Загадывай осторожно

1. Она видела сон. Самый страшный из всех возможных. Сон, в котором на неё никто не смотрел. Девушка открыла глаза, еще ощущая липкое настроение чудовищного сновидения. Но продлилось это недолго. Во-первых, она не любила долго волноваться или размышлять о чем-то гнетущем. Это плохо влияло на здоровый цвет лица. Во-вторых, девушка просто вспомнила, кто она. Красивая и молодая, популярная и, слава богу, умопомрачительно богатая. Сон окончательно перестал пугать, когда она подумала, что ко всем характеристикам её жизни идеально подходит прилагательное «элитный». Пожала точеными плечиками, поправила белокурые волосы. Провела рукой по второй половине кровати. Пусто. Девушка взяла в руки телефон, проверила социальные сети, а затем поднялась с постели, зашлепала голыми пятками по дорогому ковру и вышла на широкую лоджию. Перед ней предстал великолепный утренний Нью-Йорк, а точнее самая лучшая его часть. Манхэттен, Верхний Ист-Сайд. Обитель успешных и состоятельных, юдоль светского общества высочайшего класса. Девушка, несомненно, являлась его лучшей представительницей. И сейчас она смотрела на неотъемлемую часть своего статусного образа. Он стоял к ней спиной и курил, подставляя лицо свежему весеннему ветерку. «Совершенство», так она всегда думала, глядя на него. Все-таки хорошо, когда самый популярный парень Верхнего Ист-Сайда, представитель одной из богатейших и влиятельнейших семей Нью-Йорка, твой жених. Они были потрясающей парой, друг другу под стать. Идеальная картинка. Девушка, не удержавшись, сделала фото. - Когда ты уже оставишь эту дурацкую привычку, зайка? – протянула она. - Это последняя сигарета. - Ты всегда так говоришь. - А зачем тогда спрашивать, Олив? – он взглянул на неё из-под волнистых черных прядей, что изящно спадали на лоб. - У меня был ночной кошмар, – она обняла его за локоть и положила голову на плечо. – Представляешь, никто на меня не смотрел. - Какой потрясающий сон, – пробормотал парень и затушил сигарету. – Не переживай, зайка. В этом мире все смотрят только на тебя. Оливия очаровательно улыбнулась. - Может, вернемся в постель? – она взяла его за руку. - Времени нет, – он аккуратно вытащил пальцы из её хватки. – Надо успеть заехать за Джином. У его водителя внезапный выходной. Я пойду в душ, а ты скажи, чтобы подали завтрак. Парень прошел через спальню, заперся в ванной, встал под горячие струи воды. Сон, в котором на тебя никто не смотрит. Хотел бы он в нем оказаться. Избавиться хотя бы на один день от сотен взглядов, ежедневно касающихся его персоны. Заставить людей забыть кто ты, чтобы представиться заново. Он, ровно как и его невеста, прекрасно помнил, кем является. Только вот его это в восторг не приводило. Статус, что тащил за собой вереницу бесконечных определений и обязательств. Чон Чонгук. Человек, существующий в ловушке собственного имени. 2. Он тащил свое бренное тело на маленькую кухоньку в поисках спасительной порции утреннего кофе. В квартире было пусто, никто из друзей, видимо, дома не ночевал. Сыпанул в кружку зёрна, залил кипятком. Взглянул на руки, испачканные в краске. Вздохнул. Потом еще раз для пущего эффекта. За окном почти вплотную чужие окна. Сверху доносится беспорядочная ругань румынских соседей, с улицы автомобильные гудки и чьи-то матерные восклицания. Парень кинул в микроволновку замороженный бейгл. Аппарат пискнул и замолк. Он треснул по печке кулаком и та, издав жалобный утробный стон, запустилась. По потолку прошелся топот, послышался звук разбитого стекла. Перед окном пролетел стул и с треском приземлился. Судя по последовавшей тираде, кому-то на голову. С добрым утром, Бруклин. Парень взял в руки телефон, открыл общий чат.

