Арданский аутсайдер

— Простите, — сказал Инир осипшим голосом. Встал из-за стола, наплевав на этикет, подошёл к окну. Внизу, на далёком помосте для вечерки действительно сидел, скрестив ноги, Сайрен. Тело приветствовало его знакомым "нервотрясением". Какой ещё хольм? Хольм даёт право на ребёнка, а он же выбраковка! — Простите… Не видя под собой ступеней, Инир побежал вниз. Выметнулся из Главного Дома в полуденный зной, быстрым шагом пересёк площадь. А на помосте уже стоял… смутьян Балак! Огромный, как глыба. Мелькнула в его руке колотушка, и новый звук гонга заполнил крепость. Балак вызвался на первый бой. Он вскинул кулак с самодовольной улыбкой, приветствуя Инира, поставил колотушку на место и, спрыгнув с помоста, зашагал вон с площади. Обалдевший Инир не нашёлся, что сказать. Ни с того ни с сего альфы принялись делить его! По правилам хольма любой альфа может вызваться надрать зад хольмдару. В случае победы брак с омегой разрешат даже родственнику. Но Балак?.. Да он ему в отцы годится! Это какой-то сюр… Как они могут всерьёз воспринимать доисторическую чепухню про драки за омегу на ринге? Так уже… тридцать лет никто не делает! Ещё во времена молодости отца это был анахронизм! За омег дрались чёрт-те когда! В древние века омег не хватало всем альфам из-за частых родов без современной медицинской помощи! Бойд ничуть не изменился со времён кросса, только одет был по-летнему — в чёрную майку без рукавов и штаны, которые держались на бёдрах на ремне с блестящей пряжкой. И серьги-бумеранги он снял. — Сайрен, ты что творишь? — возмущённо крикнул Инир снизу, подойдя к помосту высотой ему по пояс. — Ты вразнос пошёл? Твой старейшина размажет тебя за то, что бьёшь в гонг без разрешения! — И тебе привет, — ответил он спокойно, не меняя позы, так и сидел в теньке навеса рядом с гонгом, скрестив ноги. — Старейшина разрешил мне хольм и ребёнка. — Неправда! Не может быть! Из того, что Инир слышал о Горме Хевдине от отца, старейшина бойдов кто угодно, но не безумец, вредящий своему клану, позволяющий размножать гнилые гены. Он не будет повторять ошибку своего предшественника, которая вот она, сидит на их помосте! — Нет, я не верю… — Твой отец может позвонить Горму и уточнить, — хмуро отозвался Сайрен. Неужели не врал? Впрочем, какой ему резон врать о таких вещах? Старейшина за такое самовольство и из клана выгнать может. Но почему Горм разрешил? Он с ума сошёл? — Сайрен, ты не так его понял. Может, он имел в виду, что если ты победишь, омега родит от другого… — Нет, — заспорил Сайрен. — Думаешь, я бы приехал ради ребёнка от другого? Горм разрешил мне. Именно мне. Цитирую: "Разрешаю тебе объявить хольм… и стать отцом одного ребёнка". Видишь, никаких дополнительных условий. Мне можно и хольм, и ребёнка. Бойд сверкнул глазами с сумасшедшей смесью восторга и ужаса. Он и правда собрался устроить шоу с мордобоем, чтобы получить своё! — Но… — Инир судорожно пытался сообразить. — Почему я? Почему ты решил испортить жизнь именно мне? Найди кого-то, кто будет не против! — Ага, очень смешно… — огрызнулся он, и Инир осёкся: ни один арданский омега не будет "за", никто не захочет рожать выбраковку. — Если уж рисковать собой, то ради лучшего, — заявил Сайрен и пожал плечами, изображая равнодушие. — На мой вкус ты лучший. По генеалогии у нас порядок. Я заказал проверку: у нас нет общей крови. До пятнадцатого колена проверили, дальше в архивах нет данных. — Ещё бы у меня была общая кровь с выбраковкой! Сайрен продолжал невозмутимо: — Я приехал с кросса, захотел узнать о тебе больше. Полез на арданский портал. А