Арданский аутсайдер

Музыка снова ударила по ушам — напряжённая и гулкая, нагнетающая ожидание. Прожекторы с веток вокруг озера погасли, оставив собравшихся в полумраке. Только несколько лучей, управляемых кем-то, метались по толпе, выхватывая из сумерек восторженные лица. — Бойды! — Голос Горма с лёгким эхом разнёсся над водой, и вибрирующий гул проник под кожу. — Вы знаете, что такое сила! Так вот, сегодня наш клан получил новую силу! Вы не поверите, кто теперь будет носить зелёный цвет и пять кос! Клан застыл, даже детский смех где-то на окраине стих. Инир невольно выпрямился; по спине пробежал холодок. Сначала ведь должны объявить их супругами… — Пилот болида, от одного вида которого у альф трясутся поджилки! — Горм сделал драматическую паузу. — Сын старейшины одного из самых древних кланов! Что он делал? Зачем так… преувеличивать, набивать ему цену? — Омега, который в одиночку вышел на ринг хольма и остановил кровавую бойню, потому что так захотел! Он мог выбрать любой клан! "Выбор отца" Горм представил как выбор Инира. Почему? Сначала брак, потом принятие омеги в клан. Горм намеренно менял очерёдность ритуала. Почему? — НО ОН ВЫБРАЛ НАС! — Горм резко выбросил руку вперёд, и луч прожектора, сорвавшись с толпы, ослепляюще ударил Иниру в лицо. Он прищурился, но не поднял руку, не стал отгораживаться. — Встречайте! Наш новый актив! Наше новое оружие! ИНИР… СОЛЬХЭМ! Горм хвастался сыном старейшины. Мало кто тут слышал фамилию Дальберг, а отца знали в любом клане. В тёмное небо с оглушительным шипением взмыла единственная ракета и взорвалась россыпью изумрудных огней, окрасив озеро и лица в нереальный колдовской свет. Толпа взорвалась таким рёвом, какой Инир слышал на финише гонок. Не просто одобрение. Экстаз! Он стоял, оглушённый, ослеплённый, растерянно улыбаясь, и чувствовал, как его поднимает на волне обожания. Его представили не как приз, не как трофей, отданный за победу выбраковки. А как самостоятельную, грозную силу, которая по своей воле выбрала этот клан. Почему? Думай. Быстро. Горм протянул руку, поманил его к себе на крышу фургона. Одного, без мужа! Нарушенный ритуал. Или в этом клане-сироте так принято? Сайрен стоял с искусственной полуулыбкой и сразу отпустил его руку. Инир поднялся по ящикам-ступеням, чувствуя на себе сотни приветственных взглядов. Кажется, он и правда легенда. Ценность. Он бы порадовался восхищённому приёму, но был слишком занят разгадыванием замысла Горма. — Добро пожаловать в клан! В его руках очутилась бархатная коробочка — стандартный символ, платиновая пластинка-щит с гербом бойдов, принимающих омегу под свою защиту. Перед ним шевелилось море голов, сияющих разными цветами пудры в свете прожекторов. Старейшина жестом успокоил толпу, но гул не стих до конца. На его лице появилась заговорщицкая усмешка. Улыбка хищника, делящегося с прайдом секретом. — Да-а-а… Круто, да? — сказал он вполголоса, и по толпе прокатилась волна смешков. — А теперь, бойды... главный прикол вечера. Вы, как и я, до сих пор, наверно, в это не верите... КТО ЖЕ ТОТ СЧАСТЛИВЧИК, кто привёл его к нам? Гул усилился. Бойды смеялись, переглядывались, выкрикивали что-то. Горм выжидал, наслаждаясь моментом, а затем небрежно, почти презрительно, махнул рукой в сторону, где стоял Сайрен. — Наш хольмдар, который... ну... почти дошёл до конца! Выходи к нам, герой! Не стесняйся! Для контраста, догадался Инир. Ни у кого, даже у Сайрена, не должно сложиться впечатления, что брак между социальным нулём и супер-омегой — всерьёз. чёрт Смешки в толпе стали громче. Редкие хлопки больше напоминали пощёчины. Инир смотрел, как Сайрен медленно, с видимым усилием, хромая, идёт к фургону, взбирается по ящикам, как на эшафот. Чёрная футболка переливалась отблесками серебристой пудры в луче прожектора. На губах застыла вымученная искусственная улыбка. Горм по-панибратски