Я: они снова расхерачили стекло Пирожочек1: лоооол, чем в этот раз? Я: стулом Пирожочек1: скучно, пылесос был прикольнее Пирожочек2: когда придут просить в долг на новое стекло, шли их к черту. долбаные румыны. Пирожочек2: ты уже проверил почту? Я: хотел вас подождать Пирожочек2: не оправдывайся Пирожочек1: может еще мамочке позвонить? Я: пошли вы оба Свернул чат, отхлебнул обжигающий кофе, открыл инстаграм. Прокрутил ленту, защелкал по историям. Остановился. Он стоит спиной к камере. Перед ним потрясающий вид на город, по плечу следует сизый сигаретный дым. Скромная отметка «@jk» и совершенно нескромная подпись «Утро на вершине мира». Парень презрительно фыркнул, откинул телефон. Скосил на него глаза, снова схватил в руки, открыл электронную почту, щелкнул по входящему. «Уважаемый мистер Ким. К сожалению, вы не прошли отбор на участие в предстоящей выставке современного графического дизайна и видео-арта в музее Уитни. Желаем успехов в будущих начинаниях». - Сука! – воскликнул он. – Да сколько можно?! Его словно никто не видел. Люди смотрели, скользили взглядом. Но не видели по-настоящему. Когда он ехал в Нью-Йорк, окрыленный грядущими перспективами, то не понимал, в какой в действительности мир попадет. Деньги, стоящие в списке перед упорным трудом. И как бы сильно он ни старался, сколько бы усилий ни прикладывал, постоянно слышал отказ. У него был талант, было огромное желание. Только вот не было подходящего статуса. Это не просто бесило. Это доводило до белого каления, злило до трясучки. Нереализованные амбиции кипели в нем беснующимся вулканом. Никто его не видел, никто не знал. Не так, как он хотел. Не так, как он заслуживал. Парень сжал кулаки, стиснул зубы, пытаясь справиться со жгучей обидой. Ким Тэхён. Человек, безызвестно сгорающий в тени чужих имен. 3. Он задумчиво прохаживался по большой гардеробной, касаясь пальцами висящей на вешалках одежды. Чаще всего этот утренний ритуал успокаивал, но сейчас было как-то тошно. Совершенно не хотелось выходить на улицу, проживать сегодняшний день, думать к чему тот приведет. Почему-то сейчас, острее обычного понималось, что ничего не поменяется. Его жизни можно было только позавидовать. «На вершине мира», как написала в сторис невеста его лучшего друга. Это, несомненно, было правдой. Его окружало все самое первоклассное. Ему завидовали, за ним наблюдали. Но несмотря на видимое обладание всеми существующими возможностями, многие двери перед ним оставались закрытыми. Где-то там, за стенами, кипела настоящая жизнь, и парню казалось, что он все пропускает. Он выбрал только на первый взгляд скромные кроссовки, рваные голубые джинсы и белую футболку, которые на деле стоили как чья-то годовая зарплата. Взглянул в зеркало. Икона, ни дать ни взять. - Доброе утро, братишка, – раздалось в дверях. Он обернулся. Старший как всегда был при полном параде, словно через минуту у него состоится президентская аудиенция. - Зачем приехал? – парень выдвинул ящик с часами. - Что за манеры? Не такому тебя в детстве учили, – вздохнул брат. – Завтрак уже подали. Родители ждут. - Пожалуй, пропущу. - Опаздываешь? - Нет. Просто если вся семья в сборе, значит, последуют нотации. - Вечером благотворительный прием в Колумбийском университете. Отец договорился о твоей беседе с деканом. - Отлично, она довольно приятная женщина. Поболтаем о погоде. - Во времена, когда я был студентом, – презрительно хмыкнул брат. – Нью-Йоркский университет считался уделом хиппи в дешевых свитерах. - Времена меняются. Их школа искусств – одна из самых престижных в стране. И я почти её окончил. - Хватит сопротивляться, братишка. Ты поступишь в бизнес-школу Колумбийского, получишь