твой отец, оказывается, хольмдар. И я подумал: эта традиция будто для таких, как я, создана. Инир начал осознавать: бойд не шутил, и это не ошибка! Он и правда решил поиграть его судьбой. Это что — месть за просранный кубок на кроссе? И бойд решил сделать приз из него?! Отдать его, Инира, жизнь на волю случая? Но кто он такой?! Хрен собачий, бойдовская пешка! его снова сделали призом для героя всё заново Горло перехватило от ужаса. Единственный шанс всё спасти — уболтать Сайрена отказаться, уйти до заката, до того, как начнётся первый бой. Когда бой начнётся — будет уже поздно: Сайрен сможет сдаться и уйти, но живой трофей достанется Балаку. Если же Сайрен не сдастся, его, дуралея, просто вырубят, и старейшина вынужден будет объявить победу Балака. — Это глупо, Сайрен! Ты снайпер. Куда ты лезешь? Ты Балака видел? Он штурмовик, он тебя в стакан утрамбует. Ты не победишь. А мне придётся выйти замуж за этот шкаф! Он старый, ему скоро сорок! Охота по харе выхватить — иди нарвись на кого-нибудь, без этого дурацкого хольма! Меня не вмешивай. Инир чуял, что попадает в цель: Сайрен не дебил и понимает, что не с его базовой подготовкой с опытным рукопашником биться. — Мне нечего терять, — сказал альфа с горечью. — Если повезёт… Мне будет ради чего жить. Он выглядел спокойным, но ставшие бордовыми кончики ушей выдали внутреннюю бурю. Инир схватился за голову. Всё было очень плохо. Бойд снаружи был целый, а внутри подточен отчаянием. Очевидно. И Горм Хевдин не мог не понять этого. Вот почему старейшина разрешил Сайрену хольм. Он видел, что Сайрен на грани потери смысла жизни, так и суициднуться может. А ещё потому, что Горм не верил, что Сайрен победит. Горм ничем не рисковал, но понимал, что если Сайрену не дать этот шанс, вот тогда он точно может пойти вразнос, решив, что ему терять нечего. Натворить чего-нибудь плохого в клане бойдов… — Это будет такой же ребёнок-выбраковка, как ты или твой папа, — сказал Инир. — Хочешь, чтобы он тоже всю жизнь страдал, зато тебе будет хорошо? Я не хочу этого для своего ребёнка, Сайрен. Ты обо мне подумал, или моё мнение ничего не значит? У меня другие планы на свою жизнь! — В Репродуктивном Институте могут выбрать пол во время ЭКО. — У бойда был готов ответ. — Это будет бета. Он не будет страдать без пары и не будет размножать больные гены. Роди мне бету. И занимайся своими планами. Он хотя бы не питал иллюзий, что омега останется с ним навсегда. Реалист. — Ты думаешь, это так просто? Думаешь, мы рожаем как зубы чистим? Я живой, Сайрен! — Инир уже кричал. — Я сейчас должен из-за тебя годовалого ребёнка здесь бросить, потом второго бросить там? Ты думаешь, для меня это пройдёт бесследно? Ты воруешь часть моей души! Ты воруешь год моей жизни!!! Теперь у бойда было красным всё — уши, лицо, шея. Но он сидел всё с той же упрямой мордой. — Инир, я не уйду. Прости. Я больше не могу быть пустым местом! Я должен попробовать. Попробовать… Хольмдар может уйти в любой момент. Но, конечно, пока сраный бойд надеется, он никуда не уйдёт! За спиной послышались шаги. Он оглянулся: у помоста стоял запыхавшийся Роган. — Кто? — спросил он встревоженно, даже испуганно. Инир ответил, чуть не плача: — Балак! — Чёрт! — Роган покачал головой обречённо, оглядел Сайрена с татуировкой-мишенью на голом плече, скривился с досадой. — Снайпер! У Сайрена минимум шансов выстоять против штурмовика Балака, у которого ближний бой — специализация. Балак победит и получит награду. До второго боя и дело не дойдёт. — Инир… — Роган посмотрел с надеждой. — Хочешь, чтобы я ударил в гонг? Кхарнэ, ну хоть