Писатель в Тумане

      Алан никогда не был из тех, кто встает с первыми лучами солнца, но сегодня что-то — или кто-то? — будто насильно вытолкнуло его с кровати. Нехотя протерев глаза, Уэйк потратил некоторое количество времени на то, чтобы наощупь найти тапочки, и только потом поднялся с постели.       Прежде чем спуститься на первый этаж коттеджа, он бросил взгляд на жену — Элис мирно спала, отвернувшись лицом к стене. Она заслужила отдых.       Писатель прошел мимо кухни, спросонья несколько неуклюже завернув в ванную. В зеркале он увидел странную картину, по инерции зарывшись пальцами в непослушные длинные волосы. Ладонь погладила небритую щеку. Когда, черт возьми, он успел так зарасти? Они ведь приехали в Брайт Фоллс только вчера.       Из размышлений его вывел точечный, отчетливый звонок в дверь. Издевка.       «Бры-ы-ынь!»       Алан даже не знал, что в доме есть звонок.       Ведомый исключительно собственным интересом, он в несколько шагов преодолел расстояние до входной двери и резко открыл ее в надежде увидеть незваного гостя, однако ни одной живой души здесь не было.       Коробка?       Яркий утренний свет ударил Уэйку в глаза, заставля прищуриться. У него тут же засосало под ложечкой. Стойкое ощущение дежавю с каждой секундой лишь усиливалось.       Он видел все это раньше.       Словно одержимый, Алан опустился к загадочному предмету — перед глазами пронеслись фотоснимки Щелкунчика (он правда не знал, откуда они всплыли в его разуме) — и он был готов найти желаемое на дне коробки, но обнаружил там совершенно другое.       Беспросветную, всепоглощающую тьму.       В тот момент, когда она была готова накинуться на писателя, Уэйк услышал до боли знакомый женский голос одновременно везде и нигде:       

«Алан! Проснись!»

      Судорожно хватая ртом воздух, Алан очнулся там, откуда и начинал раз за разом свой путь в случае неудачи — в комнате писателя. На этот раз было одно разительное отличие.       В печатной машинке торчали пустые пожелтевшие страницы.