Арданский аутсайдер

Зал приёмов старейшины находился с другой стороны Главного Дома, с парадного входа. Инир прошёл туда по особому коридору, соединяющему жилую и официальную часть. Отец-старейшина сидел за рабочим столом в таком же высоком холле со сводчатыми потолками и мозаикой, как с жилой стороны дома. В пятьдесят три года он сохранил привлекательность и неоспоримую силу. Сеть морщин у глаз, седые волосы, бритые на висках и затянутые вверху в тугой хвост, короткая седая борода и усы — придавали ему не старости, а мудрой солидности. Дополняли образ подобранные папой-омегой штаны из тонкой шерсти и удлинённая хлопковая туника в брутальном стиле с кожаными вставками. Шнуровка горловины небрежно развязана, чтоб видно было волосы на груди, рукава закатаны, чтоб показать забитые татуировками предплечья. Таргейр Сольхэм уже пятнадцать лет был старейшиной одного из сильнейших арданских кланов. Никто из посторонних, даже мужья их сыновей, и близко не подозревали, что правит в крепости вовсе не этот могучий альфа. Если бы арданцы узнали об истинном правителе гауров, репутации Таргейра пришёл бы конец. Никто бы не понял. Над столом, держась за плечо отца, стоял папа-омега в той же батистовой рубашке и узких брюках, в которых ездил в Тенмард, только без плаща, и с элегантным хвостом из полуседых кос на затылке. Он хмуро глянул на Инира, который поцеловал отца-альфу в щёку и плюхнулся на диван для гостей недалеко от стола. Здесь же, на диване, сидел брат-омега Инира, восемнадцатилетний красавец Эльги, скромно положив ногу на ногу, с прямой спиной. Образец благовоспитанности — вот кто главная любовь и гордость папы-омеги. Эльги — папина тень, помощник и правая рука. С родными он разговаривал грамотно и разумно, но при посторонних предпочитал молчать и притворяться скромняшкой. В детстве Инир ревновал, но потом принял факт, что брат просто получился ну-почти-таким сыном, о каком мечтал папа. Он, может, и хотел бы любить детей одинаково, но сердцу не прикажешь. Папа продолжил листать фотографии на планшете, который лежал перед отцом-альфой: — Видишь? Это сегодня Мерт фотографировал, — рассказывал он с тревогой. — Вот и вот! Ещё пара ливней, и все четыре дома рухнут! Мерт говорит, полметра почвы вымыло под фундаментом. И трещины в стенах — рука пролезает. Архитекторы насчитали десять веков! Ну сколько ещё стоять? Отец-альфа кивнул: — Стройбригада говорит, только сносить и заново строить. Дешевле будет и надёжнее. Ремонт — на пару лет, и снова посыпется, только денег сожрёт. Фундамент рушится, всё. — Тар, они просто так не переедут! Марни, этот вдовец, весь сектор баламутит. Ремонтируйте, кричат, и всё тут. "Мы за что в соцфонд платим? Куда Таргейр дел наши деньги?" Одиннадцать поколений они там живут. Не дадут ломать, хоть тресни. — Кхарнэ! — Отец озабоченно потёр лоб. — Этот Марни заноза, а не омега. Как его муж терпел? — Он принципиальный и бережёт память предков, — вмешался Эльги, который восхищался характером Марни. Брат всегда говорил детским стеснительным тоном и чаще всего тихим голосом. — Да плевать! — отрезал папа, взмахнув руками. — Из-за его принципов восемьдесят детей под руинами могут оказаться. А виноват будет твой отец! — Может, стороннюю экспертизу заказать? — скромно предложил Эльги. — Пусть объяснят Марни, что он всех подвергает угрозе, если нашей стройбригаде не верит. Папа-омега не одобрил идею: — Миряков сюда пустим — все секторы раскудахтаются, что отец не уважает традицию. Подкупить, да и