Не его жизнь

Всё пошло банте под хвост. Всё, чего они добились в этом секторе. Тысячи бойцов полегли. Когда республиканцы уже почти получили контроль, дроиды начали орбитальную бомбардировку. И сделали то, чего не удалось на Рилоте. Войска пробирались через густые леса, делали привалы в деревнях, обходили города и выманивали дроидов наружу, чтобы избежать жертв среди мирного населения. Обратно возвращались по выжженным пустошам… Все воздушные силы были уничтожены, не осталось звездолётов прикрытия, следовательно, путей отступления. Как будто этого было мало, генерал Скайуокер потерял связь с отрядом Кеноби. В другое время молодой джедай лично бросился бы на помощь бывшему учителю, но сейчас, когда снаряды «Гиен» не попадали по их укрытию только благодаря Силе, генерал не мог бросить своих ребят. Он лишь послал двоих на разведку и помолился, чтобы этот приказ не стал для них последним. Но не солдаты были главной целью дроидов, а танки, средства передвижения. Лишить клонов возможности добраться до космопорта и, как следствие, выбраться с планеты. В этом полушарии не осталось цивилизованного места, а идти пешком через континент — самоубийство. Армия Республики могла уповать только на помощь извне, но устройства межпланетной связи были выведены из строя. Как предусмотрительно со стороны КНС. По прошествии некоторого времени на Корусанте, конечно, поняли бы, что что-то не так, но могло оказаться слишком поздно. Дроиды не планировали полностью истребить республиканские силы здесь — слишком долго и затратно. Главное, что выжившие были отрезаны от внешнего мира. Без медикаментов и провианта они быстро передохнут, а Конфедерация тем временем будет «окучивать» оставшуюся часть планеты. Но сепаратисты не учли, что одним из командующих войсками был Энакин Скайуокер. В какой бы смертельной ситуации он не оказался, если его не проткнули насквозь световым мечом — он выкарабкается. Сбросьте его в Сарлакка — он вылезет и заберёт с собой как можно больше людей. И не людей. Гуманоидов или представителей других рас — всех вытащит. А иначе это был бы не Энакин Скайуокер. Бомбить наконец перестали, и джедай тяжело рухнул на обломки. Обломки чего — было уже не разобрать. — Как вы, генерал? — почти с благоговением обратился к нему ближайший боец. Тот поднял руку, мол, в норме, и потряс головой, возвращаясь в привычное состояние. Да, давно он вот так не практиковался… Вокруг суетились клоны, перетаскивая раненых, пересчитывая орудия, сооружая лагерь из металлолома. Скайуокер был немного… горд, что ли, что ребята сами скооперировались и работали слаженно, что знали, что и как дальше делать. Но, с другой стороны, они были солдаты и всему обучены, к тому же, не в первый раз находились в подобной ситуации. Хорошо, что Асоки здесь не было. На душе у Энакина было спокойнее: уж эта девчонка точно ввязалась бы во что-нибудь, а у учителя потом в двадцать один год седые волосы уже появились бы… Учитель!.. Джедай хотел вскочить на ноги, но его пульсирующая болью голова дала понять, что резких движений лучше пока не делать, если он не хочет вырубиться прямо тут. Рука потянулась к комлинку. — Джесси, Аппо, приём! С секундной задержкой ему ответили: — Да, генерал! Энакин облегчённо выдохнул. — Рад вас слышать. Нашли кого-нибудь? Скайуокеру, конечно, не были безразличны судьбы клонов, но сейчас под «кем-нибудь» он имел ввиду кое-кого конкретного. — Шестнадцать выжило. Все они ранены, включая генерала Кеноби. Снаряд разорвался недалеко от их укрытия, и, если бы не генерал… Всё, что шло после «Кеноби», Скайуокер