Арданский аутсайдер

21 мая **41 года Крепость гауров Дорога из Тенмарда, ближайшего к дому портового города-миллионника, занимала меньше получаса — лишь пересечь перевал и спуститься с гор в долину. Восемь веков назад расплодившийся клан гауров в поисках пристанища вырезал население просторной хеттанской крепости на вершине холма и занял её. До сих пор дети выкапывали на территории кости, квадратные медные монеты и глиняные черепки. За столетия дома разваливались, и на их месте строили новые, обгрызая камень у недалёкого горного хребта. Клан постепенно рос, и сейчас гауров было чуть больше десяти тысяч — половина дети. Арданцы изрыли свой холм, как термиты кусок дерева, каким-то древним чутьём не желая расползаться вширь, за пределы крепостной стены. Селиться снаружи никто упрямо не хотел. Словно это могло разрушить клановое единство, делающее гауров непобедимыми, только когда они рядом, плечо к плечу. Поэтому под поверхностью холма раскинулся лабиринт из туннелей и шахт — здесь располагались автодороги, мастерские, склады и гаражи. Наверху дома теснились друг к другу как каменные соты, экономя каждый клочок земли. Спустя столетия крепость представляла собой мешанину архитектурных эпох. Где-то стояли грубые фасады из древнего серого камня — того же, из которого была сложена крепостная стена. Где-то — строения поизящнее, с окнами-бойницами, витражами и горгульями на крыше. А рядом — башни в несколько этажей из современных материалов с панорамными окнами и вертикальными садами, где из старины — только имитация фасада под истёртый камень. Сверху, с дрона, крепость напоминала гигантское каменное солнце, сияющее фотоэлектрическими панелями на крышах. Прямые лучи-дороги и узкие извилистые тротуары сходились в центре, на площади вечерки. Здесь стоял бывший княжеский замок хеттан, а теперь Главный Дом арданцев — старинное здание из каменных глыб с окнами-арками, которое берегли как историческую реликвию. В Главном Доме работал старейшина, встречал послов других кланов, а в другой части здания жила его семья. Родные крепостные стены в пятнадцать метров высотой Инир увидел, едва папа вырулил свой внедорожник с перевала. За стенами тщательно ухаживали и ремонтировали. Вряд ли они могли серьёзно защитить в случае современной войны, просто были символом архитектурной идентичности, сплочённости клана, а ещё имели историческое и декоративное назначение. И функциональное — внутри стен устроили жилые многоэтажные дома, конструкторские мастерские и тренажёрные залы. Отсюда всё выглядело мощным и внушительным. Наблюдательные башенки с видеокамерами, смотровые площадки, откуда Служба Порядка контролировала и внутренности крепости, и прилегающую территорию. Мотки колючей проволоки по вершине стены, хищные бойницы. Измытый дождями камень, тёмный от мха в нижней части, напоминал, что стенам больше тысячи лет. Когда-то крепость окружал ров, но сейчас от него остался овраг, поросший ярко-зелёной травой — двое бет как раз катали там газонокосилки. Перед оврагом расстилался тренировочный полигон, обнесённый проволочной сеткой; в любую погоду наставники гоняли молодняк. Рядом располагалась вертолётная площадка и ангары для бронетехники. К единственному автомобильному въезду в крепость вёл асфальтированный мост, перекрытый шлагбаумом. Массивные пятиметровые ворота в виде арки из брёвен были круглосуточно распахнуты; Инир никогда в жизни не видел их закрытыми. Они выполняли, скорее, декоративную роль. У ворот стояла сложенная из камня будка охраны, ровесница крепости. Не то чтобы кто-то решился напасть на арданцев — просто это была изолированная частная территория, где чужаки не приветствовались. К ним регулярно пытались прорваться представители прессы. Бета-охранник открыл им шлагбаум, помахал, здороваясь. Папа въехал под арку, пересёк улицу и сразу нырнул в автомобильный тоннель. С эпохи массового распространения автомобилей, когда они появились в каждой семье, гауры не ездили на своей территории по поверхности. Убрали дороги под землю. Пришлось пережить целое десятилетие строительного хаоса, единственный период