всё. Так мы меньше потеряем, чем если жертвы будут. Тар, зови этого Марни с делегатами сюда, говори, пусть завтра же набиваются в гостевой дом, и компенсацию каждой семье. По тридцать тыщ им хватит. За полгода отстроим — вернутся. Гостей пока в Главном Доме будем селить, в правом крыле. — Да… наверно, придётся заплатить, — с тяжёлым вздохом согласился отец. Он давно привык, что муж принимает верные решения. Но омега, правящий арданцами — как солнце, встающее на закате, поэтому лицом власти оставался отец-альфа. Папа строго следил за его репутацией. — И можно приказать строителям фасады сохранить по максимуму, — проворковал Эльги, отец одобрительно кивнул. — Соцфонд пустой уже, да? — нахмурился папа, меряя шагами зал, с руками, сложенными на груди. — Остин ещё просит компьютерный класс в школе обновить и в столовке оборудование. Отбрешись, говори, пусть до августа терпят, всё равно каникулы. Отец устало откинулся на спинку кресла-трона. — Ужасный год. Хоть вертолёты продавай. — Чёрт! Если Балак узнает, нам каюк… — Откуда он узнает? Мерт — верный. Ничего, в июле южные группы вернутся, там контракт кончается. Полегче будет. Папа-омега согласился: — Раскидаем их тут, по местным воротилам, деньги пойдут. Надо как-то, чтоб они с Балаком не контактировали. Иначе он их тоже начнёт подбивать на саботаж. Тварина! С детским тоном Эльги грубая лексика сочеталась комично: — Скидывать надо подлюку с командирства. Пока он командир группы, он так и будет гавкать, что все годные задания от корпораций у Аркелла со Скалди, остальным государственный понос достаётся. Как-то надо его скомпрометировать, чтоб альфы сами его скинули. И его никто не станет слушать. — Дело говоришь! — Папа одобрительно указал на Эльги пальцем. — Сделать бы как-нибудь, чтоб он обосрался! Вариант — подставить заказчика. Послать на сложный заказ не Аркелла, а оболтусов Балака. Они провалят, и Балак нейтрализован навсегда. А может, и вовсе в саване привезут. — Нет уж, Ники! Заказчика я подставлять не буду! — активно возмутился отец. — И сливать всю группу этого козла тоже. У меня ещё сохранилась честь! — Ну жди, пока тебя скинут! — безжалостно сказал папа. — Будем детей и внуков кормить твоей честью. Отец-альфа обиженно уставился на свои сцепленные пальцы, Иниру захотелось обнять его. — Инир, а ты чего молчишь? Какие идеи? — спросил папа. Мол, омега ты или где? Думай! Конечно, он особо не надеялся ни на что: Инир не Эльги. — А? — Инир очнулся от тревожных мыслей об Олли и хельтах, ляпнул, не думая, то, что у самого болело: — Ну, не знаю… Может, Балаку мужа найти классного? Это он без омеги такой злой, о власти грезит. Можно будет через мужа на него воздействовать. Эльги и отец-альфа вопросительно уставились на папу: что он скажет? Папа удивлённо пожал плечами: — Кстати, хорошая мысль. Сколько он уже вдовец — третий месяц? Можно и в брак. Молодой за него не пойдёт, Балаку тридцать восемь. Эль, подыщи ему в клане вдовца лет тридцать — тридцать пять. Посули выгоды, если будет с нами сотрудничать. — О, папуль, — отозвался смиренный Эльги, припоминая: — Беты из психологической службы говорили, что Рик умолял его старшенького в связисты готовить, а не в штурмовики. У Рика три брата-штурмовика погибли. Но ребёнок по психпрофилю штурмовик — напор, агрессия, стрессоустойчивость. — Рик омега симпатичный и с мозгами, — задумался папа, снова заходил туда-сюда перед столом. — Эль, закажи по их паре генеалогическую проверку. Если всё хорошо, Тар, давай ты поговоришь