уже не слушал. Он оставил Рекса за главного и, взяв пару из оставшихся в живых медиков, помчался по переданным координатам. Земля здесь была ещё больше изрыта, и не осталось больших кусков металла, отвалившихся от танков, — всё разлетелось до мелких осколков. Энакин не был слабонервным, да и за несколько лет войны почти привык к оторванным конечностям и выпущенным кишкам, но огромная усталость и длительное напряжение сказались, и его затошнило. Медики кинулись к братьям, а джедай, взяв себя в руки, стал выискивать среди когда-то белых шлемов рыжую бороду. Паника внутри него нарастала, зрение словно отказывалось фокусироваться, и тогда юноша позвал в Силе. Ему откликнулись где-то справа. Энакин резко обернулся, голова, предупреждавшая ранее, вспыхнула огнём, он качнулся, но, приказав себе сосредоточиться на Оби-Ване, задвинул боль на задворки сознания. Кеноби выглядел… ужасно, но, судя по беглому осмотру Энакина, руки-ноги были на месте. Роба, белоснежная прежде, была теперь грязно-алой, и Скайуокер всей душой понадеялся, что это из-за крови товарищей-клонов, однако пятна ближе к животу становились багровыми… Энакин не бросился к нему. Не закричал: «Оби-Ван!!!». Лицо его не исказилось гримасой ненависти. Он лишь кликнул одного из медбратов. Когда клон вколол раненому обезболивающее и принялся осматривать повреждения, Скайуокер отвернулся. Ему нужно было сохранить ясность мыслей. Если он услышит голос учителя, заглянет ему в глаза… он не выдержит. Потеряет контроль, его захлестнёт паника, охватит страх, по венам разольётся боль… И Оби-Вану он точно не поможет. А Энакин — джедай как-никак. — Генерал, — голос бойца странно тихий, — большая кровопотеря. У меня уже давно кончились средства остановки крови, я ничем не могу помочь. Боюсь… — Спасибо, — прервал джедай. — Иди лучше спаси тех, кого ещё не поздно. Клон отдал честь и, бросив на командира полный сожаления взгляд, удалился. Скайуокер тяжело выдохнул. — Энакин… Он сжал кулак немеханической руки до максимума. Физическая боль отрезвляла. — Энакин. Оби-Ван звучал… ужасно. Так слабо, так хрипло. — Энакин! — он позвал почти жалобно, прося, чтобы тот подошёл. Генерал с великой неохотой подчинился. — Рад, что с тобой всё в порядке, — кажется, действительно был рад. А Энакин был далеко не в порядке. «Оби-Ван, ты здесь лежишь-умираешь, как ты…?!» — Не могу ответить то же, учитель. Скайуокер оценивал ситуацию лично. Снятый верх одежды открывал зрелище не из приятных. Кровь, несмотря на перевязь, продолжала вытекать. Её было слишком много. — Прости. Член Совета Ордена извинялся перед рыцарем за то, что оказался ранен. Другие магистры возмутились бы, мол, на всё веление Силы, случилось то, что должно было, умереть за Республику — это долг и честь, и с какой стати он вообще просил прощения за свою неосторожность, и почему у другого, и тому подобное. Но Оби-Ван знал, что его жизнь принадлежала не ему. И не Республике. И даже не Ордену. Он не имел права распоряжаться ей и тем более лишаться её, потому что тот, кто её присвоил, был бы очень зол. Потому что Оби-Ван однажды уже умер. — Не надо вот этого. Этой извиняющейся полуулыбки, этого бесконечно виноватого взгляда. Не до того было сейчас. «Если не дать крови выливаться наружу, можно выиграть время. Но нельзя держать её всё время в одном месте, ей нужно циркулировать по телу…» — Энакин, уже ничего… — Заткнись. Энакину было не до разговоров. Он нашёл решение. Живая и механическая руки опустились на окровавленные бинты. — Энакин.? — Оби-Ван начинал догадываться, что он задумал. — Ты