Арданский аутсайдер

— Всем пять шагов назад! — скомандовал старейшина в микрофон. Обступившая помост толпа послушно отхлынула. Второй раз номер с чужой помощью не пройдёт. Над площадью сгустились сумерки; прожекторы высвечивали только ринг с двумя соперниками — одинаково бритоголовыми, с влажно блестящими от жары плечами. Чёрная безрукавка бойда отсырела от пота, липла к нему, голубые штаны на ремне с пряжкой собрали пыль помоста. А Роган свежий — выше, массивнее. В отличие от Балака, Роган не собирался глумливо играть с выбраковкой. Пошёл в молчаливое наступление, едва оказавшись на ринге. А бойд на этот раз не выглядел паникующим, как в предыдущем бою. Не бегал жалким взглядом по толпе, словно впервые в жизни вышел подраться. Искусно уклонялся от атак, с хмурой сосредоточенностью следя за соперником. Отпрыгивал, ловко уворачивался, используя канаты как опору для манёвров. Толпа одобрила: — Другое дело! Инира, стоящего с краю на помосте, била нервная дрожь. Роган сильнее! Роган справится! Сайрен впервые за хольм пошёл в атаку. Быстрым хлёстким движением сделал подсечку, ударил, целясь в ногу, мгновенно отскочил. Увернулся от замаха и снова коротко ударил пинком в то же место, словно изучая реакцию. Роган пошатнулся, поморщился. Бойд осторожно кружил вокруг него, сохраняя дистанцию. — По колену бьёт, — тихо заметил сидящий недалеко от Инира Эйрик. Инир похолодел от ужаса, вспомнив перетянутое бандажом колено Рогана, скрытое под штанами. Откуда? Как Сайрен мог узнать о травме? Шокированный догадкой, он взглянул в толпу, где в пяти шагах от помоста стоял с горящими глазами Витар. Он и нанес эту травму Рогану полгода назад! Дружище повернулся к Иниру, игриво подмигнул ему и снова уставился на ринг, с явным предвкушением наблюдая за развитием событий. Ах, ты, сволочь! Инир возмущённо уставился на него. Ради шанса на свой третий бой Витар сдал выбраковке не только Балака, но и Рогана! Это было гнусно, коварно… Но Инир как истинный сын папы Ники не мог не оценить красоту этого решения. Дружище использовал все средства, какие были ему доступны. Невозможно было не уважать его находчивость. Роган понял, что атаки бойда в одну точку не случайны, и его защита ноги стала непробиваемой. Сайрену больше не хватало ни скорости, ни манёвренности, чтобы вмазать по колену, не нарвавшись на контратаку. Он стал уставать, едва уворачивался от кулаков Рогана, пару раз выхватил по касательной. Получи, гад! Инир злорадно глянул на Витара: ну что, помогла тебе подстава? Видно, поняв, что сил в обрез, бойд бросился на Рогана, как воробей на кота, осознанно влезая в зону поражения. Подлетел, резко выбросил ногу, целясь по колену. Роган встретил его жёстким ударом в голову. О, да! Бойда отбросило, он с силой ударился башкой о канат — слышно было, как хрустнуло, кажется, зубы. Кровавые брызги оросили помост, плеснувшись под ноги старейшине. Не на того нарвался, хиляк! — О-о-у! — Толпа довольно сопереживала спектаклю. Бойд захрипел, ошеломлённый болью, прижал руку к разбитому рту, кровь сочилась сквозь пальцы. Оглянулся в ужасе, вертанулся вдоль канатов, уворачиваясь от неточной атаки — Роган хромал! Опирался на здоровую ногу, потеряв устойчивость. Ну-ка, соберись! Инир невольно сжал кулаки. Сайрен без паузы кинулся на Рогана снова в воробьином броске. Ударил в колено — и молот кулака обрушился бойду в плечо; он вскрикнул, левая рука повисла. Попятился в другой конец ринга, шатаясь. Опираясь о канаты, бойд с хрипом хватал воздух, захныкал от