Арданский аутсайдер

Инир оглянулся на родителей — папа держал отца за руку, со сдержанным ликованием глядя на ринг. Инир посмотрел на замершую в тревожном ожидании толпу — никто из гауров не собирался ничего делать! Они не хотели, чтобы убили хольмдара, а вот смерть Витара — просто обычай. Да что с ними? Они рехнулись? — Нет, Сайрен! — умоляюще взревел Инир, впиваясь пальцами в канат ринга. — Не надо! Он мой страж, мы всё детство вместе! Это всё равно, что убить меня! Умоляю, не надо! Не забирай его жизнь из-за тупого древнего обычая. Не будь дикарём. Ты сам мне говорил про инкубатор, ты веришь в прогресс, ты не опустишься до этого! Пожалуйста! Он дорог мне! Сайрен впервые за хольм поднял на него взгляд, тяжёлый и изнурённый — похоже, стимуляторы начали отпускать. — Омежьей истерики не хватало, — забурчали в толпе. — Уберите его оттуда. — Позор… Инир с отчаянием почуял, что мольбы мало. Он в крошечном движении ножа от катастрофы! И что-то в нём, приученное действовать в экстремальной ситуации, включило режим сверх-Инира. Состояние предельной эффективности — без эмоций. Сверх-Инир со времён гонки по серпантину помнил, что Сайрена можно напугать. Бойд хотел отцовства? Уважения? Не быть пустым местом? Да хрен ему! Если бойд убьёт Витара, получит вместо приза яд. Победа в хольме сделает его жизнь ещё хуже, чем была. — Не делай непоправимого! — зашипел Инир угрожающе, прыжком перемахнул через канаты, бросился на четвереньки. Наклонился над Витаром в первобытной позе защиты, расставив локти, агрессивно уставился Сайрену в глаза. Побитому и ослабленному — но альфе! Плевать на нож в его руке и шторм в душе — Инир омега, его защищает сама биология, альфа не убьёт его. По роже дать может. Надо спешить, пока не опомнился... — Куда? — крикнул сзади Эйрик, послышался скрип отодвигаемого стула — брат хотел убрать Инира с ринга, чтоб не позорил их. — Сел! — раздался хлёсткий приказ папы, который на миг вышел из декоративной роли. И Эйрик сел. — Не смей! — прорычал Инир замершему Сайрену. — Если убьёшь его, я буду ненавидеть тебя всю жизнь! Я не буду покорным мужем! Тебе придётся меня насиловать. Ты каждую секунду будешь знать, что я мечтаю воткнуть нож тебе в глаз! Ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности рядом со мной!.. Я пересосу все члены в твоём клане и каждому буду говорить, что ты в постели полное ничтожество! Я уничтожу твою репутацию, тебя будут презирать! И что! ты! мне! сделаешь?! Он выплёвывал слова бойду в лицо со зловещим шипением. Срал он на их табу, срал на арданские ценности, на омежью покорность, на смирение перед дикарскими законами! Он не давал Сайрену опомниться, рыкнуть и согнать себя. Сверх-Инира несло, из него высвободилось что-то разрушительное, из него полезла хтонь, и он дал ей выйти, потому что так было надо. — Ты не того омегу выбрал, Сайрен! НЕ СМЕЙ трогать того, кто мне дорог! Думаешь, я рожу тебе ребёнка, если ты начинишь меня своей гнилой спермой? Я буду убивать твоих ублюдков одного за другим прямо в утробе! У нас, омег, есть свои секреты! Ты будешь без конца развеивать их пепел, пока твоя сперма в холодильнике не закончится! Я готов годы посвятить этому! Я предупреждал! не! связывайся! со! мной! Тело само добавило градус интенсивности: включило дрожь ярости и нервов. Инир хрипел отрывисто, бешено, брызгал слюнями, слезами, соплями, сохраняя кристальную ясность мыслей и полный самоконтроль. Что ещё? Куда его ударить? Клан притих вокруг — ни возгласов, ни шёпота, слышно, как муха жужжит, пролетая. Они были в шоке. Он комкал их шаблоны, покусился на базовые основы. Омега, готовый убить своих же детей, это псих, чудовище! Известно ли Сайрену про посла хельтов и про свейнов? Нет. Откуда? — Попробуй, тронь его! Мой клан немедленно порвёт тебя на этом самом ринге! — рявкнул Инир. — И никто не узнает. Мы