Untouchable

Музыка разливалась по салону автомобиля, что не торопясь ехал по сырому от недавнего дождя асфальту. Старенькая, но не дешевая BMW-эшка хорошо служит для своих лет и путь проходит в плавном движении, иногда немного подпрыгивая из-за кочек и брошенных случайными стихиями флоры и фауны камней на дорогу. Беловолосый парень, сидящий на заднем сиденье, сонно смыкает глаза, которые пытаются запечатлеть уходящее за горизонт солнце. Оно прощается, желает сладких сновидений и вот вот канет в забвение, унося за собой все живые эмоции, что после глубокого сна лишь останутся в памяти и попробуй их потом воссоздать в первоначальном виде. Но мальчику это и не надо. Он давно понял, что прошлое не вернуть. Да и зачем, когда в переди еще вся жизнь, полная куда ярких эмоций и событий. И он поддаётся в эти манящие руки незыблемой тьмы, укутывающей с ног до головы, нежно обнимающей тело, поглаживающей волосы, что еще больше заставляет довериться и забыться хотя бы на эти ничтожные пару часов оставшейся поездки. Нос утыкается в обивку вокруг окна машины, подушечки очков слегка болезненно впиваются в переносицу, что сейчас, на периферии сна и бодрствования не является препятствием к первому, и глаза окончательно закрываются, не желая больше лицезреть прекрасные виды бледно-розового заката. —... ош.. Тоша.. Тоша, ну же, вставай, мы приехали!—Голос белокурой девочки заставляет приоткрыть веки. Но парень тут же снова зажмуривается из-за яркого света серого неба. "Снова затянуло..."—подумал Антон и все же соизволил посмотреть на свою младшую сестру. Та сидела рядом, держа свою маленькую ручку на плече брата, до этого пытаясь растормошить последнего. Она была одета в свою любимую теплую розовую кофту с ярким принтом в кислотных цветах. Ей всегда такое нравилось—задорное, веселое, вырвиглазное.. На голове девочки был сплошнейший бардак. Два хвостика, наспех заплетённые вчера братом, были похожи на десятилетием не расчесанные хвосты каких-то белых животных. Белоснежных, скорей всего очень красивых и милых в ухоженном состоянии, домашних животных. В эти волосы хотелось зарыться пятирней, что Антон и сделал, еще больше взлохмачивая своеобразное забавное гнездышко. Девочка, фыркнув на сие действие, повернула немного голову в бок и смотря куда-то справа от плеча старшего немного недовольным голосом произнесла: —Ну ты и соня,—наигранный упрек был хорошо заметен. Обижаться на подобное было бы кощунством со стороны парня по этому он, усмехнувшись, открыл дверь машины и вывалился из салона. Свежий воздух здесь был куда чище и проникал в легкие быстрее и охотнее, а недавний дождь, что остался в виде капель на пожелтевших деревьях и еще редкой зеленой траве, давал петрикор и дополнял картину осязанию. Но не только дыхательная система радовалась переменам в лучшую сторону. Творческие глаза, до этого чаще всего видящие лишь серый тусклый мир вокруг, здесь захотели погулять по всему периметру вокруг, пытаясь ухватить самые красивые виды и изящное проявление местной природы, будь то просто капающая с листика прозрачная вода, или огромный темный лес в парах десятках метров от места прибытия. Оно манило, нещадно приказывая смотреть на себя, не отводить взгляд, подойти ближе и может быть даже потрогать. Но юный художник не любил притрагиваться к искусству, зная, что может просто все испортить. По этому он вглядывался, запечатывая в памяти новые будущие картины на своих холстах и наброски в альбомах. —Антон, хватит в облаках витать, помоги с вещами.—Строгий, но такой же немного сонный голос матери вывел из прострации и заставил поежиться, давая осознать, что хоть и красиво, но достаточно холодно. Выезжая из города, накинутая кофта поверх футболки была вполне способна справиться со своей задачи утепления, но тут лишь небольшой ветерок и по спине уже бегут мурашки. -Да, мам. Что мне взять? -Вон те пакеты с одеждой. Остальное оставь папе, они потяжелее будут.