кому-то интересно его мнение! Победа Рогана была бы идеальным вариантом! Но до него дойдёт очередь биться с Сайреном, только если случится чудо. Инир посмотрел на него, как на спасителя, обнял снизу его локоть — жест омежьей поддержки: "я на твоей стороне". — Бей, — сказал. — Победи. Роган кивнул, запрыгнул на помост, схватил колотушку — и металлический звон гонга снова разлетелся над крепостью, усиленный громкоговорителями. Бойд оглядывал его массивную фигуру с заметной тревогой. Инир обнял Рогана, когда альфа спрыгнул к нему вниз, шепнул снова: — Победи. — Может, он крепче, чем выглядит? — ответил Роган про Сайрена. — Или Балак ошибётся. — Надеюсь… Мне надо к родителям, — хныкнул Инир: вдруг разум папы Ники придумает, как ему избежать ставшего почти неминуемым брака с Балаком? Он оглянулся на Сайрена, уходя с площади: — Ну ты и тварь! *** В зале для приёмов собрались родители, Скалди и Эльги. Эйрик с Аркеллом пошли развлекать посла Гэрвина, который, наверно, обалдел от вотэтоповорота. Все арданцы как арданцы, а у гауров мало того, что старейшина хольмдар, так ещё и на его сына раскатал губы генетический мусор. Причём бойд действовал в своём праве: любой, кто получил разрешение у своего старейшины, мог объявить хольм в любом клане. Зато Иниру теперь не грозила отправка к хельтам… Отец-альфа кипел от сдержанного гнева: — Горм Хевдин, наверно, рад до усрачки, что выбраковка сам вызвался от наших выхватить. Провожал, наверно, сюда аж под рученьки. Ясное дело, за Шираз мне мстит! Грёбаный автократический сопляк! Хочет, чтоб я подтирал за его предшественником, который дал родиться уроду в клане. Так ещё и сына моего втянул в это, кхарнэ! Вот же гнида! Размечтался, наверно, что я вышлю ему тело и сниму с его клана это клеймо. Хрен ему, Горм сосёт! Даже неудача на хольме сыграет в плюс клану бойдов, подумал Инир. Ого-ого, их боец осмелился бросить вызов гаурам! Завтра все кланы будут гудеть о событии, когда бой снимут на видео и опубликуют на арданском портале в разделе новостей. Первый хольм за тридцать лет! Ещё одна причина, почему Горм Хевдин разрешил хольм: это поднимет статус бойдов, а если Сайрен станет героем, тем более. — Не о том волнуешься, Тар! — отрезал папа. — Выбраковка не главная проблема, он снайпер. Главный вопрос, что будет делать Балак, когда станет твоим зятем. Мы должны быть готовы. — Хм… а вы знаете, не стоит недооценивать самого Леннарта, — влез Эльги, который сидел на диване и получал сообщения на планшет. — Если верить бетам, Горм Хевдин больше полугода его слить пытался, а он живучий. И не пальцем деланный. Три боевые награды. За спасение заложников, ликвидацию ключевой цели, успешную работу под огнём противника. Папа отмахнулся: — Эль, это не его профиль. Он выстоит дольше полминуты, только если Балак захочет с ним поиграть. Инир ужаснулся: они обсуждали его судьбу как дело решённое! — Ну… я же могу просто не пойти замуж? — вмешался он. — К чёрту этот хольм! Пап? Отец? Не за Балака же! — Ты не можешь "просто не пойти замуж"! — отрезал папа-омега. — Ин, если отец начнёт своему сыну такие поблажки делать, херить обычаи, нам конец, всей семье. Тем более здесь посол хельтов, а в правом крыле гостит с десяток свейнов, вчера на смотрины приехали. Сейчас мы налажаем — уже ночью об этом узнают все кланы. Мы в жопе будем, нерукопожатные. Отец гарант исполнения законов. И он гарантирует их исполнение даже этому… бракованному уроду и Балаку. У нас нет варианта играть нечестно. — Балак старый! — взмолился Инир. — Он никогда и не смотрел в мою сторону… в этом смысле! Я бы