Арданский аутсайдер

Муж не противился, покорно ковылял за Иниром в полумрак деревьев, где висели гамаки и лежали кресла. Они проходили мимо собравшихся вокруг костров компашек; там бурно обсуждали события дня. — Обалдеть, как круто Горм гауров развёл на компенсацию за Шираз! — Это да, Горм силища! — Не понял. А что он сделал? — Выбил у Таргейра Сольхэма славу для бойдов, да ещё и сына самого Таргейра. Хольм постановочный был. Ну кто поверит, что Леннарт победил штурмовика, громилу и киборга? Им Таргейр приказал слить бои. Бутылку в первом бою он своему бойцу приказал подкинуть. Всё, чтобы Горм не держал зла за Шираз. — Но почему Горм послал на хольм Леннарта? Нелепый выбор. — А вдруг бы Таргейр не сдержал слово? Леннарта хоть не жалко. Ну и прикиньте, каково было Таргейру отдавать сына ему! А Инир всё равно за другого бойда выйдет. Поглядит, что за фрукт его муж, да сбежит. — Леннарт и тут подосрал. Мало нам выбраковки в клане, так ещё и недохольмдар нас прославил. Бред, бред, злился Инир! У бойдов подгорало из-за Шираза, они там шестерых потеряли. Вот они и сочиняли байки о возмездии, выставляя его отца слабаком. Он усадил Сайрена в кресло-мешок. Альфа морщился, зажимая рёбра. Ультрафиолетовый луч прожектора на ближайшей ветке скользил по его футболке, осыпанной нелепо нарядной серебристой пудрой. Хоть бы бойды не увидели и не повалили сюда "поздравлять" их с браком. — Давай я нам чаю принесу? — Инир кивнул на ближайший фудтрак. Сайрен скривился недовольно, покачал головой: нет. Инир утонул в соседнем кресле, глядя на световую феерию на воде. Романтичные парочки катались на досках, оседлав их лицом друг к другу. Подростки рассекали волны на электрических вейкбордах с подсветкой. Раздевшись до трусов, хохоча, бойды прыгали с пирса, вздымая брызги. На понтоне в центре озера, где раньше гремела музыкальная группа, теперь находилась зона отдыха — купальщики в плавках, доплыв до середины, садились на край понтона отдохнуть с напитками и закусками, полоская ноги в воде. — Ну… я чего-то такого ожидал, — неуверенно попытался Инир. — Правда, оказалось жёстче, чем я ожидал… Но мы это пережили. Сайрен не ответил на подбадривающую улыбку, даже не смотрел на Инира. На берегу веселящегося озера он весь погрузился в свою трагедию. Словно присутствовал на чужом празднике. Но Сайрен всё равно оставался бойдом. Он, как все, был подвержен гипнозу старейшины — Инир вспомнил, как Сайрен кисло, но аплодировал воздушному поцелую от Джемини Горму. Кровь Сайрена — это кровь бойдов, все их пятьсот лет истории текут в его жилах. Если бы он не чувствовал в себе силу и поддержку бойдов, он бы просто не выдержал без опоры, без источника внутренней энергии. Поэтому им нельзя было сейчас уходить с вечерки. Сайрену необходима клятва единства, которая стирает различия и делает клан единым организмом. Каким бы ни был заботливым Инир, один омега не заменит арданцу защиту клана. Клятва единства нужна была и самому Иниру. У Сайрена был он, а у него самого не было никого и ничего — обугленная дыра на том месте, где была его преданность гаурам. — Красиво здесь, — попробовал он снова. — Хорошо, что вода рядом. У гауров до пляжа час ехать… Любишь плавать? Альфа промолчал, даже не покачал головой. Да что ж такое! — Похоже, у вас сильная группа. Ты чаще с ними или один ездишь? Тишина. Ладно, пас. — Извини, ты, наверно, устал. Не хочешь — не говори. Мне просто интересно узнать о тебе больше. Что ты любишь. Как живёшь. Куда… — Зачем? — перебил Сайрен недовольно. — Ты уже снял с меня трусы при всех. Что ещё тебе рассказать про меня? Для следующего эффектного выхода. Инир возмущённо поглядел на него: муж не сечёт в скрытых смыслах? За него заступился единственный омега во всём клане, а ему форма защиты не по нраву? Да, это удар ниже пояса, но в нужном ключе! Он перевёл Сайрена из категории