quilty

*** 9 ноября 2022 год. — Хей, подожди! — Девушка подбегает откуда-то сбоку, восстанавливая дыхание. Чонгук замедляется, поворачиваясь к источнику шума. Смотрит выжидающе на подбежавшую девушку, не понимая, чего от него хотят. — Привет. — Выпрямляется та. — Привет? — Стушевался парень. Он начинает хмуриться, внимательно рассматривая лицо. Не припоминает, чтобы они были знакомы. — Извини, ты, должно быть, меня не помнишь. — Девушка заметно переживает, это чувствуется как-то невербально. Она начинает переступать с ноги на ногу, теребя кончики длинных двухцветных волос. На угольной голове рассыпались белые пряди. — Ты помог мне тогда… В кафе, не так давно. — Чонгук всматривается в ее глаза пару секунд, а потом смягчается. Да, он припоминает. Помнит, как девушка упала на пол и выглядела такой разбитой и потерянной, прежде чем он к ней подошел. — А… Да. Вы тогда были с какой-то девушкой. — Договаривает, поджимая губы. Молодец, Чонгук. Учтиво промолчал, что валялась на полу, зато напомнил из-за кого. Девушка еще больше замялась, опустив голову. — Да. — Как-то отстраненно. — С девушкой. Она вдохнула побольше воздуха и подняла лицо, врезаясь более уверенным взглядом в парня. (Как будто сил и уверенности с земли взглядом собрала.) — Я хотела тебя поблагодарить, как попадется возможность. Позволишь? — С надеждой спрашивает та, наклоняя голову немного в бок. Чонгук смотрит ей в глаза несколько секунд, теряясь от такой быстрой смены эмоций, и приходит в себя. — Не стоит, все в порядке. — Прошу, мне очень хочется тебя отблагодарить. — Не унимается девушка. — Не могу оставить все как есть. Я ведь тебе благодарна. Чонгук поджимает губы, начиная прикусывать нижнюю, размышляя. Достает телефон, чтобы проверить время. 12:03 — Извини. — Подымает глаза на девушку. — Я тороплюсь. Может в другой раз? — Конечно, без проблем. Только… Скажи, как тебя зовут? Можно взять твой номер? — Начинает открывать телефонную книгу и отдает парню. — Да, конечно. Я Чонгук. — А меня зовут Соха. Будем знакомы! — Ага. — Чонгук возвращает телефон, вновь проверяя время. 12:05 — Извини, я уже пойду. — Конечно, не буду задерживать. Рада была познакомиться. Я тебе напишу. — Взаимно. До встречи. *** — Гуки, ты пришел! Девушка выходит в коридор, встречая Чонгука. Она была все в той же толстовке, что Чонгук любезно ей одолжил (, что бессовестно выкрала из шкафа, прикрываясь добросердечностью парня). Ее волосы вились в небольшие волны, оставшиеся от вчерашней укладки. А сама она светилась от счастья, дождавшись друга, после долгих четырех часов разлуки. На самом деле, Чонгуку этого не хватало. Слишком сильно не хватало. Полтора года он заходил в эту квартиру без особого желания. Его встречали темные стены, пустые и холодные комнаты и звенящая тишина квартиры в спальном районе Сеула. И каждый раз, приходя в это место, он чувствует себя чужим. Его никто не встречает, никто не ждет. А сейчас, стоя перед Миен, чувствуя запах чего-то сгоревшего с кухни, видя солнечный свет из распахнутых настежь окон и слыша мелодию из телевизора, любезно оставленного в зале, он чувствует себя счастливым. Невероятно счастливым и благодарным. — Что ты уже успела спалить? — Это только на запах так кажется, честно! — Протестует девушка. — Пойдем скорее, ты должен попробовать. Это нереально вкусно! — Она помогает Чонгуку снять куртку и толкает, поторапливая, на кухню. Чонгук не может сдержать смешки от ее действий, но позволяет впихнуть себя в комнату. — Ты глянь только. Я научилась готовить. Представляешь? На черном столе красовались немного подгоревшие корзиночки с чем-то ягодным внутри. Рядом стоит чайник с заваренным чаем и две чистые кружки, ждущие своего часа. Чонгук улыбается уголком губ, поворачивая голову на кухонный гарнитур, и не может сдержать смешной улыбки во все 32. Добрая половина кухни в муке, на всех четырех конфорках стоят кастрюли и сковороды разных размеров, а в раковине происходит какой-то бунт мятежников. Чонгук возвращает взгляд к родному лицу и говорит ласково: — Миен, спасибо большое. Ты не представляешь, как я рад. Девушка немного смутилась от контрастов происходящего, уводя взгляд в сторону и неуверенно мямля под нос: — За что хоть благодаришь? Я же тут погром устроила. Извини. — Ты не поверишь, но я рад и этому. — Ну так ты собираешься пробовать? — Возвращая свою уверенность и толкая Чона к столу. — Ты не смотри на то, что они подгорели. На самом деле, это самое съедобное, что я когда-либо готовила. Ты будешь мной гордиться. 