-Антон хоть и был не таким уж и слабым, чтобы перенести что-то, тяжелее вещей, увидев дорожку до двери, решил не спорить с родительницей и сделать наконец то, о чем его попросили. А дело все в огромных лужах грязи, что и дорогой назвать нельзя. Лучше взять парочку легких пакетиков и, стараясь наступать на менее водянистые участки тропинки, допрыгать до крыльца. Выглядеть это хоть и будет глупо, но так не придётся потом отмывать свои серые кроссовки от засохшей грязи, стоя около раковины битые часы. Да и кто увидит, тут они вчетвером, а семья не засмеет. Не до этого. Перенеся свою часть работы до входа, Антон открыл замок двери. Отец дал ключ еще в машине, предусмотрев свои будущие потуги не запачкаться в слякоти и донести вещи в дом в целости и сохранности, не упав где-то на пол пути и получая гневные комментарии о безрукости от матери. Дверь, что вроде с виду и выглядела еле держащейся на своих петлях, отворилась только после третьей попытки вырвать её к черту с корнями. В нос ударил запах старой древесины, пожухлыми обоями, наравящим наконец-то отлипнуть от стен, и пыли, что копилась здесь десятилетием. Вид дома полностью описывал причастное к своему жалкому виду не тронутую тропинку за спиной и давал понять-здесь не жили уже лет 30. Может и больше. Убого. И теперь городскому, немного разбалованому парню придется жить тут. А самое ужасное, что никто не знает, сколько. Чувство безысходности и внутреннего умирающего мальчика, который любит все по красоте, все чистое и опрятное, сбил хорошее настроение от недавнего созерцания местных натур. Пройдя по длинному коридору, не снимая обувь, ведь тут и так все в ужасном состоянии и от его все таки немного загрязненных кроссовок не станет хуже, с права Антон увидел лестницу. Выглядела она так, словно наступив, провалишься сразу же, разобрав все ступни и лодыжки об заветшее дерево. Беловолосый не стал пока-что рисковать и ринулся дальше, к более светлой комнате в конце холла. Это оказалось кухня. Стол под окном, стулья с мысленной пометкой "не садись, а то сломаюсь", газовая плита, правда, без баллона, умывальник, похоже, без проведенной к нему водой, ведь за краном была подвешена пластиковая коробка для заполнения и куча шкафчиков. "Хорошо, что скоро сюда привезут основную мебель, а то это выглядит ужасно. Хотя, что я хотел, сколько лет уже этому дому..."-парень пытался думать оптимистично. Очень. Но негативные мысли и оставленный осадок от увиденного побеждали в этой внутренней неравней схватке, давая печальным мыслям полностью утонуть в сознании и запирая яркие чувства предвкушения лицезрения здешних красот и их запечатления на нетронутых холстах, где-то далеко под этой кучей непрошенных мыслей. Да, они сделают тут ремонт, поклеят новые обои и обжитуют своими родными предметами, но комфорт и привязанность к старой квартире, что Антон впитывал на протяжении всего своего детства, не дадут прижиться сердцу и обрести полный покой в этих древесных стенах. Проведя рукой по запылившейся поверхности столешницы и развернувшись спиной к первым губительным и тянущим за собой парадоксальным чувствам, парень поплелся обратно ко входу. Слева, практически у самого порога была еще одна комната, только в этот раз уже закрытая дверью. Ее открыть не составило никакого труда. Туалет оказался таким же обшарпанными и загрязненным от забытых действий в нем человека. "Спасибо, что тут хоть не захламлено, убираться меньше. Хотя, я еще не был на верху...". Все ещё пессимистичные мысли погружали в пучину сомнений и плохих мыслей. Ну а что поделать, когда вокруг такой ужас? "А так хочется обратно в свою огромную квартиру в городе на большую мягкую кровать под пуховое одеялко... Работы предстоит много." Впервые за это утро Антона посетили мысли о будущих делах в обычном ритме среднестатистического человека. Он думал о скором походе в новую школу, о новых знакомствах, о своих шедеврах мирового искусства, на которых он запечатлит все красоты флоры этого поселка. "Надо побыстрей разобраться со всеми важными делами, пока желтые листья не успели опасть. А то потом целый год ждать позолотнения деревьев ради запечатления этой красоты в своих пейзажах. Как бы не было печально, здешние красоты не заставят меня заскучать по крайней мере в ближайшие пару месяцев." —Антон, ну что ты там застрял что ли? Иди помогай давай, нам тут кучу вещей разбирать!—голос матери уже потерял прежние нотки приятного забвенья и сейчас лишь сквозил неутомимым желанием сорваться и начать метать ядовитые фразы во все, что движется и преспокойно стоит на своих местах. "Не выспалась кажется..."