боли. Сплюнул на помост кровью — вместе с парой зубов; из разбитого рта тянулись кровавые слюни. Он смотрел обречённо на неприступного Рогана. Даже с ограниченной подвижностью тот к себе не подпускал. Отлично! Ещё один бросок под его кулаки станет для Сайрена последним. Роган, хромая, заковылял к бойду через ринг — неотвратимый айсберг. Сайрен каким-то непонятным, неловким движением перекатился по канатам. На мгновение повернулся к Рогану спиной и схватился… за живот? Встал боком и с разворота дёрнул рукой — узнаваемым, резко-змеиным броском. Треснуло, будто рвалась ткань — выскользнув из шлёвок штанов, ремень бойда взлетел в воздух и хлестнул Рогана в лицо. Тот рефлекторно отклонился, поднёс руку к глазам, отвлёкся — и бойд, пользуясь моментом, обрушил на его слабое место крушащий удар ногой. Роган взвыл от боли, ноги подкосились, и он рухнул на колено. Бойд шатнулся ему за спину, обернул ремень вокруг шеи Рогана, затягивая петлю. Упёрся коленом в спину противника; перехватив оба конца ремня здоровой рукой. И с рёвом потянул на себя, скаля кровавые зубы в звериной ярости. — Нет… — Инир схватился за голову. — Он охренел? Нечестно! — возмутились гауры. Роган пытался оттолкнуть бойда, ослеплённый, сбитый с толку болью, не в силах вздохнуть. Его руки хватали воздух, лицо побагровело. Рывки тела становились всё медленнее, подкатились глаза. Шли секунды. — Хватит! — заорали из толпы. — Убьёшь! — Леннарт победил! Отпускай! — рявкнул отец. Сайрен выпустил из кулака ремень; обмякшее тело Рогана завалилось назад. Инир замер в смятении. Всё, это конец. Конец! Врач Гидо заскочил на помост, в тревоге метнулся к упавшему, ощупал шею, лицо. — Дышит, — крикнул. Инир оглянулся на папу-омегу, тот закрыл глаза рукой, отгораживаясь от альфьих игрищ. У его сына остались два варианта, и оба дерьмовые — выбраковка или инвалид. Хотя нет, судя по состоянию Сайрена — один вариант. Бойд, задыхаясь, осел на жопу, где стоял. Мокрый, бледный, с каплями пота на висках и с бессильно висящей левой рукой. Другой он хватался за оттоптанные Балаком рёбра. Нижняя губа опухла, из разбитого рта сочились кровавые слюни, стекая по подбородку на грудь. Взгляд затуманенный — сейчас адреналин схлынет, он одуреет от боли. Кажется, хольм закончился, подумал Инир. Победила красивая подстава Витара. Бойд уйдёт, и дружище даже на ринг залезать не придётся, получит приз автоматом. Кстати, шикарная победа, папа Ники поаплодировал бы. Казалось бы — десантник, прошибатель стен. И так умудрился вывернуть тупой обычай в свою пользу, обойдя все его минусы, весь этот кровавый альфий спектакль, тупую бойню без смысла… Бойд, Балак и Роган чуть не сдохли, а начнут по кланам размусоливать, как на помосте гауров славно схлестнулись герои! У Инира в голове был дым, словно это ему наподдали на ринге. Что теперь-то? Куда бежать от одержимого Витара? К мирякам? Гидо помог уложить Рогана. Потрясённый Инир проводил носилки растерянным взглядом. Гидо повернулся к бойду: — До больницы дойдёшь? Пошли, тут метров двести. Тот жалко моргал, вздрагивал, стоило ему шевельнуться. Инир не мог поверить: бойд, который, кажется, не мог даже взгляд сфокусировать, отрицательно повертел башкой. Отказался в больницу. — Воды… — прошамкал едва разборчиво разбитым ртом. — Таргейр! — Гидо повернулся к старейшине, тот уже стоял у канатов, рядом с Иниром. — Он не уходит! Отец оглянулся на папу-омегу, который остался сидеть. Тот моргнул. Просто моргнул и отвернулся. — Приведи в порядок хольмдара, — сказал отец