за историю, когда в арданскую крепость ступила нога миряков — геодезистов, бурильщиков и прокладчиков. Даже пришлось на те годы повысить процент вычета в соцфонд. Обычно пятьдесят процентов любого гонорара принадлежит клану: на благоустройство крепости, на пособия вдовцам и сиротам, на зарплату бет и многое другое, на взятки полиции те же. Бойцам на руки выдают уже их долю, за вычетом. А в период строительства тоннелей клан решил скидываться по шестьдесят процентов. Зато теперь только беты-доставщики и уборщики мусора катались вверху по выложенным брусчаткой мостовым на компактных мини-фургонах. С недавних пор доставщики перешли на бесшумные электромобили с холодильниками для продуктов. При желании можно было под землёй добраться на машине или пешком до любой точки крепости. В центре, в высокой части холма, туннели были трёхуровневые, из центрального Главного Дома три этажа на лифте в гараж спускаться. А ближе к основанию холма, к окраинам — двухуровневые и одноуровневые. — Тебя домой? — спросил папа. — Угу. Вещи брошу, переоденусь и приду за Хави. — Хорошо, а то Руни устал от него. Из семи внуков самый капризный. Инир подумал, что зря не сослался на головокружение после сотрясения и не попросил забрать мелкого завтра. Но уже поздно. Внизу активного движения не было. Им приветственно мигнула фарами лишь пара машин — кому-то понадобилось в Тенмард. Через несколько сот метров ярко освещённого тоннеля папа высадил его у таблички "Сектор 11". Сверху падал дневной свет — на поверхность вела бетонная лестница. Инир подхватил дорожный чемодан из багажника и захлопнул дверцу внедорожника. В тоннеле было тихо, только шипели установки фильтрации воздуха. Иниру было влом пройти десять метров до лифта, а тащить наверх тяжёлый чемодан (четыре гоночных комбинезона в песке) через несколько пролётов ступеней оказалось неудобно. Так что он слегка вспотел, пока выбрался на свою улицу, на мостовую из брусчатки шириной всего три метра, влажную от брызгов. Двое бет-ландшафтников опрыскивали вертикальные сады из шлангов, смывая пыль. Солнце искрилось на мокрых листьях, на цветочном пестроцветии на стенах и в бетонных кадках, на алых пожарных гидрантах у каждого дома. Сейчас, в полдень, лучи падали на мостовую под нужным углом, а утром и вечером меж высоких домов стояла тень. Дома, заросшие зеленью всех оттенков, лепились на узкой улице один к другому без промежутков — в два, три, четыре этажа. Круглые башенки чуть выступали из ровного уличного ряда, в них обычно устраивали детские комнаты. На мостовую спускались задекорированные зеленью пожарные лестницы. Все дома сектора были соединены эвакуационными коридорами на крышу с системами дымоудаления. Соседский полосатый котик брезгливо отряхнул лапу, вступив в воду, подпрыгнул и улёгся на тёплом от солнца подоконнике. Рядом каталась на самокатах под горку стайка малышей под присмотром старшего брата-беты. Со стены дома предупреждающе зашипел громкоговоритель — они висели по всей крепости. Раздался знакомый мелодичный звук Службы Порядка. — Внимание! В четвёртом секторе потерялся трёхлетний омежка Дани Линдам. Ребёнок одет в синий костюм и белую кепку. Если вы видели его, срочно сообщите в Службу Порядка. Далеко отсюда, подумал Инир, у стены, где стадион. Иногда заигравшихся детей находят в другом конце крепости. Он оглянулся вокруг, как в этот момент сделал каждый гаур, научившийся понимать речь: вдруг мелькнёт среди цветочных кадок белая кепка? Но малыша не увидел. Помахал ландшафтникам и покатил чемодан выше по холму к своему дому. Колёсики тихо цокали по шершавым, почти чёрным, плотно подогнанным квадратам каменной брусчатки, каждый хранил следы ручной обработки. Они с Хави занимали девятикомнатную двухуровневую квартиру — на третьем и четвёртом этаже двухсотлетнего дома из серого кирпича, заплетённого плющом под крышу. Жильё принадлежало семье Мэтса. Родителей его не стало рано, Мэтса воспитывал старший брат-альфа, глава их рода. Этот брат и вручил им миниатюрную модель кострища — семейного очага, с номером дома и сектора, когда на вечерке старейшина объявил