никому не скажем, мы в глаза тебя не видели. Не было никакого хольма! Ты здесь один, Сайрен, среди чужаков! Мы уничтожим тебя за Витара. Мы не вернём тебя земле. Мы насадим твою тушу на кол, и ты будешь месяцами гнить на солнце и кормить опарышей! А мы будем ходить ссать на твой труп. Таким будет твой конец, если ты это сделаешь! Сайрен смотрел на него потрясённо, дышал рывками. От него несло лекарствами, горьким потом, кровью. Продолжая рычать на него, Инир надвинулся вперёд, выпучив глаза, скаля зубы. Властно положил руку на спину Витара — моё! Не отдам! Загрызу! Теперь Инир был его щитом. Сайрен опустил взгляд. Альфа опустил взгляд! Нож выскользнул из его пальцев, дзынькнул о помост. Сайрен обвёл взглядом шокированную толпу, которая замерла, ожидая исхода. Он поднялся, шатаясь, и отступил. Чуть не рухнул, опёрся на канаты. Инир рывком сорвал с себя балахонистую рубашку, чёткими движениями перетянул рукавом кровоточащую культю Витара. Сайрен тяжело перелез через канаты и зашагал прочь, качаясь, как зомбак. Исчирканный ножом, капал на брусчатку кровью с локтей. Толпа расступалась перед ним. Врач Гидо сунулся было, но Сайрен с гневным хрипом оттолкнул его плечом — отказался от помощи. — Щас, щас, — шептал Инир, сидя коленями в луже крови, затянул рукав рубашки потуже. — Ничего, Вит. Починим твоего Титаныча. Где там врачи?! — крикнул он. — Хольм закончен. Ничья! — потрясённо объявил отец в микрофон. И на помост запрыгнули медбратья, бросились к Витару. Инир, дрожа, отполз, чтобы не мешать. Поднялся, оглянулся вокруг. На него смотрели ошеломлённые гауры. Будто ожидали, что он бессильно тявкнет на врага, а он вспорол ему кишки. Он и вспорол — их драгоценным культурным и социальным нормам, которые Лем годами методично обесценивал для Инира. Обтекайте.

***

— Это что был за припадок?! — взъярился Скалди, едва закрылась дверь зала приёмов, брат схватился за голову. — Ну, каюк! Теперь хельты подумают, что у нас в роду полоумные! Кхарнэ, да теперь все кланы будут думать… — Скалди, угомонись! — Папа бросился обнимать Инира. — Сынок! Невероятно! Твой отец его не пробил, а ты смог! Вот я тормоз, думал сочувствием и эмпатией сломить его. Надо было по статусу бить, он же за статусом пришёл! Потрясающе! Тебе бы альфой родиться! Какой переговорщик! Когда ты успел так его понять? У Инира до сих пор всё дрожало внутри. — Ты же сам говорил… что альфы между вязками болтливые... Не знаю, что сработало! На видео снимали, да? Я перестарался про нападение клана? — Нет! — Нет! — Родители сказали хором, папа добавил: — У тебя нет полномочий инициировать атаку, пустой блеф. Блестяще сделано, я бы сам лучше не придумал! Особенно угроза наставить ему рога. Ты мой умница! — Спасибо, пап! — вздохнул Инир. Если бы папа не остановил Эйрика, брат утащил бы Инира с ринга, и Витар был бы мёртв. Папа рискнул всем — репутацией семьи и гауров, чтобы дать Иниру шанс спасти себя от брака с выбраковкой. — Боннар! Отец приоткрыл дверь на площадь. Клан неистовствовал там, обсуждая событие. Помощник отца вбежал в зал немедленно, словно подслушивал за дверью. Отец скомандовал: — Психологов к Витару и браслет на ногу опять — срочно, иначе беду устроит. И альфу туда из родни его… Зафиксируйте на видео, что выбраковка убрался из крепости живым. Захочет на себя руки наложить — чтоб не на нашей территории. — Он от медпомощи отказался, а там как бы не тяжёлый. К машине своей идёт. — Засняли отказ? — Обижаешь! — Поглядывайте за ним, пока не выедет. Чтоб ни в коем случае на нас не говорили. — А если отрубится? — Откачивайте. Инир, как был, без рубашки, откинулся на холодную кожаную спинку дивана для посетителей. Ладони и балахонистые штаны — в крови Витара. На каменном полу тоже виднелись смазанные полосы крови: здесь Гидо обрабатывал раны Сайрена перед третьим боем. Инир не мог