9 ноября 2022 год. Колокольчик бьёт по стенам комнаты, пробуждая. Миен лежит на диване под тонким покрывалом, после вечернего просмотра телевизора. На столике рядом разместились пустая миска от чипсов, тарелка с ягодными корзиночками, оставшимися после дегустации, и пара кружек из-под чая. Чонгук, разместившись на пледе, учтиво постеленном перед фильмом им самим, поднимается, поправляя черную футболку. Найдя телефон под диваном, он включает экран, жмурясь от яркого и неприятного света. «? — Привет, Чонгук.» «? — Я хочу тебя отблагодарить.» «? — Что делаешь завтра?» Кто это? Кто стал бы писать в … 02:35… ночи? Чонгук поежился от вечерней прохлады и накрылся пледом, поднимаясь. Он собрал весь бардак, оставленный ими пару часов назад, относя на кухню. Смотря на Миен, на которой была только его кофта и пижамные штаны, он снял с себя покрывало, укрывая девушку. Поставив чайник греться, парень разбирался с посудой, как по кухне вновь прозвенел колокольчик, разбиваясь между столом и гарнитурой. Убрав последнюю тарелку, Чонгук заварил себе чай, беря корзиночку (, которая, как бы не было странно, правда, получилась довольно съедобной и даже вкусной). Развалившись на железном стуле, спиной к стене, Чон наконец открыл телефон, заходя в чат с неизвестным. «? — Может встретимся?» — 03:08 «Может это та девушка?» — думает парень. «Как же ее… Исыль? Нет. На «С»… Си…? Са…? Со…? О! Верно, Соха.» «Чонгук — Привет.» — 03:25 «Чонгук — Да, давай после пар.» — 03:25 Конечно, странно, что девушка решила написать ночью. И странно, что Чонгук отвечает в это время. Ночь — довольно интимное и пошлое время, для переписок. Наверное для того природа и решила, что человек должен ночью спать. «? — О! Ты не спишь» — 03:25 «? — Отлично, значит встретимся возле кофейни твоего университета.» — 03:26 «? — Вечером, часов в 6.» «Чонгук — Хорошо.» *** 10 ноября 2022 год. — Я так не хочу уезжать… — Миен дует губы, как маленький ребенок. — Езжай уже. Тебе тоже учиться надо. — Да знаю я… — Девушка была одета в темно-синие джинсы прямого кроя. Поверх серой вязанной кофты, неизменно бежевое пальто, а волнистые волосы завязаны в хвост. — Просто я уже по тебе скучаю. — Она потянулась к другу, повисая на нем. Чонгук улыбается от такого ребячества, крепко держа Миен за спину, чтобы не упала на пол прихожей. — Я тоже по тебе буду скучать, Миен. — Тише произносит Гук, прижимая к себе девушку, которая уже может стоять сама и просто крепко держится за его талию. — Обещай, что теперь ты приедешь ко мне. И обещай, что это будет совсем скоро. И обещай мне звонить и писать! А еще можешь писать письма по почте. Если хочешь, голубями отправляй. Парень тихо и искренне смеется, отпуская Миен. — Я постараюсь вскоре тебя навестить. Тебя точно не нужно провожать? Давай я хотя бы вызову тебе такси. — Не стоит. — Она отлипает от Чона, вытирая щеки рукавами. — Меня встретят. Я пойду. Чонгук помогает ей повесить сумку на плечо и, встретившись взглядом, вновь ее обнимает. — Извини, мне так сложно тебя отпускать. Он вновь ее освобождает из кольца рук. Девушка грустно улыбается, открывая дверь и выходя. — Прости меня, Чонгук. Я тебя очень люблю. — Искренне. — И я тебя люблю, Миен. — Тоже искренне, но иначе. *** Шаркая между улочками, Чонгук думает о Миен. Вспоминает те счастливые годы детства и сегодняшние прощания. Это причиняет боль. Непонятно почему, ведь сейчас все вновь на своих местах. Они поговорили и обсудили обиды, признались в своих чувствах и даже провели время так, будто не было обжигающей разлуки в полтора года. Чон рад, что между ними больше нет того молчания и недопонимания, слишком уж долго