потратишь слишком много сил, это не стоит то… Взглядом, которым Скайуокер одарил учителя, можно было заставить заткнуться магистра Винду. Так что Кеноби оставалось лишь надеяться, что Энакин знал, что делал. Энакин погрузился в Силу и нашёл ту её часть, что была Оби-Ваном. Её свечение он помнил ослепительно ярким, однако сейчас оно с каждой минутой слабело. «Очистить разум от мыслей, ничто в данный момент не важно». Энакин углубился в Силу, ему нужно было нащупать токи крови. Даже по нетактильным ощущениям она была горячей, она словно обладала своей жизнью и волей, — конечно, мидихлорианы явственно чувствовались в таком положении. Но в данный момент волей крови был Энакин Скайуокер, и он велел вернуться в своё русло, пусть и были разорваны капилляры, — лететь по воздуху, если придётся. Кровь должна была делать больше оборота в секунду, и Энакин нёсся по артериям и венам с невозможной скоростью, указывая дорогу. «Словно гонки на карах», — промелькнула ребяческая мысль и мгновенно растворилась в бесконечном потоке Силы. Слишком мелкая и незначительная. Не стоила и доли милисекунды времени. Сказать, что Оби-Ван считал Энакина самым невероятным существом во Вселенной — всё равно, что сказать, что Оби-Ван считал магистра Фисто наутоланцем, а Асоку — тогрутой. Было бы странно, если бы он думал иначе. Сейчас, когда Скайуокер был готов сутками поддерживать в нём, Оби-Ване, жизнь, забыв о себе… Кеноби мог объявить во всеуслышание, что действительно нарушил Кодекс, потому что до боли в сердце любил этого чёрта. Были ещё люди (и не люди), дорогие Оби-Вану, но он никогда. Ни за что на свете. Не сознался бы. Даже самому себе. Что кого-то любил. Потому что он до мозга костей джедай. Потому что он магистр. Потому что у джедаев не должно быть привязанностей, в конце концов! И ни мастер Квай-Гон не сумел втолковать ему. Ни Сатин не смогла ничего от него добиться. А Энакин просто его сломал. Энакину было плевать на Кодекс, он любил Оби-Вана и со свойственными ему упрямством и настойчивостью требовал любви взамен. Кеноби долго сопротивлялся, ослаблял и снова усиливал оборону в течение одиннадцати лет, но, когда по Кодексу было положено отпустить ученика, отправить его в свободное плавание, перестать делить с ним пищу и кров, сделать выработанную связь до невозможности закрытой… Оби-Ван в лучших Энакиновских традициях сделал всё наоборот. И пока ещё не пожалел. Он смотрел на своего бывшего ученика, на его отрешённое, ровное лицо, какое бывало довольно редко, и понимал, что Энакин находился не здесь. Он носился по кровеносным сосудам Оби-Вана. Кому вообще магистр мог позволить подобное? Что ж, Скайуокер и не спрашивал разрешения. Да никто, кроме него, и не пошёл бы на это. Где-то неподалёку суетились солдаты. Кеноби и забыл, что существует кто-то ещё. Прибыл Рекс с бойцами перенести выживших в обустроенный лагерь. Пока клонов опускали на носилки, сооружённые из бревна и балок, капитан огляделся в поисках генералов, высматривая рыжую бороду. Оби-Ван поднял немного руку и помахал аккуратно, чтобы не беспокоить Энакина. — Генерал Кеноби! — в голосе Рекса сквозь шлем чувствовалась радость. — Мы тут все опасались худшего… — Я всё ещё одной ногой на погребальном костре, так что можете продолжать «опасаться», — откликнулся раненый джедай. — А вас не сильно потрепало? — Потери значительные, — капитан слегка растерялся.