кресло в компании отца, женишься и перестанешь, наконец… – он запнулся. - Ну же, продолжай, – сквозь зубы прошипел парень. – Скажи это, братец. Скажи еще раз, что я позор семьи. - Мы хотим о тебе позаботиться! Хватит уже дурака валять. - Я занимаюсь любимым делом! - И как? Успешно? Где твои блистательные роли, ДиКаприо недоделанный? – он покачал головой. – Давай прекратим ругаться, братишка. Спустимся вниз, позавтракаем. - Я не голоден. - Тогда давай я хотя бы подвезу тебя до университета. - Юнги и Гук меня подвезут. Ну знаешь, мои настоящие братья. И толкнув старшего плечом, он покинул комнату. До встречи с друзьями еще оставалось время, поэтому, выйдя на улицу, парень решил немного прогуляться. Достал наушники. Включил музыку. Поначалу эти песни были еще одним способом протестовать, но после стали неотъемлемой частью жизни. Выбранный наугад андеграундный, малоизвестный рэпер завлек и покорил его своими текстами, в которых перемешалась агрессия пополам с мудростью. Ровно то, что было ему так нужно. Он слушал его и успокаивался. С ним словно говорили, впервые в жизни так честно. «Тайно от всех увеличь громкость моего голоса. Так я узнаю, что могу связаться с тобой», говорил он в наушниках.       Парень присел на скамейку и запрокинул голову. Пожалел о том, что бросил курить. Снова. Мир, где все доступно, состоял для него из наглухо запертых дверей. Мир, где он был в центре внимания, соткан из оглушительного молчания. Сцена, перед которой вместо зрителей – манекены.       Ким Сокджин. Человек, много лет кричащий в пустоту из золотой клетки. 4. Он с приятным стоном потянулся в постели. Аккуратно освободился от чужих рук и ног. Вышел на тесный балкон, с наслаждением закурил. Вчерашнее выступление прошло очень даже неплохо. «На сотню человек в задрипанном клубе в Куинсе», подсказал противный внутренний голос. Но парень лишь отмахнулся. Он часто задавался вопросом, когда же, наконец, окупятся годы упорного труда. Парень не помнил, когда в последний раз нормально спал или устраивал себе полноценный выходной. Слабо утешало только то, что благодаря выступлениям, работа так удачно смешивалась с вечеринками. Он скосил глаза на постель. Тусовки со всеми вытекающими из них приятными последствиями. Он знал, что талантлив. Да и вообще хорош во всех отношениях. Он себя уважал, ценил, всегда предпочитал честность лжи. Многие говорили, что он надменный, слишком прямолинейный, наглый, самодовольный. Но парень всегда отвечал таким людям в лицо или же через свои тексты. И продолжал верить, что рано или поздно его обязательно услышат и оценят по достоинству. Телефон в руке запиликал. Парень улыбнулся, застрочил в общем чате. Я: когда придут просить в долг на новое стекло, шли их к черту. долбаные румыны Я: ты уже проверил почту? Медвежонок: хотел вас подождать Я: не оправдывайся Щёчки: может еще мамочке позвонить? Медвежонок: пошли вы оба Он коротко рассмеялся и только хотел ответить, как вылетело сообщение в другом чате. П.Д.: Доброе утро! Выбил для тебя досрочную сдачу последнего экзамена. Сегодня в три, после лекции. Готов? Я: Доброе утро, профессор Джексон. Готов, как всегда. Спасибо! П.