о брачном союзе. Квартира была предназначена для большой семьи, на вырост, но у них с Мэтсом не получилось. Инира пока никто не выгонял, но было понятно, что он тут временно. Выйдет замуж и переедет к мужу. Если муж будет гаур, то вместе с Хави, если Инира отдадут в другой клан — Хави будет жить у родни Мэтса. А эту квартиру займёт подрастающий младший брат Мэтса, которому скоро надо будет куда-то приводить омегу. У порога, на кадке с фикусом, лежали три уже подвядших, срезанных утром лиловых пиона, перевязанных пучком проводов с торчащими на них микросхемами. Инир сразу понял, что это не соседям, это ему. Привет от Рогана, подрывника из диверсионной группы, соседа по сектору. Он слишком буквально провёл параллель, когда Инир рассказывал ему, как любит свой Пион. Зарёкся же Инир вязаться со своими, с гаурами. Потом вот такие намёки месяцами, пока альфе не надоедят отказы. Но три месяца назад так вышло — повязался он в течку с этим громилой на четыре года старше него. Роган был месяц как вдовец, но приглашение принял, и, в общем, всё прошло вполне приятно. А потом началось это. Пиончики было жаль, но занести их домой и поставить в воду Инир не мог — это значило бы, что он принял срезанные половые органы растений, а значит, готов принять и половые органы пославшего их альфы. А Рогана он принимать не собирался, там уже началось: "Я пойду к Таргейру твоей руки просить, по генеалогии мы далеко, в шестом колене". Кто ж не раскатает губу на сына старейшины? В общем, пришлось оставить букетик на кадке. На этот раз Инир воспользовался лифтом — лестница здесь была неудобная для чемодана, тесная и очень крутая, с высокими ступенями из натурального камня. Поднявшись на третий этаж, он толкнул плечом тяжёлую обесшумленную дверь. В крепости не запирались на ключ, воров здесь быть не может. Да и опасно запирать, когда никого нет дома. Вдруг внутри начнётся пожар? Как соседи зайдут, чтобы потушить? А вот прятаться от шума с улицы, от соседей, даже от собственной семьи предпочитали все. Когда живёшь в такой тесноте, и в каждой семье куча детей, обесшумленные окна и двери — необходимость. В квартире было жарко — мерзляк Ари опять включил тёплый пол, когда пришёл делать уборку. Май же на дворе! — Ари, ты тут? — крикнул Инир, бросая чемодан и разуваясь. Ещё и камин в холле был включён! Когда-то сложенный из резного камня массивный портал топился дровами, но сейчас в топке переливалась оттенками алого керамическая имитация огня со светодиодами от "ТехноДома". Задняя чугунная стена изображала копоть. Инир прошёл в носках по горячим плитам известняка мимо дубового обеденного стола на двенадцать персон, схватил пульт среди кованых подсвечников на каминной полке. Ну точно, кочегарит на полную мощность! Он выключил камин. — Инир! Ты вернулся! Пожилой бета бодро спустился по лестнице с верхнего этажа, с метёлкой для пыли в руке и талией, обмотанной шерстяным платком. Инир обнял Ари — тощего, костлявого и твёрдого, как гвоздь, с ледяными морщинистыми руками. Уборщику было под восемьдесят, и работа давалась ему уже не так легко. Прыгало давление, да и сердце пошаливало, и Ари постоянно мёрз. Миряки в этом возрасте уже стали пеплом… точнее, на два метра под землёй гниют, а арданцы покрепче с их вниманием к питанию и здоровым образом жизни. Ари говорил, что если он перестанет работать, то почувствует себя ненужным клану и помрёт в первый же месяц безделья. — Милый, я слышал, что там случилось. — Добрые глаза беты смотрели с сочувствием. — Мне так жаль, солнышко. — Спасибо, — вздохнул Инир. — Ты иди, я тут сам закончу. У Ари полно работы у соседей по сектору, особенно в квартире внизу, где потомство мал мала меньше. Там всего двое бет, и те дошкольники — домом заниматься некому. А здесь Инир с Хави жили в двух комнатах, в остальные месяцами не заходили. В комнату Мэтса Инир не заходил ни разу, у него мурашки шли от воспоминаний, когда он просто к двери подходил. — У вас-то чисто, — заулыбался Ари сверкающими зубными имплантами. — Просто пыль погонял. Там стирка заканчивается, через минут десять надо в сушку