социального нуля в категорию желанного альфы. Намекнул, что их отношения не фиктивные! А может, это проверка на прочность: "Ты всерьёз, или это было шоу?" — Я на твоей стороне, Сайрен! Как он мог сомневаться? Инир прошёл с ним рядом путь от измены родителям до атаки бойдов и ни намёком не дал усомниться в его верности их паре! Сайрен раздражённо выдохнул: — Слушай... ты получил брачное кольцо. Доволен? Ты же этого хотел? Отвали! Хватит этой хрени про партнерство, прекрати это. Хватит снисходить до меня. Просто... живи себе. Вон весь клан от тебя на радостях ссытся. Оставь меня в покое, ладно? Ну зашибись! Инир чуть мозги набекрень не свернул, пытаясь исполнить сложнейший номер на риторическом канате над пропастью. А Сайрен увидел в этом не тактическую поддержку, а снисходительную похвалу от "высшего существа". Он вообще не способен принимать помощь, не видя в ней жалости? И как победить в "войне пряников" с Гормом, если Сайрен его "пряники" воспринимает как яд? Можно смело вычёркивать из уровня интеллекта мужа баллов тридцать. Но всё равно придётся иметь с ним дело. Потому что Инир рождён омегой, и его не учили зарабатывать. Что ж, вывод на сегодня: публичная прямая похвала имеет отрицательный эффект. Не использовать. Инир мысленно захлопнул папку с провальной стратегией и огляделся. Тем временем на поляне вокруг озера всё стало гаснуть. Музыка, болтовня, прожекторы. Наступала абсолютная, почти неестественная тишина в свете костров. Инир напрягся, ища взглядом центр внимания, но снова не нашёл. Никакого лидера на крыше фудтрака. Бойды у костра в десяти метрах перед ними повскакивали с мест, и за их спинами ничего не было видно. Клятва единства? Видимо, нет, потому что Сайрен так и сидел. Во мраке выражения его лица не было видно. Прошла минута. Тишина становилась густой, тяжёлой, давила на уши, только редкие детские голоса нарушали её. Инир слышал собственное сбившееся дыхание и шелест листьев в ветках, и этот контраст после оглушительного шума вечерки был почти болезненным. И вот из динамиков, разбросанных по поляне, полился звук. Не музыка. Низкий, обволакивающий, непрерывный шелест. И гул, словно Инир приложил ухо к груди великана и слышал, как по его венам течёт кровь. Звук был внутри и снаружи одновременно, проникал под кожу, заставляя вибрировать сами кости. Ого, сильно! Сайрен сидел, хотя весь клан уже стоял на ногах. Внезапно ровный гул пронзил единственный, короткий и высокий электронный звук, похожий на сигнал сонара. пинг В ответ на него, где-то в темноте раздался глухой одинокий шлепок. Затем ещё один, уже ближе. И ещё. Инир смотрел, как бойды рядом с ними начали ударять себя по груди раскрытой ладонью. Это биение сердца! Тело покрыло мурашками. Сначала это была аритмия хаоса. Десятки, потом сотни ударов накладывались друг на друга, сбивались, торопились и отставали. Постепенно, как настраивающийся оркестр, хаос сотен хлопков начал собираться в единый, медленный, мощный "пульс". ТУК... ТУК... ТУК… Сердце клана забилось. Инир поймал себя на том, что дышит ему в унисон, захотелось встать. А его муж продолжал неподвижно сидеть в кресле, скрытый темнотой. Когда "пульс" стал монолитным и нерушимым, из темноты раздался голос, усиленный микрофоном. Горм не кричал. Он задавал вопрос словно самому себе. Не возвышаясь, оставаясь частью толпы. — Что есть один? В ответ клан выдохнул низкий, вибрирующий гул, похожий на горловое пение. — Капля... "Пульс" ударов по груди стал вдвое чаще. Быстрее. Настойчивее. Казалось, сердце Инира пытается подстроиться под этот бешеный ритм. — Что есть сотня? Гул стал громче, увереннее, в нём появились рычащие нотки. — Ручей... "Пульс" ускорился до предела, сливаясь в непрерывный, оглушительный рокот, словно по земле катилась каменная лавина. Вибрация пронизывала всё вокруг. Это было так мощно, что даже у новичка Инира