Чужая кровь

      Пить кровь живого существа — это неописуемый опыт.       Это чувство, которое заставляет каждый нерв в мозгу петь от удовольствия и удовлетворения. Всепоглощающий прилив эйфории настолько огромен, что теперь стало ясно почему некоторые существа безжалостно поддаются искушению охотиться ради удовольствия, а не ради выживания. Как оказалось, акт питья чьей-то крови может, и во многих случаях, становится зависимостью.       И этот факт является ответом на вопрос, почему Питер чувствует, что тонет.       Отдалённо он улавливает продолжающийся успокаивающий гул, узнаёт руку, мягко проводящую по его волосам, а также знакомый звон костюма Железного человека, но всё, о чём Питер в этот момент может думать — это кровь.       Чувства Питера сфокусированы и полностью сосредоточены на человеке, у которого он берёт эту самую кровь. Знакомый и успокаивающий запах, ровное сердцебиение, ткань ужасно дорогого костюма — всё, вплоть до дыхания. В этот момент ничто не может ускользнуть от его внимания, потому что это всё, чего он хочет.       Он вонзает клыки ещё глубже, чувствуя, как мужчина дёрнулся и притянул его ближе. Какая-то часть Питера понимает, что ему нужно быть нежнее и осторожнее — всё-таки это мистер Старк, но он попросту не может.       Он едва может думать о чистом экстазе, бурлящем в его венах. Он распространяется как лесной пожар, но каким-то образом ощущается больше как бальзам на его избитом и измученном теле. После многих лет того, что Питеру казалось вечностью пыток, постоянная агония его тела медленно уходила.       Голова продолжает кружиться в дымке блаженства и Питер осознаёт, что он, похоже, больше не может найти в себе силы сосредоточиться на чём-либо другом. Инстинкты, которые он так долго держал в клетке, наконец-то получили свободу, и с каждым глотком крови Питер поддаётся им всё глубже и глубже.       Это было так хорошо. Впервые на его памяти тело не отвергало кровь, которую оно столь жаждало. Вместо этого Питер практически чувствует, как она жадно всасывается в его плоть.       Чувство давно забытого облегчения сотрясает его тело, когда боль в животе наконец начинает немного утихать. Мистер Старк шепчет что-то успокаивающее и снова проводит рукой по спутанным кудрям Питера.       Несмотря на всю эйфорию, которая поглощает его, у Питера каким-то образом остаются силы для мыслительного процесса, чтобы понять, что он должен остановиться. Сейчас же.       Боль наконец начинает утихать, поэтому ему не нужно продолжать пользоваться мистером Старком таким образом. Он может отпустить. Ему просто нужно отпустить. Он не может ещё больше истощать своего наставника и причинять ему боль. Особенно когда он был добрым.       Потребовалось ещё немного времени, чтобы мысли прорвались сквозь густую и тяжёлую пелену удовлетворения. В конце концов они это делают, и Питер начинает сопротивляться эйфорическому коктейлю. Это действие требует абсолютно каждой капли силы воли, которая у него была, и даже больше. Вскоре он заставляет себя ослабить хватку.       Однако, как только он пытается отстраниться, миллиардер неодобрительно цокает и рукой, всё ещё державшей его волосы, осторожно опускает его голову.       — Эй, — твёрдо говорит ему мистер Старк. — Так не пойдёт. Ты ещё даже близко не подошёл к завершению. Всё в порядке, просто расслабься.       Успокаивающий шум возвращается с удвоенной силой. Этот шум омывает его чувства и успокаивает страхи настолько, что Питер колеблется всего пару мгновений, прежде чем снова с содроганием вонзить зубы.       Мистер Старк одобрительно мычит, и его рука возобновляет свои движения. В этот момент Питер позволяет глазам скользнуть в сторону, пока его тело медленно начинает расслабляться. Одна за другой его мышцы выходят из напряжённого состояния, пока он практически растворяется на груди мистера Старка.       Всё начинает казаться лёгким и плывущим, когда прилив крови достигает своей полной силы и уносит Питера.       Но он должен попытаться бороться с этим, не так ли? Кажется, что все его мыслительные процессы замедляются. И это так приятно… Но разве это не эгоистично с его стороны? Разве он не пользуется этим?       Он должен оставаться достаточно осознанным, чтобы отпустить мистера Старка, когда мужчина этого захочет. Он должен быть готов снова отпустить и извиниться, и объяснить, и… и…       Всё продолжает плыть, пока Питера не поглощает темнота.