они избегали этого разговора. И все же… Что-то причиняет боль, оседая тяжестью на усталых плечах, каменея в ногах и закручиваясь в области солнечного сплетения и кишечника. Все слишком легко. Как бы это сейчас не звучало, он чувствует, что не может все быть так просто. У Миен синяки по всему телу, а в глазах усталость от вселенской тяжести и то, что Чонгуку так и не удалось разгадать. Вроде девушка была честна, сказала гораздо больше, чем в мыслях Чона, где он тысячи раз представлял этот разговор перемирия. Упомянула даже чувства, что отныне не удастся скрыть под призмой привычки, как неловкие и случайные прикосновения или слишком долгий взгляд. Чонгук это понимает. Помнит, как самому тяжело было смотреть на того, кто никогда не станет его (как казалось в то время). Судьба, конечно, сука. И время их не щадит. Им плевать на их чувства. Плевать на боль и разочарования. Плевать на то, какими они стали. Плевать, что все могло бы быть иначе. Их это не касается. Одна (судьба) — решение того, кто главенствует над всеми живыми душами; вторая (время) — длинная стрелка настенных часов, что все равно почти никогда не бьет тогда, когда нужно. Отстает или слишком спешит. В глазах Миен, между отражением Чонгука и темной пропастью, летали частички чего-то запретного, закрытого, непонятного. И Чон принял бы это за усталость, долгожданное спокойствие и легкое переживание или за страх их будущего. Но он не может быть так глуп. Знает, что это все не то. Слишком хорошо знает Миен. И все же понять у него не выходит. Он уже находится на середине дороги, как откуда-то сбоку слышится скрип колес и визжание резины из-под колес. Все произошло слишком быстро. Чонгук не виноват. Ему светил зеленый, а перед тем как ступить на чередующиеся цветные полосы пешеходного перехода, он проверил дорогу на наличие гонщиков и отсутствующих машин. Он не мог быть виноват сейчас. Он никогда не был виноват. Не виноват, что родился добросердечным; не виноват, что был слаб в детстве; не виноват, что не смог постоять за себя, когда дети над ним издевались; не виноват, что остался без отца; не виноват, что влюбился в друга детства; не виноват, что узнал то, чего не должен был знать, по словам Миен; не виноват, что не смог жить дальше со спокойной душой после смерти отца; не виноват в том, что машина вырулила на тротуар, разбрасывая пластиковые конусы; не виноват и в том, что не удержался на ногах, когда его притянули к чужой груди, лишая даже последних шансов быть хотя бы подбитым капотом или распластавшимся по асфальту. Держат крепко, чтобы он вновь привык к ровной и устойчивой поверхности ногами. В эту секунду соображается крайне тяжело и медленно. В его глазах сверкает страх, не дикий, скорее повседневный, как если бы он сейчас смотрел мелодраму с закрутившимся сюжетом. Все ощущается не по настоящему. С толикой недопонимания он поворачивает голову в сторону испуганного, но удивительно красивого водителя, что выбегает из своего спорткара, чуть ли не падая носом вперед, цепляясь за сбитое ограждение. Правым плечом Чонгук ощущает чужую колотящуюся грудь. Походу он держался за пальто своего героя. Он заторможенно переводит на него взгляд, заламывая брови. Парень на столько часто дышит, что Чону кажется, будто не его сейчас чуть не сбили, подкинув на пару десятков метров, чтобы он приземлился на сырой асфальт, разбив череп, окрашивая серую дорогу с белыми полосками в бордово-красные разводы, а его — Техена. В чьих глазах видится такой животный страх, от которого Чон теряется. Что ему сейчас стоит делать? Сказать спасибо? Попросить отпустить и успокоиться? Он молчит, спокойно смотря в глаза напротив, боится сделать что-то не так. Техен сейчас явно не в себе. Это понятно по тому, как он сжимает рукава его черной куртки, как бегает глазами по линиям лица Чона, выискивая за что бы зацепиться, и находит. Сначала на носу, где-то справа, потом ниже, к губам, под нижней губой. Черные точки, что почему-то привлекали внимание лучше крикливого водилы, что, подойдя к ним, начал то ли извинятся, то ли обвинять в глупости