поверить, что всё получилось. Он впервые вышел на битву с альфой без экзоскелета Пионушки, и выплеск ярости отнял уйму сил. А ведь Сайрен даже не сопротивлялся. Не пытался пригвоздить его к полу своей волей, как, например, сделал Скалди, когда набросился на Инира несколько дней назад, заставив склониться в подчинении. Инир что-то сказал Сайрену такое, что заставило его пересмотреть целесообразность их союза. Холодильник, пришёл он к выводу. Он угрожал убивать в утробе созданных с помощью ЭКО детей. Испортить его двадцать порций спермы — все надежды Сайрена стать отцом. Он сумел ужалить змею в самое уязвимое место. Потому что внимательно слушал там, в номере мотеля в Тенмарде, восемь дней назад. Посол хельтов Гэрвин возбуждённо залетел в зал, подошёл к Иниру. Гэрвин уже видел, как он перелетает через канаты, видел его без рубашки — а Инир так старался спрятать от него физическую форму. — Поразительно! — Посол поднял руки в восхищении. — Такого ещё не было в арданской истории! Чтобы хольмдар победил в трёх боях и ушёл ни с чем, потому что на него накричал омега! Потрясающая сила любви! Я сразу понял, что с Роганом это наигранно. Я наблюдал, как ты вёл себя во время обоих боёв. Тебя не тронуло поражение Рогана. Ты любишь своего стража, но вы не можете быть вместе — инвалид и сын старейшины. Ты хоть понимаешь, что эту историю любви веками пересказывать будут! Инира едва перестало трясти от нервного напряжения. Он расслабился, уверенный, что главная сегодняшняя опасность позади, перестал анализировать каждый аспект происходящего. Поэтому он проморгал возможность, которую создало эффектное выступление сверх-Инира — возможность избавиться не только от Сайрена, но и от хельтов. Он насторожился, что посол раскрыл его притворство с Роганом и физической слабостью. Отвлёкся на это, судорожно придумывая отмазки, и бездумно ляпнул: — Витар мой друг. Я защищал друга от смерти. И уже через секунду, когда глаза посла блеснули триумфом, Инир осознал свою катастрофическую ошибку. Если бы он сказал, что любит Витара, хельты не стали бы разлучать с альфой настолько любящего омегу, что он сумел впервые в истории изгнать хольмдара! — Простите, Таргейр. — Посол Гэрвин кинулся к отцу. — Я, конечно, не умаляю талантов вашего младшего сына Эльги, но сейчас у меня нет ни малейших сомнений, что клану хельтов необходим ваш старший сын. После сегодняшнего он станет известен как самый опасный манипулятор своего поколения. Вот кому стоило бы родиться альфой! Непревзойдённое владение словом и понимание психологии! Теперь я понимаю, что имел в виду Скалди. Это дух воина в омежьем теле! Талант, который получит достойное продолжение в потомках. Для нас будет честью видеть его гены в будущем поколении хельтов. — У Инира и Эльги одни и те же родители. — Отец с любезной улыбкой попытался спасти ситуацию. — У них одни гены. — Я понимаю, что теперь Инир не просто сын старейшины. Он арданская легенда, — начал торговаться посол. — Поэтому за право видеть его потомков в нашем клане хельты готовы предоставить гаурам беспрецедентный доступ к нашим передовым фармацевтическим разработкам. Я свяжусь с кланом, и к утру будет готово наше предложение. Инир слушал его с раскрытым ртом. И верно! Хольмдар победитель трёх боёв — и есть супер-альфа. А он, омега, оказался ещё сильнее! Супер-омега. Кого волнуют нюансы? Вот он — факт. У папы горели глаза, Инир видел. Папе не терпелось остаться наедине с отцом, чтобы включить свой мега-мозг и начать извергать идеи о том, как использовать новую ситуацию. Инир только что выдал на ринге свой максимум, чтобы спастись, не скормить "долгу перед кланом" часть себя — Витара. Но. Ничего. Не. Изменилось. — Я… пойду оденусь, — сказал он и зашагал к коридору, соединяющему зал приёмов и жилую зону Главного Дома. Куда глаза глядят. Ничего никогда не изменится.