приобнял его за плечо. — Я всю ночь не спал, братья, думал, как это вообще вышло. И у меня есть теория. Гауры просто испугались! Такая мощь им не по зубам! — Старейшина покосился на Сайрена, которого обнимал за плечо, с притворным недоумением отодвинулся: — Э-э-э… так, стоп. Я не про тебя. — И повернулся к Иниру, положив руку ему на плечо. — А про тебя. Толпа зашлась хохотом. Настоящим, громким, унизительным. В толпе божественный гипноз Горма растворялся, терял силу, и даже окутанный его феромонами, Инир мог соображать с холодной ясной чёткостью. Горм обесценивал подвиг Сайрена. Нельзя, чтобы выбраковка стал героем. Опасный прецедент, слом иерархии. Лузер должен знать своё место. Надо срочно придумать, как накрыть Сайрена зонтиком своего статуса, выполнить обещание. Лояльность альфы и его ошейник — приоритет номер один. Но нельзя идти против Горма ни полунамёком. Хочет он подчеркнуть низость выбраковки — да будет так. Мечтает он отдать Инира замуж за другого бойда — пусть не ждёт подвоха. Но и бойды не должны раскатывать губы, что супер-омега выбрал их. Нет, он выбрал Сайрена. Слишком много условий… — Гауры посмотрели на Инира, — продолжал Горм, держа его за плечо. — Как он вышел на ринг и укротил двух бешеных альф… И Таргейр Сольхэм понял: такого сына не удержит ни одна крепость! Лучше такой "подарочек" по-быстрому отдать кому-нибудь! Пусть с ним разбираются молодые, энергичные кланы, у кого нервы покрепче! Пусть бойды попробуют с ним справиться! Горм грубовато толкнул Сайрена к Иниру. Толпа улюлюкала и свистела. Сайрен споткнулся, но устоял на ногах. Недоулыбка делала его похожим на школьника, над которым глумится толпа хулиганов, а он пытается сделать вид, что это просто смешная игра. Нейтрализация героя, отъём славы, вот что Горм делал. Шутов не уважают. — Так что поздравьте нашего Сайрена! — Голос старейшины гремел над водой. — Везунчик! Он не победил, но гауры так испугались его будущего мужа, что отдали его нам без боя и без обмена! Мы получили самого могучего омегу НА ХАЛЯВУ! Взяли пешкой ферзя! Слово "халява" повисло в воздухе, как удар кнута. Перечеркнуло боль, кровь, риск, волю. Усилия Сайрена, его героизм — всё было сведено к нулю, к удачной случайности. Не подвиг бойца, а выгодная сделка для клана, которую провернул их великий лидер. Горм не просто унизил Сайрена, а отобрал его победу, положил в копилку собственного величия. И не ждал ни малейшего сопротивления или недовольства. Кнут после пряника. Классика. Он дал Сайрену мечту — мужа и ребёнка. А теперь напомнил, что его достоинство, репутация, жизнь — всё в кулаке Горма. Это привязывает ещё крепче. Загоняет в ещё большую зависимость того, кто и так ему безгранично предан. Гениальный ход. Горм схватил напряжённую руку Сайрена и ладонь Инира, онемевшую от шока, — и поднял их вверх, как у победителей на ринге. — Так что вот они! Самая странная пара в истории! Первый омега, который прогнал хольмдара, и первый хольмдар, которого прогнал омега! Такого нет ни в одном клане! Встречаем НОВЫЙ СОЮЗ, бойды! Где кольца? Кто-то подал снизу коробочки на крышу фургона. Пальцы Инира дрожали, Сайрен твёрдой ледяной рукой взял его за запястье и с усилием натянул тесное кольцо — придётся менять у мастера. Инир, не глядя ему в лицо, лихорадочно соображая, надел кольцо на палец Сайрена, заметив заживающие царапины на костяшках. Кольцо было великовато для альфьего пальца, как и этот брак для всего Сайрена. Более удачного шанса продемонстрировать мужу лояльность придумать сложно. Но как это сделать? Он должен был сказать речь, которая для Горма будет звучать как исполнение его утренней просьбы о "милосердии", для Сайрена как клятва верности, а для клана как вызов. Инир шагнул вперёд, к краю фургона. — Горм… — Голос прозвучал на удивление ровно. — Можно, пожалуйста, на минутку? В глазах старейшины промелькнуло