почуял. — Инир, ему нужен не ты! — пропел Эльги; озабоченность и проницательность отлично гармонировали с его сегодняшним дерзким образом. Папа подтвердил: — Балак лезет на место отца, ты ступенька… Кхарнэ, сейчас он победит, и его репутация взлетит за облака! — Зато если проиграет, его репутации конец, — заметил Эльги. — Пап… — Инир умолял о помощи. — Я не понимаю, вы что, на самотёк пустите? — А я не понимаю, зачем было жрать гилч ради выбраковки! — рассердился папа. — И даже не удосужиться его недвусмысленно развернуть! — Но я… ничего такого! — опешил Инир. — Я ничего ему не обещал! Как это получилось? — Откуда мы знаем, как? — Эльги присоединился к обвинениям. — С чего он решил, что может на что-то рассчитывать? Братик был в плюсе: если Инир достанется Балаку, у хельтов не будет выбора, заберут Эльги. Но был риск, что если гауры покажут себя не с лучшей стороны, хельты вообще откажутся от альянса. Как всегда, вздохнул Инир. К нему сватаются "недостойные" — он виноват. Не так глянул, не так улыбнулся, дал надежду. Хоть вообще ни с кем не встречайся, живи на "Антиовулине"! Эльги вскинулся, глядя в планшет: — Стоп… Я так понимаю, он на тебя на всю жизнь претендует? Там же вазэктомия! Как ты сможешь родить ему и свалить оттуда домой? — Есть вариант ЭКО, — объяснил Инир. — Он наморозил биоматериала. Папа вспыхнул: — Никаких "родить"! Вы о чём? Нам не хватало только внука… что там с ними? — Аутиста, — подсказал Эльги. — Ужас! Тар, тебе надо поговорить с выбраковкой, — предложил папа, резко сменив тон на сочувственный. — Как хольмдар. Ты был на его месте. Никто лучше тебя не понимает, почему он здесь, и что его ведёт. Никто лучше тебя не объяснит, что это плохо кончается, когда омега категорически против брака. Отец хмуро сложил руки на груди. Он ненавидел вспоминать историю со сбежавшим от него Айдисом, который бросил даже новорождённого Лема, лишь бы не оставаться с нежеланным мужем. — Ты же переговорщик. — Папа мягко положил руку на его плечо. — Ты должен найти слова. До заката есть время. Я помогу тебе собрать доводы... Мы по доброму убедим его уйти. И никакого хольма не будет. — Я ударю в гонг третьим и убью скотину, если не сдастся, — с яростью сказал Скалди, который тоже места не находил: его планам обменять Инира на хельтского Элая помешал какой-то бойдовский дрыщ. Значит, брат любой ценой готов был освободить Инира от обязательств, связанных с хольмом. Даже ценой убийства арданца. Инир нужен был Скалди для его целей. А самому Иниру что там дерьмо, что там. Третий бой хольма — для чокнутых. На ножах до смерти одного из противников. Если даже Сайрен каким-то чудом победит Балака и Рогана, конечно, Скалди играючи прирежет измученного после двух боёв бойда. — И что — мы с тобой вступим в родственный брак? — растерялся Инир. — От награды я, пожалуй, откажусь, — заявил Скалди с сарказмом. — Хороший вариант, да, — одобрил папа подстраховку. — Иди ударь в гонг. Он испугается и потеряет надежду. Тар, а ты добьёшь сочувствием. Законный способ избавиться от Сайрена, если тот вдруг сумеет выдержать два боя. Всё лучше, чем Иниру рожать урода. Если до такого дойдёт, и Скалди сделает это, можно будет выйти за Рогана, подумал Инир. Бойд сам согласился сдохнуть. Ну… согласится, если не сдастся. Отец-альфа глянул на папу с возмущением: — Ники, прекрати! Какой на хрен бой до смерти? — Он указал на окно, за которым на помосте сидел упрямый бойд. — Там просто ребёнок в отчаянии! — У тебя ребёнок в отчаянии! — Папа указал пальцем на Инира. И тут их спор прервал уже привычный металлический звук из громкоговорителя