выступили слёзы восторга. Он прерывисто дышал, а Сайрен… …сидел неподвижно. И Инира ударило пониманием. Сайрен — инвалид. Годами травли у него насильно вырезали, вытравили базовую составляющую любого арданца! — Ты не чувствуешь единства с кланом! — сказал Инир в шоке. — ЧТО ЕСТЬ ТЫСЯЧА?! — взревел Горм, перекрикивая шум хлопков. И клан взорвался единым, первобытным рёвом, который, казалось, мог расколоть небо. — ПОТОК!!! Грохот, рёв и "гул крови" из динамиков оборвались в одно мгновение. Снова наступила звенящая тишина, ещё более глубокая, чем в начале. И в ней раздался тихий, слышный только Иниру, невозмутимый голос Сайрена, словно он говорил о меню на ужин: — Они не чувствуют единства со мной. Инир придвинулся ближе, смотрел на его спокойный профиль во мраке — и уже не мог связать двух мыслей, потому что увидел перед собой живого альфу, выжранного изнутри. Изувеченного отвержением до состояния зомби, когда он уже и боли не чувствует… Разве так можно? Что они с ним сделали?! — Наша воля — закон! — бескомпромиссно сказал из динамиков бойдовский бог. — НАША ВОЛЯ — ЗАКОН! — отвечал клан, уже не гулом, а чётким, скандирующим, единым голосом, в котором не было эмоций — лишь холодная, незыблемая уверенность. — Наша жизнь — шторм! — С-сайрен, я… — от горячего сочувствия Инир стал заикаться, по щеке потекла слеза; он должен был что-то сделать, он больше не мог спокойно наблюдать, это преступление — вычёркивать кого-то вот так! — Я здесь новичок. И мне здесь одиноко. И т-тебе, наверно… Если хочешь, давай ты будешь моим кланом. А я буду твоим… — НАША ЖИЗНЬ — ШТОРМ! — Кто? Ты? — гневно, негромко зашипел Сайрен, вскинулся, повернулся к нему с яростью так, что Инир отпрянул. — Да что сын старейшины может знать об одиночестве? Ты балованный неженка из Главного Дома, тебе всю жизнь всё достаётся по щелчку! Ты понятия не имеешь, что такое быть другим! Не притворяйся жертвой! Не сравнивай себя со мной! Я согласился терпеть тебя, но не лезь мне в душу! Ты просто контракт, утроба для моего ребёнка, и была бы моя воля, я был бы на другом конце континента от тебя! Ещё на кроссе было ясно: где ты, там катастрофа! Шёпот альфы звучал как крик. Инир смог только пикнуть. Руки задрожали, бросило в жар; сердце зашлось в панике. Он облажался. Все усилия зря. Альфа разорвал ошейник и швырнул ему в лицо. Перехватил контроль. В новом браке он в той же куче дерьма, на этот раз сам себя загнал. — Наша суть — сила! — утверждал бойдовский лес. Ноги несли сами мимо костров, мимо деревьев, мимо толп бойдов, скандирующих: — НАША СУТЬ — СИЛА! Бежать. Спасаться. Он не думал, действовал на автопилоте. Заваленная самокатами стоянка — мозг сам нашёл ориентир, вот под этим деревом они бросили электроскутер. Миг — и Инир уже завёл мотор, включил фару, сориентировался во тьме, где выезд… — Где бьётся сердце клана? — спокойно спросил в тишине голос бога. — ...в каждом из нас... в каждом из нас… — шипело, затихало за спиной, как прибой, а впереди уже виляли зелёные тоннели "улиц". *** Лет в десять на Инира напала собака в крепости. Крупная, злющая, выскочила с лаем из чьего-то парадного входа. Очнулся он только дома в своей комнате — и не мог вспомнить, как там очутился. Ноги сами привели в самое безопасное место — без работы сознания. На этот раз Инир очнулся за рулём "Велокса". Обнаружил себя медленно едущим по едва освещённой лесной дороге. Он смутно помнил, как добрался до дома Сайрена, открыл гараж, выкатил машину… Паника выбила его предохранитель и вызвала экстренное отключение системы. Сердце колотилось о рёбра как сломанный движок; он был весь в поту, дышал пересохшим ртом, казалось, он задыхается. И понятия не имел, где он сейчас. Где-то на территории бойдов, но где… Кругом тьма. А может, он протаранил их шлагбаум и уже не на территории? Руки тряслись, светящаяся приборная панель