Untouchable

Порыв осеннего ветерка продувал легкую куртку и ласкал спину холодными мимолетными поглаживаниями. Прямые волосы девушки, которые даже на свету блеклого солнца начинали ярче источать черные поблескивания, потеряли свою приглаженную форму, превращаясь в запутанные тернии темных прядей. Подобное зрелище лишь делало ее чуть живее, теряя образ хрупкой прекрасной куклы. -Тебе не холодно без шапки? — и пусть вопрос прозвучал чуть неуместно, ведь температура на улице была весьма себе благоприятная, но северный ветер слегка настораживал. Антону, в силу своей закаленности относительно занятиям спортом, подобное никак не затрагивало. Хотя на счет его прически уже с уверенностью можно было сказать "Гнездо. При чем запущенное." Полина же аккурат шла рядом, иногда перепрыгивая лужицы, оставленные недавним дождем и прикрывала глаза от очередного дуновения. -Нет. Ну может ушам немного. С утра такого ветра не было. -Погода изменчива сейчас. — парень поддержал знакомую под локоть, пока та пыталась перепрыгнуть очередное грязевое месиво. На тихое "Спасибо" он выпустил ее из рук и продолжил идти по снежной стороне тропинки. -Да-да, понимаю. Завтра же надену шапку, еще не хватало схватить отит. — мысленно согласившись, Антон лишь повернул голову чуть в сторону, чтобы увидеть Полину и ее начавшие краснеть уши. — Как тебе у нас? Как школа? — чувствуя небольшое дежавю, белокурый задумался над вопросом. Если на первое у него уже был до этого озвученный ответ, то второе вгоняло в замешательство. Ну права слова, несколько уроков, а он уже у всех на устах. По переезде он даже не представлял такой исход событий. Очевидно, появление нового ученика в такой глуши не осталось бы незамеченным, но поднявшийся ажиотаж и вечные беглые взгляды, что скользили по Антону в течении всего дня немного пошатывали внутреннее равновесие и со временем начинали раздражать. Всеобщая заинтересованность осточертела еще в прошлой школе, новый же порыв здесь стал последней каплей к принятию своего полного равнодушия к ней. Жаль настроение нельзя передать воздушно-капельным путём без этих глупых разговоров и отказов. Так бы "фанаты искусства" дали жить куда спокойнее. Простого человеческого понимания ситуации и отношения к ней хватило бы Петрову с головой, но судьба видимо решила, что парню мало напряжённых отношений в семье и окружила его сборищем весьма надоедливых и прилипчивых людей, избавиться от которых пришлось долгим и упорным игнорированием всех их хотелок. И вот новая жизнь, новые лица, новое, не изученное, не понятное и не принятое окружение. Очередные скопления вокруг толп, их громкие голоса и настырное поведение в купе с совершенно некомфортной обстановкой в связи с тем, что блять, а когда она могла бы успеть стать комфортной делали свое дело. Отношение к учебному заведению как сильно отрицательное Антон точно не имел, но и хорошего было мало во всех тех событиях, что произошли за столь короткий срок. Возможно, ему стоило порадоваться, что он не стал каким-то там изгоем за свой, пусть и старательно предварительно разбавляемый, но все же по итогу явно выделяющийся внешний вид. Поблагодарить бога за выстроенный в головах учащихся образ куклы с предрасположенностью к искусству? Хорошего, как и плохого, было весьма достаточно для более тщательного обдумывания и последующего принятия решений и по собственному будущему поведению и аккуратно собранной маске поведения и эмоций, но в данный момент от Антона ждали конкретный ответ на озвученный логичный вопрос, в котором точно не заключалось подстёжка к размышлениям, а лишь поверхностные выводы по первому впечатлению. В общем, обдумав в уже нужном ключе что ответить, он пришел к выводу подать максимально сжатые мысли на счет школы: — У вас здесь красиво. После города ощущения жизни совершенно другое. И со школой, мне, похоже, повезло. Не скажу, что ожидал худшего, но прием вправду оказался располагающим что ли. Я поднял всех на уши? — Полина изначально внимательно вглядываясь в пасмурное небо, после начала речи сразу повернулась к собеседнику, пусть и пересечься взглядом возможности сейчас для них нет никакой. — Есть такое. — Коротко посмеявшись, девушка в очередной раз прикрыла ладошкой лицо от порыва и тихо ойкнула. — Ты не переживай на этот счет, тебя правда тепло приняли в отличии.. В общем, могло быть хуже, скажу честно. Хотя, есть мысли, что тебя еще не видели наша удручающая часть учеников.. Не знаю, судить по первому дню сложно. — Ты сама задала этот вопрос. — с долей пренебрежения, пусть и только в голове, ответил ей белокурый, стараясь обдумать, как не свести диалог в глубину неохотной темы, обведя ее дальней стороной. — Хах, и вправду. Извини. Поговорим о чем-нибудь другом? — Полина прошлась ладонью по растрёпанными волосам в попытке, скорей всего привычной, пригладить и удостовериться в сохранении женственного вида, но быстро поняв, что в сие действии нет никакого смысла, оторвалась от головы и для удобства стряхнула бившиеся в лицо прядки. Этот простой жест показался чуть неподходящим из образа, но вполне обыденным и забавным, что заострять внимание на чем-то столь глупом Антон не стал. — Не хочешь рассказать о себе? Скрипка? — Парень приподнял руку с не очень тяжелым черным футляром, который по всем правилам этикета предложил помочь донести ещё на крыльце школы. — Обожаю классическую музыку! — Ее глаза вспыхнули энтузиазмом от предложенной темы, а тон голоса подскочил на пару октав. Лучезарная улыбка, которую Антону до сего не доводилось