***

На каменной лестнице в потёмках плакал Эльги. — Эль… — Инир присел рядом. — Может, всё обойдётся? Может, они тебя возьмут? Или папа что-нибудь придумает? — Этот клещ посол теперь от тебя не отцепится! Папа не станет ничего придумывать! Теперь за тебя можно вытащить всё, что у хельтов есть! В темноте, в свете прожекторов с площади из окна, было видно чёрные полосы размазанной косметики вокруг глаз брата. Его сегодняшний дерзкий кожаный образ эффектно сочетался даже со слезами. — Я не поеду к хельтам! — отрезал Инир. — Не к мирякам же мне бежать! Эльги вытер слёзы, глубоко задумался. Вдруг повернулся к Иниру со странным выражением лица. — Есть один вариант, — сказал шёпотом. — Но, Инир, поклянись, что родители никогда не узнают, что я имел к этому отношение. — Если это меня спасёт, я в чём угодно поклянусь. Клянусь, Эль. — Знаешь, как тебе можно и не рожать, и ездить на гонках, и не бежать к мирякам? — Стать бетой? — Выйти замуж за того, у кого есть деньги, но ему запрещено иметь детей. А ещё он пилот, как ты. И ты будешь его единственный шанс иметь семью, сможешь выторговать у него что угодно… — Выбраковка! — вскинулся Инир. — Эль! Ты гений!

***

Инир натянул чёрную, тесную для него футболку с языками пламени, которую отдал ему Эльги. Выскользнул через боковой ход жилой зоны, чтобы не идти через холл: вдруг там Руни? Прикрыл за собой дверь. Платановый сад сегодня не кишел парочками: весь клан бурлил на площади с той стороны Главного Дома. Не желали расходиться, хотя был уже десятый час вечера. На центральной аллее сада горели фонари, и кто-то прогуливался. Инир прошмыгнул незамеченным двадцать метров до лестничного спуска под землю, слетел по ступеням на три уровня вниз, в пустой, ярко освещённый автомобильный тоннель. И припустил бегом по тротуару к крепостным воротам — не по верху же нестись на своей максимальной скорости. Если бойд не суицидник, он не должен психануть и газануть вон из крепости. Хотя бы перевяжется — кровью же истекает. Но от альфы сейчас всего можно ожидать, он пережил физический и психологический кошмар, его чуть не убили, он был унижен. Он сдался омеге. Как к нему пробиться теперь, после того, как Инир его раздавил? Что там сейчас внутри, на каком уровне он ещё способен функционировать и общаться без завесы эмоций? Наверно, на самом низком. Выживание. Впереди бетонный тоннель расширялся в просторную площадку с десятком колонн. Здесь оставляли автомобили гости клана. Инир сразу понял, что здоровенный короб внедорожника принадлежит послу Гэрвину, три стандартных седана "Дагоры" — это молодые альфы из свейнов, приехавшие на смотрины. Сайрен ещё не уехал — Инир нутром почуял, что ретро-спорткар "Велокс" в тени одной из колонн это его машина. Можно было и на номера не смотреть — саардские или нет. Минимум пафосной альфьей показухи: классические обтекаемые линии купе, цвет матовый графит — машине лет пятьдесят, не меньше. Модифицированная — глаз зацепился за заниженную подвеску; кованые диски больше оригинальных скрывали мощные тормозные суппорты. Инир помнил технический шедевр бойдовского багги-слипера — здесь под капотом тоже наверняка не один сюрприз. Как и в самом Сайрене. У въезда на стоянку стояли пара медбратьев-бет с больничным чемоданчиком. Отец же послал их спасать хольмдара, если отрубится. — Инир? А ты здесь чего? — спросил его один из бет. — Отказывается от помощи? — запыхавшийся Инир не видел с этой стороны, что делает бойд, но окно было приопущено. — Матом кроет, — пожаловался медбрат. — Я попробую. Может, даже в Тенмард его отвезу. Стойте тут. Инир не стал слушать возражений бет (только бы отцу не позвонили!) Пошёл к "Велоксу" спокойным шагом, стараясь выровнять дыхание после бега. Руки на виду. Никакой угрозы. Стёкла тачки были в тонировке, так что он разглядел бойда, только подойдя близко. Тот сидел за рулём без майки, исчирканный ножом Витара. Кровь заливала бандаж на плече, волосатый живот, штаны, ладони, руль, чехол сиденья из натуральной замши. На пассажирском лежала раскрытая аптечка, как у любого арданского альфы, кто хоть иногда ездит на задания на своей машине. Значит, точно киллер. Бойд