Д.: После обсудим восьмую главу твоего романа. У меня есть замечания Я: Конечно. До встречи, профессор Парень выбросил окурок, устало потер глаза. Пора вступать в новый день, а значит и в новую гонку. Он вернулся в спальню, скинул штаны. - Куда собрался, котёнок? – в кровати сел молоденький парень. - В душ, – улыбнулся он. – Нужно успеть на лекцию. - И совсем не останется времени на утренний раунд? – рядом поднялся второй, точно такой же. – Неужели мы не стоим того, чтобы немного опоздать? - Как я могу отказать своим любимым близняшкам? – парень довольно ухмыльнулся. - Мы уже говорили, какая из твоих песен нравится нам больше всего? – они повалили его на спину. - Что-то не могу припомнить. - Ничего страшного. Мы начертим название языком, а ты угадай, – они скользнули вниз. - Черт, – блаженно протянул парень, запрокидывая голову. Разумеется не сейчас, но потом обязательно, он подумает о том, что когда-нибудь его треки начнут приносить куда больше выгоды и пользы, чем просто умопомрачительный секс. Гоня мотоцикл по утренним улицам, он будет продолжать надеяться, что где-то там обязательно найдется тот, кому он сможет помочь. Что все его творчество не впустую. Ким Намджун. Человек, который много лет с нетерпением ждет нужного слушателя. 5. Надо купить еще кружек. Вот о чем он подумал, ожидая пока кофемашина справится с утренней порцией. В его шикарной, просторной квартире всего три кружки. Одна для него, две для лучших друзей. А если кто-нибудь зайдет в гости? Шанс был маленький. Вечеринок он у себя не устраивал, удовлетворять сексуальные потребности предпочитал на чужой территории, посторонних не любил. По большей части, его все устраивало. Но видимо сегодня над Верхним Ист-Сайдом пронеслась магнитная буря. И он задумался о новых кружках. Возможно об одной, для кого-то особенного. Парень тяжело вздохнул. Когда хочешь, чтобы твоя пустая квартира наполнилась уютом и при этом не являешься приверженцем случайных связей и новых знакомств, ситуация немного усложняется. Сколько себя помнил, он всегда только и делал, что работал. Стремился пробиться, завоевать место под солнцем. Он был одним из немногих в элитном обществе, кто попал туда не по праву рождения. Нищий сирота в родной стране, он в итоге стал сияющей звездой в чужой. Парень шел к этому, жертвуя всем, что имел, считая своё одиночество за преимущество. И вот сейчас, спустя несколько лет статусного, обеспеченного под завязку деньгами, славой и признанием спокойствия, он задумался о том, что его квартира пуста. Он успел прожить не так долго, но каждый год был наполнен множеством удивительных эмоций, расходящихся в диапазоне от гнетущего черного до ошеломительного белого. И казалось, теперь мало что вообще могло его впечатлить. И он уже давно искал хоть что-то. Столь необходимую искру. Только попав в этот мир, он не понимал своих на тот момент новых друзей, что жаловалась на отсутствие возможностей, закрытые двери, фальшивые лица. Но сейчас, стоя у окна и глядя на город, где все могло ему подчиниться по щелчку пальцев, он постыдно мечтал об одном. О чертовой новой кружке. Мин Юнги. Человек, одиноко замерший в самом центре достигнутой мечты. 6. Он резко поднялся и тут же поморщился от боли в суставах. Все-таки спать на полу в танцевальной студии не очень хорошая идея. После вчерашней тусовки, когда Джун ушел в обнимку с близнецами, а Тэ сообщил, что на него снизошло вдохновение, он тоже в накладе не остался. Почувствовал ложно-пьяный прилив сил, бросился тренироваться. Но чтобы попасть в зал, нужно было разбудить аспирантку, заведующую ключами. И потом как-то все само собой закрутилось. Девушка подняла растрепанную голову, зевнула, поплотнее закутавшись в одеяле. - Мы уснули прямо здесь? – пробормотала она. - Вчера это казалось романтичным, – парень потер глаза. - Мне пора прекращать нарушать правила из-за тебя. Зал запрещено открывать ради… ну… – девушка стушевалась. - Ради прекрасного секса? – он улыбнулся и погладил её по щеке. – А это точно оговорено в университетском уставе? Она рассмеялась, а парень поднялся, натянул одежду и потянулся, приятно разминая затекшие мышцы. Этот зал. Сколько бесконечных часов он