троилась, плыла перед глазами. Он что — с ума сходит? Это конец? Инир остановился посреди дороги, заблокировал обе двери, свернулся в клубочек на сиденье и жалобно заскулил в замшевых объятиях "Велокса", в единственном безопасном месте, которое у него осталось. Поделом! Конченый дебил. Навоображал, что может поставить себя главным над альфой. Над альфой! У тебя не может быть ни поводка от альфы, ни пульта, потому что у альфы все козыри. А ты тряпка, себя не контролируешь. Ничтожество. Место тебе на полу, чтоб ноги о тебя вытирали. Сайренова дырка! Никто не поможет. Предал родителей. Предал клан. — Папочка… — жаловался он "Велоксу". — Витар… Кто-нибудь… За что Сайрен так с ним? Он не сделал альфе ничего плохого. Простил хольм, даже не попросил извинений, обнулил его вину перед собой — будто её и не было. Честно заботился как образцовый муж: вытаскивал с того света, кормил, лечил, слова плохого ему не сказал, защищал и от гауров, и от бойдов. А в ответ — плевок в лицо. Уютный ковш-сиденье словно гладил его мягким чехлом. Инир тёрся о него лицом, размазывая слёзы и сопли. Замша уютно пахла знакомым автомобильным ароматом: металлом, машиным маслом… Домом. Он не сошёл с ума, просто очень испугался. Как тогда, в детстве, с собакой. Вдох: раз-два-три-четыре. Выдох: раз-два-три-четыре. У него есть предел, и надо это признать. Он не сдуется и не сойдёт с дистанции на первой же кочке. Разве Сайрен что-то сказал не так? Всё верно. У них контракт, он и правда утроба. Альфа просто напомнил это, когда он размяк. Нет никакой катастрофы. Сайрен — анти-Мэтс. Ты проверил его. Ты трахнул его. Сайрен безобидный тупица, не способный без помощи Мики найти в собственном доме жратву. Пасующий перед шутками малолетней Гормовой подстилки. Тренировки, дисциплина, медитации — а чуть чихнёшь на него, он сковчит и включает колючего ежа. Слёзы текли не переставая, но вместо страха его охватывал холодный гнев и обида. Ему достались при рождении великолепные мозги, а он вынужден использовать их, чтобы изворачиваться перед грёбаным божком и толпой гиен. Должен выслуживаться перед альфой, ходить на цыпочках вокруг его драгоценных травм и предугадывать психи. А теперь ему надо исхитриться ещё больше, чтобы не лишиться права кормить собой насекомых в лесу и в обмен на высококлассную заботу выслушивать грубость. И всё только потому, что он омега. Это несправедливо. — Ненавижу. На миг захотелось спровоцировать Сайрена на агрессию сразу после ЭКО. Будет повод кинуть его и уйти куда-нибудь. Горм поможет, если ему нажаловаться. А потом родить, отдать ребёнка, развестись и спокойно жить на деньги Сайрена. Ага, и Горм тут же раскрутит его прислуживать другому бойду и рожать бойдиков. — Так… ладно… Слёзы не останавливались, словно в голове сломался перекрывающий их кран. Пришла мысль: а вдруг он сбил кого-то, когда мчал по дороге, ничего не соображая? Похолодев от масштаба последствий, он уже не дрожащими руками открыл дверцу и обошёл "Велокс". Передок сиял хромом — ни царапинки, ни вмятинки, ни пятнышка. Фонари в лесном тоннеле резко засияли ярче. Вчера Сайрен сказал, что свет приглушают на время вечерки. Значит, вечерка только что закончилась. Девять вечера. Сайрен ищет мужа? Или как закоротило его, так и сидит в том кресле?.. Захочет искать — позвонит. Ветви загораживали небо, шуршали на ветерке. Громко пели сверчки. А кусты наверняка кишели насекомой жутью, которую достанет из-под кожи только врач. Инир поспешил вернуться за руль. Итак. Надо подумать спокойно, потом искать дорогу к дому. Что по факту? Рядовая неудача. Даже у папы Ники срываются с ошейника, Инир сам тому подтверждение. А Сайрен далеко не сорвался: опутан обязательствами. Ведь Инир вовсе не безнадёжен — смог раскрутить альфу на выгодный контракт! На одну секунду он позволил себе забыть, ради чего он здесь, расслабился и вышел