—прикинул парень самый вероятный ход событий, что привел к плохому настроению своей мамы и дабы не злить ее еще сильнее, поспешил выйти на крыльцо в порывы свежего воздуха к семье. Младшая сестра уже полностью забив на свою грязную обувь сейчас бегала по двору, проявляя первые яркие впечатления от увиденных диких красот тайги. Антон хотя бы в походы вместе с одноклассниками ходил или ездил куда-либо в лес на отдых пару раз, а вот Оля все свои 10 лет жизни сидела в заточении, словно принцесса в башне, из-за гиперопеки родителей. Столь пристальный присмотр хоть и был обоснован за счет слабого иммунитета девочки, но все же давал возможность посочувствовать прежде, а в нынешнее время и порадоваться, видя столь искреннюю улыбку на лице белокурой. —Тоша! Тош, тут красиво вокруг! Смотри, какое поле огро-о-омное!—расправив свои маленькие ручки в сторону, Оля попыталась передать величину простора, находящегося за новым-старым домом.—Мы же погуляем по нему, да? Жаль, что сейчас не лето, думаю, тут полно бабочек в это время... Но зато сейчас все такое золотое, и красное, и оранжевое! А лес зеленый! Такая разница интересная, прям в глаза бросается хахахахахаха!—в отличие от своего немного меланхоличного старшего брата, что так и наровил упасть в ждавшие его всем нутром печальные мысли, Оля была рада переезду и видела лишь одни плюсы в наконец-то немного открывшейся свободе. Да, она будет скучать по прежней квартире, где ей пришлось оставить часть игрушек, что уже никак не помещались в машину для перевозки мебели и заказывать новую отдельно ради ее прихотей никто не был намерен либо же не имел такой возможности, но это никак не мешает ей сейчас счастливо бегать по сырой траве и кричать при этом так, что эхо разносилось до стены леса и обратно, делая ее радостные вопли еще громче и огоушительнее. От них не хотелось наспех прикрывать ушные перепонки или отойти подальше от буквально светящегося и носящегося туда-сюда комочка счастья. Их хотелось слушать, впитывать и запоминать. Хотелось подойти, схватить за руку и так же весело бегать вприпрыжку, не замечая низкую температуру и хмурые серые тучи. Оля всегда была единственным лучиком света в этой погрязнувшей в переживаниях и ссорах семье. Она, даря свою невинную улыбку всем вокруг, заставляла неосознанно приподнимать уголки губ и ненадолка забыться, ограничивая хрупкими стенами мимолетное отторжение от будто с неба падающих проблем. Ее хочется защитить от всех невзгод, прикрыть собственной спиной, лишь бы Олькины глаза навсегда оставались такими ясными и сияющими. Но похоже, так думал лишь Антон... Родители не отдавали себе отчета, ругаясь на весь дом и кидая хрупкие, прямо как сердце младшей в семье, вещи, разбивали их и рушили остатки давно уже поломоного неосязаемого никогда вовсе умиротворения. В такие моменты Антон будто и правду становился ожившим принцем из любимых мультиков младшей сестры и скорее прятал Олю подальше от воплотившегося зла в виде собственных родителей. Они играли, включали телевизор на полную громкость, кричали и слушали музыку, лишь бы заглушить крики из дальних комнат дома. Казалось, будто девочка и в правду верит, думает, знает, что у них все хорошо, что на брата просто напал резкий прилив энергии и тот всецело обваливает его на такую же энергичную младшую сестру, но проскальзывающие натянутые улыбки при виде кого-то из старших после ругани затуманивали разум и настораживали, в попытках выцепить еще один грустный проблеск в бледно-голубых глаза. Они венчались неудачами. Девочка, стараясь улыбнуться еще шире, прыгала в неохотные объятия отца либо же матери, стараясь отдать хотя бы частичку своего настроения. Родители улыбались в ответ. Тускло, не так, как должны были в целях уберечь психику и нервы маленького чада. Они практически не проявляли отдачу родительской симпатии, а скорее отнимали детское яркое жизнеощущение, постепенно кидая землю в яму, где на дне валялось еще трепыхающее чувство любви и нужности. Им все равно на внутреннее состояние сына и дочки, ведь главное, чтоб внешне все было прекрасно. А если с этим что-то не так, то следующая горсть земли будет куда больше и ощутимее. Антон ненавидел за это своих родителей. Их беспечность и равнодушие дали огромную трещину между мирами таких близких по сути людей. По ту сторону чернеющего оврага стоят все еще ругающиеся взрослые, а здесь, сжавшись в комок и крепко обняв друг друга, сидят ни в чем не виноватые дети, что окончательно осознают степень драматизма и ухудшающейся с каждой секундой картинности потерявшего краски окружения. Опомнившись после неосознанного впадания в ступор и выпадения из мира, Антон поспешил схватить первые попавшиеся под руки пакеты, стоящие на крыльце и занести их в дом, кладя в одну кучу чуть дальше прохода, чтобы можно было пройти в другие комнаты. Он понимал, что сейчас важно навести