зашивался медицинским степлером, молча дёргался, пробивая себя скобами: на анестетиках. Руки шевелились вяло — выдохся. Были бы раны глубокие, не включал бы гордяка, позвал бы медбратьев. Подыхать он явно не хочет. Значит, неглубокие, просто выглядят кроваво. — Сайрен… — Инир начал собранно, по-деловому. Альфа, едва заслышав его голос, ткнул кнопку; автомобильное стекло начало подниматься. Инир спокойно подставил ладонь, не давая окну закрыться. — Тебе нужна помощь с раной на спине. Сам не достанешь... Я могу обработать её. Практичное решение проблемы, с которой он не справится сам. Никаких эмоций. Держать деловой тон. У бойда сейчас выбор: вытерпеть его присутствие или отрубиться и терпеть больницу гауров, свидетелей его позорной капитуляции, ещё несколько дней, пока он не сможет уехать. — Сайрен, кровотечение надо остановить. Иначе до больницы в Тенмарде не доедешь. Он, может, и ответил бы матом, но с таким разбитым ртом сложно говорить членораздельно. Кажется, чтобы плюнуть в Витара кровью, ему пришлось разгрызть наложенные внутри рта швы. Бойд молча продолжил клацать степлером. Из машины густо несло потом, грязью, кровью… и пряностями. — Ты на обезболе не чувствуешь, но рана на спине глубокая и опасная, я видел. Ты сам не закроешь. Выгода: жизнь. Риск — подпустить близко омегу, который его травмировал, но предлагает полезную услугу. Давай уже, выживай, с нетерпением ждал Инир. Арданец ты или тупой миряк, который сдохнет из-за своей спеси и гордости? Бойд клацнул последнюю скобу и мотнул головой: садись. Есть! Инир обошёл машину кругом, сел на пассажирское, уложив аптечку на колени. Полил себе на руки из пузырька с дезинфицирующим средством — над полом; резкая вонь заполнила салон. Бойд подал ему степлер, положил руку на руль, улёгся на неё головой, отвернувшись к окну. Доверчиво. Или равнодушно. Или он жутко устал. Рана на самом деле была неглубокая, но тоже кровавая; замша сиденья пропиталась багровым. Инир никогда не работал степлером. В школе омеги проходят курс обработки боевых ран в домашних условиях — таких, с которыми уже поработал хирург, учатся делать перевязку, чистку… Но ничего, тут интуитивно. Главное — действовать уверенно, чтобы Сайрен понял: Инир не проблема, а решение. Прагматичность и функциональность — то, что сейчас нужно. — Я отвезу тебя в Тенмард, — сказал Инир, тщательно подбирая слова. — В больницу. Сам можешь не доехать. Стимуляторы уже не действуют, и ты потерял много крови… Я хочу свалить из крепости. Нам по пути… Готово, рана закрыта. Пустишь за руль? Бойд смотрел перед собой мутным взглядом — Инир испугался, что он отрубится, и придётся звать медбратьев. Альфа на грани предела, Инир его единственный вариант не очнуться в больнице гауров. Все силы Сайрена уходили на одну задачу — выжить, добраться до Тенмардской больницы. Можно сейчас не париться с объяснениями, почему Инир собрался уехать с ним, Сайрен не обработает информацию. — Давай, лезь на пассажирское, — предложил Инир. — Перелезешь сам? Он выбрался из машины, снова обошёл её кругом. Бойд, хрипя, перевалился через подлокотник. Водительское сиденье было залито кровью. Инир сел, чувствуя, как майка и штаны, ещё сырые на коленях от крови Витара, намокают тёплой влагой. Руль тоже был липким. Фигня, это просто кровь. Он пропитался кровью своего альфы, погрузился в самую его суть. Да, звучит как бред, но бойд будет его альфой, если Инир всё сделает правильно. Сейчас главное — выбраться отсюда. Инир завёл мотор "Велокса", тот издал глубокий утробный рык со знакомым свистом на высоких оборотах. Турбированный, кто бы сомневался. Скрытая, но колоссальная мощь бойда. Бесхозная и катастрофически недооценённая. Которую Инир уже начал присваивать. Настоящий победитель хольма выбрал себе приз. И забрал его. Сайрен ни разу не взглянул на него. Похоже, он еле держался, чтоб оставаться в сознании. Пластырей хватило не на все порезы, раны сочились кровью из-под скоб. Лучше поторопиться. Инир газанул, прорычал в последний раз по родному тоннелю, миновал открытый шлагбаум и двинул к перевалу. ты не посмотришь назад ты не будешь смотреть назад Лем точно не смотрел