видеть, окрасила милое лицо и придало большей искренности радостному восклицанию. Увиденная реакция не оставила сомнений в полной любви девушки к выбранному занятию. Восхищение определенным стилем музыкального искусства, трата сил на периодическую носку инструмента, предполагаемое упорное стремление к лучшим результатам в постоянном обучении и развитии: и это лишь немногие факты, кои можно было выцепить из одного единственного предложения и парочки минут наблюдения в попытках поверхностного анализа. Хрупкая, объективно привлекательная, изящная и образцовая девушка, да еще и играющая на столь красиво-звучащем предмете абсолютно не вписывалась в картины, что сейчас безмолвно расцветали за ее спиной. Скосившиеся избушки и вмиг посервшая желтая листва выделяли ее на собственном фоне, окружая почти прозрачной концепцией, нужной лишь для заднего плана. Полина буквально сверкала своей натурой, выгораживая темнеющие образы, не давая отвести от себя глаз. Белокурый старался запомнить все эмоции, искрящиеся от нее, дабы после обязательно запечатлеть ту на картине во всей своей неприкрытой красе. Похоже, парень снова, в очередной раз за день чуть ли тонул в размышлениях и планах, раз пропустил мимо ушей воспевание (классики) и вернулся в царство менее спутанных и частых мыслей к нужному интересному моменту: автобиография с особым уклоном в саморазвитие и нахождение себя. Он сосредоточенно постарался закинуть ненужные сейчас слова и вопросы на дальную полку, стараясь вникнуть в монолог с обрывками контекста. — ... Дедушка настоял на том, чтобы я записалась в кружок, так как сама в силу своей нерешительности на тот момент побаивалась суваться туда, где меня не ждут. Я очень благодарна ему за то, что верит в меня больше, чем я сама. Сейчас он, "наставляя на путь истинный", поддерживает, как может. Советы дает, раз за разом слушает мои неудачные части композиций, как у него голова еще не болит(?), хвалит за достижения и критикует в своей манере мои ошибки. Он хоть и не прививал ко мне любовь к скрипке, но развивал ее в трангенсирующей прогрессии. — Девушка затихла, похоже, о чем-то задумавшись. Никакой неловкой тишины, лишь несогласованный отдых, нужный чтобы обработать информацию, пусть и никак Петрова не касающуюся. В любом случае послушать о ярких моментах чужой жизни людей имеет свои ценности. — В таком случае теперь и ты мне должна показать на практике свои таланты? — Без особого энтузиазма, но с явной целью поддержать разговор и дальнейшее общение, предложил парень. — Ох, конечно, спрашиваешь ещё! — сконфуженно, она отвязалась от мыслей, что придавали забавный вид чуть хмурого выражения лица в купе с превратившимся от ветра полным хаосам на голове. — Мне не помешает попрактиковаться перед публикой, пусть и такой маленькой. — Ты никогда не выступала на концертах? — в этом вопросе интерес стал явственнее. Но делать поспешных выводов об ее навыках Антон не стал. И правильно сделал, как и всегда. Присутствие на мало-мальских светских застольях, на которые брать с собой детей было зачастую совершенно не обязательно, а в основном и вовсе запрещалось, к удивлению приносили не только отрешенность от скучного мира важных взрослых разговоров, но и отработанные, вошедшие в привычку постоянное поддержание собственного лица и рассудительность по отношению к любому малоизвестному человеку. — Да какие тут концерты? В школе – линейки, за ее пределами – пьяные дискотеки на праздники. Ты должен был понять, что люди здесь не очень просвященные и не горят желанием отсиживать свои пятые точки на несколькочасовых "кривляний на сцене". — Она нахмурилась еще сильней, ежели когда до этого пребывала в раздумьях. Видно, что ее обидели собственные произнесенные слова, которые она, похоже, услышала от кого-то. — Я обязательно послушаю, как ты играешь. – Не сильно горя желанием сейчас утешать напридумывавшую себе проблему девушку, Антон решил просто оставить суть решения проблемы на потом, давая в данный момент лишь легкое слово подтверждения будущих действий. Нет, разумеется, после недавнего замыкания мыслей в школе он не стал ярым пессимистом, имеющий социальную инвалидность высшей степени и теперь будет безустанно зарываться глубже в себя, закрывая себе возможность проявлять эмоции. Его страхи не дают особого повода так сильно ограждаться от внешнего мира. Возможно, ответ на странное гиперболизируемое поведение, что в свою очередь наоборот заставляет лишь войти на ровную дорогу эмоционального равновесия, можно узнать лишь покопавшись в воспоминаниях, ведя отчёт каждого скачка отрицательных ситуаций, но, боже правый, Антон уже и так захламлен изнутри противоречиями, вспышками агрессии, негодованием и еще огромной кучей нескончаемых факторов, влияющих на жизнь и его в ней положение, что отыскать в этой беспросветной горе нужные доводы займёт настолько много времени, сколько в принципе не подразумевает отложенное на самокопание время. Если размышлять лишь поверхностно, то можно сделать один единственный прозрачный вывод: его так воспитали. Неважно кто или что: строгие родители, до дрожжи услужливые няньки или дисциплинированная школа, а вместе с ней и этичные, пусть и все ещё являющиеся детьми, ученики. Никаких поблажек, лишь результат, оправдывающий ожидание. Вдолбленный в голову, точно гвозди по самую шапочку молотком, правила приличия, поведения и совершенно не нужные выстроенные рамки дозволенного, которое он должен был прятать за масками безучастности, давали свои плоды: общество есть общество, оно никто по