An infuriating facination

      В последнее время он был так подавлен, что это стало постоянным состоянием его души. Просыпаясь утром, он думал о ней. О том, как её поцелованные солнцем волосы цвета календулы рассыпаются по его подушке, о том, как он протягивает руку через мягкие простыни и накручивает локоны на свои пальцы, о том, как её естественный запах улавливается в воздухе вокруг них и смешивается с его запахом. Это было бы прекрасным сочетанием. Он провёл бы пальцами по её животу и притянул к себе, пока она не уснула.       В последнее время мечты приобретали всё более яркие цвета. Он чувствовал, что собственная голова работает против него. Он не должен был желать ничего романтического с этой девушкой. Это было, по меньшей мере, смешно.       Поначалу она просто очаровывала его, когда он смотрел на неё во время урока, а она выводила кончиками пальцев невидимые узоры на парте, и всегда казалась такой рассеянной, что ему становилось интересно, о чём же она думает. Он не мог отвести взгляд, да и не хотел. Это просто потому, что ему скучно, говорил он себе.       Казалось, она всегда высказывала своё мнение и кричала, когда считала происходящее несправедливым. Наивный характер, люди могут использовать это против неё, подумал он. Лучше погасить пламя, пока оно не разгорелось слишком ярко.       В тот день, когда он сидел на уроке английского языка, то услышал два женских голоса по ту сторону двери, которую он с помощью Шарля приоткрыл, чтобы поставить на неё ведро с водой. Он почувствовал странный дискомфорт внутри, но это было глупо, ведь он и в самом деле помогал ей. Он твердил себе это, когда увидел, как дверь открылась, и вода из ведра тут же окатила девушку. На её лице вспыхнули яркие эмоции. Печаль, разочарование, досада. Язык её тела кричал о поражении, когда она опустила плечи и в отчаянии огляделась по сторонам. Он не думал, что эти эмоции на её лице как-то повлияют на него.       Оказалось, что это будет стоить ему одного глаза. Ему было трудно понять, на кого он злится больше — на неё, на Жан-Пьера или на себя.       Ему было неловко ходить с повязкой на глаз, хоть никому и не признается в этом, даже Шарлю. Это было похоже на открытое заявление для всех о том, насколько он беспомощен. Он видел отвращение в глазах матери, когда та посмотрела на него через обеденный стол и тут же опустила взгляд в свою тарелку. Он видел отвращение в глазах людей, мимо которых он проходил на улице: они старались не смотреть ему в лицо и быстро уходили. И он видел отвращение на собственном лице, когда смотрел в зеркало.       Когда Джозеф вернулся в школу после того инцидента — с отсутствующим глазом, повязкой на нём и сильно подорванным самолюбием — его встретили неоднозначно. Некоторые ученики, казалось, ненавидели его, некоторые боялись, а другие просто избегали. Мишель была в последней категории.