с Риком? Поможет нам с Балаком — будет ему связист… — Да, папуля. — Что вы делаете, а? — с укором сказал отец. — Дитю и клану потенциал рубите? — Можешь предложить лучше варианты? Мы слушаем. — Ладно, — сдался отец после молчания. — Поговорю с Риком. В зал зашёл бета Мерт, помощник старейшины и казначей гауров. — Смету принёс по второму сектору, — крикнул он от входа, шагая двадцать метров до стола, слова разлетелись эхом по высокому залу. — Хороших новостей нет. Ники, дети, добрый день. — Здравствуй, Мерт… А лобстеры там какие! — с восхищением заговорил папа-омега своим "тоном для посторонних". — Объедение просто! Вон Иниру тоже понравилось, да, Инир? — Да, отец, шикарный ресторан, — включился в спектакль Инир. — Там рыбки плавают прямо под ногами, под стеклом! Здорово, что теперь в Тенмарде их филиал есть. Давай ты с нами как-нибудь съездишь? Что ты всё работаешь? Мерт положил папку отцу на стол, грустно хмыкнул, слушая пустую омежью болтовню. Мол, бедный Таргейр, чем его родные грузят? У него ведь куча проблем, а он терпит, словесный мусор слушает… И бета затопал обратно из зала. Едва за ним закрылась дверь, папа-омега сразу взялся с озабоченным видом листать бумаги со сметой. — Да, Эль, — вспомнил он. — Закажи пять именных гравировок на пистолетах для этих дурацких генералов… Даже не думай спорить, Тар! Я не дам разбазаривать наследство своих потомков! У нас ненужного в хранилище ничего нет. — Сделаю, папуль. — Эльги взмахнул ресничками. Как он всё запоминает, подумал Инир. Это же не точки разгона и торможения, которые привязаны к фактическим координатам… Он засмотрелся на брата. Нежное лицо, гладкая кожа без веснушек — внешность, как у папы-омеги. Тёмные блестящие волосы — сейчас он расплёл брейды, дал волосам отдохнуть месяцок — собраны в аккуратный хвост до лопаток, рубашечка заправлена, брюки со стрелками… И хитрющий — папина школа. Нигде не пропадёт, несмотря на наивный вид. Идеальный серый кардинал для какого-то влиятельного мужа. — Эльги! — вдруг осенило Инира, он аж с дивана подскочил. — Ты же всё детство мечтал, как сможешь проявить себя! Ты тоже сын старейшины! Ты красивее и умнее меня! Брат снисходительно улыбнулся — один-в-один папина мимика. — Хельтам нужен не ум и красота. А мышцы пресса, рожающая попа, ещё склонность к риску и бунтарству. — Это всё у тебя есть! — завёлся Инир. — Давай я научу тебя подтягиваться и жать шестьдесят от груди! — У меня этого нет. — Брат выглядел на самом деле огорчённым, не притворялся! — Я в любом случае не выдерживаю сравнения по физическим параметрам. Да и не я шестнадцать раз выходил в финал кросса. Какой из меня папа бесстрашного супер-альфы? Инир тупо захихикал: так теперь гонки стали преимуществом, а не "омежьей блажью"? Эльги будто ему завидовал. Тем качествам, которые всю юность делали Инира белой вороной и объектом насмешек. — Но ты сам хотел бы к хельтам? — спросил он. — Конечно, я хотел бы! — воскликнул Эльги, как будто и правда искренне. — Они сейчас самые крутые арданцы на континенте! Если бы я туда поехал, я бы точно добился для гауров больше пользы, чем ты. — Вот! — Инир чуть не прыгал, нервничая. — А я не хочу ехать! Зачем им выбирать того, кто не хочет? Уверен, папа найдёт способ уговорить их взять тебя. Пап, ты к кому угодно подход найдёшь, если захочешь. Помоги мне, пожалуйста! Прошу, предложите им Эльги. Просто предложите. Дайте мне этот шанс! Отец-альфа смотрел на него с сочувствием. — Инир... — Папа-омега внимательно заглянул ему в