отношению к тебе, так же как и ты не являешься его полной частью. Скреплен парочкой ниточек из разговоров, не больше. Все, что должно быть важным–семья и личный статус. Зачем родителям так усложнять жизнь ребенку, который к подобному высоко-иерархическому движению прикреплен точно также, как по итогу оказался с миром взаимоотношений, такая же загадка. Правда ответ на первую уже почти сформулирован, (похоже, он снова ушел слишком далеко от реальности. Но смотря на яро что-то объясняющую взбудораженную девушку, без умолку не закрывающую свой рот, сомнения вынырнуть из сложных покалывающих плетей отпадают окончательно), жаль является лишь относительно правильным. Можно сказать, это только один из верных терминологических изъяснений, по умозаключению дающий возможность согласиться и с ним, дабы наконец перестать раздражать свои же нервные клетки никак не выходящим на свет точным объяснениям. Да и в целом пора было уже возвращаться к собеседнице, оставив на далекое "потом" все последующие попытки поиска ответов в своей же чертовой голове. - ...единственная, кто правда интересуется моем занятием. О, мы уже подходим к моему переулку. — Полина указала пальцем на заворот дороги, сопровождаемый огромной грязной лужей, что начинала пенится к краям. — Завтра также? - Ничего не могу обещать. — невозмутительные слова парень постарался произнести гораздо мягче, коими по сути своей те и не являлись. Судя по реакции, а точнее, ее отсутствии, как явно выделяющейся на фарфоровом обветренном до покраснения щек лице, та даже не обратила на сомнение внимания, оглядывая скептическим взглядом ту самую громадную разливающуюся "речку". — Тебе не нужна помощь? — и снова вежливость в рамках этикета, базированное уважение, заложенные воспитание и бла-бла-бла... Когда-нибудь он точно научится проделывать подобное без корысти, когда-нибудь... - Нет, все в порядке, с утра вон там по уступу прошла, значит, и сейчас справлюсь. - Я подстрахую и перенесу скрипку, иди. — всё-таки здесь просочилось искреннее переживание: слишком уж красиво выглядит эта перерождённая из богини красоты принципиальная Муза. Страшно испачкать, покалечить да и в принципе нанести хоть малейший ущерб. "Такие, как она, не должны жить здесь"-в который раз уже убедился Петров, аккуратными шажками переходя по смеси грязи и не успевшего растаять снега. - Спасибо тебе большое, дальше я точно сама! — девушка озарилась яркой блистающий улыбкой, не заразительной, но весьма приятной и доброжелательной. На такое Антону оставалось только снисходительнее к самому себе упрекнуть в незможности поддерживать нужную маску и скривить губы, расслабляя мышцы лица, дабы хоть как-то сгладить углы личных метаний. Но опять же Полина никак резко не отреагировала, лишь махнула единственной теперь свободной рукой. И вот от этого вида ему не пришлось выдавливать умиротворение. Она, идеальная в своей неидеальности, со спутавшемися волосами, в грязных черных сапожках и с чехлом наперевес казалось куда живее и достижимее, ежели пол часа назад в школе, где будто вылизанная внешность лишь сковывала по рукам и ногам явно присутствующий женский шарм. Не став сильно ограничивать себя в и так скупом желании просто улыбнуться прекрасному, Антон недолго смотрел вслед удаляющейся одинокой фигуре, обходящей затопленные ямки, и развернувшись, осторожно, смотря на еще с утра испачканные кроссовки, и неспеша направился домой, впадая в очередные раздумья по пути. А думать было о чем. То же продолжение мысли на счет странной резкой перемены настроя, буквально изменяющаяся волнистая тропинка в каменистые лабиринты без возможности разглядеть конец хотя бы одно пути. Сложно представить исход прогулки по заострённым твердым выпуклостям без повреждений. А ходить придеться много, если не придумать более нейтральную позицию в жизни и, в попытках взять себя в руки, настроить паритет внутренних весов, пусть для начала даже с перевесом. Простительно. Особенно оглядываясь на весьма затруднительные факторы внешнего мира, что и приводят к дисбалансу. Перемены панорамы сулили каждому вменяемому человеку хоть капельку сгоревших в принятии нервов. А то, что Антон был меланхоликом-пессимистом, по сути не решало проблему безразличием. Достаточно посмотреть с нужной стороны и выводы о скептиках придеться строить новые. Но кому это надо? Каждый, абсолютно каждый думает исключительно о своих предпочтениях, подходя к делам со стороны удобной и максимально выгодной. А придумывать, переписывать встроенное мнение о ненужности чужих реноме добавит мороки и потратит драгоценнейшие время, в последствии отданное на пустое бездельничество. Он слепо предположил, что подставленную глубокими мыслями подножку не заметят так резко окружившие с нескольких сторон личности. Дал себе волю забыть о правилах приличия, притвориться идиотом, недостающем стабильности и вверил чужое мнение в руки заоблачных ликов, которые бережно вырвав наваждения, лавировали их куда подальше, в нишу затаенной памяти. Странно, что эта огромная кладезь, скопившаяся за приличное количество времени, никоим образом не подгоняла к действию разобраться с ней. Она влияла на эмоции, моральное состояние и чувства. Но будто была настолько скрытая, что лишь мимоходом возможно уцепиться за ее маленький выбивающийся кусочек, повертеть со всех сторон и снова затолкать в кучу. Пусть шестым чувством Антон и понимал, какое облегчение принесет хороший психолог, если разберет вместе с ним все это. Понимал, и все равно уперто продолжал игнорировать проблемы. Так