врачу. — Приготовь к бою. Идите вон в зал приёмов… Гауры уважают отвагу и решимость. Ты заслуживаешь этого шанса, Леннарт. Если наш сын станет мужем победителя хольма… это будет честь для нашего рода. У Сайрена аж взгляд прояснился от удивления. Он вяло кивнул и, опираясь на Гидо, тяжело перевалился через канаты, сполз с помоста и сам заковылял к Главному Дому. Врач расчищал ему дорогу; толпа с любопытством пялилась на избитого бойда. — Отец? — жалобно пискнул Инир, глядя Сайрену вслед. — Витар тебя не отпустит. Один год или всю жизнь? — тихо сказал ему отец-альфа и отошёл к папе. Родители выбирают меньшее зло по своему усмотрению, понял Инир. Если бы они выбрали Витара, могли бы надавить на измученного бойда, и он бы уехал домой. Но родители знают: Сайрен хочет ребёнка. Инир, мол, родит ему и свалит в родной клан, как Айдис. А одержимый Витар может всю жизнь гондонами предохраняться, и никогда Инир не родит. У Витара нет даже угрозы в ближайшие годы быть развеянным над Рощей, как Мэтс, — дружище на задания не ездит. Отец не может его "случайно" слить. "Что мне Таргейр теперь сделает?" Родители думают, что Витар для Инира навсегда, и им очень не нравится вариант пожизненного брака их сына с безруким инвалидом без перспектив и дохода. Кому он может понравиться? Сейчас кажется, что у бойда против Витара минимум шансов. Но так и с Балаком казалось, и с Роганом… Короче, ещё не конец хольма. По громкоговорителям на полном серьёзе объявили, что третий, смертельный бой состоится через час.

***

Над площадью сгущалось ночное небо и менялись настроения толпы. Две победы над грозными противниками переломили ситуацию. Первоначальное презрение к чужаку сменилось подлинным уважением. Каким бы ни был исход хольма, старейшина Горм Хевдин уже выиграл. Сайрен прославил бойдов как клан, где даже — казалось бы — снайпер-выбраковка, и тот валит титанов. Гауры, особенно молодёжь, были в восторге от представления! Сбивались в группы, спорили, восхищались упорством хольмдара. Несмотря на то, что он чужак, арданцы не могли не оценить силу духа и боевую находчивость. Азарт и любопытство подогревались непредсказуемостью Сайрена. И беты были взбудоражены — они точили на Витара зуб после нападения на Ромета. Конечно, никто вслух не желал гибели соклановцу, но в переглядываниях бет заметно было повышенное одобрение действий выбраковки и надежда на то, что тот отомстит за Роми. Беты срать хотели, что Витар был не в себе из-за тяжёлого стресса, с горечью понял Инир. Немалая часть клана ненавидела дружище, несмотря на компенсацию. Многие, конечно, возмущались тактикой бойда: — Дерётся как крыса! — Вот именно. Надо его разуть. И карманы вывернуть. А то как достанет базуку из штанов. — Пусть Витар тогда протез снимает. — Он не снимается, с костью же срощен. — Снимается! Он на зарядку его ставит. — У бойда, походу, вместо крови электролит из аккумулятора течёт, выносливый! — А ухватки дворняжки — кусь и бежать. Кто-то с энтузиазмом надеялся, что выбраковка замутит ещё какой-то "змеиный" трюк. Надо, говорили, его в угол загнать, чтоб почуял безысходность, тогда в нём просыпается зверюга. В отличие от второго боя, где ставки делали один к пятидесяти (вот кому-то повезло), на этот раз на бойда ставили один к пятнадцати и даже один к десяти. Но это кто совсем азартные. — Детей, наверно, увести стоит подальше, — беспокоились омеги. — Как начнут бойду кости ломать… Лидик вон рассказывал, у Роми нога как фарш пережёвана. — Да, альфят оставить можно, кто