***

      Яркий свет.       По мере того, как его разум просыпался, он постепенно начинал осознавать происходящее.       Первое — это тепло. Не то тепло, которое получишь, когда включается обогреватель, а скорее внутреннее тепло, похожее на то чувство, что возникает, когда он сворачивается калачиком под одеялом вместе с Мэй, смотря вместе старые фильмы.       Это было нежно и успокаивающе на уровне более глубоком, чем физический, на что Питер только сильнее кутается в одеяло, тихонько радостно что-то напевая.       Второе, что он осознаёт, — это рука, мягко поглаживающая его волосы. Она движется осторожно. Пальцы ласково распутывают любой узел, который им попадается в беспорядке его кудрей.       Это то, что увеличивает тепло внутри. Это так похоже на то, как когда-то мама проводила рукой по его волосам и пела колыбельную. От этих мыслей Питер ещё сильнее расслабляется. Всё, что он может ощутить, — это знакомый запах и присутствие тепла-безопасности-комфорта, и поток умиротворения, который он никогда не хочет отпускать.       Последнее, что начинает осознавать дремлющий разум Питера, — это то, как хорошо он себя чувствует по сравнению с его обычным состоянием. Его тело было вялым и расслабленным. Бо́льшая часть боли и скованности, к которой он уже успел подсознательно привыкнуть, чудесным образом успокоилась, словно настаивая, чтобы он расслабился ещё больше.       Что он и начинает делать, не желая выходить из этого умиротворённого момента между бодрствованием и забвением. Вот только разум не был готов так легко поддаться, и тревожные мысли начали пробираться на поверхность.       Обычно, когда Питер просыпается, это происходит из-за агонии в его желудке, который терзает себя так, что это выглядит как отчаянная попытка пожирания себя. Он привык к тошноте, подкатывающей к задней части горла, когда он лежит неподвижно и пытается дышать сквозь боль. И он смутно осознаёт тот факт, что в последнее время она становится всё сильнее, чем когда-либо прежде.       Так почему же сейчас ему не так больно…?       Осознание возвращается к нему урывками.       Девушка, парализованная и раненая, когда Питер выблевал кровь, которую он только что выкачал из её тела.       Переулок, красное пятно, покрывающее землю вокруг, когда его желудок отверг то, чего он так жаждал.       Мистер Старк; голос мягкий и успокаивающий.       Мистер Старк; узкие зрачки и обнажённые клыки, когда он залечил раны невинной девушки.       Мистер Старк, расстёгивающий воротник и уговаривающий Питера приблизиться.       Кровь во рту.       Удовлетворение монстра.       Резко открыв глаза, Питер вздрагивает.       Он находился в комнате, точнее в знакомой ему спальне. Она большая и просторная, обставлена ​​минималистично, но роскошно, с панорамными окнами, выходящими на знакомый горизонт ночного Нью-Йорка.       Эту комнату Питер хорошо знает, потому что он уже много раз в ней бывал.       Когда он оставался в башне и ему снились кошмары, которые потом переплетались с воспоминаниями, преследовавшие то, что жило под его кожей и костюмом, и становились слишком реальными, он находил успокаивающее присутствие тепла, безопасности и комфорта, позволяющее ему вновь погрузиться в сон.       И не имело значения, бодрствовал ли человек или спал — мистер Старк никогда не отталкивал его. Его наставник просто позволял ему свернуться калачиком рядом с собой, напевая старую итальянскую песню, пока Питер снова не засыпал.       — Эй, эй, всё в порядке. Успокойся, малыш. Всё хорошо, — твердит ему знакомый голос. Питер резко оборачивается и видит мистера Старка. Супергерой сидел и с нескрываемой тревогой наблюдал за ним.       — Мистер Старк? Ч-что… — тщетно пытается спросить Питер. Его разум работает сверхурочно, пытаясь собраться с мыслями, поскольку остатки его кровяного кайфа всё ещё не выветрились. Проснувшиеся чувства уже пытаются снова погрузить его в дымку тепла, безопасности и комфорта, но Питер понимает, что ему нужно бодрствовать и сосредоточиться.       Потому что это всё, чего он жаждал на протяжении нескольких месяцев. Просто позволить себе удобно устроиться и задремать в успокаивающем присутствии своего отца, вместо того, чтобы искать маленькие обрывки удовлетворения в дневных снах и киносеансах. Питер настолько тактильно восприимчив, насколько это возможно, и попытки засунуть это вглубь и похоронить, чтобы обеспечить безопасность других, убивали его.       Ещё больше воспоминаний о том, что произошло, всплывают на поверхность, и дрожащие руки Питера тянутся, чтобы прикрыть рот от ужаса.       Снова. Он снова кого-то ранил.       От наступающей паники он дёргается назад, пытаясь дистанцироваться от героя, которому он причинил боль.       — Простите, мистер Старк, я не должен был. Я не должен был. Я не хотел вас ранить.       — Воу, воу, воу. Полегче малыш. Я не сержусь на тебя. Чёрт, я буквально далёк от того, чтобы злиться на тебя, — быстро успокаивает его Мистер Старк, подняв руки в своего рода успокаивающем жесте.       По крайней мере, это наконец-то заставляет Питера замереть.       Моргнув, он пытается отдышаться, чувствуя, как воздух вышибли из лёгких.       — Как ты смеешь?! Я всегда знал, что тебе нельзя доверять, мерзкий маленький монстр!       Этого… не может быть! Не может быть, чтобы мистер Старк не был на него зол. Он всегда расстраивался, когда Питер ошибался. И Питер заслужил этот гнев и боль. Так почему же мистер Старк говорит, что он не злится, когда Питер не только напал на невинную девушку, но и поставил своего наставника в ситуацию, в которой он чувствовал себя обязанным помочь?       — Но я… Но я только что причинил боль кому-то, и… и вы…       — А-а-а, — вмешивается мистер Старк, подняв руку, чтобы остановить Питера, — не знаю, помнишь ты или нет, но я буквально сказал тебе укусить меня. Чего, очевидно, я бы точно не сделал, если бы меня это не устраивало. Я действительно большой поклонник всей это «не делай того, чего не хочешь делать» ерунды, — говорит он, размахивая руками. — Всё в порядке, Питер. Ты не причинил мне вреда. — Наступает многозначительный момент молчания, который, кажется, только подчёркивает слова мужчины. — И с девочкой тоже всё в порядке. Её отвезли в больницу, и у неё была только небольшая потеря крови — никаких травм. Это был несчастный случай. Это не должно было случиться, но ты сделал это не намеренно. Всё в порядке.       При этих словах, полных успокаивающего утешения, дрожащее тело Питера начинает медленно отпускать часть напряжения. Кажется, он всё ещё цепляется за то, что он считает правильным и неправильным, но вера в своего наставника достаточно сильна, чтобы он, по крайней мере, хоть немного поверил. Приятно верить, что всё в порядке, потому что он хочет, чтобы всё было именно так.       Сделав глубокий вдох, Питер на мгновение пытается сосредоточиться в тишине. Мистер Старк молча наблюдает, давая ему паузу, чтобы осмыслить то, что ему только что сказали.       Взгляд Питера падает на свои дрожащие руки, и какая-то его часть всё ещё удивляется тому, что суставы больше не ныли. Однако эта случайная мысль снова возвращает его к тому, что произошло в том переулке.       Это вызывает ещё больше вопросов, но разговор на эту тему, кажется, окончательно сбросит ту тонкую завесу защиты, которую он по-прежнему держал перед наставником. Питеру никогда не позволялось говорить или спрашивать об этом напрямую, и сама зародившаяся мысль почти физически болезненна.       И всё же…       И всё же, перед мистером Старком его горло не такое сдавленное, как обычно. Спокойное, успокаивающе присутствие наставника даёт ему немного сил, необходимых для того, чтобы начать разговор.       — Вы… — начинает он, но запинается, когда пытается найти подходящие слова. — Вы такой же, как и я?       Услышав вопрос, мистер Старк снова расслабляется.       — Да, малыш, я такой. Мы одинаковые, и всё это время я не имел об этом ни малейшего понятия. И предполагаю, что ты тоже.       Питер качает головой на невысказанный вопрос и поднимает взгляд, чтобы увидеть, как миллиардер кивает в знак подтверждения. Надежда и что-то вроде облегчения расцветают в груди Питера, когда он наконец-то получил подтверждение того, что по крайней мере не одинок.       Все эти годы, с тех пор как Питер начал меняться, он чувствовал себя оторванным от мира и нормальности. Словно его выбросили, не дав даже возможности попрощаться с жизнью, которой, как он думал, у него будет.       Но теперь он слышит, как его кумир, его наставник, его отец, говорит, что он и Питер одинаковы.       Это больше смахивает на фантазию, придуманную в самых глубоких отделах его мозга, чем на реальность, и какая-то часть изо всех сил пытается сопоставить это с правдой. Как будто это подделка или просто действительно чудесно яркий сон.       Голос мистера Старка возвращает его из раздумий в реальность, и Питер изо всех сил старается уделить этому человеку всё своё внимание.       — Так, ладно. Теперь, когда мы это поняли, расскажи, что ты знаешь о том, кто мы такие?       Услышав вопрос, Питер пытается в глубинках мозга найти любую информацию, которая у него вообще имеется. Пока что это были просто знания, полученные от отчаяния, но и это не дало ему много конкретных ответов.       Его разум заточён под науку, но все обычные предположения и теории, которые у него были о его биологии, были неверны. Его инстинкты и желания указывают на вещи, которые его физиология яростно отвергает, и всё было каким-то образом ещё больше искажено укусом паука. Его голод усилился, а его чувствительность к свету обычно обусловлена ​​обострением чувств. Исключением, конечно, являются случаи, когда его глаза меняются и начинают воспринимать свет по-другому.       Единственное, что он знает наверняка, так это то, что он является каким-то чудовищным искажением человека. И осознаёт этот факт он уже давно. Но теперь, когда Питер знает, что мистер Старк похож на него, он понимает, что всё дело было в нём. Он был сломлен и зол. Он никак не мог причислить своего героя к этой категории вместе с ним.       — В конце концов ты всегда будешь таким, — дрожащим голосом произносит он, глаза его сияют, словно вынося окончательный приговор всему существу Питера, — монстром.       — Мы… я… — начинает Питер. Его голос дрожит. — Я м… вампир? Что-то… Вроде этого? Я могу только догадываться, потому что, знаете, мой… — Он не может подобрать слова, чтобы объяснить кем он является, так что вместо этого медленно поднимает руку к лицу. Его клыки сейчас полностью выставлены напоказ, что сильнее доказывает его теорию.       Мистер Старк молчит и хмурится. Дослушав слова Питера, миллиардер тихо, но резко вздыхает, прежде чем решает продолжить.       — Ладно, да, ты прав. Технически мы считаемся вампирами, но поп-культура перевернула всё наперекосяк, и теперь никто никогда не догадается о нашем существовании, потому что мы не странно бледные и не блестящие. Возможно это было бы круто, но сейчас не об этом. Летучие мыши — тоже неправда, так что если ты на это надеялся, вынужден тебя огорчить, — говорит миллиардер, пожимая плечами. — Но в целом да, ты прав. Мы одинаковые, что, как ни странно, является самой безумной частью во всей этой истории. Потому что биология не на нашей стороне, когда дело касается детей, так что для нас двоих быть моложе ста лет и жить в одном городе, на самом деле, безумно большая удача.       — Что? — Питер вздыхает. Его интерес разгорается ещё больше.       С каждым словом его наставника любопытство только росло. Получение новой информации о том, кто он такой, почти подавляет в некотором смысле, но Питер всегда любил находить ответы. И теперь ответы на вопросы, которые он никогда не знал, кому задать, находятся прямо перед ним. И Питер действительно может начать расспрашивать. Это совсем не похоже на то, как было до сих пор за всю его жизнь.       Старший герой, в свою очередь, просто щёлкает языком, бормоча что-то вроде «ладно, Старк, ты идиот» прежде чем снова заговорить.       — Ладно. Вампиры. Экспресс курс. Есть пара вещей о нас, которые тебе стоит знать в первую очередь, поэтому я просто расскажу всё вкратце, чтобы у тебя было хоть минимальное представление о том, кто мы такие. И тогда мы сможем двигаться дальше. Надеюсь, к тому моменту у меня уже будет презентация в «PowerPoint» или что-то вроде того. На самом деле, я определённо заставлю «Пятницу» сделать её. — На это заявление Питер нерешительно кивает. Его руки всё ещё предательски трясутся, а грудь сжимается, то ли от страха, то ли от надежды. Или от того, что он изо всех сил пытается всё как можно быстрее осмыслить.       Его живот снова начинает гореть, но, к счастью у него уже есть опыт и он стойко игнорирует это.        — Во-первых, — миллиардер поднимает палец, — дети. Как я уже упоминал, вампирам крайне сложно завести детей — вероятность равна одному проценту. Некоторые из нас буквально тратят сотни лет, просто пытаясь завести хотя бы одного ребёнка. Моей маме потребовалось двести лет, чтобы наконец заполучить меня, и я уверен, что тот вампир, который был с твоей стороны, должен был стараться также усердно, чтобы заполучить тебя, — продолжает мистер Старк.       Что?       Когда мужчина замолкает и небрежно жестикулирует, разум Питера, кажется, переходит на сверхзвуковую скорость.       Дети-вампиры были редкостью? Иметь такого монстра, как он, было редкостью? Людям приходилось стараться?       — Ты знаешь кто это был из твоих родителей? Или, может, есть какие-нибудь идеи? — Мистер Старк наклоняет голову, сверля Питера задумчивым взглядом.       Питер был совсем маленьким, когда потерял своих родителей. Он не помнит их так чётко, как хотел бы, и эта мысль заставляет его сердце сжиматься от боли. Они никогда ничего ему об этом не рассказывали — никогда не было возможности, но…       — Точно как твоя грязная, отвратительная мать.       Его взгляд опускается на сжатые руки.       — Моя мама. — Слова вылетают из него прежде, чем он успевает подумать дважды, и знакомая тревога уже поднимается по его горлу от воспоминаний. Однако вместо того, чтобы осудить его, мистер Старк издаёт лишь тихий звук подтверждения.       — Ладно, хорошо. У меня это тоже была мать. Это многое объясняет.       Питер в ответ только слабо кивает. Его голова всё ещё кружится от воспоминаний, пытающихся всплыть, и от огромного потока новой информации. Всё начинает медленно сваливаться в кучу.       — Итак, вампиры, достигая половой зрелости, начинают жаждать крови. Именно в этот момент у них появляются клыки, их глаза начинают меняться, появляются аккуратные маленькие отметины. Это ты уже знаешь, но проблема во всём этом в том, что молодые вампиры физически не могут пить кровь прямо из человека. На этот счёт есть разные теории, но проще всего просто предположить, что их тела ещё не умеют обрабатывать кровь. — В тот момент Питер смотрит на миллиардера, широко раскрыв глаза, чувствуя, как его желудок сжимается от нервов.       Мистер Старк бросает на него многозначительный взгляд, полный понимания и тепла.       — Именно это, как я предполагаю, и произошло с тобой. Ты пытался пить человеческую кровь, потому что ты, очевидно, голодал, и твоя биология буквально жаждет этого, но твой организм пока не научился перерабатывать кровь так, как ему нужно. Поэтому тебя и вырвало.       — Мне жаль, — шёпотом говорит он, чувствуя, как его щёки вспыхнули от стыда. Питер понимает, что он сейчас снова заплачет, вспомнив о сделанном.       Однако, услышав его слова, наставник наклоняется вперёд, чтобы положить руку на плечо Питера и успокаивающе сжать его.       — Нет, нет, малыш, это не твоя вина. Судя по тому, насколько ты был голоден, — чёрт, ты всё ещё голоден, — ты мог легко убить её, но ты этого не сделал. Я не думаю, что ты до конца понимаешь, сколько самоконтроля это требует.       Самоконтроль — это не совсем то слово, которое использовал бы Питер. Кажется, что всё в его физиологии полностью вышло из-под контроля и перешло на животный уровень.       Но мистер Старк смотрел на него так искренне и поддерживающе, что скользкая яма стыда снова открылась внутри Питера. Он не мог заставить себя испортить хорошее мнение отца о себе. Не тогда, когда он получал столько хороших эмоций.       Вместо этого его взгляд опускается на руки, а голова движется почти механически, делая что-то похожее на кивок. Мистер Старк, не купившись на его фальшивую и слабую попытку согласиться, шипит себе под нос что-то вроде «позже», прежде чем снова начать говорить.       — Итак, возвращаясь к нашей теме. Молодые вампиры. Поскольку они, очевидно, ещё не могут перерабатывать чистую человеческую кровь, им приходится пить кровь более старого вампира. Обычно это оказываются их родители, но иногда это кто-то другой. Вот почему я заставил тебя пить из меня. Ты можешь питаться моей кровью, и твоё тело её не отторгнет. Она уже переварена, потому что моё тело знает, как её перерабатывать.       Ох.       Ох.       Выходит, тело Питера не просто так дало сбой?       Он просто не мог переварить полученную кровь.       Выходит, если его мать… Если бы у него был кто-то…       — Посмотри на себя! Ты причиняешь людям боль из-за крови и даже не можешь её переварить! Ты даже не можешь быть монстром как следует. Забудь о попытках вести себя как человек.       — Выходит… я не сломан? — выдыхает он, не желая этого. Его голос хрипит от того, что кружится у него в голове. Понадобилось мгновение, чтобы понять, что желание заплакать действительно воплотилось в жизнь, когда солёная капля попадает на его запястье.       Руки тянутся вверх, чтобы слегка обхватить его лицо, и Питер послушно позволяет им наклонить голову, пока он не встречается взглядом с мистером Старком.       Лицо миллиардера выглядит настолько сострадательным, что Питеру кажется, что его сердце вот-вот разорвётся на части, и он не может сдержать рыданий, которые вырываются, когда наставник проводит большими пальцами под глазами.       — Ты, — начинает супергерой, — не сломан, Питер Паркер. Ты идеален и живёшь так, как и должен. Чёрт, ты чудо. Выжить, когда ты понятия не имел, что делать или как даже есть? Это требует больше сил, чем ты, как мне кажется, понимаешь, малыш. Ты справился, даже когда всё было против тебя, и я не мог бы быть более горд.       Всхлипы вырываются внезапно. Обхватив Питера руками, миллиардер прижимает его к своей груди, словно защищая от мира. Молодой герой больше не сдерживается.       Впервые с тех пор, как его тело начало превращаться в искажённую пародию на человека, существование Питера ощущается каким-то образом обоснованным. Как будто для него это нормально — выжить, даже если его биология загнала его в мучительный угол. Словно это нормально, что каждый день он изо всех сил старался не позволить ненависти его монстра уничтожить его.       Ничего страшного, что Питер жив.       — Тебе никогда не следовало рождаться.       Потому что Питер всегда хотел жить.