и получилось выстроить тендем недоверчивой ..., кою хотелось обходить как можно дальше. Ну что ж, сам загнался, теперь думать точно поздно. Итог на лицо и исправить нечто настолько затуманенное ему лично не под силу, как бы тот не пытался снова влезть в ту самую свалку, откровенно, дерьма. *** Оставшаяся дорога до дома прошла в таком же астральном темпе. Антон иногда оглядывался на пейзажи, выстроенные смешанным лесом и тусклым, еле пробивающимся сквозь заволоченные серые тучи, солнцем. Еще в середине пути пару раз попадались уже гуляющие школьники, а кто-то только брал на обгон Петрова, чтобы скорее избавиться от ноши в виде портфелей. Но постепенно людская сельская жизнь начала угасать, давая блаженную тишину. Так и не придя ни к каким точным заключающим выводам, Антон особенно внимательно обошел грязевую ванну, распластавшуюся от самой калитки до крыльца и, облегченно выдохнув после суматошного дня, зашел в еще не ставшее уютным помещение. Скинув верхнюю одежду и обувь, он прошел по скрипучему полу к кухне, где резко его чуть не сбил белоснежный энергичный комочек в ярко-розовой кофте с капюшоном. Реакция, выработанная за столь долгое время ровно с того момента, как Оля научилась ходить без помощи посторонней поддержки, спасла от столкновения с противоположной стеной. Антон подхватил сестру на руки и чуть крутанул по часовой стрелке, весело приветствуя и смеясь, а в ответ получая чмок в щеку и громкий взвизг прямо в ухо. Это немногое, что они могли позволить себе делать вместе каждый раз после несколько часовой разлуки, при чем и в присутствии родителей, пусть те не выносили (резких) шумов и ярое проявление эмоций. "Похоже, свыклись с этим" – пришли к выводу младшие Петровы, сделав максимально этичное решение впредь не думать и уж тем-более не задавать вопросы по этому поводу. Да, сестре было дозволено резвится и радоваться мелочам, но вот в отношении старшего сына требования выросли и стали куда строже. Всё-таки расти в семье высокопоставленных чиннов общества было куда сложнее, чем могло показаться жадным завистникам со стороны. Петров лишь скромно лелеял надежду, что после переезда и навалившихся проблем о нем забудут, перестанут контролировать, при этом каким-то волшебным образом нацепляя на лица полное безразличие. Надеялся и, спасибо хорошей выдержке и терпению, покорно ждал изменений. -Привет! Как ты? Как школа? — Не церемонясь с уставшим и немного обеспокоенным старшим братом, Оля сразу начала заваливать вопросами. Оно и понятно-сидеть в четырёх стенах под десятью замками без возможного глотка свежего чистого никакой принцессе не нравилось. Из-за некоторых моментов особенности бедной девочке иной раз даже гулять запрещалось, особенно в морозы и обманчивую запоздалую по сезонным меркам погоду. Вот и сейчас, когда за окном ветер чуть ли не сбивал с ног, родители, видимо, приняли решение не выпускать из дома ее вовсе. В принципе, Антон был с ними солидарен. Уж что-что, но переживания за Олю его угнетят гораздо быстрее, чем мелкие на их фоне переживания о школе. -Здравствуй. Давай я покушаю сперва и позже все расскажу, договорились? -Конечно, извини! — Она, уже спускаясь с рук брата, ухватила того за тканевое предплечье и потянула ниже к себе, поднося ладошку к его уху и тихо тараторя еле разборчивым шёпотом. — Мама сегодня пыталась приготовить лапшу. Если хочешь хотя бы "нормально" поесть, то добавь соль. — И, как ни в чем не бывало, понеслась обратно к себе на верх, напоследок чуть ударив копной волос щеку Антона. Тот, в свою очередь, выпрямился и, улыбаясь во весь рот от волны облегчения после напряженного состояния и искренней захлестывающей любви к этому чуду, наконец дошел до пустой кухни. Родители, судя по всему, как обычно пребывали в своей комнате. После переезда они стали пересекаться еще меньше, по сравнению с "прошлой" жизнью даже учитывая то, что мама прекратила работать. Она будто изолировалась от собственных детей, кои выводы сделал парень после постоянных жалоб сестры о чувстве пустующего неживого дома. До неожиданной смены проживания Олю практически постоянно опекали нанятые сиделки. В данный же момент самая важная и любимая сиделка заперлась в комнате и не пыталась как либо социализировать в новом окружении. Будто после пары походов в магазин и школу ее запас энергии был истрачен, а мысль об общении с местными опротивела. Что ж, понять маму не составило большого труда: вкупе с резко измененным стилем существования, лишение не такой уж, как она бывает обычно, нелюбимой работы и разрыв всех существующих связей, проведенных долгими годами общения привели к... депрессии? Антон не знал точного диагноза состояния родительницы, внедряться в личное пространство не имел разрешения, а из скупых пересечений мало что мог вынести. Оставалось лишь надеяться, что каким нибудь солнечным утром повисшее напряжение в доме спадет и мама явится миру в полном здравии, начнет негодовать и сетовать по поводу и без, разразится штормом, а после, в знак примирения, попробует приготовить что-то более съестное, ежели лапша или пельмени. Ну или хотя бы станет такой же, как была сразу после переезда - собранной и уверенной, пусть и дико уставшей в этом полном замешательстве, которое семье Петровым устроил отец. К слову, на счет отца не было замечено явных изменений ни одним из детей. Все тот же грозный взгляд, статный вид и полная засекреченность собственных действий. Кажется, даже жене он перестал доверять множественную информацию, что стало еще одним пунктом к причине