в этой двухэтажной халупе порядок и лишь потом раскладывать свои чистые вещи и небольшие предметы быта первой необходимости. Родители заказали машину для перевозки большой мебели только через четыре дня, предусмотрев убогое состояние жилого помещения. В некоторых полуприкрытых пакетах виднелись рулоны обоев и банки с краской. Мать заранее дала указание по прибытие сюда стараться как можно быстрее отдохнуть от поездки и начать сразу же освобождать дом от лишней мебели, мыть полы и далее по списку. Ремонтом в их семье кажется никто никогда не занимался. Может, отец по молодости, но у них не было принято обсуждать что-то о прошлом, по этому парень лишь строил догадки, что и как будет происходить в этих обшарпанных стенах в течении первых нескольких суток. Он представлял, как примерно клеить обои, красить при необходимости потолки, стирать в ручную одежду, знал, как мыть полы, вытирать правильно пыль, чтобы поверхность еще продолжительное время могла находиться в чистоте, но никогда, кроме последнего, сам не делал. Родители просто платили деньги нужным людям, оставляли квартиру на их усмотрение, выгоняя свои туши и детей на время куда-либо и по приходе обратно могли лицезреть чистейшее убранство недавно полнейшего хаоса дома. Происходило подобное лишь пару раз в месяц, ибо обычно наводить беспорядок было некому. Но немытая, а иногда и битая посуда, раскиданные игрушки и множество разных скомканных бумаг, появлявшиеся магическим образом всего за пару дней выходных, вынуждали отдавать малую часть зарплаты за будущее ухоженное пространство, что при хорошем настроении радовало бы глаз, но в их случае, лишь больше не пыталось мозолить их. Чуть погодя за белокурым в дом ворвалась и его младшая сестра. Она обежала весь первый этаж буквально за минуту, будто успев при этом рассмотреть каждую паутинку в углах. Улыбка немного померкла, что прекрасно вписывалось в антураж окружения, как бы грустно это не звучало. —Выглядит... Немного страшно. Тут все такое эм.. Серое..—стояв по середине коридора, девочка все водила глазами по ближайшим свисающим в углах обоям, всматриваясь в затемненные участки, пытаясь увидеть что-то. Или кого-то. "Пауков—догадался старший и подошёл к Оле, положив уже замерзающие руки на её маленькие плечи, пытаясь поймать ее взгляд своим глазами. —Солнце, все хорошо, здесь сейчас врят ли кто-то есть из насекомых.—Младшая таки посмотрела на него немного округлившимися от страха зрачками, услышав о своих ненавистных и таких пугающих маленьких живых существ,—На улице давно не лето, а дома никто не живет. Тут холодно, пауки давно покинули этот дом. Веришь мне?—И снова приходилось натягивать эту и всем и так уже понятно, что не искреннюю, улыбку. Можно считать привычкой. Оля, снова оглянувшись по сторонам, тихо выдохнула и кладя свои ладошки на рукава кофты брата, тихо прошептала: —Тебе я всегда верю, Тош. Пойдем посмотрим, что наверху?—к концу небольшой реплики та уже увереннее расправила плечи и наровилась отпрянуть от Антона, в порывах любопытства оглядеть еще парочку тусклых и безжизненных комнат. —Да, конечно. Только я первый, лестница, а уж тем более перилы, мне тут не очень нравятся, слишком хлипкие с виду.—Потрепав сестру по взъерошенным волосам, белокурый направился к проходу на верх. —Может я тогда первая? Я легче все таки.—Девочке ничего не оставалось, как поплестить позади. —Слишком опасно, я сам.—И с этими словами Антон ступил на первую ступеньку. Вроде нормально. Вторая. И вот до ушей доходит противный скрип половицы. Но лишь скрип, что означает дальнейшую возможность передвижения. И так, подъем за подъёмом, сопровождающиеся всеми возможными в мире октавами постанывания под ногами, двое беловолосых оказались в затемненом участке около двух на два метра. Поозиравшись в ближайших возможных направлениях, можно было разглядеть три закрытых одинаковых двери: одна на против лестницы, вторая и третья слева и справа относительно. Дом в принципе был странной формы для села-второй этаж в два раза меньше первого и его крыша уходила под откос, будто соединяя их под один потолок. Еще достаточно интересным фактом было маленькое количество комнат, хоть с наружи ощущалось большее количество пространства внутри. Там, где по логике могло что-либо находиться, просто стояла ничем не примечательная стена. Интересный строитель похоже был. Парень не стал заострять внимание на подобные вещи, сославшись на свои незнания в конструировании помещений. Прям около перил, заканчивающихся стеной, прикреплена небольшая вертикальная и такая же деревянная лестица, уходящая в потолок. Сейчас там с трудом можно было чтото посмотреть, но Антон просто сразу понял, что там чердак. —Пойдем уже куда-нибудь.