из роли. Предложил альфе дружбу. Искренне, как равному. И получил мгновенный урок: тому, чья цель свобода, так делать нельзя. Нельзя размякать, вовлекаться эмоционально. Это разрушает. Лемушка прекрасно объяснял, как это работает: эмпатия причиняет боль; чтоб от неё избавиться, начинаешь откусывать от себя кусочки и скармливать их чужой травме, а потом очнулся — от тебя ничего не осталось. Как от Олли, отдавшего себя альфе без остатка. Пепел. Дрессировщик не обижается на зверя, если зверь кусает его. Даже если раненый зверь в агонии кусает того, кто пытается помочь. Дрессировщик просто вычёркивает неудачный приём из арсенала. Использует приёмы, показавшие себя хорошо. И если подумать… у Сайрена сегодня был ужасный день. Ему необходимо было сорваться на ком-то, кто не ответит агрессией. А он удобно оказался рядом. Если все дни Сайрена такие… Нужно разработать способы профилактики и защиты, чтобы в следующий раз от него отскочил любой наезд альфы, как от стенки. И вообще надо поработать над собственной башкой. Придумать, как защищаться от воздействия шаровой молнии Горма. Он не бог, он харизматичный, очень умный и искусный манипулятор, но он не всесилен, он просто альфа. Это задача на ближайший год. А вот учиться бороться с тем, что может вызвать потерю памяти (!) и самоконтроля (!!!) надо немедленно. И раз и навсегда запретить себе вовлекаться в Сайрена эмоционально. Он взглянул на свою руку в свете фонаря. Тесное брачное кольцо глубоко врезалось в кожу. Инир с усилием стащил его, пока палец не посинел. Кольцо бойдов было легче, чем то, которое он носил в браке с гауром, и тёмно-серого цвета. Темнее знакомой лиосской стали. И тоже с сатинированием. Матовую поверхность делали во всех кланах: кольцо воина не должно давать бликов на солнце и выдавать его врагу. Это миряки делают брачные кольца из золота или платины, да ещё с камнями и гладкой сияющей поверхностью. Мягкий металл долго не выдержит суровой жизни арданского альфы, поэтому в каждом клане использовали особые сплавы, а кольца делали на заказ. Бойдовское кольцо поверх сатинирования было украшено лазерным узором, похожим то ли на корни дерева, то ли на дорожки микросхемы… Лес? "ГелиСофт"? Инир взвизгнул от неожиданности, когда водительская дверь "Велокса" распахнулась: он не слышал шагов. Сайрен больше не выглядел как зомби. Стоял собранный, по-деловому спокойный, словно вошёл в режим "я на задании". — Далеко собрался? — спросил с укором. Инир вытер слёзы: поздно уже прятать опухшее от плача лицо. Да и не надо. Слёзы — его молчаливое оружие. — Ты прав… — сказал он тихо. — Я ничего не знаю о тебе. Думал, у меня всё под контролем, но нет. Сдаюсь. Ты молодец, ты победил. Видишь, что ты со мной сделал? Не стыдно? Сайрен вздохнул, посмотрел куда-то в землю. — Ладно, я… не должен был грубить. Это было… — Дело не в грубости, — перебил Инир, сжимая пальцами надёжную замшевую нежность руля. — Ты меня в клинике чуть не матом посылал. Просто… Когда я спрашивал бывшего мужа, почему он мучает меня… он говорил, что мне это необходимо. Что капризный сын старейшины привык всё сразу получать. А должно быть через боль. Потому что ему всё непросто доставалось. Он говорил, что учит меня, как живут другие, кто не из Главного Дома… И когда ты заговорил про балованного неженку, которому всё по щелчку достаётся… я сломался немножко. Вот сижу, реву тут. — Он шмыгнул носом. Самообнажение обезоружило Сайрена, тот какое-то время молчал, ковыряя ногтем уплотнитель на открытой двери машины. — Он бил тебя? — спросил осторожно. — Лучше бы бил. Я бы показал родителям синяки, чтобы они меня услышали… Нет, он сделал меня своей вещью. Трофейным призом. Утробой для своего ребёнка. Своим сливным бачком. Так и говорил: "Эй, бачок, иди сюда"... В общем, ты понял, где у меня пробоина. Можешь сюда бить, если захочешь. А я буду