пешехода, что «не удостоверился в свободной дороге, кидаясь под колеса». Техен бегает взглядом по россыпи черных точек на лице, находя наконец шрам, что не скрывался на левой щеке, и приходит в себя. Взгляд становится яснее, руки неуверенно отпускают мятую черную куртку, а ноги отступают на полшага. — Хватит пытаться обвинить меня в вашей же глупости. Не я бросался к вам под колеса, а скорее вы пытались подгадать момент, когда бы и под каким углом сбить пешехода. Прежде чем обвинять и лукавить, вам стоило хотя бы избавиться от свидетелей —, кивает на Техена, — и доказательств, что явно опровергают каждое произнесенное вами слово. — Чонгук говорит четко и уверенно, смотря прямо в глаза расфуфыренного парня-водяги. Он был похож на сыночка хорошо обеспеченных родителей, что могли позволить своему чаду все, чего бы оно не пожелало. Чонгук знает, что таким людям палец в рот не клади, а за словом им не то чтобы в карман нет необходимости лезть, думать даже не стоит. Потому зачастую они склонны доказывать небылицы, зато с пеной у рта, распаляясь на оскорбления и угрозы, не аргументируя свои доводы ничем, кроме как своего положения, статуса и возможностей в социуме. А потому, не желая больше слушать глупый лепет, он хватает Техена, что все это время даже не шевелился, с силой толкая в спину, быстрее и дальше от сюда, пока водила не стал их догонять или стараться остановить. — Эй ты, сопляк! Ты хоть знаешь с кем говоришь? Я тебя посажу, слышишь?! Готовь кошелек на ремонт моей тачки! В этот момент Техен просыпается из своего ошарашенного небытия, разворачивается к красавцу-водителю и шипит тихим бархатным голосом: — Еще хоть слово в его адрес и мы встретимся в суде, где тебя будут обвинять за особо-тяжкое. И поверь мне, тебя посадят без каких либо попыток оправдаться. «В себя, что ли, поверил?» — думает Чон. Водитель тушуется какое-то время и уже вдыхает побольше воздуха, чтобы продолжить, но Чонгук хватает Кима за локоть и уводит его за угол. К счастью, на этот раз парень не сопротивляется, даже слыша полу-крики, полу-визги водителя спорткара. Спокойно идет, благо, не спотыкается, ведь Чон его все еще именно Тащит. Остановившись возле ближайшей лавочки, Чонгук разворачивается к парню. Не успевает он сказать и слова, как Ким его перебивает, подходя на полшага (, а то слишком они далеко остановились, по его мнению). — Живой? Я увидел тебя у кафе и шел на встречу. У того придурка следовало бы права отобрать, чтобы людей уберечь. — Все в порядке. — Мешкается Чон, пытаясь вновь отстраниться на пол шага. Почему-то ему претила возможность чувствовать чужое дыхание на своем лице. — Тогда пойдем? — И тянет обратно, в сторону запланированного заведения. — Куда? — Недоумевает Чон. Он должен был встретиться с девушкой… Как же ее… Си… Са… Со… Да, Соха! Стоит ее все же записать. Техен останавливается, не выпуская руку парня, медленно разворачиваясь. — Ты же не мог забыть, что у нас сегодня свидание? Чонгук должно быть то ли бледнеет, то ли в осадок выпадает, от чего Ким начинает смеяться тихо так, бархатно. — Да ладно тебе. Ты же вчера согласился выпить со мной кофе у вашего университета. «Что?» — Что? — Вырывается из Чонгука быстрее, чем он успевает сообразить. — Или ты ждал кого-то другого? — Ким приподнимает одну бровь, явно веселясь с реакции напротив. — Не то, чтобы… — мямлит, вспоминая, когда это он давал свой номер телефона этому парню. — Пошли уже. — И тянет его за собой, крепко схватившись за руку. Привычный гул освобожденных от пар студентов радостно встречает их, согревая обыденным пряным запахом с нотками кофейных зерен. Большая часть столиков уже занята, не оставляя права на выбор более приятного уголка, потому сесть приходится у самых дверей, возле панорамного окна. Да, Чонгук явно будет ненавидеть это столик всю оставшуюся жизнь. Постоянно открывающиеся двери не сулили ничего хорошего. Разве что ангину или воспаление легких, а на крайний случай просто больное горло. И Чон был бы не против поболеть и отлежаться дома, в четырех стенах, но вот тогда господин Хван точно