—Оля, успев пробежаться своими быстрыми и, спасибо Богу, ну или хорошей генетике, четко видящими быстрыми глазками, потянула Антона в сторону дверей, схватившись в некрепкой хватке за руку. Зайдя в каждую из комнат, энтузиазм Оли окончательно сошел с лица. В первой была большая двухместная кровать, чей внешний вид оставлял желать лучшего, шкаф без одной дверцы и достаточно громоздкий угловой стол. Странно было, что такой вроде бы даже презентабельный элемент мебели не вынесли отсюда, как и остальное, что могло здесь когда-то давно находится. Объяснение сразу пришло на ум-сликшом большой и тяжелый. Можно было разобрать, но похоже, прошлым жильцам было лень этим заниматься. За второй дверью стояла уже одноместная, но не менее изношенная временем спальное место. И все. Просто пустая просторная комната с окном, что выходил прямо в лесную чащобу. Антону сразу приглянулась эта картина за стеклом и порешив, что эта часть дома будет его, брат с сестрой направились к последнему неизведанному, помимо чердака, месту здесь. И вот тут уже можно было окончательно отдаваться в всегда протянутые руки отчаяния, осесть на пол и плакать. Полностью захламленное разными коробками, пакетами, бутылками и кучей других неизвестных объектов пространство наводило на совсем не радостные мысли о скорой долгой и муторной уборке именно этой комнаты. Тут точно придется напрягать спину и перетаскивать чужие вещи вниз для дальнейшей перевозке на свалку. "Лишь бы с лестницы не наебнуться.."-нежные руки не привыкли к тяжелому физическому труду, но в жизни никогда не поздно пробовать что-то новое. Спустившись обратно, беловолосые пошли докладывать о изведанном в будущем доме матери, пусть та и не просила этого делать. В красках, что достаточно иронично в здешних обстоятельствах, описав всю скудность увиденного, дополняя рассказ негативными комментариями, Антон всматривался в стеклянные глаза мамы. Они выражали лишь каплю гнева, усталость и полностью описывали их семейное безнадежное положение. —Примерно такого я и ожидала. Надеюсь, вы будете хорошо стараться и помогать нам с отцом привести это все в надлежащий вид.—Тон не требовал каких-то даже малейших отрицательных колебаний, по этому выровняв спины дети одновременно признались в своей полной боевой готовности за одним коротким "Да". Матери хватило и этого, чтобы растерять гнев полностью и со всей родной строгостью и маломайскими нотками заботы взглянуть на беловолосых.—Отлично. Сперва разберёмся с пылью и местами для сна. А еще надо вынести весь тот завал на втором этаже.—Женщина повернулась в пол оборота к выходу, где еще копошился отец и крикнула во все том же приказном тоне,—Боря! Там на верху хлам от прежних жильцов. Вытащи все на улицу сегодня. Завтра все на свалку увезешь! —Хорошо, Карин!—басистый голос мужчины раздался откуда-то со стороны машины. По нему сложно было сказать о настроении владельца-папа всегда был неприступной каменной стеной. Что в лице, что в действиях, что в разговоре. Сдержанный и статный, говорили знакомые. Безразличный и гнусный, знали в тесном кругу семьи. И никто не мог на это как-либо повлиять. Может раньше, в молодости, когда родители только создали свою новую ячейку общества, они имели искренние положительные эмоции, выражали их в улыбках, смеялись и радовались жизни, но, как показало время, ничто не вечно. Карина превратилась в черствый сухарь с материнскими инстинктами, а Боря полностью ушел в работу, будто иногда забывая про существование собственного дома и ждущих его в нем людей. Антон был мальчиком умным и хоть и не сразу, но за достаточно короткий срок догадался, нахуй они вообще переезжают в какое-то захолустье. Похоже, отец погряз в долгах и единственным способом выбраться видел лишь спрятаться подальше от... Кого? Этого увы не знал никто, кроме первого и третьего действующих лиц данной ситуации. Парень был зол на родителя. Он и так питал к нему не самые приятные чувства как для владельца его же крови, так теперь еще и благодаря собственной беспечности, заставил страдать всех четверых. Может, это была и не беспечность, но вины Бориса в любой другой ситуации никто не отнимал. Да, до этого они жили достаточно богато, Антон может с точностью это