- Разве генерал Скайуокер не доложил вам.? Рекс покосился на второго джедая. Тот сидел на коленях перед Кеноби и даже не шелохнулся при приближении клона. — Думаю, ему было не до того, — ответил Оби-Ван, поджав губы. Рекс не понаслышке знал, какими хорошими друзьями были Скайуокер и Кеноби, и потому по реакции своего генерала он понял: дело — дрянь. — Всё настолько плохо… — тихо протянул он. Кеноби сощурился, но затем отогнал от себя плохие мысли. Он устремил взгляд на небо — зеленоватое, ясное, странное. — Единственное, что мы сейчас можем, — это ждать помощи от Храма. — Когда, примерно, нас хватятся? — устало выдохнув, спросил капитан. — Если учесть, что оборота три прошло с тех пор, как мы в последний раз рапортовали… — прикинул Оби-Ван, — через ещё два оборота заподозрят что-то неладное, оборот на сборы, пол-оборота на прыжок — это вообще если не догадаются послать сперва шаттл для разведки. Больше, чем половина стандартной недели. Это не внушало оптимизма. Еды и воды осталось крайне мало. Раненые могли столько не протянуть. — Осмотр местности ничего не дал? — поинтересовался генерал. — Недалеко протекает река, но, как мы знаем, местная вода непригодна для питья. Близлежащие поселения уничтожены. Выживших среди местных не обнаружено. Оби-Вана охватила боль. Республика так старалась не впутывать в боевые действия гражданских. Не столько из принципов джедаев, сколько из простой челевечности (простите, гуманоидности). Но для дроидов всё было равно. Это было одной из причин, по которым Сенат Республики презирал КНС. Как можно вести переговоры с такими варварами, не знающими норм морали и нравственности?! Но на самом деле, Кеноби полагал, членам сепаратистского Сената о подобных зверствах попросту не было ничего известно. Дуку, вероятно, выставлял убийцами клонов и их генералов, а генерал Гривус считался прославленным воином. Эта война была основана на лжи и обмане. Рекс наблюдал за Скайуокером: тот так и не пошевелился за всё это время. Он с помощью каких-то джедайских техник пытался исцелить друга или что? Сила была для капитана как для клона непостижимым понятием. Что-то на нематериальном уровне, что-то, что выше этого чёртова мира. За время войны с ним и его братьями случалось всякое, в том числе и прямо невероятное, а джедаи объясняли всё Силой. И генералы не раз уточняли, что не пользуются Силой, а лишь служат проводниками для её воли; но при этом Сила не какое-то существо, а присутствует во всём живом и даже в них, клонах. Вот только Рекс не чувствовал её. И, если бы не видел генералов в действии, не верил бы в неё. — Сэр… — начал капитан нерешительно. Оби-Ван вопросительно поднял бровь. Он чувствовал, как солдат колебался: стоит ли спрашивать? — Генерал, а вы ведь… могли бы, наверное… Чёрт. Если бы джедай мог, он бы сам додумался, верно? — Нет. Ничего. Виноват, сэр, — капитан чувствовал себя очень глупо. — Рекс, если у тебя есть какая-то мысль, озвучь её, — подбодрил Оби-Ван. Кто знал, могло быть так, что мышление у клонов работало по-иному. Но, даже выслушав бредовую идею, он ничего не потеряет. — Генерал, я подумал… — Рекс глубоко вдохнул и выпалил: -… что вы могли бы позвать на помощь через Силу. Кеноби удивился этому заявлению. А Рекс пожалел, что снял шлем. — Будь Корусант ближе, а я — в более благоприятной ситуации — это было бы относительно просто, — принялся рассуждать джедай. — Но даже если где-то недалеко есть наши силы, я не знаю достоверно, кого и где искать. Капитан понимающе кивнул (слава Силе, его не посчитали идиотом!). Он оглядел оставшихся раненых и… мёртвых братьев, и в его груди разлилась щемящая боль. Немногие доживут до прибытия помощи. Оби-Ван уловил его чувства. Он и сам считал, что скоро будет слишком поздно. Для него в том