лицо. — Ты влюбился в кого-то? — В свободу! — крикнул Инир яростно. — Ты меня пугаешь. — Эльги взялся за голову. — Извини, но ты как будто подкидыш из другой семьи!.. Ты слишком много общаешься с Лемом! Это его лексика. — А ну цыц про него! — рявкнул папа, и Эльги покорно умолк. Папа опять замаячил туда-сюда перед столом, скрестив руки. — Эль, — сказал он, наконец. — Бери завтра с утра Аркелла сопровождающим и езжай в Тенмардскую клинику проходить диагностику. — Я? — посмотрел Эльги с надеждой и грустно отвернулся, уткнувшись в свои колени. — Они меня не выберут. — Они его не выберут. — Отец-альфа покачал головой. — Скалди уже Инира им разрекламировал на все лады. Инир почувствовал себя преданным: близкие интенсивно его продавали, а он даже согласия ещё не дал. Папа вздохнул: — Ассортимент лучше, чем его отсутствие. Я что-нибудь придумаю. Хочет ребёнок шанс — будет ему шанс. Эльги и правда принёс бы у хельтов больше пользы гаурам. Но если не получится… — Он строго глянул на Инира. — Ты не будешь делать перед хельтами недовольную рожу. Иначе мы с тобой Очень. Сильно. Поссоримся. Ни один из нас не может себе позволить быть эгоистом, ясно? Мы все друг за друга зацеплены. Одно звено слабое вылетело… — Пауза означала, видимо, Лема. — И вся наша цепь полетела к чертям. Я понятно выражаюсь? — Понятно, — шепнул Инир. — Спасибо, пап. Он подозревал, что Эльги не просто так заговорил про Лема, несмотря на родительский запрет произносить его имя. Эльги хотел напомнить папе, что нельзя слишком давить на свободолюбивых детей, не то сбегут из клана. А значит, брат действительно хотел к хельтам и надеялся, что папин разум найдёт для него путь туда. "Я хочу быть как папа", лепетал в детстве Эльги. Потому его и тянет в самый сильный клан. Это вызов! Но до папы ему набираться и набираться… обычной смелости, с мозгами-то всё в порядке. *** К четырём часам дня проснулся Хави. Инир сидел с мужьями Эйрика и Аркелла на террасе, нервно качал ногой, ел клубнику, не чувствуя вкуса, и не принимал участия в их разговоре. Омеги болтали о том, что одному из них жутко хочется грызть штукатурку со стен, она кажется нереально вкусной; а ещё, что при замене трибун на стадионе беты выкопали скелет хеттанина в обнимку с горшком золота; а ещё, что Таргейр отправляет Аркелла с группой на две-три недели в Гарал, а так хотелось бы, чтоб муж присутствовал на родах… На телефоне Инира пропиликало сообщение от Руни с первого этажа: "Забирай обормотика рыжепопенького". Инир спускался по лестнице в холл, когда на него налетел Скалди. Схватил грубо за плечо, вбил в каменную ледяную стену, заблокировал проход вытянутой рукой. Здоровенный дылда вымахал, на два года старше и на голову выше Инира. Командир одной из лучших боевых групп клана — ему и Аркеллу доставались все сливки, самые выгодные задания в соотношении риск/плата. Балак не просто так бесился. Хотя группы сыновей старейшины не только обладали протекцией, но и объективно показывали выдающиеся результаты. — Ты что творишь? — рявкнул брат. — Мэтса угробил, теперь мне хочешь жизнь испортить? — Что? — опешил Инир. — Я угробил Мэтса?! Я, что ли, в него выстрелил?! А ну пусти! Скалди — широкоплечий, огромный, бритоголовый — словно придавил его взглядом их семейных каштановых глаз. Инир не мог сопротивляться альфе, вжался в стену и наклонил голову в жесте подчинения. — Он чувствовал, что ты ненавидишь его! — выплёвывал Скалди. — В каком он состоянии ездил на задания? Знал, что омега его дома не ждёт