Зарисовки Энджел × Аластор.

*** — Это мое первое свидание не ради секса, кто бы мог подумать! – сердце Энджела взволнованно трепещет, все нутро переворачивается, бабочки летают.. Все как у всех! И это просто потрясающе! Даст носится по комнате, в суете подбирая наряд и пересказывая домашней хрюшке свои мысли, которых и правда очень много, – я ведь даже не знаю, как себя вести! – прикладывает к себе плечики, на которых висит длинное вечернее платье, – может как-нибудь элегантно? Под стать ему! Он будет моим кавалером, – проворачивается на пятках, и юбка очерчивает круг в воздухе, словно он крутится в танце, – а я его леди! Ну или кто я там… ох, – выкидывает вешалку с платьем, прикладывая к своей груди комплект из кроп-топа, шортиков и привычных черных чулок, – или быть развратным, соблазнительным и просто обворожительным, что думаешь! Я же акте-ер, я так люто отыграю, что у него от одной моей походки встанет. Буду еще более сексапильным, чем обычно, – но и этот аутфит летит на пол. Нужно что-то совсем другое. Находит черную рубашку старого стиля, с манджетами и кружевным жабо и белые классические брюки, – или может, ему понравится, если я попробую удариться в старомодщину, типа, на одной волне с ним, хахп, если ты понимаешь, о чем я. Но ничего из перечисленного не устраивает паучка, и тот, сложив одну из пар лапок на груди, а другой прижав к себе рубашку с брюками, падает на кровать, глядя в потолок. — Ты пра-ав, Нагетс… – вздыхает, – это все очень здорово, но совсем не то… Энджи поворачивает голову. Возле кровати все так же стоит букет с розами, уже немного увядающий. — Как же покорить его сердце… *** В назначенный час, Аластор стоит у входа в отель. Ему хочется, что бы этот день был знаменательный: они начали встречаться всего две ночи назад, это их первое свидание, и для Ала это не пустой звук. Энджи, кажется, опять запаздывает… наверное, делает макияж или типа того. Ничего, Аластор подождет. Есть секундочка поправить костюм, глядя в оконное стекло. Черное пальто с металлическими пуговицами, подпоясанный широким тяжелым ремнем пиждак, из-под которого видно белый воротник рубашки, галстук-кроват и прямые брюки. Мрачновато для свидания, но ужасно элегантно и красиво. Аластор может быть уверенным, что его образ точно сразит Энджела. Опирается на микрофон, словно на трость, и улыбается, не сводя глаз со входа в отель, за каждым шорохом ожидая увидеть любимую фигуру. И вот, спустя несколько мучительных минут, паучок наконец появляется, заставляя Аластора затаить дыхание от радости встречи с любимым, а потом… Подавиться воздухом! Он ожидал увидеть сексапильного Энджела Даста, в латексных ботфортах и вызывающем вечернем платье с глубоким декольте и вырезом на юбке до самого бедра, представлял шикарный макияж, поблескивающем на свету, густо накрашенные ресницы, возможно, помаду, которой он будет пачкать бокал вина и щеки Аластора. А увидел парня в розовом худи, неизменном чокере, классических шортах, и мужских батильонах, из-под которых выглядывают носочки персикового цвета. И никакого макияжа! — Ничего нарочито сексуализированного сегодня? – Ал вскидывает бровь, слегка краснея. Привычной улыбке не изменяет. Подает Энджелу руку в галантном жесте, но как бы на автомате, потому что весь его взгляд прикован к совсем не привычному, но все равно на самом деле любимому Энджи. — Не-а, – улыбается искренне, и принимает руку, идя до такси, – я долго не мог определиться, как одеться, что бы произвести впечатление, мейк-ап переделывал раза три! А потом подумал, что тебе обычно нравится, когда я выгляжу по-простому, что ли, – мечтательно заправляет несуществующую прядку