ее апатийного состояния. Прекратив анализировать родителей, которые в отношении него самом не делали никаких усилий хоть о чем-то поинтересоваться, Антон наложил себе в блюдце макароны, предусмотрительно щедро посыпав солью и нарезав кубиками колбасы принялся обедать. *** Сумерки, будто подгоняемые собачьем воем, быстротечно опускались и накрывали синеватым одеялом, уютно укутывая и завалакивая. Периодический звук зависания телевизора уже не нервировал, как несколько часов назад, а лишь добавлял фоновые шумы для витания в мыслях. Оля, удобно устроившись головой на коленках брата, сладко посапывала, видя, скорей всего, уже десятый сон. Антон уже на автомате перебирал ее мягкие белые пряди рукой, сам же уставившись в стену за телевизором. Просто размышлять уже не получалось, сонный морок накатывал волнами, расслабляя тело и так сильно перенапряженный за сегодня мозг. На часах стрелки медленно приближались к 9, что было достаточно рановато. Но, похоже, жизненная энергия этим днем черпалась ведрами и они же намеревались пробить дно, если Антон сейчас же не перестанет пытаться еще что-то анализировать. Единственный вывод, напрашивающийся в голове, был выдвинут на первый план перед всеми остальными проблемами и уже приходил в исполнение: белокурый аккуратно поднял сестру и переложил на ее кровать, укрывая розово-белым пледом. Затем выключил уже приевшийся мультик "Русалочка" и направился к выходу из комнаты, как услышал стук во входную дверь. Сперва, из-за уставшего состояния показалось, что три стука забитым точно ватой ушам лишь послышались, но как только они повторились, сонная нега начала потихоньку рассеиваться. Послышались открывающаяся соседняя дверь и грузные шаги отца, которого столь поздний визит, особенно после долгого рабочего процесса, никоим образом не порадовал. Антон, еще находясь в заторможенном режиме, лишь прислушивался к скрипу ступенек, щелчку щеколды и последовавшим глухим голосам. По басу можно было понять, что к ним пожаловал какой-то мужчина. Парень встряхнул головой, отгоняя последние липшие тернии усталости, и в быстром темпе направился к выходу. Выйдя из поворота, он сразу попал под взгляд нахмуренных глаз из-под сведенных бровей. Мурашки пробежали по коже от холода, что уже развеивался у пола. -Здравствуйте. — Подойдя к замолчавшим взрослым, сказал Антон чуть хриплым голосом. Можно было подумать, что он совсем невоспитанно прерывает чужой диалог, но буть оно правда так, то его давным-давно уже отправили бы куда подальше. -Здравствуй. Лейтенант Тихонов. — Милицейский протянул свою большую грубую ладонь подростку. Тот, не колеблясь, пожал ее. — Извиняюсь за столь позднее время. Можете ответить на несколько вопросов? Это займет пару минут. — Он говорил ровно, четко, не обращаясь к Петровым конкретно, но в голосе редко проскакивали изморенные нотки. Синяки под глазами подтверждали догадки о плотном графике. Между левой рукой и телом была прижата папка тёмного синего цвета. -Хорошо. Что-то случилось? — Отец взял на себя ответственность за поддержание допроса. Впрочем, Антон и не смел лезть вперёд. -Да. Пропал ребенок. Не пришел сегодня домой после школы. — Тихонов достал из документов фотографию мальчика. На его слова же старший Петров скептически скривил лицо. — Вы правы, по закону о пропаже надо начинать дело только после трех дней отсутствия человека, но мы живем не в том месте и не при тех обстоятельствах. — Сказав это, мужчина отдал снимок, чтобы домочадцы могли подробнее его рассмотреть. — Это Александр Никулин. Ученик 2 "Б" класса. Как вы можете понять, он еще слишком мал, чтобы гулять до столь позднего часа. В отделение позвонила его мать, вся в слезах и с горем пополам объяснила ситуацию. Возможно, этот допрос и является некорректным по отношению к ситуации смотря на ваше место жительство и время заселения, но работа обязывает опросить все население поселка. Вы что-то знаете? — После услышанного не нахмуриться у Петровых не получилось. При чем у обоих. Весело получается: только переехали и вот сразу пропажа человека. А с законом, насколько понимал Антон, у них в семье и так туго. Остается надеяться на работоспособность здешних органов власти, которые не побегут разрешать преступление по самым прверхностым фактам. Проблем и так достаточно, не хватало еще и в тюрьму попасть в какой-то захудалой глуши. Борис, опять же, первым разобрал ситуацию и нашел нужные слова, тяжело вздохнув, и, отдавая фотографию, ответил: -Нет, я не видел его ни разу. Только недавно вернулся домой с работы. Жена болеет, думаю, ее допрашивать нет смысла. — Антон понял, что сейчас его очередь говорить и, точно смотря в глаза милицейскому, тихо осведомил того: -Извините, я тоже не встречал этого мальчика. -В таком случае я попрошу вас, как только что-то узнаете, сразу звонить нам. Разрешите откланяться. — Тихонов прошелся пятернёй по ёжику на голову, прикрыл глаза, быстро вздохнув, и повернулся к двери. -Разумеется. До свидания. — Отец закрылся за нежданным гостем и устало потер переносицу. — Иди к себе. Спокойной ночи. — Парню ничего не оставалось, как прошептать ответное пожелание хороших снов, ретироваться к себе. Плюхнувшись как пришлось с углового направления от входа в комнату на кровать, Антон попытался вспомнить. Возможно, он видел где-то этого Сашу, но в голове было слишком много всего, чтобы хоть что-то разобрать. Скопившееся за день наковальней свалилось на голову, нагружая свинцов веки и отдавливая последние извилины мозга. Белокурый так и уснул ногами на