Коварный лис

      Он не человек — Ван Кай заподозрил это сразу. Таких красивых людей не существует. Ван видел многих, в разное время работая организатором, охранником и водителем в модельном агентстве, но этот...       Ван раздумывал о природе рыже-русого создания, изучая его издалека. Станислав умело притворялся человеком. Быстро отрабатывал съёмку, на выездах не морщился и ел со всеми, иногда журчал в телефон на незнакомом языке. А ещё скрывал реакцию на звон защитного колокольчика, когда Ван цеплял его на пояс.       Разгадать суть чужака помогла случайность — им заказали съёмку, где требовался юноша в образе хули-цзин.       Когда Ван увидел его на пробной съёмке, в голове щёлкнуло: вот оно. Оборотень-лис. Изящный, неприступный, ускользающий. Станислав не играл, он был им. И его взяли.       Из записок деда Ван знал, как нужно усмирять лисиц, и потому к предстоящей выездной съёмке подготовился. Заговорённые верёвки были крепкими, а пара талисманов должна не дать лису выскользнуть из рук — те умели менять форму тела и обходить ловушки.       Станиславу разрисовали лицо: аккуратный красный символ на лбу, закрученный в спираль; по две горизонтальные полоски-молнии под глазами. Ван ловил каждую черту и всё больше убеждался, что когда бессмертные ходят по земле, то выглядят именно так.       На его голове вытянутые рыжеватые уши среди кудрявых прядей смотрелись так, будто были там всегда, и Ван не мог понять, что правда: тот человек в чёрной одежде с заклёпками из обычного мира или играющий ловкий лис из мира демонов?       Закрытые глаза, расслабленное лицо и вскинутая рука с длинной трубкой. Тень, обхватившая обманчиво-беззащитное горло. Рукав красного ханьфу, ниспадающий на траву, хвост, прижатый к бедру. Почему всех, кроме Вана, это не убедило: съёмка перестала быть игрой? Хвост шевельнулся, Ван мог поклясться в этом! Как поклялся перед дедом изловить всю нечисть, что свободно гуляла по миру и портила жизнь простых людей.       Сколько сердец и тел успел осквернить этот лис?       Ван всё подготовил. Рассчитал время и приметил в отдалении разрушенную пристройку, непригодную для съёмок, невзрачную. А ещё добавил в машину маленькую неисправность, чтобы вся группа задержалась. Простою никто не был рад, вторую модель заставили вернуться к съёмкам, и часть команды снова была занята и не обращала на Вана никакого внимания.       Не пришлось ничего придумывать. Станислав, уже переодетый для отъезда, увязался за дикой кошкой, снимал на телефон цветы под взглядом закатного солнца и шагал в нужном для Вана направлении.       — Что?       Возможно, лисье чутьё подвело, поэтому Ван успел толкнуть его за полуразрушенную стену. Только в светло-серых глазах набежали тучи. Станислав извивался и пытался утечь из рук, как и полагается нечисти, но Ван заткнул рот белой тряпкой и у него за спиной крепко прихватил верёвками запястья поверх простого браслета. Талисман прилип к напряжённым рукам — Ван оценил скрытую мощь изворотливого лиса.       Сердце заходилось от радости удачной охоты. Получилось!       — Этот господин поймал лису, — Ван скупо улыбнулся и надавил на напряжённую спину.       Станислав упирался, но всё равно упал на поросшую травой каменную плитку.       — Ты знаешь, как усмиряют лисиц? Тебе рассказали? — Ван быстро пробежался пальцами по чужому ремню, звякнул бляшкой, навалившись на ноги, которые то и дело пытались лягнуть. Заклёпки впились ему в пальцы, но Ван всё равно сумел сдёрнуть с него чёрные джинсы до колен.       В пиджаке с внутренней стороны у Вана было храмовое масло и лисий хвост. Увы, ненастоящий, с металлической пробкой на конце. Ван тряхнул им у Станислава перед лицом и пообещал:       — Покажи хвост, и этот нам будет не нужен.       Ответом стало мычание и суженный резкий взгляд. Светлая кожа на щеках от гнева пылала, как цветущие пионы, волосы растрепались, и Ван в который раз восхитился красотой нечисти. Он почти слышал лисье фырчанье и стук зубов.       Ван открыл флакон с маслом — аромат из храма должен был вызывать у нечисти вялость и головную боль, туман в мыслях. Масло обволакивало железо, пачкало ненастоящий хвост, и под взглядами-молниями Ван пересел на ногах Станислава, чтобы удерживать их между своими, а сам толкнул пробку.       Лис зажмурился, светлые копья ресниц отбросили тени, и Ван замер в восхищении, но его пальцы двигались, то проталкивая пробку, то оттягивая за хвост обратно.       — Покажешь?       Лис сморщил нос и презрительно фыркнул — Ван толкнул пробку резче, выбивая глухой стон, и оставил наконечник хвоста весь внутри.       Ван встал, чуть пошатнувшись, отошёл на два шага и достал телефон. Он снял своего лиса со всех сторон, упиваясь моментом — его добыча выглядела такой беспомощной под властью талисмана. Если не считать взгляд.       Ван склонился, отвёл ненастоящий хвост и чуть потянул. Последнее фото вышло особенно удачным.       — Послушный лис, — Ван погладил его по спине, рывком вытащил хвост, ловя ладонью тяжёлую дрожь. Теперь можно перейти к укрощению.       Ван расстегнул свои брюки перед лисом, и пока на член лилось масло, лис смотрел на него то одним глазом, то другим и ворчал в тряпку. Ван не показал недовольства, но когда опустился позади него на колени, то ударил ладонью белый крепкий зад — лис взвыл.       Выл он и когда Ван брал его, сминая чёрную футболку, жёстко хватая за бёдра и присваивая себе. Выл, но выгибался — Ван знал, что все лисы похотливы безмерно и губят людей своей страстью. Изливаясь, простой человек отдавал им свою силу, но Ван не был так глуп.       Одно искушение, перед которым Ван не смог устоять — его губы. Нижняя пухлая и яркая как лепесток сливы, не давала ему покоя, и он вытащил тряпку из его рта, чтобы тут же потянуть Станислава за волосы. Он впился в неё, будто без её сладости мог сгинуть в вечной тьме. Он держал чужие плечи, не давая упасть на землю, и толкался коротко, часто, и пламя в чужом теле сжимало его и сводило с ума, будто талисманы не помогали.       Ван совершил ошибку, как и многие неглупые мужи до него, но совершенно невозможно было не заклеймить эту нечисть. И, рвано дыша в мокрый от пота висок, Ван вбился в вертлявого лиса, излился в него, опорочил собой, прижимая так крепко, как только мог из-за связанных чужих рук.       — Мой лис.       Сверкнул взгляд, переменчиво-серый, и талисман между их телами слетел.