десенсибилизацию прошёл, а омежек с бетами лучше убрать в детский городок. Пауза между боями оказалась долгой. Парочки рассредоточились по платановому саду за Главным Домом, чтобы потискаться в потёмках. Гауры расселись в беседках и на скамейках, растащили угощение. Дети ползали по брусчатке, катались на трёхколёсных велосипедиках, бегали, шатали батут под светом прожекторов… Примерно в это время все ежедневно кричали клятву единства. А сегодня Инир сидел один на высоком бордюре клумбы. Один в толпе, которая пришла полюбоваться, как омегу, с которым они клялись быть единым — кровь! клана! его! корни! — клан отрезал от себя и сам же жрёт, потешаясь. Просто потому, что тысячи лет назад какие-то арданские альфы решили, что так можно, и с тех пор ни у кого не хватает духу воскликнуть — так нельзя! Типа есть закон, есть традиции, есть табу и великие арданские ценности, скрепляющие народ как цемент. Даже если для этого надо некоторые живые кирпичики размолоть в пыль. Делают, как придумал сотни лет назад кто-то невежественный, но авторитетный. Лем говорил, что его блевать тянет от словосочетания "традиционные ценности", потому что это всегда про нормализацию насилия. Витар сидел неподалёку от Инира прямо на нагретой за день брусчатке. Тоже один — хмуро косился то на ринг, то на Инира, но не подходил. Дети обегали его кругом, как элемент ландшафтного декора. Что за день, подумал Инир: если бы дружище не ударил в гонг, Сайрену предстоял бы сейчас поединок со Скалди. Родители просто дали бы Скалди зарезать бойда или выгнать вон... Наконец, бойд появился на площади. Шёл обычным шагом, не морщась: обезболивающего Гидо не пожалел. При этом бойд не двигался как тормоз. Значит, чтоб вернуть ему ясную бошку и скорость реакции, подбодрили стимулятором — ближайшие минут двадцать он живчик. Ну… условно живчик, конечно: под майкой-безрукавкой виднелся фиксирующий бандаж на левом плече с ремнём поперёк груди. Скорее всего, он в этом бою тоже однорукий. Морду ему умыли от крови, но нижняя губа распухла ещё больше — наверно, изнутри зашивали. Витар обиженно прищуренными глазами оценил бодрого выбраковку: — О-о-о… на стимуляторах! Зашибись вообще. Он обвиняюще оглянулся в сторону помоста, где сидел старейшина, мол, а меня наоборот, транквилизаторами приземлили? Дружище уже почуял, кто у отца фаворит в этом бою. Понимал, что родители никогда не хотели видеть стража мужем Инира, препятствовали этому, и даже теперь предпочли чужака-выбраковку, лишь бы не Витара. Сайрен поднялся на помост по ступеням, без запрыгиваний, как раньше, поднырнул под канат. И встал в углу ринга с усталым, но сурово-упрямым видом. Ни следа страха и обречённости — две победы нехило задрали ему самоуверенность. Он больше не стеснялся ринга и внимания, а может, сконцентрировался на предстоящем бое, и на лишнее не осталось сил. Толпа, завидев хольмдара, с любопытством потекла к помосту, занимали лучшие места. Витар шагнул к Иниру некомфортно близко, наклонился к уху так, что Инир отодвинул голову. — Я же говорил, будешь мой. В его поведении больше не было ехидной насмешки и самодовольства, только тоска и какая-то мольба. Без неистовства, заметно приглушённая седативами. Витар двигался и говорил медленнее обычного — и, наверно, бойд, даже потрёпанный в двух боях, будет шустрее. Вряд ли это спасёт его от Титаныча, но... — К этой блохе бракованной хочешь? — с болью сказал Витар. — Мне отказаться от боя? Инир смотрел в сторону, на катающихся в подвесных креслах бет. Пошло оно всё! Витар