удивление, сменившееся снисходительным любопытством. Он сделал притворно испуганные глаза, "трясущимися" пальцами стащил с головы гарнитуру и протянул Иниру на вытянутых руках. Даже пригнулся в опаске и прищурил глаз, словно злющий омега вот-вот ударит. Клан заходился хохотом, наслаждаясь шоу. Инир надел микрофон и наивную широкую улыбку, оглядел толпу. Надо собраться. В его жилах течёт кровь папы Ники — великого старейшины гауров. Один из талантов которого — виртуозно косить под дурачка. Инир с пелёнок наблюдал, как это делается. — Спасибо за тёплый приём, бойды! — сказал он с улыбкой, в энергичной манере Горма и приветственно раскинул руки, словно обнимая всех. Его слушали с интересом — оказывается, когда стоишь на сцене, это какое-то дезориентирующее чувство, словно он не он… — Сегодня утром наш мудрый старейшина Горм Хевдин поделился со мной своим глубоким пониманием ситуации. И объяснил, что к бойдовским альфам необходимо проявлять милосердие. Кажется, моё поведение на хольме его немножко напугало… Не волнуйся, Горм. Не волнуйся, клан. Я гарантирую, что от моих действий не пострадает ни один бойдовский альфа. Честно-пречестно! — договорил он, перекрикивая довольный смех и аплодисменты. Поймал взгляд Горма — тот улыбался, довольный тем, что Инир "правильно" понял его утренний посыл и подыгрывает ему, не воротя нос от выбраковки. Отлично. — Я много думал о словах старейшины и по его совету старался… мыслить позитивно. Ну выбраковка, ну что теперь? Можете говорить про него что угодно. А по-моему, Сайрен классный. Он надёжный и сильный. Он крутой снайпер, приносит клану деньги… И у него дома офигенная тренажёрка. Это не считая того, что он выглядит как фотомодель. И там ещё… — Он заговорщицки приложил ладонь ко рту. — Девятнадцать на шесть. Клан захихикал, поражённо глядя на него. Даже Сайрен вышел из транса, повернулся к нему с испуганным лицом. — Мой муж — уже настроенная снайперская винтовка, — продолжал Инир вдохновлённо. — Но даже лучший инструмент нуждается в поддержке. Вот для этого я буду рядом. Вместе мы под руководством старейшины попробуем создать что-то такое, чего конкуренты бойдов ещё не видели. Спасибо, что приняли меня и нашу семью. Будем работать на благо клана — честно и с достоинством! Он повернулся к Сайрену, обнял пальцами его блестящий серебряной пудрой локоть, подставил свою руку под его предплечье. Традиционная омежья поддержка — "я на твоей стороне, я с тобой, что бы ты ни задумал". Тот затроил на мгновение, но очнулся и тоже сжал его руку. — О-о-о-о! — весело зашумели бойды. — Ничосе! — Сайрен, фартовый ты. — У меня двадцать на семь, — крикнул кто-то. Инир поднял руки, указал на брачное кольцо: — Приём заявок окончен. — Ну, спасибо, — тихо упрекнул Сайрен: ему этого не забудут. Альфа ещё не понял, что всё идёт, как надо. Отдавая Горму гарнитуру, Инир напоследок ещё подлизнул старейшине, чтоб окончательно подчеркнуть свою покорность: — Благодарю за поддержку… особенно за мудрый совет. Горм посмотрел на него со снисходительной улыбкой мастера, который наблюдает за забавными потугами ученика. Они встретились глазами, и Инира обдало мурашками: кого он собрался обмануть? В его присутствии Инир ощущал себя жалким имитатором, лишь изображающим хитрость. Он резко отвёл взгляд, пока старейшина не увидел его ужаса — понимая, что притворяться всё равно бесполезно: увидел. Горм для него не задача со звёздочкой, он высшая математика для первогодки — просто не по силам. Горм поведёт бровью — и Сайрен сделает что угодно, хоть брюхо себе вспорет, а уж отказаться от мужа, который ему не по статусу — тем более. Старейшина милостиво одолжил Иниру свою игрушку — на время, потому что это Горму выгодно. Обычно, спускаясь со сцены после церемонии, муж-альфа спускался первым и подавал ладонь своему омеге. Сайрен был в прострации и не делал попыток