переложить. — Переложу, спасибо тебе. Инир помог старику надеть весеннюю куртку, у выхода повесил ему на плечо тяжёлую сумку на ремне со щётками и чистящими средствами. Ари, цепляясь за перила, осторожно зашагал по крутым ступеням. Хотелось первым делом подняться наверх и помыться — он провонялся лекарствами в клинике до печёнок. Инир закрылся в душевой кабине с мраморным полом и включил воду погорячее и напор посильнее. Затем набрызгал косметическим маслом и подсушил феном брейды — брат-бета Руни прекрасно заплёл перед отъездом на кросс. С нитями по месяцу держится. В одних трусах Инир потащил чемодан наверх, на открытую террасу — вытряхнуть комбинезоны от песка. Отсюда открывался вид на панораму крепости — переливающиеся на солнце фотопанели крыш, зелёный лабиринт улиц, защитные стены, усеянные с этой стороны окошками с цветами, лоджиями, спутниковыми тарелками и коробками кондиционеров. В углу террасы, на самом краю, у перил, стояла большая ванна с гидромассажем, подсветкой и подогревом — любимая расслаблялка Мэтса. Он часами не вылезал отсюда, любуясь вечерними звёздами, особенно зимой, в облаках пара. Зима в их краях тёплая, снег бывает раз в несколько лет… Мэтс требовал ласкать его, облизывать прямо здесь, на краю ванны, его заводило, что кто-то может увидеть их, он хотел, чтобы их видели. Он мог во время течки Инира "случайно" оставить приоткрытым окно, чтоб их слышали. Соседи стремались высказывать этому мешку мышц, высказывали Иниру — имейте совесть, дети же на улице играют! — Ух, Инир, судя по тому, что мы слышали, муж тебя с ума сводит. — Да, Танни… что-то вроде того. Мэтс хвастался Иниром, хотел всем демонстрировать своё приобретение. Инир был его главным трофеем. Мэтс гордился мужем, сыном старейшины, больше, чем своей боевой наградой. Как все альфы, он был помешан на статусе, на том, чтобы его считали крутым. Но у Мэтса ещё и получалось быть крутым, и его заносило за небеса. Хави унаследовал любовь отца к гидромассажу. Может, набрать ванну сегодня? На её дне виднелись грязные следы кошачьих лап. Им вместе с квартирой достался старый своевольный кот-бета Тапок, который приходил и уходил вообще без системы. Вот же болван шерстяной, натоптал! Вытряхнув комбинезоны, Инир подмёл песок и высыпал его в кадку с вечнозелёными лианами, которые заплели стену террасы. Над крепостью раздались удары траурного колокола, усиленные громкоговорителями: кого-то понесли к погребальному костру. Шестнадцать ударов: шестнадцать веков предков провожали покойного. Клан большой, почти каждый день кто-то умирает, кто-то рождается. — Покойся в природе, — сказал Инир. Потом пошёл в прачечную, переложил постиранные вещи в сушилку и поставил стираться комбинезоны. В коридоре второго этажа наткнулся на стремянку — Ари лазал собирать паутину с потолка. Потолки здесь высокие, каменные, с продольными деревянными балками, а между ними — пожарные спринклеры, стилизованные под старинные масляные фонари с решётками. Инир заметил, что на решётках осталась паутина, всё-таки зрение у старика уже не то. Пришлось взять метлу и смахнуть. Заглянув в кладовку и холодильник, Инир написал список недостающего: упаковка натуральных йогуртов для Хави без добавок, батарейки для игрушечных машинок, резиновые детские тапочки двадцатого размера, коробка масла ши для тела (поделится с папой и Эльги), ящик нешлифованного риса, ящик зелёного салата, ящик груш, ящик клубники, кило кешью, одна свежая сёмга, три потрошённых кролика, спайка его любимого органического шампуня для нормальных волос, молоко, тыквенное масло холодного отжима для салатов. Бетам удобнее возить упаковками, только скоропортящееся — в розницу. Продукты и другие бытовые вещи ежедневно закупали в Тенмарде фурами через сервис доставки "Баланса". Они держали монополию на рынке органических продуктов по всему континенту. Контракт с ними был головной болью старейшин любого клана, потому что "Баланс" постоянно пытался поднять цены на эксклюзивный ассортимент, зная, что арданцы не станут кормиться мусором из обычных супермаркетов. В крепости покупки из фур перегружали в