уничтожил Рогана, его единственную надежду на нормальную жизнь в крепости. Пусть теперь с Сайреном делают, что хотят. Хоть поубивают друг друга — хольм обнулится, он будет свободен. Чем бы ни кончилось, он не будет ни с одним из них. Они его не заставят. Ещё неизвестно, что он сделает, но он не даст проехаться по себе катком, как поступили альфы с Айдисом. Не даст ещё раз растоптать себя нежеланным браком и родами, которых он не выбирал. Больше он не играет в альфьи игры по их правилам. — Инчик… Пожелай мне удачи, — попросил дружище. Инир не хотел смотреть ему в глаза. Но комок встал в горле, потому что Витар, даже поломанный, ставший токсичным и неуправляемым, всё равно оставался частью него. Слишком быстро всё, Инир не успел отделиться, свыкнуться с мыслью, что его орудие защиты больше не в его руке, а обрело волю. Стало огрызаться на него же и ломать кости их общим друзьям. — Не делай так, — умолял Витар. — Не молчи, пожалуйста… Инчик? Вся агрессия от альф, ты прав, Лемушка. Казалось бы — великое славное дело, брак двух сердец. А альфы такие: хм-м-м, почему бы не начать… например, с ритуального поединка на смерть? — Ладно… — обречённо шепнул Витар, не дождавшись ответа. Развернулся и тяжело зашагал к помосту не вполне уверенным шагом, как подвыпивший миряк. "Согласился бы я биться на смерть за право участвовать в гонках?", подумал Инир, глядя дружище вслед. Согласился бы рисковать жизнью и получать ножом в тело? И понял то, что давно уже понимал. Конечно, нет. Для этого надо или быть альфой с презрением к своей и чужой жизни… или, наверное, гореть своей страстью намного сильнее, чем он горит гонками. Невыносимо гореть. Инир вдруг вспомнил наезд Скалди: "Ты угробил Мэтса! В каком состоянии он ездил на задания? Знал, что омега мечтает, чтобы он не вернулся". — Витар! — окликнул он; дружище обернулся с бешеной надеждой. — Удачи! Витар заулыбался, вздохнул с облегчением. Кивнул ему: спасибо. И пошёл к помосту. И забрался на ринг с той же неверящей, удивлённо-счастливой улыбкой. Эйрик протянул им ножи с клинками длиной в ладонь. Сайрен сразу ушёл в другой конец ринга. Витар взвесил нож в живой руке, неодобрительно скривился и взял его обратным хватом. Инир стоял на помосте, рядом со стульями главных зрителей, в паре метров от канатов. Видел, как папа-омега сжал ладонь отца, они переглянулись с этой их глубокой интимностью пары, которая может иметь разногласия, но они всегда заодно. Сейчас они были заодно против Витара. Как были всегда заодно против гонок Инира. А дружище стоял между Иниром и выбраковкой… …как щит, за чьей спиной можно перевести дух и ничего не бояться. Будто они с дружищей снова заодно против родителей, как всю юность, проведённую на автодроме. Ассоциация ударила Инира в душу, и он задохнулся от осознания. Мясорубка хольма не просто хочет сожрать его свободу, она может отожрать кусок его сущности, его прошлого, его души! Он заморгал в растерянности, оглянулся — родители, братья… Для них эта жертва — Витар — мало значила! Их цель — как можно скорее рассчитаться с выбраковкой ребёнком и вернуть Инира, чтобы снова продать его кому-нибудь. А Витар всё равно бешеный "обрубок", не приносящий клану гонораров, от него одни проблемы. Родителям плевать, что он был рядом с их сыном тринадцать лет, большую часть жизни! Посол Гэрвин, повернувшись, встретился проницательным взглядом с Иниром, которого душили рыдания. Слёзы заливали мешковатую рубаху "скромняшки". А бойд, который должен был пасть ещё в первом бою, уже