за ухо, – и я подумал, что ты будешь доволен, если я оденусь просто в то, в чем комфортно. Я же редко это делаю… И этот жест в самом деле трогает Аластора: он не припомнит, когда в последний раз Даст показывал «себя» по собственной воле. Радиодемон вежливо открывает заднюю дверцу автомобиля, а потом и сам занимает место рядом с возлюбленным. — Сначала мы в театр на «Гамлета»… *** В ресторане сидеть с таким Энджелом совсем неловко. И Аластору думается, что он был бы рад посидеть в непринуждённой атмосфере с уютным Энджи, но вот находиться в общественном месте, еще и с таким подчёркнутым контрастом между ними… Аластор не понимает, то ли он себя чувствует дураком, одевшимся как на парад, то ли ощущает дискомфорт рядом с совсем для такого изысканного заведения неуместно одетым партнерои. — Спектакль был недурным, – шуршит помехами сквозь улыбку демон, отрезая кусочек мяса с кровью. — Если не считать, что я ужасно голодный! – Энджи по-доброму щурится, отпивая милк шейк. — И тем не менее, ты заказал коктейль и салат? — Ну, я же теперь твоя пассия, так что я буду забирать твою еду из твоей тарелки! — Кто сказал, что раз мы встречаемся, то ты должен забирать мою еду? Даст же тянет вилку в тарелку напротив, умыкая кусочек мяса: — А не должен? Запихивает в рот. — Мда, не назову себя фанатом мяса слабой прожарки. — Вот поэтому тебе стоило заказать что-то более питательное. Так что жуй салатик. — Хаха, эй! Я не виноват, что мы пошли в эту вычурную закусочную для богатых вместо мака! (Ну или какой там фаст-фуд в аду?) — Потому что у нас свидание, а не посиделка с подружками. — Какой ты душный! Я тебя люблю. *** Салат почти доеден. Аластор все пытается начать привычную ему светскую беседу. А еще он держит идеальную осанку, но не держит под контролем ситуацию вокруг: все таки Ал – один из оверлордов, и его свидание с между прочим тоже очень известной порнозвездой (еще и в таком подозрительно невызывающем виде) не остается незамеченным. Иногда происходит что-то примерно такое: — О, шлюшку-Даста снял сам Радиодемон?! Или: — Энджел Даст! Распишитесь на моей груди! А еще Аластор замечал желающих сфотографировать засидевшуюся в ресторане парочку, что бы распустить сплетни. Но, конечно, замечая это Радиодемон пытался присечь при помощи своих сил. Хотя, по-правде говоря, слухи все равно пойдут, это точно. — Слушай! – тихо, но словно воодушевленно говорит Энджел, хватая собеседника за ладонь, нежно сжимая оную, – давай улизнем отсюда кое-куда? У меня есть очаровательная идея, тебе понравится! *** Они забираются на какую-то грязную заброшку, в которой бегает всякая живность типа енотов, сороконожек и бомжей. Все это дело находится на свободных территориях пентаграмм-сити, между двумя лучами пентаграммы, где-то на окраине. Район не сильно заселенный, относительно красивый, очень грязный и душный. Энджел в своём этом худи выглядит тут весьма неплохо, даже в какой-то мере органично. А вот Аластор – совсем неуместно. Теперь уже он чувствует себя чужим. — Эй! – Даст приобнимает Аластора за плечо, усаживаясь на край подорваной и снесенной стены второго этажа, – Ты чего приуныл? — Я не «приуныл», ха-ха, – раздается звук смеха публики, который Аластор воспроизводит что бы скрыть свое некомфортное ощущение, и внутри возникает какое-то желание скинуть с себя руку Энджела. — Да по тебе так и заметно! У тебя сейчас капилляры в глазах лопнут или ты мне горло перегрызешь, выглядтшь, как будто ненавидишь весь мир! — Так заметно? — Дава-ай, выкладывай папочке, че там у тебя на душе. Аластор не понимает, что несет Энджи, но немного поломавшись все же говорит часть правды: — Да знаешь… я как