любезничать. Инир сжал его за ладонь и потянул к ящикам-ступеням, чтобы они спустились плечо к плечу, держась за руки. А он ещё на хольме наивно угрожал уничтожить репутацию Сайрена в клане. Тут нечего уничтожать. Но Горм не всемогущ, уговаривал он себя. Никакая власть не всемогуща, иначе природные доминанты захватили бы мир. Чем дальше он отходил от Горма в толпу, тем проще становилось думать о сопротивлении. Нет трона без трещин. Противостояние, значит? Ладно. Старейшина держит Сайрена на поводке, хлеща кнутом и выдавая пряники. Но он уже отдал самые сладкие пряники: мужа и ребёнка. Теперь в его распоряжении только кнуты. А Инир будет держать Сайрена на ошейнике из ласки. Пряники Инира будут слаще. И их не надо будет заслуживать — Сайрен будет знать, что они полагаются ему по умолчанию. Альфа так привыкнет к ним, что лишиться Инира станет для него экзистенциальной угрозой. Горм поймёт, что попытавшись разлучить их, он потеряет обоих. Старейшина что-то ещё говорил с крыши фудтрака, толпа продолжала смеяться. А вскоре официальная часть закончилась, и из динамиков раздалась танцевальная музыка. После шоу унижений Сайрен превратился в механический автомат — просто покорно шёл, куда тащил его за руку муж. Лицо выражало растерянность, словно он пытался обработать файл, несовместимый с системой. Так вот что значит быть выбраковкой, понял Инир. Сайрена публично растоптали всем кланом. Наступили каблуком остракизма и прокрутили для надёжности. Неужели он предвидел это и потому заметно не хотел идти на вечерку? Знал, что его триумф обернётся издевательством? Неужели бойды всегда так с ним обращались? Никто, кроме него, не заступился за героя. Боялись Горма. Иначе это не объяснить. Не могли же они в самом деле так относиться к бойцу, который приносит клану деньги, заслуживает награды… — Ах-ха, поздравляем! — Ну ты даёшь, Призрак! — Сайрена хлопнули по плечу. Их пару окружила толпа альф и омег с детьми на руках и в прогулочных колясках. — Будем знакомы, Инир! — Шкафообразный бритый альфа пожал ему руку. — Я Рокс, командир твоего… подопечного. Это мой муж Эллис. — Я Стен, ну или Скала. Это Тарни. — Омега его был очень беременный и жевал банан. — Корвус. Ворон. — Грим, в особых случаях — Палач. А это мой Адель. Аделю было не больше семнадцати, симпатяха с распущенными по плечам тёмными волосами — но заметно хромой. Наверно, поэтому вышел замуж за Грима, кто в отцы ему годился. — Добро пожаловать в клан. Наконец-то, обрадовался Инир. Его боевая группа! — Привет всем. Я Инир Дал… Леннарт. Оказалось, Сайрена приписали к ССО — группе сил специальных операций. Такие выполняют нестандартные задачи в автономном режиме — вроде ликвидации банд, антитеррористических операций и саботажа. Одни из самых высокооплачиваемых бойцов. В таких группах всегда есть жнец — альфа, обработанный психологами, чтобы он мог убить даже омегу, преодолеть природное табу и не сломаться. Скорее всего, это Грим, предположил Инир, — самый старший среди них, суровый хмурый альфа лет сорока, который в основном молчал. Ну и позывной Палач был многозначительный. Остальные хохотали, обнимали омег, щекотали детям пузики. Кто-то держал стаканы с чаем, кто-то грыз медовые сладости. Сайрен продолжал стоять в режиме заморозки, только пошатывался от хлопков по плечу. Публичная атака от Горма перегрузила его психику, понял Инир. Надо переварить шок. Ему необходима доза терапевтического принятия — побыть среди своих, получить поддержку. Они не могут поддерживать его при Горме, идти против нарратива старейшины, но в узком кругу своих они должны это делать. Идти в бой с деморализованным бойцом просто опасно. Инир уже вовсю лыбился ССО-шникам, здоровался за руку с их омегами, заигрывал с детишками — вы же поможете мне поддержать Сайрена? Пожалуйста. Посмотрите на него, вашего боевого брата уничтожили… Но тут хаос