на площади. Какой-то ненормальный ударил в гонг, вызвавшись на третий, смертельный бой. Все бросились к открытому окну. На помосте Витар держал протезом тяжеленную металлическую колотушку для гонга на длинной рукояти и направлял её сидящему Сайрену в лицо. Бойд увернулся, подскочил, начал пятиться к стене помоста. Витар навис над ним, выше на полголовы, прижал к гонгу спиной, вдавив колотушку бойду в шею. Тот скалил зубы, хватаясь руками за рукоять. Витар что-то злобно говорил ему. — Да вы издеваетесь! — ахнул папа. — Тар, ты ему браслет разрешил снять? Я же говорил, не надо. — Он ничего не сделает, — уверенно заявил отец. — Он дал слово альфы. Эльги пискнул испуганно: — Сейчас хольмдара до боя покалечит… — Витар!!! — заорал Инир из окна приказным тоном. Бесполезно. Кажется, у клана и семьи будут проблемы ещё хуже. Дружище по-прежнему в неадеквате! Все арданцы будут обвинять их в нарушении традиций… Скалди выметнулся из зала приёмов, пока Витар не испортил репутацию гауров и сделку с хельтами. Инир за ним. Хлопнул тяжёлой дверью Главного Дома, выбежав под жгучее солнце, рванул через площадь. Скалди заскочил на помост первый, подняв руки, встал, оттесняя Витара от бойда. — Тихо, тихо, бро! Нельзя его трогать! Инир запрыгнул тоже, весь потный на жаре в своём костюме "скромняшки", потянул дружище за живую руку: — Вит, хватит! Оставь его! Нельзя, Вит! — Запомни мои слова, плесень генетическая! — прорычал Витар и с грохотом вбил колотушку в пол, на её место рядом с бойдом. Тот аж подпрыгнул. Бойд держался за шею и настороженно косился на киборга, ожидая атаки. — Нормально я так сходил в Рощу! — Витар осуждающе глянул на Инира. — А тут уже тебя разыгрывают? Дружище двигался и говорил заторможенно — накаченный успокоительным: он дал слово старейшине, что будет принимать всё назначенное, пока психологи не дадут отбой. Инир отступил, не зная, как реагировать, чего от него ожидать после вчерашнего "ненавижу". — Чёрт! — Скалди в сердцах вмазал кулаком по металлическому столбу, на котором держался навес, вся конструкция дрогнула и зашаталась. Накрылась его мечта отдать Инира хельтам. Брат спрыгнул с помоста и нервно затопал к Главному Дому, тряся ударенным кулаком. Хмурый Витар тоже соскочил на землю. — Слышь, Инчик. — Он вяло оглянулся. — Тебе осталось отсосать у Балака, и ты соберёшь полное комбо своих трахарей на хольме. Или ты уже? Инир промолчал. Он не сомневался: дружище без колебаний убил бы, если бы дошло до третьего боя. За это ведь он и ценил Витара. За готовность рвать на части ради него. Сказал бы ему кто неделю назад, что эта готовность приведёт к такой ситуации — не поверил бы. Стать покорным мужем Витара? Отдать ему себя по полной с родами и заботой, а обратно получить по урезанной, жить на пособие инвалида, которого даже на текущий ремонт Пиона не хватит, не то что капитальный? Хреновая сделка. Впрочем, брака с дружищей можно не опасаться. Сайрен не дотянет. Бойд смотрел Витару вслед с нескрываемым страхом, потирая кадык, отдавленный колотушкой. Он видел, на что способен Титаныч — там, в Тенмарде, в кафе-мотеле, где дружище раздавил деревянную тарелку в труху, хвастаясь силой протеза. Он знал про нейроинтерфейс, электроды, вживлённые напрямую в нервы, и управление титановой костедробилкой силой мысли! Сайрен понимал, что инвалид может быть опаснее двух предыдущих соперников, и ножик от него слабое спасение. Если бы Витар ударил в гонг первым или вторым, в бою без оружия, это была бы вообще несомненная победа Титаныча. Без надежды, без шансов и, скорее всего, с койкой в