убегать, прятаться где-нибудь и плакать. Отдавать альфе ключи от своей слабости опасно. Но Инир решил, что справится. Просто сегодня Сайрен показал зубы неожиданно. Теперь он знает, что его муж способен стравливать на него давление, когда его внутренний котёл переполняется болью. Инир будет готов, он больше не впадёт в панику из-за этого. Вверяя ему свою душу под ответственность, Инир сделал цену следующего наезда для Сайрена выше. Это будет уже не ссора, а акт осознанной жестокости. Видишь? Я такой же как ты. Не небожитель из Главного Дома, я битый. Я не кидаю тебе пряники свысока, мы равны. Понял, альфа? Награда за риск — новый уровень интимности. Инир тут же получил подтверждение. — Мо так говорил. — Сайрен хмуро возил пальцем по стеклу машины. — Он говорил "Я твой клан". Мы были кланом друг для друга. Вот оно что. Инир и сам по незнанию задел его за живое, посягнув на священную память. Да, Мо на самом деле был с Сайреном на одном уровне, такой же социальный нуль из-за бесплодия. Но! У Мо не было выхода, кроме как быть с Сайреном, бедный омега вынужден был под него подстраиваться. А Инир с ним добровольно, и альфе стоило бы это учесть. — Я не пытаюсь занять его место, — поспешил Инир оправдаться. — Я понимаю, ты вырос с ним, это ничем не заменить. Просто… я здесь ещё чужой. И я увидел, что ты там как будто не с ними. Подумал, что не хочу быть в клане, если там нет моего мужа. Поэтому я так сказал. Наконец-то Сайрен посмотрел в глаза и снова на миг превратился в заклёванного выбраковку с площадки у озера. Может, ему и хотелось верить, но его система безопасности, наточенная защищаться от чужого презрения, держалась крепко. — Поехали домой, — предложил Сайрен. Инир глянул в боковое зеркало: электроскутер, тот самый, на котором он сбежал с вечерки, стоял за спиной альфы. У Инира вырвалось: — Больше не хочешь оказаться на другом конце континента от меня? Он устало скривился: — Поехали. Электроскутер в багажник они грузили вместе: плечо Сайрена ещё фиксировал бандаж, неудобно одной рукой. Крышка не закрылась, конечно. — Как же ты домой добрался? — спросил Инир уже за рулём, петляя по лесному лабиринту. — Мика подвёз, — сухо сказал альфа. — А меня как нашёл? Неужели в "Велоксе" следилка? — Позвонил в Службу Порядка. По камерам посмотрели. — Сайрен полез в карман шортов и протянул Иниру его собственный телефон. — На стоянке нашли. Набрали контакту "Муж". — Спасибо, — шепнул Инир. Наверно, уже весь клан знает, что выбраковка разосрался с мужем в первый же час семейной жизни. На пальце Сайрена тоже не было брачного кольца — видимо, так же лежало в кармане. Оно было ему велико, снял, чтоб не потерять. *** Уже падая от усталости, Инир приплёлся в душ. Стащил с себя пропотевшие вещи и бросил в корзину. "Чтобы клещ тебя не сгрыз, пшикай в центр, вверх и вниз", было написано чёрным маркером прямо на зеркале. Он достал из кармана шортов телефон-потеряшку, включил посмотреть… Четыре пропущенных: два от "Муж", а ещё два с незнакомого номера. В 20:32 и 20:36. Наверно, телефон как раз валялся на стоянке. И текстовое сообщение: "Там наверно все орут, и ты не слышишь. У вас же в это время сеанс зомбирования. Прости, что пропал. У меня больше нет телефона. Были трудности, но уже всё позади. На какое-то время пропаду, не переживай и не поднимай тревогу. Когда смогу, сразу свяжусь с тобой. Я не рядом, так что прошу владельца номера не беспокоить. Звони сюда, только если решишь сделать, что я советовал. Береги себя, Инка-Половинка". Голый Инир прижал телефон к груди и стоял улыбался себе в зеркало во весь рост. Братик! Живой-здоровый Лемушка! Нашёлся. Больше не один на всём свете. Не висит в воздухе, у него появилась опора. Он ясно представил, как от единственной магистрали, которая у него осталась, вильнула в сторону тропочка. Маленькая, невзрачная. Но теперь она снова была.