электромобили и развозили по домам доставщики. Не на фуре же бить брусчатку мостовых. Ни одного магазина в крепости не было. Он оделся в льняные джогеры песочного цвета, в белую льняную рубашку с деревянными пуговками и чёрные кожаные сандалии. Никаких вещей с собой не брал, только телефон в кармане. Сначала отнёс список покупок в специальный ящик у парадного входа. В десятом часу вечера, после окончания вечерки, доставщик соберёт по улице списки, ночью их обработают, а завтра всё привезут и сразу назовут сумму и возьмут деньги. Если его вдруг не будет дома, выгрузят соседям, потом с ними рассчитается. Беты пытались настроить приём заказов на электронную почту, но старики без конца путались и нервничали, и пока ради них решили оставить бумажный вариант. Затем Инир вышел через чёрный ход. Просто ему не очень хотелось проходить мимо дома, где жил его ухажёр-подрывник с микросхемами Роган. Меньше видит — скорей отстанет. Идти приходилось всё время в гору, к вершине холма. Он срезал дорогу по скверику, спрятавшемуся между стен домов. В тени двухсотлетнего дуба, в три обхвата шириной, на скамейках смеялись омеги с колясками, а старики играли в джагу за столом. Мимо на досках с колёсами проехала группа подростков, бет и омежек, возвращаясь сверху, из школы. Альфята с восьми лет после уроков и обеда идут за ворота крепости, на полигон, на боевые тренировки. — Здрасьте! — хором крикнули дети взрослым. Инир миновал скверик и вошёл в совсем узкий мощёный переулок, не больше двух метров шириной. С двух сторон переулка с балконов на втором этаже переговаривались омеги. Один нянчил агукающего младенца в слинге, второй, очень беременный, из дома напротив, вынес какой-то кривой булыжник размером с грейпфрут, брезгливо морща нос и держа его кончиками пальцев. — Что это у тебя? — спросил его сосед. — Да мой сейчас припёр в пакете с задания. Говорит, закажи ему обрамление, поставлю на каминную полку. Он мне, говорит, жизнь спас, я им голову врагу пробил. — Это что — кровь врага на нём? — Да, и мозги! Сказал ни в коем случае не отмывать. Тут положу, пусть хоть засохнут… Привет, Инир! — Привет. Его как сына старейшины знал в лицо весь клан, а вот он помнил не всех. В своём секторе — всех, конечно. В переулок выходило множество балконов. Кто-то устраивал на них чаепитие с соседями, кто-то использовал балкон как тренажёрку. В домах, где жили беты, на балконах строчили швейные машины, были устроены парикмахерские, кто-то плёл табуреты и корзины из ротанга, кто-то делал ювелирные изделия на заказ, кожаные кобуры, чехлы и другое снаряжение ручной работы для альф. На всех балконах, где жили альфы с семьями, стояли ящики-сушилки со множеством полочек, закрытые мелкой сеткой от насекомых. В них сушили на воздухе рыбные и мясные чипсы, которые альфы брали на задания. Каждого омегу и бету в школе учили готовить их на уроках домоводства: брали нутрию, говядину, индейку, кальмаров или рыбу, нарезали тонкой стружкой, вымачивали в лимонном соке и травах со щепоткой соли и выкладывали сушиться. Это чтобы альфам по минимуму приходилось на заданиях травиться миряковскими канцерогенными помоями, от которых миряки мрут в шестьдесят лет развалинами. Ещё готовили походные сушеные фрукты, овощи, ягоды, орехи и зерновые лепёшки. А на семенной мельнице в третьем секторе беты для всех бойцов крепости делали пасты из семян льна, кунжута, мака, тыквы, да из чего угодно, перетирая сырые семена на каменных жерновах и смешивая пасту с мёдом. Общаковая еда, за счёт соцфонда. Хранится полгода, три ложки съел — объелся. Инир махал рукой знакомым наверху, стараясь не наступить на котиков, разлёгшихся в тени. В крепости издавна жила прорва котиков, ещё со времён, когда в амбарах хранили зерно, и его надо было беречь от мышей. Теперь в каждом секторе работала минипекарня, где грызунов гоняли ультразвуком. Ежедневная доставка горячего хлеба была бесплатной, за счёт соцфонда, чтоб не возиться с грошовыми расчётами за каждую буханку. Снова запиликали громкоговорители: — Внимание! Напоминаем, что завтра с 12:00 до 18:00 с восьмого по двенадцатый