будто не вписываюсь в это место. Я не расчитывал, что день так закончится, – возможно, здесь имеет место даже ощущение потери контроля, которое радиодемон так ненавидит. В любом случае, это уже не имеет смысла: ему просто тут не нравится, и этого достаточно. — Кто тебе сказал, что не вписываешься? Тут есть кто-то, кроме меня и тебя? Не-а! Вот и заткнись, – укладывает голову на плечо любимого, немного согнувшись, – так что расслабься, и давай насладимся остатком вечера. Я тоже не всегда чувствую себя в своей тарелке, когда нахожусь на этих вычурных мероприятиях, которые нравятся тебе, но я же не открещиваюсь. И ты терпи! – секундная пауза, – ахаха, я шучу. Я имею ввиду, не надо так париться. Просто живи, и делай что хочется. — Кхм… – решает перевести тему, – а почему именно это место? Энджел смотрит вдаль, на пейзаж, неожиданно и нежно переплетая их пальцы, заставляя затаить дыхание. — Не знаю. Думал, куда с тобой пойти: в кабак я тебя не потащу, в гей клуб тем более. Поэтому сюда. — Ты тут уже бывал? — А, этот дом мы разбомбили когда-то с Черри Бомб. Конец истории. Больше я тут почти что не бывал. — Вот как. А я думал, это место значит для тебя что-то, или вроде того. — До этого момента не значило. А сейчас оно будет ассоциироваться с тобой и с нашим первым свиданием. По непонятной причине, внутри разливается тепло. У обоих. Потому что любовь. Дискомфорт радиодемона отступает, а Энджела непреодолимо тянет, так, как не тянуло никогда и ни к кому, ни в жизни, ни в смерти. Даст приподнимает голову, неожиданно для себя фиксируя внимание на размеренном дыхании Аластора и чертах его лица. А потом плавно приближается, касаясь своими губами его. Радиодемон ощущает что-то особое. Внутри словно расцветают цветы. Не шипастые розы с бордовыми бутонами, которые сейчас вянут на столе в номере блондина, а нежные розовые пионы, совсем непривычные для ада и для грешников. Паучок складывает горячие руки на скулы, шею демона, заставляя сердце приятно сжиматься, а мурашки – бежать по коже. Забирается пальцами в волосы, играючи накручивая бордовые пряди, слегка более ломкие, чем у самого Энджела. Это их первый поцелуй! Самый трепетный и самый захватывающий в жизни обоих. Никогда Дасту не было так хорошо целоваться. Никогда Аластору не было так хорошо позволять кому-либо быть к себе ближе, чем на расстоянии социальной дистанции… *** Счет времени совсем потерялся. Паук, не выдерживая бездействия, кладёт кисти Аластора на свою талию, хватая запястья нижней, безучастной парой рук. Худые, длинные ладони демона приземляются на тонкую талию, которая прощупывается даже через теплую ткань худака и словно обжигают Даста. Тот углубляет поцелуй, который до этого момента происходил только при помощи губ, проталкивая язык и аккуратно касаясь слизистой рта. У Аластора кружится голова, и дыхания не хватает. Но он старается не забывать делать короткие вдохи. Позволяет Энджелу делать все, что хочется. Подмечает: язык его парня очень длинный, и у того отлично получается контролировать каждое движение этой мышцы. Поэтому крышу просто сносит. Ну, либо потому, что они влюблены: этого Аластор, по-правде говоря, не знает. Ал складывает свои руки в замóк за поясницей Даста, и тот прижимается к телу рядом, примыкая всей поверхностью, и обнимая нижней парой рук в ответ, совсем сливаясь с возлюбленным. Удивительно, но Энджелу сейчас не хочется секса. Но хочется бесконечно долго целоваться. И он активно пытается выполнить этот пункт. Аластор первым отодвигает свою голову, тем не менее, не отпуская партнера. — Планируешь… целова-аться всю ночь? — Планирую! – бросает паук, возвращаясь к любимым губам.