числе. Энакин не мог держаться столько времени, он и так был истощён — даже не отдохнул после сражения. И, если Кеноби был единственным, кто мог хоть попытаться помочь (вспомнились слова магистра Йоды о том, что попытка — это неверие в свои силы; поэтому, если нужно, делаешь; или нет; «никаких попыток»), он собирался помочь. Оби-Ван погрузился в Силу. Рядом с ним было на удивление спокойно. Если бы не тепло, исходящее от Силы-Скайуокера, Оби-Ван решил бы, что он тут один. Энакин был всё ещё не здесь — глубже, однако Кеноби нужно было не к нему — дальше. Он сновал по потокам Силы, ища нужный, — тот, что направит его к Фелуции. Если он правильно помнил звёздные карты, эта планета была к ним относительно ближе всех, а там мастера оставили Асоку под присмотром рыцаря Секуры дожидаться их возвращения. Почему не взяли с собой? «Там будет жарко, Шпилька» «Действительно, Асока, это будет затяжная миссия» «Не хочу беспокоиться о тебе каждую секунду» «ЧЕРЕЗ секунду — не забывай обо мне» «Вам напомнить, магистр, что это мой падаван?» «На тебя никакой надежды, я уже в это убедился» «Эй! Вы сами «вручили» мне её!..» «… в любом случае, Асока, мастеру Секуре понадобится твоя помощь больше, чем нам» «Не скучай тут, мы быстро — что бы там не говорил Оби-Ван» Ох уж этот Энакин… Кеноби стряхнул нахлынувшие воспоминания и продолжил путь. Сила вела незримым маршрутом. Чтобы преодолеть расстояние в десятки световых лет, необходима была сверхсветовая скорость. Потому Оби-Ван не просто летел сквозь космос — он был в своеобразном гиперпространстве. Главное — не проскочить, потому как конечные координаты были заданы лишь интуицией. Ведь между магистром и падаваном Тано не было той связи, какая обычно существовала между учителем и учеником. Точнее, связь выражалась не так, как обычно представляли её — в виде нити, верёвки, каната. Их связь была человеком. И имя его всем прекрасно было известно. Оби-Ван мог чувствовать этот хмурый сгусток света, маленький, но уже способный разогнать тьму одним лишь своим появлением. Хотя свет этот был пока неустойчив — словно свечку можно было его притушить, поколебать небольшим дуновеньем, — но мастер-джедай никогда не позволил бы загасить его до конца. Оби-Ван позвал Асоку. Коснулся её и слегка потянул. Огонёк вздрогнул и вопросительно колыхнулся. Кеноби послал ей немного своей тревоги и боли, чтобы дать понять: у них беда. И понадеялся, что не переборщил, так как почуял искру страха. Асока была умной девочкой. Она поняла. Оби-Ван не обратил внимания прежде, но сейчас заметил, что не прекращал движения. Сила продолжала нести его в своём течении, куда — одной ей и было ведомо. Он продвигался всё дальше и дальше с бешенной скоростью — и с каждым мигом отчего-то становилось легче. Словно он понемногу сбрасывал нечто тяжёлое. Джедай невольно подумал, что нестись вот так через Вселенную — наверное, и есть истинная свобода. Сколько уже он был в пути, и был ли теперь у него путь — не имел и понятия. Здесь, по-видимому, не было важно время, а может, его как такового не существовало. Время ведь придумали уже существа, оно было абстрактно и служило лишь бренному миру. В космической Силе оно не имело значения. Ничто не имело значения больше… *** — ОБИ-ВАН! Почему он уходил? — ОБИ-ВАН! Почему он не отзывался? — ОБИ-ВАН! Энакин недостаточно старался? Он не помог? — ОБИ-ВАН! — Учитель, — произнесла Асока, с самым несчастным видом стоявшая рядом, — я совсем не чувствую его… — Он ещё здесь. Я чувствую. Энакин спас его тело. Где шлялось сознание?! — ОБИ-ВАН! — Учитель, — снова попыталась