секторы будет отключено питьевое водоснабжение в связи с ремонтными работами. Просьба сделать необходимый запас воды. Техническая вода будет подаваться без ограничений. Под крепостью водоносные горизонты, да и горы рядом, недалеко река есть, так что проблем с водой никаких. Только трубы ветшают, приходится менять раз в пятьдесят лет всем секторам по очереди. До вершины холма было недалеко, туда из любой точки крепости идти меньше километра. Проулок вывел его в самое сердце крепости — на просторную площадь, вмещающую весь клан. По центру стоял помост-сцена пять на пять метров с одной каменной стеной, на которой висел древний ритуальный гонг высотой со взрослого омегу, уже ржавый от старости. А рядом — гигантский экран для видеодемонстраций. Под ним — коробки-динамики размером со шкаф. Помост укрывал навес с гирляндами и прожекторами. Площадь вечерки по краям была уставлена коваными беседками с черепичными крышами в тени клёнов и платанов, где вечером ставили угощения. Рядом — навесы и много стильных столов с коваными ножками и стульев, подвесные кресла с подушками, изящные витые скамьи. Один край площади занимала огромная игровая зона для детей с тоннелями, горками, песочницами и качелями. Батутный городок сейчас был сдут, распластался на брусчатке, его надуют к вечерке, к восемнадцати часам. Инир миновал площадь и обошёл кругом трёхэтажный Главный Дом — единственное здание крепости, стоящее особняком в окружении клумб и стриженой лужайки. С левого торца Дома находился вход в ритуальный зал, где клали умерших, чтобы соклановцы могли прийти и проститься с ними до возвращения тела земле. Двери всегда открыты. Сейчас там суетились беты. Мыли пол, вытирали решётку, на которой готовят покойных — обмывают и обрабатывают "пламенем предков", чтобы тело за полчаса сгорело на погребальном костре. Жилая зона родительской семьи располагалась дальше, с заднего входа, с той стороны здания, где рос платановый сад с пышными кустами, арками вьющихся роз и романтичными уголками-беседками. Во время вечерки там всё было занято уединившимися парочками, а сейчас бета-ландшафтник ровнял секатором самшит. Каменный холл Главного Дома раньше служил местом для пиров хеттанского князя. Здесь был высоченный сводчатый потолок с лепниной, мозаикой и хрустальными люстрами, по бокам — лестницы в другие части дома, колонны и балюстрады на уровне второго этажа. Отделочники каждый раз старались сохранить аутентичность — витражные окна, статуи рыцарей по бокам, которые собирали пыль. Резные деревянные двери меняли на новые, точно такие же. Реставраторы обрабатывали специальными составами уже потускневшие гобелены ручной работы на стенах. В холле висели картины в основном современных художников. Много старых, к сожалению, были утрачены во время пожара в прошлом веке. Вместо столов и псов, подбирающих за пирующими кости, теперь посередине холла стояли кожаные диваны перед экраном домашнего кинотеатра. На каменных, истёртых ногами до блеска плитах лежал толстый пушистый ковёр для детских игр, усыпанный игрушками. На нём спали вповалку двое младших детей Эйрика и оба сына второго брата-альфы, двадцатишестилетнего Аркелла. Там же дремал и Хави, закинув ноги на кузена. Тихий час. Значит, омеги братьев пришли в гости с ребятнёй, им скучно дома одним. Инир подкрался на цыпочках — в Главном Доме разувались только в спальнях — и оглядел сына. Рыжий пушок волос торчал во все стороны, малыш чистый, ноготки пострижены — был в надёжных руках. На диване, утопая в подушках, следил за детьми бета Руни тринадцати лет, уже из школы вернулся. Ну, как следил — пока мелкие спали, читал книжку "Искусство служения семье. Путь беты к величию". Он помахал Иниру: привет. Младшенький брат-бета, шестилетний Гуди, пробежал через холл за котиком, неся в руках аккуратно сшитый на машинке кошачий комбинезон: — Кс-кс-кс, подожди, Бубу, ты куда? Померяй!.. Привет, Инир! — Тихо ты! Разбудишь! — шикнул на братика Руни. Точно так Гуди бегал раньше за Бубу с игрушечным шприцем и поясом-стетоскопом, когда придумал стать медиком. Сейчас он передумал — решил, что