его прикончит, как только попадется возможность. — Что будешь? — Ким снимает свое шоколадное пальто, пропихивая в рукав длиннющий шарф. Зачем такой длинный, если он обычно висит безделушкой на плечах парня? — Капучино без сахара. — Чон тоже снимает куртку, оставаясь в укороченной темно-синей кофте. Пока Ким делает заказ, Чонгук достает телефон и проверяет вчерашнюю ночную переписку: «? — Привет, Чонгук.» — 02:35 «? — Я хочу тебя отблагодарить.» — 02:35 «? — Что делаешь завтра?» — 02:35 «? — Может встретимся?» — 03:08 «Чонгук — Привет.» — 03:25 «Чонгук — Да, давай после пар.» — 03:25 «? — О! Ты не спишь» — 03:25 «? — Отлично, значит встретимся возле кофейни твоего университета.» — 03:26 «? — Вечером, часов в 6.» — 03:26 М-да… Хотя бы сейчас стоит записать неизвестного под знаком вопрос. А вообще, в идеале, можно придумать что-то оригинальное… Как, например… Смайлик «мир» или «победа». Почему нет. Стрит флеш остался нераскрыт, проигрывая фулл хаусу. А чтобы удобнее было искать, поменять на английскую «V». Коротко и ясно. — Держи. — Ким ставит перед младшим стаканчик, присаживаясь напротив. — Спасибо. — Берет двумя руками, отогреваясь. Синоптики не врали. Ноябрь, действительно, вышел холодным. Даже несмотря на то, что это только начало месяца. Помнится, ближе к концу обещали снег. Было бы здорово встретить его с Миен, как каждый год до их ссоры. Раньше они почти любое событие встречали вместе. Первый день в начальной школе, первый выпускной, первая влюбленность и первое разочарование в любви. Нет, нельзя все что было раньше назвать таким прекрасным словом. Любовь была только между ними. Такая разная и такая прекрасная одновременно. К слову, когда Чонгук был по-настоящему влюблен в девушку, он первый начал традицию встречать снегопад совместно. В Корее есть несколько поверий на этот счет. Чонгук как-то услышал от мистера Хана, что они с женой познакомились, когда пошел первый снег. Старик тогда расценил это как благословление небес. Судьбоносная встреча, одним словом. Подростковое сердце тогда забилось с особым трепетом, надеясь, что первый снег благословит и его чувства, и однажды Миен ответит ему взаимностью. Сейчас же Чонгук вспоминал это с улыбкой. Рядом с девушкой больше нет того трепета, что не давал подростку вздохнуть полной грудью, в надежде скрыть свои истинные чувства. И все равно она остается самым родным и близким человеком в этом мире, помимо мамы. — Думаю, в этом году снегопад пойдет гораздо раньше. — Его мысли были безцеремонно прерваны бархатным полу-шёпотом. Чон всплывает в реальность, подымая глаза на собеседника, что отвернулся к окну, что-то или кого-то высматривая. — С кем хотел бы провести этот день? — С близким человеком. — Отвечает тот. — Зачем ты хотел со мной встретиться? Они познакомились на вечеринке их общих друзей и, Чонгук бы не сказал, что за этот вечер они как-либо сблизились. Техен подливал ему алкоголь, чтобы Пак смог разговорить молчуна. Сыграли пару раз в покер, под пристальным наблюдением Хосока, что не оставлял попыток научиться играть. А ближе к концу вечера, Чонгук безвозмездно уступил пьяному Киму свое место на мягкой кровати, перебиваясь скрипучим и жестким диваном. Ким возвращает взгляд к парню, которого, все же, удалось переключить на себя. — Я хотел бы с тобой подружиться. Ты же не против? Да нет, Чонгук не против. Просто все это как-то непривычно. Да и как вести диалог? На пьяную голову старшего у них не вышло ничего стоящего, кроме как пары фактов: «Много выпил? — Да. Куришь? — Да.» И на этом все. — Да нет, не против... — И вновь кусает губы. — Ты ведь учишься на юриста? — Да. — тут же собрался парень. Даже выпрямился и голову приподнял. — Почему именно эта профессия? — Хочу кое-кого найти и посадить. — Сверкает глазами, вызывая приступ умиления у старшего, но он промолчит. — Уже начал поиски? — Задает закономерный вопрос. А Чонгук теряется. Он хотел отучиться, чтобы потом найти убийцу отца и посадить его. Но если подумать, если попытаться отыскать его сейчас, возможность найти преступника быстрее увеличивается