подушке, даже не удосужившись забраться под одеяло. И нет, ему не было стыдно, что посопереживать возможной жертве у него просто не вышло. *** Утро прошло практически также, как предыдущее. Исключением стали лишь собственноручно сделанные бутерброды, так как старшая Петрова, похоже, совсем захворала в этих четырех стенах и не приготовила ничего на завтрак. Не попыталась, точнее. Погода на улице уже не пыталась обмануть утренним солнцем. Небо заволочено серыми облаками, а скрип хлопающей форточки на чердаке подтверждал наличие сильного ветра. По дороге в школу Петров снова встретил Эвелину, правда, в этот раз без Жульки. Девушка легким шагом направлялась к месту учебы, меланхолично осматривая темный лес за немногочисленными домами. Подумав о том, чтобы замедлиться и оставить как задумчивую девушку, так и привычного отреченного себя по разные стороны этой невидимой выдуманной стены, парень все же решил подойти. А что он теряет? Еще с утра голова была будто опустошена, никакого роя мыслей. Будто та самая наковальня превратилась в песчаную дюну за ночь. Подобное чувство редко настигало, и все же в эти мало-исчесляемые моменты хотелось как можно больше надышаться свежим воздухом, чтобы потом в этом не было нужды. Чтобы после просто довольствоваться остатками воспоминаний о свободе, утопая в ропоте внутреннего голоса. Не имея при себе никаких остережений и будто забыв про скелеты в шкафу, Петров ускоряет шаг. Эвелина полностью заслуживает к себе искреннего хорошего отношения, особенно после того, как помогла относительно полно приспособиться к части школьной жизни. Нагнать блондинку с ее медленным темпом не составило труда. Она, увидев Антона, мило улыбнулась и поздоровалась. Разговор завязался сам собой о, что неудивительно, интересах друг друга. Узнавать человека с нуля было... Сложно. По крайней мере Антон к подобному общению точно не привык. И по мере общения он все больше осознавал, что подобное точно, абсолютно ему не подходит. Раскрываться так, по ступенькам, по небольшим отрывкам жизни, чтобы потом не иметь никакой защиты перед человеком. Пожалуй, хорошо его знает только Оля. И, переходя к теме о, непосредственно, родственниках, Антон пообещал себе, что больше никто и не узнает. Настороженность по ласкуткам возвращалась в сознание, укорачивая ответы на вопросы девушки и закрывая, укутывая чувства. Но Эвелина и не думала прекращать диалог, медленно перетекающий в ее личный монолог. Наоборот, словно ей только сейчас дали волю говорить, говорить, говорить... Проскочила мысль о том, будто ее никто не слушал до этого. Странная мысль, ибо прекрасный голос, жестикуляция и искрящаяся радость безумно привлекали и завораживали. Поразмышлять об этом Антон решил чуть позже, стараясь в данный момент запомнить хоть долю нескончаемой информации про двоюродных бабушки с дедушкой из Италии, присылающих раз в месяц открытки живописных мест с небольшими приписками разношерстных историй и интересных казусов. -... А недавно вот они прислали.. Ой, что-то я заболталась. Вот и снова школа. — Девушка чуть перевела дыхание после нескончаемой речи и оглядела двор. На губах улыбка расплылась в еще более сияющую, а следом последовал достаточно громкий выкрик, из-за которого на них обернулось как минимум половина находившийся на улице учеников. — Ксюша! — Называемая, уютно облокачиваясь о перила крыльца, резко встрепенулась и подняла голову со сложенных рук. Выражение ее лица Антон увидеть не смог. Да и всматриваться смысла не было. Эвелина тем временем уже бежала к подруге, не обращая внимания на следящие после провокационного громкого поведения пары глаз. Петров же решил наоборот чуть потоптаться на месте, давая девушкам время на приветствия и обнимашки. И только когда те начали смотреть в его сторону, стремительнее поднялся по лестнице. -Привет. — Парень принял максимально размеренно-спокойный вид, стараясь поддержать вечно ускользающую улыбку. -Привееет. — Протянула брюнетка, сладко зевая и облокачиваясь на угловой столб крыльца. — Может зайдем? Я устала стоять. -Там много людей сейчас, тебе же лучше, если будет большего свободного пространства. — С доброй усмешкой произнесла Эви, ухмыляясь своей подруге. — Тем более свежий воздух не помешает твоему страдальцу-организму. -И никакой он не страдалец! Ему, вообще-то, спать нравится столько же, сколько и мне. Но у нас постоянно отбирают наше любимое занятие! — Наигранное возмущение мило смотрелось на ее разморенном лице. Антон лишь следил за разыгравшейся перед ним сценкой, переводя взгляд с одной девушки на другую. Было даже интересно. Совсем немного. По крайней мере его пока его самого не заставляют играть роль притворного клоуна. -И кто же, позволь мне узнать, так жестоко с вами поступает? Только не делай из школы и уроков одушевлённые предметы, это уже чересчур. -Да при чем здесь эта школа?! — Эмоциональные разговоры казались странными с таким человеком, как Ксюша, но именно эту ситуацию наблюдал Петров. — Ты! И мама! -Ох, я ещё и виновата. Нет, ну ты слышал? — Риторический вопрос. Всегда бы так. Учавствуешь в разговоре, не делая абсолютно никаких действий. При этом имея полную возможность вмешаться без последующих возмущений и чувствуя приглушённые отголоски родного одиночества. Как-то слишком быстро он стал меняться в этом посёлке. Только вот не понятно в какую сторону. Резкие скачки настроения начинали подбешивать и самого обладателя, одаряя очередной не совсем основанной чертой. И это тоже бесило. Привыкшего к постоянству человека нарушение покоя