сказать. И сейчас будут жить в тех же условиях. Разница лишь в нескончаемой лесной тайге, в которой стопроцентно обитают дикие звери и парах домиков магазинов с продукцией. Тут даже одежды купить негде, придется ехать в ближайший городок, что находится в часе полтора езды. Задачу в виде комфортного житья эти два факта усложняли заметно, что уж говорить про новую школу, более скудный рацион питания и свалившиеся теперь заботы об поддержании чистоты дома собственноручно. Это все как раз таки и огорчало настолько сильно, что просто хотелось осесть на холодный грязный пол, поджать колени, утыкаясь в них лицом и, качаясь из стороны в сторону, думать о смысле жизни. "Как жаль, что родителей не выбирают"-по дороге в село думал белокурый, но так же мысленно давал себе подзатыльник и избавлялся от навязчивых мыслей ненависти.-"Я должен быть благодарен, что они меня хотя бы кормят хорошо и живем мы в достатке, хоть, похоже, и нечестно заработанным." *** К вечеру дом стал выглядеть более-менее презентабельнее. В восемь рук семья Петровых быстро и, на удивление, слаженно наводили порядки, каждый занимаясь своим делом. Все разделились на определенные участки дома, чтобы не мешать друг другу и в быстром темпе мыли полы, вытирали пыль на малочисленной мебели, выносили мусор, выбивали матрасы с кроватей и раскладывали привезенные в парах чемоданах предметы первой необходимости. Уже послезавтра должны будут привезти основные вещи из старой квартиры, так что и следующие сутки полностью заняты работой по улучшению вида будущего жилья: поклейка обоев, заделка дыр в потолке и ... этой ебучей лестницы. Кушать приходилось то, что было приготовлено еще в их прошлой квартире, но никто не жаловался. Просто не смел портить и так натянутую атмосферу очевидными словами об плачевном состоянии, в которое те попали. Лишь Олька, хоть и такая же уставшая к началу ночи, все еще пыталась скомкано, но улыбаться, даря невидимое впечатление стойкости эмоционального духа. Они все еще вместе. Родители не развелись, не заставили выбирать между ними, не разделили хоть чьи-то крепкие семейные узы брата с сестрой. Переезд можно пережить, это не конец света. Еще есть крыша над головой, скоро будет и вся нужная мебель для полноценного бытия, сюда проведут воду и может быть даже не придётся ежедневно тратить время на топку бани, что находилась в небольшой пристройке чуть поодаль от главного здания этого земляного участка. Со всеми этими смешанными мыслями, наконец поужинав и сделав обыденные водные процедуры под необычным краником с ледяной водой, принесённой отцом из колодца, Петровы дружно(хах) отправились спать на второй этаж. Карине с Борисом все таки пришлось тесниться в одной комнате, что похоже в данный момент после насыщенного дня не сильно их и напрягло. Оля, немного поканючив из-за страха ложиться одной на новом месте, выбилась из сил довольно быстро и свалившись на кровать тяжелым грузом отправилась в желанное царство Морфея. А Антон решил сперва дать глазам отдохнуть с помощью вида из окна своей новой норы. Яркий месяц освещал хмурую чащобу елей и сосен. Россыпь звезд сверкали в синеве космоса и немного помогали другу-луне в его задаче. Вглядываясь в пространство меж стволов деревьев, воображение само дополняло картину устрашающими тенями, которых на самом деле и в помине не было. "Прекрасно, хоть какие-то плюсы в этом долбанном переезде. Потом обязательно зарисую.", и развернувшись в сторону кровати, парень лег под прохладное одеяло, практически сразу проваливаясь в глубокий сон, полный переживаний и необдуманных отрицательных мыслей. *** Как и планировали, семья Петровых в течение всего следующего дня занималась обживкой нового постоянного места существования. Поклейка обоев не оказалась трудным занятием, даже для тех, кто никогда к подобному не притрагивался: отмерил стену, отрезал нужное количество метров рулона, нанес специальный клей, давая ему немного времени впитаться и активизировать свои функции и приложил к стене. Сложно было делать это ровно, по этому, когда приловчиться получилось только у Карины, ей дали флаг, а точнее валик для разглаживания пузырьков, в руки и согласились на роль помощников≈людей на побегушках. Мебели в помещении осталось и вовсе очень мало после выноса основной рухляти. Дождаться завтра, и эти потерявшие краски комнаты наполнятся привычным интерьером, хоть и в более скудной форме. Было бы славно, если окружение из привычных вещей сделало бы хоть