травматологии рядом с Роми. — Сайрен, зачем тебе ломать мне жизнь? — попытался Инир. — Уходи. Пожалуйста. Ты же понимаешь, что ничего у тебя не получится! — Красиво у вас… — ответил он скрипучим голосом, глядя на витражное великолепие Главного Дома. — А деревьев нет почти. Как вы живёте-то без деревьев? Увиливал от серьёзной темы. Не уйдёт, понял Инир. Пока искра надежды есть, не уйдёт. Знает, что если на ринге станет совсем тяжело — всегда успеет уйти. Чего ему бояться-то? Он вспомнил, как на кроссе команда чувствительно подкалывала Сайрена, показывая выбраковке место в иерархии, а он просто молчал. Значит, надеется, что слава хольмдара что-то изменит. А тем более победа и брак с сыном старейшины. А тем более ещё и ребёнок. Кажется, на свете абсолютно всем насрать, что чувствует сам Инир. Раз его можно использовать, с радостью будут делать это. Ну, кроме разве что Рогана… Но тот просто не проявил себя ещё, наверняка и там потребительство. *** Инир не понимал, куда ему ткнуться. Он не получит помощи даже в Главном Доме, у родных! Вообще ничего не может сделать, чтобы повлиять на свою судьбу. Он брёл по площади, погружённый в тяжкие мысли, пока не уткнулся в подвесное кресло в теньке под платаном, недалеко от кухни, где нарезали еду для вечерки. Плюхнулся в кресло, закачался, пялясь на далёкий помост, где сидел проклятый Сайрен, как на привале в походе. Инир вспомнил, как наивно считал дурачком Айдиса, папу Лема. Мол, чего ему надо было, глупому омеге? За него альфы бились, так круто и почётно! Самому сильному достался! Живи да радуйся! Только Лем понимал, что нет ничего возвышенного, когда альфы, пользуясь дремучими традициями и своим многовековым преимуществом, пытаются приручить ветер. Айдису навязали этот всратый обычай тех времён, когда арданцы в набеги ходили. Айдис не выбирал хольм, не выбирал отца, не выбирал родительский долг. Ему всё это всучили насильно. И назвали насилие романтикой! Мол, чего ж ты, гад, не радуешься, что из тебя сделали кубок? Почему не рад унижению? Пророк Лем, всевидящий и всепонимающий братец. А он ведь, дебил, ещё и спорил с ним тогда… Хотя, его ситуация намного хуже, чем у Айдиса. За Айдиса бился потенциальный старейшина. За него — выбраковка, сорокалетний старпёр, ПТСР-щик… А там ещё маячили хельты с их двумя родами в год. Инир набрал номер Лемушки с детской надеждой. Но там опять "аппарат абонента выключен". Третий день уже. А вдруг с братиком что-то серьёзное случилось? Но блин, что там может случиться? Он в своей коммуне, среди друзей. По настоящему серьёзное случилось с ним, с Иниром. Что бы сейчас сказал ему Лем? Беги. Выбирай себя. Всегда было "беги". В ответ всегда было — "нет". Миллион причин, почему всё не так плохо. — Нет, Лем! Ты бета, ты не можешь понять меня! Действительно ужасно — это то, что происходит с тобой! Ты погибнешь через четыре (три… два… полтора…) года, если не соберёшь деньги! А я с Мэтсом в безопасности. У него доход пять-шесть тыщ, а у тебя сколько? И двух сотен нет? Меня уважает клан, я муж одного из лучших бойцов, я папа его сына! Ну какой абьюз? Он не избивает меня, он меня пальцем не тронул! Только раз на Инире остались физические следы. Он пытался спастись после нескольких часов или тысячелетий, когда его зад, и без того на пике чувствительности, был истерзан снаружи стимуляцией — и пальцами, и головкой члена. И это не прекращалось, потому что Мэтс заторчал от того, как он ёрзает, и два раза кончил ему на спину; и Иниру казалось, что он просто весь вытечет смазкой через задницу. И ему добавили уровень сложности: — Терпи