приводит к дисбалансу. Если думать в таком ключе, то вчерашнему всплеску можно дать конкретно подобное объяснение. И оно будет даже звучать логично. Только вот не до конца уверенным в своих внутренних переживаниях, так же и не будет довольствоваться решением проблемы в виде спихивания всей вины на смену места жительства. Слишком просто, а такого в жизни не бывает. В прочем, подумать у Антона над всеми этими разглагольствованиями времени теперь предостаточно. В данный момент же хотелось бы узнать по поводу вчерашнего визита милицейского. Как никак семья находится под угрозой, какое бы отношение к правоохранительным делам не имела. По этому дождавшись окончания уже доходящей до глупостей дискуссии, Антон задал волнующий вопрос: -К нам вчера приходил Лейтенант Тихонов. Говорил об пропавшем ребёнке. Что-то правда могло случиться? — Девушки тут же растеряли свой запал, хмуря брови и поджимая губы. С укоризной на него глянуть не решились, хотя по бегающим переглядкам было видно, что хотели. В прочем, Антона такая заминка абсолютно не волновала. -Он ко всем заходил. — Эвелина, стараясь поддержать серьезный тон без погрешностей, подняла взгляд. Уставший и немного взволнованный. "Скорее всего волновалась за Никулина"–пришел к выводу парень. "Даже не знала его."–тут же дополнил, подмечая сочувствие, явно направленное не в его адрес. — Почти. В конце обхода мальчик нашелся. Пришел домой в крови и слезах. Его покусали собаки. -Господи, жалко его.. — Тихонько пролепетала Ксюша в пол. -Но до этого, по словам Тихонова, все было нормально. — Тут же насторожился Петров. Вся ситуация в целом казалась ему мутной, не следующей принятым законам. Словно всем вокруг было по боку, что вчера кого-то чуть не разодрали в их маленьком захолустье. А ведь на месте Саши, по логике, мог оказаться любой. Разумеется, в случае правдивости истории. -Имеешь ввиду, почему до этого не нападали? Было пару раз, но не так сильно, насколько я имею представление. Всех агрессивных собак либо держат на цепи, либо давно расстреляли. — Блондинка и сама впала в негодующие раздумья. Впрочем, долго их молчанье не продлилось. — Главное, что мальчик жив и не имеет смертельных ран. Пойдёмте, а то скоро урок начнётся. — Закончив этой фразой удручающий, наводящий тени невесёлых мыслей, разговор, девушка стремительно прошествовала ко входу. Оставшимся двоим ничего больше не оставалось, как переглянуться и молча последовать за ней. *** Уроки проходили точно также нужно, как вчера. По прибытию в класс Антона поприветствовали несколько человек, многие окинули заинтересованными взглядами. Опять же, они вели себя так, будто вчерашнего вечернего происшествия и не было. Может младший Петров слепо предполагал, что в подобных маленьких поселениях, где все друг друга знают, общество куда сплоченнее? По сути люди здесь объединены едиными построенными правилами, которые для других не имеют смысла. У них общие названия определенных мест, у которых отсутствуют имена (нарицательные); сокращенные клички для удобства, при чем на них никто не обижается, ведь уже привыкли; незримый свод законов, продуманный лично жителями поселка и не нарушаемый даже в крайних случаях. Здесь совершенно все по-другому, нежели в городе. И вот еще одной константой в списке различий стало общее настроение. Буквальное наигрывание беззаботности, точно Антон попал в постановку спектакля. И это заставляло думать, ведь мало же ему своих проблем. Так выходило, что все вокруг что-то знали, но старались не придавать этому значение. К слову, у многих выходило не плохо, по наблюдениям белокурого. Будто привыкли. Связать резкую смену атмосферы и вчерашнее нападение не составило труда. Но почему вместо хоть какой-то печали в их глазах настороженность, а на губах глупая натянутая улыбка? Этого, увы, даже такому начитанному и образованному ученику, как Антон, знать не дано, опять же, из-за прижившихся конктретно здесь правил. Кинув это дело в дальний ящик, парень вернулся к "любимым" скелетам в плотно закрытых шкафах. Перебирать косточки каждому из них вошло в привычку, точно собака обгладывает последние съестные объедки в попытках выцепить хоть что-нибудь еще. Весьма странное сравнение, но именно так может охарактеризовать себя сам Антон, когда пытается проанализировать тот хаос эмоций в сотый раз. И все безрезультатно. Возникшее чувство безысходности уже начинает приносить радость от возможного забытия всея непредсказуемых действий. Еще несколько подобных дней и Петров с уверенностью скажет, что местность обладает какими-то свойствами, спишет все проблемы на обстановку и полностью снова, наконец-то, замкнётся в себе. Но пока-что двери в спокойное забвенье закрыты переполняющимися самыми различными чувствами и он решает обсудить тему спектакля еще и с Полиной после проходящего сейчас урока. А в данный момент парень осматривает весь класс, останавливаясь взор на тех, кто слишком хорошо отыгрывает роль. Разумеется, гопники стоят на первых местах в списке лучших актеров. Роме Антон бы лично вручил Оскар. Ну или же искусстно унизил за то, что тому, очевидно, абсолютно похуй на всю эту хрень. Он качается на стуле, что-то ковыряет погрызанной ручкой на парте, периодически громко ржет, прерывая монолог учителя. Его друг с таким же успехом похрюкивает рядом, а третий из шайки видит десятый сон, полулёжа на парте следом за нарушителями порядка. Вот кого-кого, а их, казалось, даже инопланетяне не удивят. Признаться, в таком характере есть даже плюсы. Но искать их Антону дела, как и