падаван. — Когда мастер… позвал меня… это, наверное, было его прощанием… — ЧТО Ж, ОН НЕ ПОПРОЩАЛСЯ СО МНОЙ, ПОЭТОМУ ПРИДЁТСЯ ЕМУ ВЕРНУТЬСЯ. Идиот-учитель. Решил погеройствовать. Сам же сказал Рексу, что не в его ситуации таким заниматься! Энакин сделал бы всё быстрее. И лучше. И не умер бы. — ОБИ-ВАН! Происходило то, чего Энакин боялся. Он терял контроль. Он готов был трясти безвольное тело Кеноби до изнеможения, орать до разрыва голосовых связок. Он мог разнести крейсер, если бы почувствовал, как на той стороне их с Оби-Ваном связи заболтался бы лишь холодный конец. Такого не было, когда Оби-Ван инсценировал свою смерть. Тогда и Кеноби «умер» быстро, и связь не оборвалась — только не было видно другой стороны. Сейчас же учитель уходил по-настоящему. Угасал у него на глазах. Это было хуже всего. Если бы Оби-Ван погиб на своём задании, без Энакина, — Скайуокер не винил бы себя в слабости. Ведь это он не мог его спасти. В отчаянии Энакин схватился за свой конец связи и со всей силы дёрнул. Она не прекратилась. Напротив, где-то там далеко что-то принялось сопротивляться. — Ах ты гад. *** … Вдруг часть Силы почувствовала, что ей снова стало труднее двигаться. Другие потоки мчались вперёд, а она — только она — почему-то не могла. Сила рванула что есть мочи, но её резко дёрнули назад. Зачем?.. Сила металась, как могла, но чем больше задавала вопросов… Кто?.. тем слабее, как ни странно, становилась. Почему… я? Я? Кто я? А кто-то был на другом конце и не собирался сдаваться. Кто-то тянул его. Грубо. Бескомпромиссно. Словно тонул и отчаянно пытался спастись. А может, наоборот? Это он тонул и кто-то отчаянно спасал его? Но ведь ему было так хорошо тут, в Силе, так спокойно, как никогда не было… А там, он помнил, было тревожно, там Сила возмущалась каждый чёртов день, там был, в конце концов… Кто-то. Такой близкий и родной. Уже взрослый, но всё ещё ребёнок. Лучезарно улыбающийся, но грозящийся убить. Он позабыл, что не имел права уходить. Его всё вытаскивали, скорость нарастала, и джедай боялся почему-то, что в конце он разобьётся. Ощущение кого-то становилось ярче, но не слонце приближалось, а грозовые тучи. Нехорошее предчувствие зародилось у него. Тянуть не прекращали. Пока наконец Оби-Ван Кеноби не вынырнул в жизненную Силу. Где его тут же подхватил смерч по имени Энакин Скайуокер. Оби-Ван чувствовал, что растворяется в нём, — он не мог контролировать их связь сейчас, как делал всегда, не дозволяя Энакину перейти границы. Скайуокер был слишком силён; он упивался присутствием учителя и ни за что не дал бы тому закрыться в этот момент. Кеноби неожиданно заметил, что к ним тянется ещё кто-то. Робко, нерешительно — одновременно не веря и не желая беспокоить. Оби-Ван усмехнулся в Силе и позволил ребёнку присоединиться. Энакин отозвался благодарностью. Их чувства будто бы сплелись в единый узел. Оби-Ван подивился, сколько нежности хранилось в его сердце по отношению к этим двоим. И в тот миг он как будто осознал, что такое «привязанность». Это якорь, связывающий Силу и мешающий её течению. Вот почему он не освободился — прочный якорь был препятствием (кое-кто, конечно, тянул за якорную цепь, но всё равно). Плохо ли это было? Может, да. Джедай должен свободно следовать велению Силы, и, если Сила велела уходить, надо было подчиниться. Но тогда Оби-Ван, очевидно, был плохим джедаем. Либо сам Энакин был Волей Силы. Скайуокер тем временем стал потихоньку отстраняться и забирать Асоку из их связи. Кеноби с трудом открыл глаза. И резко закрыл их обратно. Ах, да. Энакин собирался его убить.