чуть ли не в двое. — Еще нет. — Честно признается Чон. Должно быть, ему было страшно начинать это дело, будучи всего лишь зеленым второкурсником, но думая об этом сейчас, парень понимает, что это весьма неплохая идея. — Тогда могу пожелать тебе успехов в этом деле. — Улыбается Ким. — Если понадобится моя помощь, номер мой ты уже, надеюсь, записал. — Да, спасибо. А ты на кого учишься? — Я закончил экономический. — И тянется к плечу Чонгука, пока тот следит за его действиями. — Я управляю сетью ночных клубов. В скором времени отец отдаст мне еще пару баров. — Стряхивает белую шерстинку, возвращаясь на свое место. Его серый костюм двойка явно не по погоде был подобран. Возможно, через какое-то время у него будет встреча или он уже с нее приехал, не успев переодеться, Чонгук не знает. Но уверен в том, что костюмы, правда, Киму идут. Так парень выглядит солиднее и старше, чем, должно быть, есть. — Сколько тебе лет? — Двадцать три. — Когда день рождения? — 30 декабря. Козерог, если интересно. — Не интересуюсь гороскопом. Чонгук отпивает кофе, уводя взгляд на людей за окном. Все такое серое и мрачное, что хочется просто укрыться от всего этого болота в своей маленькой квартирке, где всего пару часов назад было теплее, чем в Африке. Но Миен унесла с собой и тепло тоже. За всем этим Чон не заметил, как вновь стал отбивать какую-то мелодию пальцами, не скрывая от Кима. — Да, я тоже. Но иногда интересно узнать что мне обещают астрологи перед важной встречей. Чон снова смотрит на собеседника кивая. Он не знает о чем можно говорить. Это ведь не он был инициатором встречи, значит и не ему задумываться об этом, но, походу, Кима это мало волнует. В лицах из окна не видно никаких подсказок. Может Чон их просто не видит? У него ведь плохое зрение, а очки не носит из принципа. Нужно сохранять образ, а очки сделают из него лапочку без розового бантика. — Ты всегда такой молчаливый? — Ким подается вперед, укладывая локти на стол, как Чон. Чонгук не может сказать что такого произошло или как именно это действие вызвало у него мурашки. Возможно, скорее всего так и есть, это от двери, которая впускает с очередным студентом и окутавший его холодный воздух. Он уже говорил, что они сели за самый ужасный столик? — Никогда не замечал за собой подобного. — Отодвигается от рук Кима подальше, продолжая. — Да и не у меня была цель познакомиться ближе. — Тебе это не нравится? — Я этого не понимаю. — Почему же? Ты мне показался интересным человеком, с которым у меня не хватило времени познакомиться поближе. Чонгук лишь легко пожимает плечами. — Какую музыку слушаешь? — Разную. Если нравится мелодия или текст, добавляю в своей плейлист. — А сам не играешь? У тебя хороший голос. Чон немного стушевался, опуская руки на колени, разогревая их трением. Не может он сидеть спокойно. Должен шевелиться, двигаться или как-то себя занимать. Мама говорит, что в нем просто слишком много энергии. — Спасибо, но я никогда не занимался музыкой. Только в детстве ходил на барабаны, пока кружок не закрыли. Уже ничего не помню. — Не хочешь прийти ко мне в клуб на выступление? По пятницам, с 6 до 10, все желающие могут прийти и выступить на сцене, пока не начнется время диджея. — Я бы послушал, наверное. — Задумывается, немного заглядываясь на проходящую девушку за окном. — Если вдруг захочешь, там есть формат караоке. Я бы послушал тебя. Они встречаются взглядом. Может Чонгуку кажется, но они смотрят друг на друга слишком долго. Обычно это называют запретным, особенно в отношении одного и того же пола. Чон такого же мнения, потому опускает взгляд на почти пустой стаканчик кофе, намереваясь отпить. Техен откидывается на спинку стула, внимательно за ним наблюдая. — Чем ты бы сейчас занялся? Вплане… Я думаю, тебе немного некомфортно… Куда ты бы хотел пойти? Чон задумывается. Кафе и правда не очень комфортное место для разговора. Ну или ему так кажется, потому что вокруг снуют его однокурсники и студенты, что о нем слышали. Променять это все на прогулку была просто замечательная идея. И Чон уже знает куда им стоит пойти…