небольшую туманную видимость уже уходящего из разума и тактильной памяти удобства и какого-никакого уюта. Но видит бог, в этой холупе остается надеяться лишь на тепло в морозные зимние ночи и горячую воду. К вечеру все четверо снова были уставшие, как кони с полигона. Помимо обоев нужно было заниматься ещё и забивкой дыр в потолке и укреплением, а в некоторых местах и заменой досок пола. Благо, та самая баня не была намечена на дальнейшее использование и у нее вполне можно было позаимствовать еще целые бруски, что находились как в самой постройке, так и валялись кучей в предбаннике. Там отец нашел и некоторые инструменты, которые хорошо поспособствовали нормализации жилья. Да, в его профессию никогда не входила работа мышцами, но периодическое посещение спорткомплекса на пару с сыном и, как можно было лишь догадываться, не очень удачное детство, сделали свое дело в качестве проделанных манипуляций по улучшению дома. По крайней мере теперь при любом неверном шаге половицы не вскрикивали в неудовлетворении нахождения под ногами всего сущего. Ужинать пришлось бутербродами из еды недавно найденного магазинчика. Карина пошла одна на его поиски, так как у всех еще оставались свои заботы. По дороге, успев познакомится с некоторыми жителями поселка и поспрашивать дорогу, как она потом рассказывала, путь до нужного места оказался совсем не длинным и уж тем более запутанным, так что теперь обязанность по закупке продуктов легла на плечи Антона. А тот и рад, прогуляться на свежем воздухе и порассматривать новую для глаз природу как идея, очень его привлекала. Узнав путь и после еще немного посидев в размышлениях под всеобщую "усталую" тишину, семья потихоньку начала закругляться. Горячую воду отец договорился с кем-то провести только завтра, после чего должны будут и мебель, а там и ванну, привезти. Так что сейчас в возможностях хоть немного очистится от поты и пыли было только протереться прохладным мокрым полотенцем. Опять же, никто не жаловался. Все четверо прекрасно понимали, в какое ужасное положение их угораздило попасть и раскрыв рот в желании высказаться, они просто усугубят ситуацию. Да и тем более завтра все уже будет более привычно в плане обстановки, осталось выспаться и снова впахивать как никогда, помогая в размещении мебели. Кто кому будет помогать Петровы еще не разобрался, так что эти мысли оставили на бессознательную негу, окутанную ночной прохладой и шорохами ожившей ночи. *** —Тоша! Вставай, не то весь день пропустишь, а у нас так много дел!—белокурая девочка ворвалась без стука, хотя может она и стучала, просто брат ее не услышал за пеленой небытия. Она, взобравшись прямо на Антона, стала расталкивать того во все стороны, потрясывая и сразу же выгружая всю свою детскую энергию в действиях и эмоциях. Олиной прыти иной раз не было предела, что утопляло даже в том случае, если просто стоишь и смотришь со стороны, как та бесится, прыгая и бегая в разные стороны. А еще она давно выросла из того состояния, когда, подхвативши ее на руки, можно было кружится и вальсировать, копируя улыбку с радостного лица и перенимая в порыве заглушающий основные терзающие мысли энтузиазм, по этому парню с горем пополам пришлось разлепить сонные веки, взглянуть из под белоснежных ресниц на потревозжевший его драгоценный сон комок ярчайшего теплого света и, пусть и резко, но аккуратно мягко оттолкнуть Олю в ноги, чтобы та повалилась на спину и начать щекотать до слез из голубоватых глаз. —Будешь знать, как будить меня, малявка!—уже не сдерживаясь, Антон и сам залился смехом, наконец выпуска сестру из под своих рук. Немного подравшись подушками, старший шумно выдохнул и снова завалился на манящую кровать, закидывая руки за голову Но сейчас выпадать из мира он и не планировал, лишь передохнуть от небольшого поединка и до конца осознать про новый наступивший день. "Хах, если бы меня так каждое утро поднимали, я был бы не прочь и ложиться пораньше. Может мыслей о своей ненужности в этой семье немного поубавилось бы.. Эх, ну вот опять все порчу.."—и не желая больше сыпать соль на незажившие раны, парень выбрался из под одеяла, потрепал младшую по голове и даря настолько искреннее, насколько был способен "Доброе утро" так же получая в ответ не различающиеся от его собственных теплые слова, надел теплые носки и направился заниматься водными процедурами под аккомпанемент льющейся в разнобой ледяной струи. *** —Передвиньте к углу, больше места будет. Оль, не мешайся, поранишься еще. Да, вот так думаю неплохо.