и мечтает, чтоб он не вернулся! Ты его и угробил! — Да как ты можешь?! — возмущённо ахнул Инир, хотя брат был прав: он никогда не притворялся заботливым мужем. Неужели Мэтс делился со своим другом и командиром настолько личными переживаниями? Слухи про то, что Мэтс приукрашенно хвастается их интимом, до Инира доходили, но жаловаться — это совсем не похоже на Мэтса, помешанного на собственной крутизне. Сказать: "Я не просил дарить меня Мэтсу, тот сам выбрал такой подарок" значило признать свою вину. Инир вспомнил, как Скалди разорался на него восемь месяцев назад, ещё Мэтс живой был: "Ты совсем дебил конченый? Мэтс в телефоне записал, как ты говоришь, что убил бы и сына, и папу ради его члена. Ты больной вообще? Ты чего семью позоришь? Ты чего меня перед группой позоришь?" На какие ещё статусные выходки был способен рыжий дохлый мудак? — Ты сам не уследил! Он был твой боец! — Инир вернул обвинение. — Не вздумай мне помешать! — зашипел брат угрожающе. — Если я из-за тебя не получу Элая, я тебя раздавлю! Я подговорю Эйрика с Аркеллом, и мы убедим папу отдать тебя дарканам. Выйдешь за их деда и будешь до конца дней морозить жопу в домах из шкур и жрать собак. Только посмей не поехать к хельтам! Тебя растили ноги раздвигать, перед кем скажут. — Ничего ты не можешь, Скалди! — рассердился Инир, глядя ему в грудь. — Хочешь попробовать? Давай! Встань у меня на дороге! Скалди убрал руку и пнул его плечом, уходя. Инир чуть мимо ступеньки не наступил. Одёрнул рубашку, пыхтя от злости. — Вот тварь! Это и имел в виду Лем, вот это самое! Альфы не разбираются с проблемами, они продавливают своё насильно! Альфы не хотят учитывать ничьи интересы, кроме своих. Но папа не альфа. И ничего Скалди не добьётся, пустые угрозы! Только будет подстраивать пакости до конца их дней, это да. Инир какое-то время постоял на лестнице, чтобы успокоиться, только потом пошёл в холл к детям. *** Все пятеро мелких сидели вокруг Руни на толстом ковре с длинным нежным ворсом, рядом с диванами. По телику шёл мультик, вокруг ковра на камне валялась вразброс крошечная обувь. Двое четырёхлеток, двое двухлеток и годовасик Хави — Руни строил им башню из кубиков и щекотал пузики. Инир подошёл и вытащил из детской свалки своего — тяжёлого, с красными от сна щеками. Хоть бы Руни уже поменял подгузник после сна... Да, поменял, ура. Хави скривил рот с четырьмя зубами и обиженно захныкал, потянулся к Руни. Лишь бы верещать не начал, он так пронзительно верещал, уши закладывало. — Ты чего? Папу забыл? Меня всего три дня не было! — Инир посмотрел на пахнущий молоком пушок на голове крикуна, его раздражал слишком рыжий Мэтсов цвет, как морковка. Кажется, мелкожоп проснулся в плохом настроении. Он ёрзал, кряхтел всё громче, и похоже, готовился включить свою сирену. Блин, ну нет так нет, подумал Инир и посадил его обратно на ковёр. Хави довольно пополз к кузенам. — Уже нанянчился? — возмутился Руни. Какая ему разница — четыре или пять детей развлекать? — Я тут побуду, — отмазался Инир, укладываясь на кожаный диван прямо в сандалиях. Два часа до вечерки, лень домой идти, потом назад. И Виго что-то очень вкусное готовит. Руни недовольно цокнул языком, но промолчал. Инир начал клацать каналы в телевизоре, но раздался протестующий писк, и он был вынужден вернуть мультики. Пришлось просто лежать, разглядывать далёкую яркую мозаику на потолке с батальными сценами на мечах и слушать, как раздражающие детские голоса от ковра и мультяшные из телика отражаются эхом от