смысла, нет. Лишняя трата времени. Но и все только что упомянутые факты не будут лишними. С этой компанией явно надо быть аккуратнее, следя за каждым изменением. Мало ли. Предложение о неком "сотрудничестве" не давало никаких надежд на реальные взаимо-пассивные отношения и Антон прекрасно это понимал. Даже Полина в той своей записке первым делом посоветовала быть настороже. И пусть тогда парень не обратил на это внимание, но после изменений во всем этом маленьком мирке, принял к сведению, впредь нарекая внимательнее вести себя относительно конкретных парней, подходящим под единое описание бесчинников. *** - Полина, извини, можно тебя на пару минут? — Какими бы подругами не были они с Катей, все же свои хоть какие-то переживания открывать перед ядовитой колючкой парень не имел ни какого желания. По этому, понадеявшись на благосклонность судьбы, он решил напрямую выцепить знакомую из вечно преследующих ее коготков. - Да, хорошо. — Выкладывая последние нужные принадлежности перед уроком на стол, девушка взглядом пересеклась со своей соседкой по парте, дала понять, что все в порядке и той не о чем злиться, а затем направилась к дальнему окну в конце класса. Антон проследовал за ней, отмечая про себя довольно интересный выбор учителя химии живых растений, расположенных на подоконнике. Выглядели те, в свою очередь, весьма разнообразно для школьной зоны, начиная с размеров и заканчивая окраской опавших лепестков плодов. Но больше всего Антона удивил стоящий прямо на месте падающих в благоприятную погоду солнечных лучей цикламен, особенно вспоминая, в кабинете какого преподавателя он, Антон, сейчас находится. Объяснений немного, а самым высоковероятным является логичная нехватка места. И все же странно было не выделить для небольшого цветка отдельное затемненное место, ведь.. - Ты что-то хотел спросить? — Мысленно давая себе подзатыльник и коря за всё ненужное в голове, Петров выкинул размышления о несчастном растении, формулируя вопрос на волнующую тему так, что бы Полина в ответе дала необходимую ему информацию и не смогла увильнуть, что уже провернули две его знакомые из параллели. - Что-то произошло вчера? Все вокруг ведут себя странно. — Решил он начать издалека, будто не знает никаких подробностей. Таким образом собеседница может рассказать что-то большее, чем ему известно ну или просто выдать при ответе собственные эмоции, которые и можно будет сформулировать в реальную причину всего происходящего. Тем более кому как не Полине держать в голове, знать, что на самом деле случилось? Она достаточно умна, чтобы быть в курсе. И пусть при Антоне та еще ни разу не проявляла навыки хитроумия или высокой сообразительности, пару разговор все таки сложили ее образ в весьма понятливую девушку, которая знает, что делать и как себя вести. Парень бы не сказал, что все вышеперечисленные навыки она использует в хорошую сторону, ибо примеров для оценки не было, но и особо судить ее он не в праве. В любом случае кто как может, так и выживает, особенно смотря в какой дыре она застряла. И если Полина всеми плохими изворотами души выйдет отсюда в свет, Антону ничего не останется, как восхититься целеустремлённости и упорности. И да, он снова ушел в анализирование всего вокруг. Слишком уж много мыслей крутится в уме после любой незначительной вещи. -Ты еще не слышал? На младшеклассника напала стая собак. Все переживают, ведь такого давно не происходило. -Это меня и волнует. Как так получилось, что ни с того ни с сего мальчика чуть не разодрали, хотя до того момента с ним все было в порядке? Как я могу предположить, изо дня в день он ходил одинаковым маршрутом и вчерашний вечер не стал исключением. — Антон старался подбирать нужные слова, дабы не нагнетать на и так зажавшуюся девушку, но негодование росло с каждой минутой, проведённой в напускном спокойствии. Было сложно контролировать себя, когда вокруг разгоралась комедия, где белокурого поставили на роль, не отдав сценарий. -Я не знаю... — Полина прилипла взглядом к тем самым растениям на подоконнике, не задумываясь отдирая ногтями потрескавшуюся краску дерева. — Мне самой не по себе, ведь на месте Саши мог оказаться кто угодно. Говорят, за этой стаей началась охота. Они дикие, может быть, сбежали с соседних сёл. Будь аккуратнее, хорошо? — Она наконец подняла глаза, в которых так и царила напряженность и грусть. Не сложно было догадаться, что и одноклассница чего-то недоговаривает, но теперь Антон успокоился, ведь правда не была точной. Что Полина, что Эвелина с Ксюшей не врали прямым текстом, а лишь умалчивали свои личные доводы. Они не знали всего, не были уверенны и только из-за постоянного существования в данной атмосфере могли предположить о реальном состоянии дел. Парню осталось додуматься, на какие конкретно мысли вышли его знакомые и разобраться в их достоверности. Зачем? Все до банального эгоизма и меркантильности просто: размышления о происшествии помогают забыть переживания несвойственных чувств, приглушить постоянный скрип переполняющихся весов и устаканить мало-мальские эмоции, ведь на них нет времени. Можно подумать, парень возомнил себя детективом и теперь хочет наиграться в новое развлечение. Но как бы там не было, все это до сих пор хотя бы косвенно, но связано с его семьёй. Да, Антон уже уловил нить событий, которая разветвляется от конъюнктуры отца, по этому и не ставит данный факт на первое место в списке причин заинтересованности, но и забывать о том, что все исходит от одного источника в виде закона и власти тоже не стоит.