стать портным, шить для жителей крепости шторы и домашний текстиль, намного интереснее, и лучше колоть иголками неживое, чем живое. Десятилетний альфёнок Брант занимался сейчас боевыми тренировками на полигоне за стеной крепости. А Виго, шестнадцатилетний брат-бета, нашёлся, конечно, в цокольном этаже кухни. Когда Лем сбежал три с половиной года назад, Виго было тринадцать, и он уже тогда взял на себя всю готовку для большой семьи. Работал после школы, а домом занимался приходящий уборщик Фейн. В помещении кухни с четырёхметровыми потолками и каменным полом тоже висели люстры на цепях. Свод подпирали толстые колонны. Окна-витражи высоко под потолком, как и во всём Главном Доме, имели современный внутренний слой из тройного стекла для тепла и обесшумливания. Без этого никуда, учитывая, что ежедневная вечерка проходила прямо под окнами. Столы, шкафы и бытовая техника, всё сделанное под натуральный камень, занимали место у стен. Шипели вытяжки, и вкусно пахло тушёными овощами. Низкорослый худенький Виго с рыжеватыми волосами, торчащими из-под банданы, управлялся с пароварками на индукционной плите. Там кипело и булькало, в духовке крутился гриль. Старшие дети Эйрика — восьмилетний омежка и шестилетний бета помогали Виго: один, высунув язык, старательно нарезал сельдерей на мраморной столешнице посреди кухни, второй мешал тесто миксером. Инир поздоровался и спёр из вазы несколько клубничек — в Тенмарде в теплицах "Баланса" их растят круглый год, а эти уже грунтовые, ароматные. На втором этаже, на крытой зелёной террасе с видом на сад сидели на диване омеги, мужья Эйрика и Аркелла. Оба беременные, на седьмом месяце. Неделя-другая — и рожать, двигаться уже тяжело. Омеги вытянули босые ноги на пуфики и попивали домашний лимонад на травах. — …я ведь придумал Эйрику — подарите им коллекционные пистолеты с именной гравировкой. Миряковские генералы, тем более из Метрополии — они обоссутся от счастья. А они с Таргейром собрались отдать эти древние карты из хранилища. Они, блин, уникальные! Это достояние наших детей! — Нет, отдавать нельзя, конечно. Жирно им. — Ники сказал, будет умолять Таргейра, чтоб согласился на пистолеты. Вдруг послушает? — Таргейр не похож на того, кто будет слушать чьи-то уговоры. — Но попробовать надо. Дулю им, а не карты. Инир налил себе лимонада из графина — остро-пряный, с розмарином. — Ин, ты же слышал про своего стража? — спросил один из омег. — Утром Витар с медиками на реанимобиле повезли Олли в Тенмард, в Гестационный Центр. Всё очень плохо. Преэклампсия, почки не выдержали. У них там аппаратура посерьёзней нашей. — Ничего себе! — ахнул Инир. — Всё же было хорошо! — Вот тебе и "хорошо". Джарек сейчас у родителей Витара. Десять месяцев альфёнку, а Олли опять рожать собрался. Куда так гнать? Инир решил, что звонки в больнице — неудобно, могут помешать. Поэтому немедленно натыкал текстовое сообщение в телефоне: "Вит, как дела у Олли?" Дружище ответил быстро: "ужасно кретическая сетуация почки отказывают щас на гемадалезе лежит кровь ему чистют". "Какой кошмар! Что врачи говорят, какие прогнозы?" "кансилиум собрали ришают наверно будут роды вызывать". "Надеюсь, не придётся, ему же ещё три недели, да?" "не доносит на дни щот идет". "Не переживай, там врачи очень хорошие. Вам что-то нужно? Привезти?" "не нужно я потом подумаю щас ничево не могу". "Держись там, Вит. Я с вами". Насколько Инир его знал, Витар был в ужасе. Они с Олли вместе три года, и муж стал для дружищи спасением от неадекватного поведения в депрессии. Витар не из тех альф, кто может один, он не самодостаточен, ему необходима направляющая рука, омежья забота и ощущение нужности… То, как Олли относился к нему — с трепетом, пониманием, — редкий муж так чувствовал своего альфу, он эталон идеального арданского омеги, спутника воина. Когда Витар стал инвалидом, Олли не охладел к нему, принял его таким, вернул самоуважение и уверенность. Дружище без него пропадёт! Впрочем, нечего Олли раньше времени земле возвращать, он сильный, выкарабкается. — Родители с той стороны? — спросил Инир у омег. — Таргейр точно там.