петлял по рингу. Витар, не мудрствуя, давил, наступая — сталь и холодная ярость. Закрывался протезом, делая хватающие движения, едва бойд оказывался в досягаемости. Ножик бойда пару раз ткнулся о титан — дзынь, дзынь, словно шла битва на мечах. Смешная атака дорого стоила — Витар широким размахом лезвия достал его, оставив на груди горизонтальный росчерк. Взволнованный Инир сморгнул слёзы — Сайрен даже не поморщился? Это читерство — так обезболивать. Отскочив к канатам, бойд перехватил нож, словно собирался метнуть. Помахал перед собой и отказался от идеи. Лишь одна попытка, попасть надо фатально, в уязвимое место за защитой Титаныча, шансы так себе. Бойда спасала только скорость против замедленного Витара. Но куда он мог убежать? Ещё на Рогане выдохся. Одна ошибка — и титановые пальцы вцепились в край рассечённой майки. Бойд отдёрнулся, рванулась ткань, он досёк её ножом. Вывернулся из хвата костедробилки, но дружище достал его, неглубоко полоснув лезвием поперёк пуза. Скоро всего исчиркает. — Кончай его, Вит, — сказал Инир сквозь слёзы. Толпа орала, никто его не слышал. Дружище загнал соперника в угол, развёл руки — бежать некуда, нож или Титаныч. Сайрен вдруг дёрнул головой и… смачно плюнул в лицо Витару кровью из разбитого рта! Витар на миг вскинул руку с ножом стереть с глаз багровую жижу, выставил протез как защиту. Бойд поднырнул под него вбок — и с размаху всадил нож в рукав футболки. В место интеграции протеза, где сталь вросла в плоть! Сквозь шум толпы раздалось металлическое "клац!" Инир не выдержал, бросился вперёд, упёрся в канаты ринга. Отскочив от Витара, Сайрен в ужасе смотрел на рукоять своего ножа с осколком лезвия. Сломалось о титановый штифт, на котором держался протез. Бойд остался безоружен. — Не-е-ет! — беспокойно крикнули из толпы. — Только не это! — Они не хотели, чтоб хольмдара прирезали, особенно беты. По Титанычу хлынули кровавые струи. Лезвие ножа осталось в культе, рассекло вживлённый туда нейроинтерфейс: электроды, датчики, соединённые с нервами. Металлические пальцы хаотично задёргались, кажется, перестали слушаться. Витар зарычал, заревел в агонии! Задёргал неуправляемым протезом — обрывки нервных сигналов хаотично бомбардировали мозг петлями обратной связи. Инир бессильно стиснул канаты пальцами — там же каждый нерв горит! Щёлк! Дружище отделил бесполезный протез, причиняющий страдания, тот с грохотом рухнул на помост в натёкшую алую лужу. Из-под рукава футболки теперь торчал титановый переходник на уровне выше локтя. Витара корчило от боли — он двинул на бойда с гневом раненого хищника. Из культи хлестала кровь; его шатало. Безоружный бойд увернулся раз, на второй Витар чесанул его ножом по спине. В отчаянном рывке Сайрен бросился на пол — Инир не понял, зачем. Бойд подскочил, держа сброшенного Титаныча, как тяжёлую дубинку — семь кило стали. И с разворота вмазал им Витару по затылку, используя даже травмированную руку для точного замаха. Выронил протез, взвизгнул, схватившись за больное плечо. Дружище рухнул на бок. Лежал и не шевелился. — Витар, вставай! — зарычал Инир. — Вит! Вставай! Бойд, задыхаясь, рухнул на колени, пополз куда-то, опираясь на одну руку. С его груди капало кровью, болтались драные лохмотья майки. Цап! Вялая рука бойда схватила отлетевший нож Витара. Сайрен хрипло дышал окровавленным ртом, снова текло алым по шее. Он придавил коленом спину Витара, словно собирался влезть на него верхом; нож дрожал в руке. Дружище не шевелился, под культей натекла бордовая лужа.