—Чудо, мать снова за главную, кто-то мог себе такое представить? Командовать она любила и делала это в своем понимании достаточно хорошо, ведь все практически беспрекословно выполняли указания. На самом деле та и в правду неплохо распределяла дела, но вот ее приказной тон оставлял после себя горькое послевкусие обреченности. Почувствовать это на себе за сегодняшний день смогли не только члены семьи, но и наемные рабочие, помогавшие передвигать мебель. Людей, возможно, отцовских знакомых, что помогли провести воду в дом, эта участь обошла стороной-Карина не разбиралась в подобном и дать узаказание чтото поправить не могла. Антон в свою очередь обустраивал собственную комнату. Все, кроме огромного шкафа самой и массивной, пусть и одноместной, кровати, он решил расставлять собственноручно, не доверяя матери в планировке. Парта была пододвинута к углу, слева от окна, стол с телевизором и приставкой чуть ближе к двери, небольшой спортивный инвентарь из коврика, пары гирь и специальных жгутов для укрепления мышц у стенки прикроватной тумбы возле изножья. Как небольшое дополнение был постелен махровый ковер бежевого цвета, что отлично сочетался с серебристыми обоями в разнобойную клетку. Оставалось лишь украсить стены любимыми картинами собственного исполнения, чем белокурый и занялся после позднего обеда печеньками с чаем на пару мюс Олей. Та, к слову, в помощи не была востребована и, со спокойствием на душе в данном плане, носилась по двору с привезенными сегодняшним утром своими игрушками. Такими темпами к сумеркам вымотались уже оба. С родителями пересекаться в данный момент-себе дороже, ведь они точно устали и сидят по разным сторонам дома на нервах. Чего добиваются, Антон не понимает и, скорей всего никогда не поймет. Возможно, что у Карины, что у Бориса были одинаковые взгляды на их отношения и для того, чтобы не бесить друг друга, а тем более себя же, они стараются максимально отгородиться от реальности в бумагах и детективных сериалах. Дети в такие времена полностью отданы сами себе, что даже чье-либо исчезновение будет обнаружено далеко не сразу. Это еще раз доказывает безразличность и индифферентность в отношениях родных друг другу людей. Три стука в дверь и тихое "Оль, могу войти?" нарушило немоту пространства. Услышав подтверждающий ответ, Антон приоткрыл дверь и проник в чужую комнату. Пройдясь глазами по детской в бледно-розовых тонах, в глаза сразу бросилась куча сваленных друг на друга мягких игрушек в углу. —Чего не раскладываешь?—указав взмахом руки на увиденное, спросил парень. —Вот, как раз таки думаю, кого куда посадить,—девочка спрыгнула с кровати, на которой только что играла с двумя куклами, усадив последних в изголовье на подушки,-а то на одной кровати со всеми ними спать не удобно будет. Поможешь мне? Потом можем посмотреть что-нибудь. Наконец-то привезли диски с мультиками, до этого так скучно было засыпать! —Хаха, конечно помогу. И мультики твои посмотрим обязательно. Кто выбирает? *** Проведя заслуженное время на отдых в компании самого близкого человека, Антон смог окончательно осознать их переезд. Понял, что вход в прошлую жизнь заколочен крепчайшей древесиной и никакой лом взять ее не сможет. Понял, что нет больше прежних друзей, которым на почве отрицательных мыслей даже звонить не хотелось, нет походов в спортивный клуб с отцом, которые хоть немного стягивали хрупкие нити отношений и нет ощущения привитого уюта. Тут, в этом нищем поселке, в этой на десятки лет забытой лачуге, придется заново наживать все прозрачные эмоции спокойствия и умиротворенности. Успеть бы сделать это за полтора с лишним года, когда по окончанию времени он, сверкая пятками, свалит обратно в тесно-знакомые глазу серые высотки, заслоняющие свежий воздух природы за их границей. Звучит удручающе, но так близко к сердцу, что волей неволей начинаешь грустить, вспоминая нынешнее местоположение. "А ведь скоро еще и в школу идти. Новые лица, знакомства, друзья, надеюсь. Ох, пусть они не будут с отсталыми от жизни взглядами, пожалуйста. Пусть хоть что-то радовать меня здесь будет, помимо красивого леса. Кстати давно я не рисовал нормально, завтра надо будет набросать чего-нибудь.."-с этим ворохом мыслей, белокурый покинул комнату сестры, предварительно убедившись, что последняя крепко уснула, свернувшись калачиком в своей излюбленной манере и отправился присоединяться к жителям дома в кромешную нирвану ночи.