каменных стен. Он хотел было вернуться к омегам на террасу, там потише, но это было бы уже как-то нехорошо по отношению к Руни. *** Ужинать семья устроилась вдевятером вокруг мраморного стола посередине кухни. Омеги Эйрика и Аркелла пошли домой кормить мужей, переодевать детей и самим одеваться к вечерке. Поэтому в обеденном зале накрывать не стали, и тут поместятся. Скалди, к счастью, тоже не остался на ужин, Иниру совсем не хотелось видеть этого гада. Скалди жил недалеко отсюда, один в десятикомнатной квартире, которую подарили ему дедушки Сольхэм, родители отца-альфы. Две другие их квартиры достались Эйрику и Аркеллу. Целый дом на четыре квартиры отошёл к кузенам, сыновьям отцовых братьев-альф. Больше жилья у семьи не было. Только дом дедушек, где жили они сами с двумя дядями Инира, бетами, а ещё с прадедушкой-альфой. Тому стукнуло девяносто шесть, но он всё ещё таскал гири и с интересом поглядывал на "молодых" семидесятилетних омег. Для младшего альфёнка Бранта придётся лет через шесть-семь покупать что-то или к кому-то пристраиваться. У стены в районе стадиона ещё целый жилой сектор поместится, если перенести стадион за ворота крепости. Родители уже готовили проект, осталось денег на него накопить, только потом созывать старост секторов. Руни с Эльги помогли Виго выставить на стол тяжёлое блюдо кальмаров с овощами на гриле. Рядом поставили приготовленные на пару брокколи и спаржу. Виго наломал в корзинку чёрного хлеба из пекарни и цельнозернового домашнего с кунжутными семечками. В углу кухни стояли креманки с йогуртовым муссом, клубникой и мёдом, и графины с тем же домашним лимонадом с розмарином. Инир посадил вертлявого Хави на детский стульчик рядом с собой, надеясь, что он не испортит ужин рёвом. Отвлёк его, дав пососать клубничку, пока овощи остынут в детской тарелке. Хави, свин, конечно, тут же изгваздал лицо, слюнявчик и рукава красным. Брант полез на стремянку, чтобы приоткрыть окно, в кухне было душновато. Здесь, в цокольном этаже, окна располагались на четырёхметровой высоте, у потолка. С улицы послышалось гудение: беты включили надуваться батут к вечерке, и скрипели настраиваемые динамики от помоста на площади. Брант сегодня пришёл с боевых тренировок с синяком на скуле и ссадиной на бритой голове. Это хорошо. Плохо, если альфёнок не приходит с синяками. Значит, он уклоняется от спарринга и не учится держать удар, а наставники это проморгали. — Виго, потрясающе, сынок! — похвалил папа, попробовав овощи. Отец подтвердил: — Ты с каждым днём совершенствуешься. Чистый талант. Это действительно твоё призвание. Тощенький веснушчатый Виго в той же бандане, потемневшей от пота на лбу, разносил всем ножи, стаканы и вилки. Он покраснел, смутился: — Я добавил туда пастернак. — Это ещё что такое? — с подозрением скривился Брант и поглядел в тарелку. — Не грибы, надеюсь? — Пастернак это такой корень ароматный, — объяснил Руни, вытирая штаны Гуди салфеткой: младшенький уронил кусок кальмара. Кусок уже жевал котик Бубу. Виго наконец уселся за стол и, пользуясь моментом, заговорил просительно: — Пап, отец… Слушайте… Тут осталось до конца школы месяц. Я уже взрослый. Мне же можно будет переехать, да? Я буду каждый день к вам приходить готовить. Могу даже бесплатно! — Никогда не отдавай свой труд бесплатно! — возразил отец-альфа. — Буду вам готовить за те же карманные деньги, как сейчас, — быстро согласился Виго. — Я должен жить с ними, в доме с бетами. Если я останусь тут, я всегда буду для них зазнайкой