голосов, толчков в толпе, объятий, стал разбиваться на отдельные слова, и до него стало доходить… — Ну что, Инир, запишем тебя в группу, поедешь с нами на задания. — Надеюсь, Призрак умеет варить суп? Ничего, Мика научит. Призрак — позывной Сайрена, значит. — Инир, купи мужу фартук. — Ты теперь Сайрен Сольхэм? — Эй, девятнадцать на шесть. Ты, надеюсь, медосмотр перед браком прошёл? А то мало ли что из командировок от миряков привёз… — Да, Инир, если муж в постели предложит что-то необычное — это он в Саарде от зверьков нахватался. — Сочувствую, Инир... — сказал тихо хромой омега, доверительно придвинувшись ближе. — Ничего, Горм прав, во всём есть плюсы. — Адель, — зашипел другой. — Я тебе сто раз говорил, ты бестактный. Ну какие тут плюсы? — Ну… посткоитальное не нужно. — Адель, юный милаха, печально захлопал глазами — кажется, искренне сочувствовал жопе, в которой оказался Инир, отданный лузеру с вазектомией. Похоже, никто в клане ещё не знал о разрешении на ребёнка. Какая же у них будет реакция тогда? Или Горм рыкнет, что он разрешил, и все заткнутся? — Инир, у нас отличные психологи. — Беременный омега тихо говорил на ухо. — Помогут пережить... твою ситуацию. Не стесняйся обращаться за помощью. Такой стресс! — Твой отец, конечно, поступил жестоко. Пусть даже ты виноват в той аварии на кроссе... — В какой аварии? — ахнул Инир, ощущая себя загнанным в угол в этой толпе. Он судорожно цеплялся за пальцы Сайрена. — Ну… в прессе писали… что у тебя… — Неловкое шипение на ухо: — Проблемы с репродукцией. После аварии, да? Поэтому Таргейр Сольхэм отдал тебя Сайрену. Так ведь? — Я как узнал, сразу запретил своему Дамилу лезть в спорт для альф. А то начал: "купите мне перчатки боксёрские". Двенадцать лет, ума нет. Они думали, что он ещё один Морис. Но здесь никакой логики. — В прессе врут! — возмутился Инир, грубовато вышло. — Сайрен на хольм пошёл, только чтобы я родил ему ребёнка! У меня всё в порядке со здоровьем. — Правда? — обрадовались омеги. — Значит, Горм поможет тебе с потомством. — Горм точно что-то придумает. Не беспокойся. — Он всё может. Вечерка гудела, плясала, кишела вокруг. Кто-то проходил мимо, узнавал их, и считал своим долгом прокомментировать. — О-о-о… недохольмдар. А я на тебя сотку поставил в третьем бою. Ну ты подставляла! — Интересно, скоро ли у Сайрена течки начнутся? — Горюшко бойдовское. — Точняк. Что за день, если Сайрен не опозорит бойдов. — Слышь, без обид, я Иниру номерок дам? — А чего это ты дышишь, Сайрен? Инир тебе разрешил? — Так, всё, хватит! — рыкнул всё-таки Рокс, отсмеявшись над очередной шуткой, и в радиусе метров тридцати все шушуканья прекратились. Клан не перед Гормом хвостами виляет, понял Инир. Они искренне презирают выбраковку и за равного не считают. Даже его группа ССО. Они с Сайреном стояли в толпе, как на поле боя, и вспомнилась картина из студии Мориса с двумя белыми зайчатами перед стеной леса, угрожающей жёлтыми хищными глазами. На крыше фудтрака Сайрена раздавил сапог презрения, а теперь его добивал шторм из мелких осколков. Морис нарисовал не единичный случай, а бойдовский обычай многолетней травли. Сайрен не пытается защищаться, потому что с детства усвоил, что будет только хуже. Его единственная стратегия выживания в этой среде — молча терпеть, пока буря не утихнет. У его мужа нет друзей. Нет союзников. Должно произойти чудо, чтобы Сайрен начал реально доверять ему. Хоть кому-то. С другой стороны... Его цель — гонки и финансовая независимость. Как ему может помешать эта толпа? Никак. Сайрен живёт в этом токсичном болоте всю жизнь и оптимально функционирует. А с поддержкой омеги будет функционировать ещё лучше. Но у Инира не получалось убедить себя, что лично его не атакуют. — Сайрен, тебе, наверно, тяжело долго стоять? — очнулся он. — Пойдём куда-нибудь, где потише. Ребят, извините, Сайрен ещё не оправился.