потратил здесь, доводя себя до изнеможения тренировками? А залы, что были до этого, еще в Корее? Он поступил в престижную школу искусств, переехал в чужую страну, стал лучшим на курсе, получал похвалу от преподавателей, но все равно оставался пустым местом. Может, он бы ценил свои заслуги куда больше, не разворачивайся перед ним совершенно другая картинка пресловутой успешности. Сияющий олимп, до которого ему было не дотянуться. Девушка увлекла его в теплые объятья, поцеловала в висок. Их было много, женщин и мужчин. Потому что он не привык ни в чем себе отказывать. Люди роились вокруг, как пчелы. Но все были не теми. Посреди относительного внимания, он все равно был совершенно один. Взять хотя бы её. Чудесная, красивая аспирантка. Зачем ему была нужна очередная ночь с ней? Когда он дошел до того, что начал использовать секс как ключ в запертый ночной зал? В какой-то момент привязанности просто перестали иметь значение. Рядом зазвенел телефон. Он еще раз протер глаза. Улыбнулся. Братик: они снова расхерачили стекло Я: лоооол, чем в этот раз? Братик: стулом Я: скучно, пылесос был прикольнее Джуни: когда придут просить в долг на новое стекло, шли их к черту. долбаные румыны Он дописал еще сообщение, выпутался из чужих рук. - Надо сходить в душ. И еще успеть на лекцию. - Знаешь, – она капризно скривила губки, – иногда я не понимаю, зачем каждый раз тебе поддаюсь. Тебе ведь все равно. - Что ты, солнце? – склонился, припечатал поцелуем по мягкой щеке. – Как мне может быть все равно? А внутри ничего, кроме одной лишь мысли. Держись от этого подальше. Чтобы в очередной раз не потерять все. - Я тебе нравлюсь? - Не начинай, малышка. Мы же изначально обо всем договорились. - Ты придурок! – злобно воскликнула она. - Ты каждый раз так говоришь, – парень беспечно махнул рукой. – Увидимся позже, ладно? Он вышел в пустой коридор и поплелся к душевой. Плохой день. Почему именно сегодня все чувствуется острее? Пак Чимин. Человек, поставивший одиночество в основу пути к собственной мечте. 7. Душно. Иногда жарко. Темно. Ни тела, ни голоса. Запертый в магической субстанции, обреченный вновь и вновь видеть одни и те же сны. Бессмертный разум, проклятый отравляющими воспоминаниями. Раб в древних цепях. Сидящий в тюрьме без единого солнечного луча. Он гадал, где очнется на этот раз. Что за человек предстанет перед ним. Кого он спросит: «Чего изволите?». Есть ли у него шанс найти хоть каплю понимания и света? Каждый раз он мечтал лишь об одном. А вдруг повезет? Люди. Они всегда были отравлены жадностью, жаждой славы, местью, завистью и похотью. Перестал ли он в них верить? На удивление нет. Недаром собратья всегда называли его ненормальным мечтателем. Ведь может он быть хоть чуточку вознагражден приятным обществом, впервые за две тысячи лет? Хотя, честно признаться, он был готов на что угодно, лишь бы выбраться из давящей тьмы. Когда-то у него было имя, но он предпочел его забыть. Потому что губы, что в последний раз его произнесли, навсегда потеряны. Болезненно уничтожены, став причиной бесконечных кошмаров являющихся в темноте. Его имя – символ чуда, что уже никогда не повторится вновь. Каждый раз его называли по-новому. Это было его любимой игрой, перебирать имена, что когда-либо существовали в истории. Честно, он ни разу не выиграл. Потому что понятия не имел, в какой стране и в чьих руках окажется на этот раз. Он продолжал существовать, отсчитывая дни в бесконечном предвкушении. Имя, что так ждет своего часа. Имя, что будет дано беспечно, наугад. Имя, что станет для него единственным и самым важным за всю неимоверно долгую жизнь. Чон Хосок. Человек, который…. Хотя, погодите. Разве он человек?