из Главного Дома. Я стану готовить для них. Там полсектора бет, вся Служба Порядка, и на двести пятьдесят жителей всего три повара. Чарес, их староста сектора, говорит, они будут рады мне, хоть выходные начнут брать! — Милый… — Папа-омега отложил вилку. — Давай окончи школу, потом вернёмся к этому. Я поговорю с Чаресом. Посмотрю, какие там условия. — Там хорошие условия! — заверил обнадёженный Виго. — Они по пятеро в комнате живут. Дома новые, сто сорок лет всего, трубы заменили недавно. Кухня модернизированная, там даже пароконвектоматы стоят! Пап, я должен жить с бетами! И я тебя прошу — не ходи туда и не говори ни с кем. Я не хочу, чтоб друзья боялись говорить мне в лицо всё, что думают, потому что я сын старейшины. — Сынок, тебе некуда торопиться, — вмешался отец-альфа. — Ты можешь выбрать любую работу. Виго не отступал: — Я выбрал. Я хочу служить клану так. Чтобы беты приходили с работы, а в столовой вкусная еда. Мне не надо помогать. Помогайте вон омегам и Бранту. — Хорошо, сынок, — согласился папа. — Пока думай об учёбе, а Эльги тебе подберёт другие варианты, сам будешь выбирать. У тебя очень нужная профессия, и мы можем тебя определить в самую благоустроенную кухню в крепости, и чтобы там хорошо платили. — Сделаю, пап, — нежно пропел Эльги. — Да, пап… — смирился немного печальный Виго и взялся за вилку и нож. Это простодырство, подумал Инир. Иметь возможность получить привилегии и отказаться от них… Видимо, надо быть бетой, чтобы найти в этом смысл. Вон как Лем променял стабильность и комфорт крепости на заводской конвейерный тупняк за сто тридцать пять солдо в месяц. Виго столько выделяют на карманные расходы за три часа работы в день, чтоб ездить в Тенмард, покупать всякие безделушки и ходить в боулинг и кино с друзьями-бетами. Инир уже доел кальмара и спаржу и наложил себе добавки, как вдруг с досадой вспомнил, что надо кормить рыжепопа, его тарелка уже остыла. Пришлось подавить мягкие овощи и пихать сыну ложку в рот. А тот ещё и моську недовольно корчил. Но глотал. Заговорил Руни: — Папуль, отец, вы же придёте на "Огненный рубеж"? Я участвую в этом году. — Опять клумбы из гидрантов размоют, — заулыбался Виго. Каждый житель крепости обязан уметь как можно быстрее тушить пожар, потому что пожарного отряда и спецтехники здесь нет, да и не проедет она во многие переулки. А при их скученности пожары очень опасны. "Огненным рубежом" заканчивается для школьников с тринадцати до пятнадцати лет ежегодный курс по тушению. Успешный курс: уже почти сорок лет, как мелкие возгорания ни разу не приводили к летальным жертвам. В прошлом году на этом конкурсе Виго попала в глаз пена из огнетушителя, пришлось в больницу к Ильвину идти глаз промывать. Зато его класс победил в их возрастной группе. А Эльги в тринадцать лет заблудился в тренировочном лабиринте в дымовой завесе, хорошо альфята-одноклассники нашли и спасли горе-спасателя. После "Огненного рубежа" и школьники, и родители-зрители расходятся домой залитые водой и мокрые до нитки. — Придём. — Отец-альфа глянул на папу: придём же? — Тар, я всё-таки хотел бы съездить… — сказал папа, извиняясь. — В скит? Я думал, ты пошутил! Ты правда в это веришь? — Я не знаю… То ли вода целебная, то ли воздух. Но омеги побудут там и рожают! И за пятьдесят рожают! Папа говорил, жалуясь, подняв брови. Когда заходила речь о его главной проблеме, он утрачивал властность в голосе, становился просто омегой в беде. — Ники, это просто слухи, — сказал отец с сочувствием. — Я