Писатель в Тумане

      Клац. Клац-клац-клац-клац. Клац.       Дзынь.       В комнате писателя, казалось, не существовало никаких других звуков кроме стука клавиш печатной машинки. Алан не замечал даже собственного сбитого дыхания: он был целиком и полностью сосредоточен на тексте, вылетающем у него из-под пальцев.       Клац-клац-клац-клац-клац-клац.       Буква за буквой, слово за словом, предложение за предложением. Тысячи исписанных черновиков. Сотни не сработавших — как ему было нужно — сюжетов. Неизмеримое количество пройденных испытаний. Больше, чем может выдержать один человек.       И все же Уэйк не сдавался. Не мог сдаться. Ради себя. Ради Элис.       Очередная страница вмиг опустилась на пол, пускай как такового пола уже и не было видно — только груду исписанной макулатуры.       Это была нечестная гонка вооружений. Заведомо проигранная война одного единственного писателя против немыслимой силы. Темная обитель лишала его воспоминаний — они силой вычеркивались из разума быстрее, чем Алан мог физически набирать текст. Темная обитель лишала его всего, и в особенности рассудка, будто Уэйк не был травмирован еще до того, как попал в этот бесконечный плен.       «Найт Спрингс»…       Клац.       Дзынь.       Два слова всплыли в воспаленном сознании. Два слова. Идея. Надежда. Алан чувствовал ее так, словно мог осязать ее кончиками уставших пальцев. Тревожный чужой шепот у самого уха. Да. Да, стоит попробовать. Да, может и не сработать, но рискнуть определенно стоит.       Туманный мир кошмаров… Большая группа людей… Запертых, точно в клетке.       Как и сам Алан.       Клац-клац-клац-клац.       Повествование пошло легко: складывалось впечатление, что сама Темная обитель резонировала в ответ на новейший жестокий сюжет, подмывая писателя вновь излить все самое темное и жуткое, копившееся у него в голове, на бумагу, как на операционный стол.       Он вспомнил. Да, верно, вспомнил — так должна была выглядеть одна из первых серий сериала «Найт Спрингс». Серия, которая так и не увидела свет.       Зато увидит тьму. Здесь.       Клац-клац-клац-клац-клац-клац… Дзынь… Клац-клац-клац-клац-клац…       Алан затормозил только тогда, когда заметил клубящийся под ногами черный вязкий туман, покрывший исписанные страницы. Изо рта непривычно шел пар.       Что-то было совсем не так и одновременно именно так. Израненное сердце писателя бешено застучало у него меж ребер в предвкушении. Он был одновременно на пороге открытия и своего неизбежного падения.       Где-то вдалеке, покрытый туманом, виднелся свет. Тусклый и неестественный, но все же свет. Знак. Алан шумно сглотнул, медленно поднявшись из-за стола. О чем он там писал? Уэйк уже не мог вспомнить.       Не с первого раза фонарик, лежавший у писателя в руке, зажегся, освещая путь в неизвестность. Может и не сработать, но рискнуть определенно стоит.       Это не петля, это — спираль. Вознесение невозможно без низвержения.       Даже если придется спуститься в место на порядок хуже, чем ад.       Алан, впервые за долгое время, уверенно зашагал прочь от комнаты писателя; туда, где Тьма распахнула ему свои объятия.