молча, тогда член получишь. Инир старался так, что проткнул себе ладони ногтями до крови, но, конечно, и десять секунд не выдерживал. У тела не было опции "молчать", когда его будто подключают к розетке с высоким напряжением. Больше Мэтс не допускал самоповреждения: проверял, чтоб ногти были коротко подстрижены. — Ты представь, каково ему, Лемушка... Сирота, брат воспитывал. Мэтс себя не жалел, чтоб на верхушку выбраться, добиться славы. А когда сумел, ни на секунду не мог расслабиться, перестать быть первым. Вечно под давлением. Он панически боится, что где-то покажет слабость, и кто-то увидит. И он пытается меня этому учить — чтобы капризный сын старейшины тоже научился преодолевать себя, так он это понимает… Знаешь, Лем, я могу раз в месяц поиграть в его дурацкие эротические игры, это цена моего положения. Он всё равно меня потом трахает, я удовлетворён. Это не влияет на моё здоровье. Альфы вон всю жизнь от желания корчатся, и ничего… Не с бетой это обсуждать, давай закроем тему раз и навсегда. Инир посмотрел на свои ладони, где остались крошечные полукруглые шрамики от ногтей. Его передёрнуло, он сжал кулаки, на миг в крепости кончился воздух. Кажется, настало время тему открыть. На этот раз всё достаточно плохо. Но куда бежать? Он нервно сорвал с шеи мешающий шарфик — часть образа скромняшки — и раздражённо сунул его под подушку подвесного кресла. Стянул с себя негнущуюся рубашку из необработанного льна, оставшись в одной, болтающейся на нём, болотного цвета. А то уже мокрый весь из-за этого маскарада. За спиной Инира из кухни показывались любопытные беты и омеги, переговаривались, тоже разглядывая бойда на помосте. Весь клан уже знал, что происходит, беты разносили новости по своим чатам мгновенно. Это Сайрен узнал о хольме только сейчас, начав преследовать Инира в сети после встречи на кроссе, как он сам признался. А гауры знали правила забытого ритуала назубок — неудивительно, когда у тебя старейшина последний хольмдар в истории. Был последний. — На что только альфы не идут, чтоб породниться со старейшиной. — Ишь, какой, прямо огнище. Жалко, что помрёт. — Чего это он помрёт? Хвост подожмёт и уйдёт с первого боя. Мишень на плече — куда ему с Балаком биться? — Зачем припёрся? Думал, ему хольм сделают со стрельбой по банкам? — Прославиться хочет. Будет внукам рассказывать, как ударил в гонг. — Какие внуки? Он выбраковка. — А-а, точно, забыл. — Может, пойти дать свой номер телефона, пока он там сидит? Он же должен быть стерилизованный? Я такого пожалел бы. Спустя полчаса из Главного Дома вышел отец-альфа и направился к помосту. Инир замер, наблюдая, как он подходит к Сайрену и садится напротив него на помост, словно для дружеской беседы равных. Они долго сидели там, говорили о чём-то — спокойно, без эмоций и резких жестов. Два хольмдара. Один точно знал, что заковать молнию в цепи — дерьмовая идея, а второй верил, что свобода омеги важна меньше, чем статус альфы. Старейшина умел быть убедительным в любой тональности. Этот разговор ощущался со стороны чем-то вроде беседы отца и сына. Роми в Тенмарде рассказывал, что Сайрен не знал отца-альфу, тот погиб до его рождения. Была ли ему вообще знакома такая форма коммуникации, или ему открылся новый опыт? Отец бил больно — Инир увидел, как Сайрен вытирает лицо рукой, похоже, доведённый до слёз. Но упрямо качает головой: нет. Нет. Не уйду. Наконец, отец тронул Сайрена за плечо дружелюбным подбадривающим жестом, встал и ушёл обратно в Главный Дом. А бойд остался на помосте. Сидел, наклонив голову и вытирая нос. Похоже, бой номер ноль он выиграл.