читал отзывы реальных омег! Годы попыток родить, а после месяца в скиту они беременеют и вынашивают здоровых детей. Они не могут все врать. Отец положил ладонь на его руку, заговорил успокаивающе. — Я понимаю, что тебе хочется верить. Мне тоже хочется. Но давай себя не обманывать. Это совпадение. У тех омег не было таких проблем, как у нас. И вера, я думаю, имеет значение. Они пьют якобы святую воду как плацебо, они молятся, и это работает как аутотренинг. Они успокаиваются там, а часто такие проблемы из-за нервов. Ты же понимаешь, что с тобой это не сработает. Для этого тебе надо сначала поверить в невидимое всемогущее существо на небесах. — Ты не хочешь, потому что знаешь, что скажет клан? — вспыхнул папа. — Но они всё равно будут недовольны! И если я не рожу. И если буду обращаться к ненаучным средствам. Да, они будут говорить, что мы, как миряки, в божечку уверовали! Дело не в молитвах. Там что-то может быть, я же говорю — вода, возможно, с особым составом, или какая-то система вхождения в транс, которой там учат. Это просто никто не изучает, а оно всё равно работает… Тар, это не тот случай, когда мы должны оглядываться на клан. — Конечно, не тот, — срочно согласился отец. — Дело не в них. Я просто беспокоюсь, что эта надежда не сработает, и ты ещё больше расстроишься. И тебе станет ещё хуже. Я не верю в волшебные скиты, Ники, прости. Те монахи — просто пожилые омеги. У них нет медицинского образования, они не могут изменить твою биологию. Если даже в нашем Репродуктивном Институте разводят руками, что могут необразованные старики? Папа чуть не плакал: — Мне сидеть и ничего не делать? Ждать, когда овариальный резерв исчерпается? Мне сорок семь, Тар! — Мы можем поискать другого врача. Говорят, в Саарде в РИС блестящие специалисты. — Их всех по одним книжкам учат, этих блестящих. — Папа не выдержал, по лицу потекли слёзы. — Ну не надо… — Отец сразу дрогнул. — Если хочешь, поезжай. Езжай, бери Витара сопровождающим. Если веришь, что это поможет, это не хуже веры в бога. Может, и ты напишешь отзыв, что тебе помогло. Эльги, сидящий рядом с папой, ласково погладил его по косам. Инир, который сидел с отцом-альфой, поддерживающе обнял его могучую руку с крепкими мышцами, положил голову ему на плечо. Остальные сидели притихшие: когда плачет папа, это тревожно. Ситуация была и правда угрожающей для репутации семьи, а папа-омега главной своей целью всегда ставил служение семье (да и остальным её членам активно продвигал эту цель). Каждый новый ребёнок укреплял власть старейшины и служил процветанию рода Сольхэм. Каждая неудача — повод для сомнений в силе Таргейра. В их возрасте успокаиваться и прекращать попытки — ещё рано. — Хорошо. — Папа шмыгнул носом и вытер слёзы кончиками пальцев. — Я поеду. Только сначала разберёмся со Скалди и его Элаем. Что ни сын — то характер. Отец посерьёзнел: — Скалди давно пора носить брачное кольцо, а не заселять Тенмард миряками-бастардами. Ты же поедешь со мной хельта сватать? Как ты себя чувствуешь? — В таких делах я всегда за твоим плечом. — Папа с таким теплом и нежностью посмотрел на мужа, что Инир почувствовал себя рядом с ними лишним. Как, живя всю жизнь с такими родителями, можно считать нормальным браком то вымученное и натужное, что было у них с Мэтсом? Отец-альфа посмотрел на Руни. — Я сам приду к тебе на конкурс. Даже разрешу себя выносить на носилках как отравленного дымом. Поднимете всем классом? Руни с восторгом затряс кулаками: да! ура! ура! и счастливо заулыбался.