Загадывай осторожно

1. Они заняли несколько удобных каменных скамеек недалеко от входа в учебный корпус. Весеннее солнышко приятно грело, совершенно не прячась за редкими облаками. До лекции ещё оставалось время, и проводить его в пыльной аудитории совершенно не хотелось. Оливия беспечно щебетала о чем-то со своей лучшей подругой Одри и остальными подлизами, которых уместнее было назвать свитой. Парочка ребят безуспешно пытались вклиниться в разговор Чонгука, Юнги и Джина, но поняв, что внимания не получают, подключились к девушкам. Ким со скучающим видом тыкал ложкой в замороженный йогурт. - Что нам сделать, чтобы ты улыбнулся? – мирно спросил Юнги, жмурясь на солнышке. - Зашейте рот моему брату, – пробурчал парень. - А как же он тогда будет целовать задницу твоему отцу? – хохотнул Чонгук. - Превозмогая боль, я полагаю, – прокомментировал Мин. Джин не выдержал, улыбнулся, а потом они заливисто рассмеялись. И вдруг их внимание привлек звук двигателя. С мягким, почти звериным рыком по дорожке прокатился мощный, сияющий черными боками мотоцикл. Водитель, провожаемый взглядами, казалось, каждого присутствующего во дворе, припарковал стального коня недалеко от входа в корпус, грациозно слез и стянул шлем. Рядом с ним в мановение ока образовалась какая-то вертлявая девчонка, опустилась на сидение, принялась что-то говорить. - Эй, – Чонгук прищурился и хлопнул Джина по плечу, – а это разве не тот парень? - Точно он, – подтвердил Юнги. – Тот рэпер. Сокджин, казалось, вообще не слышал чужих слов. RM. Такой у него был псевдоним. И в своем аккаунте он никогда не выкладывал фото, где можно было хорошо разглядеть лицо. Снимки с выступлений, сделанные в основном из зала, анонсы новых треков, видео из простенькой студии звукозаписи. И каждый раз черты были надежно скрыты то кепкой, то маской, то густой тенью. Все, что о нем было известно, так это то, что он родом из Южной Кореи, потому что в своих треках мешал корейский язык с английским. Вот и все факты. Ни возраста, ни имени. Ни лица. До вчерашнего дня, когда он выложил фото, где в эстетичном мрачном кадре можно было рассмотреть правую часть ото лба до щеки.       И сейчас там, возле мотоцикла точно стоял он. Джин мог поклясться чем угодно, потому что не только смотрел на фото битый час, но еще и сохранил в галерею на смартфоне. И теперь, вытаращив глаза, он не мог перестать разглядывать своего, до этого казавшегося нереальным, собеседника. А тот был, мягко говоря, сногсшибательным. Похоже, что мягкие темно-синие волосы были недавно коротко подстрижены, но теперь чуть отрасли, и в очаровательном беспорядке рассыпались по голове, от чего парень постоянно поправлял их, пропуская пряди сквозь пальцы. Но вот он достал из кармана черную шапочку бини, нацепил, и от этого стал каким-то уж чересчур милым. Он был… внушительным. Высокий, широкоплечий, видимо ни один месяц провел в спортзале. Все движения были ленивыми, ненавязчиво грациозными, аккуратными. На шее и предплечьях, из-под задравшихся рукавов толстовки, виднелась татуировка. Штаны, слава богу, не были слишком узкими, а иначе бы половина женского общества (и некий Ким Сокджин) точно сошла бы с ума. Парень обернулся, словно позволяя рассмотреть его лицо еще лучше. И вдруг ухмыльнулся. Самодовольно, немного надменно. Джину показалось, что ему выстрелили в голову. А рэпер снова повернулся к девчонке и принялся что-то ей отвечать. - А он, – протянул Юнги, – красавчик. - Фу, – поморщила носик Оливия. – Мотоцикл, татуировки. Это сейчас где модно? В Алабаме? Дешевка. - Джини, – нахмурилась Одри, – а ты что пялишься? Знаешь его? - Ага, – прыснул Чонгук. – Тот парень – рэпер из андеграунда, а Джин его самый преданный фанат. - Что?! – воскликнула Олив со смехом. – Серьезно? - Он подписан на его инсту с левого аккаунта. - И ты один из скольки подписчиков, – улыбнулась Одри. – Тридцати? - Хорош скалиться, – огрызнулся Джин. – Ничей я не фанат. И плевать мне на подписчиков. - Сказал человек, у которого их сколько, тысяч двадцать? Может и этот деревенский олух среди них есть? - Нет, он каждый день проверяет, – хохотнул Юнги. - И ты, Брут, – сквозь зубы прошипел Сокджин и швырнул в друга стаканчик с йогуртом. - Эй! – воскликнул Мин. – Да мы просто шутим. Все, хорош ржать. Джин не фанат и на этого парня ему плевать. Верно? - Верно, – кивнул Ким. - Но не стоит отменять того факта, – Чонгук склонился к другу и прошептал в самое ухо, – что он чертовски хорош. Посмотри на его стальные бедра, Джини… - ...ими он удерживает под собой трехсоткилограммовый «Харлей», – подключился Юнги. – Представь, что этими самыми бедрами он запросто может переломить тебя пополам. - Я вас ненавижу! – воскликнул Сокджин. - Ты покраснел, – улыбнулся Чон, отстранившись. - Я не… - До самой макушки, – подтвердил Мин. – Ладно, ладно! Все, мы прекращаем, клянусь. Похоже, – парень сложил руки на груди, – он тоже студент. Странно, что он, оказывается, все это время учился практически вместе с тобой. - Понаберут всякого сброда, – скривилась Оливия. – Ох, да перестанет она уже к нему липнуть? – она указала в сторону девчонки, по-прежнему оккупирующей мотоцикл. – Смотреть противно. - Так не смотри, Олив, – протянул Юнги. - Без тебя как-нибудь разберусь, Юн. Ты три месяца не появлялся в университете, может, продолжишь в том же духе? - Прости, я был слишком занят, получая второй «Грэмми». А ты что все это время делала? Укладку? - Придурок, – фыркнула Оливия. - Мегера, – пробормотал Мин. - У неё все равно ничего не выйдет, – вдруг подала голос девочка из свиты, новенькая первокурсница. И так как её уделом пока что было молчать и бегать Олив и Одри за кофе, все удивленно обернулись на неё. Девчонка стушевалась, даже немного покраснела. - Тот парень, – заговорила она, – на моем направлении, только старше. И он гей. - А ты откуда знаешь? – вскинул брови Чонгук. - Так он и не особо скрывает. Помните, в начале года молодой приглашенный лектор читал об эпохе возрождения. Они вроде как встречались. - Он завалил преподавателя? – рассмеялся Юнги. – Ну все, Джин, тебе конец. - Я даже знаю сюжет всех твоих влажных снов на ближайшие лет десять, – тихо сказал Чонгук. - Господи, – протянула еще одна девушка из свиты, – почему мы до сих пор это обсуждаем? Просто трахни его, Джин, и дело с концом. - Боюсь, что трахать всякую челядь не входит в круг моих увлечений. Я не такой милосердный, как некоторые, – Сокджин взглянул на Чонгука с приторной улыбкой. Парень незаметно пнул друга по ноге и скосил глаза на Оливию. Но та уже отвернулась, увлеченная в новый разговор. - С ума сошел? – прошипел Гук. - Это за то, что гиенился, – фыркнул Джин. - Прости, – Юнги похлопал его по плечу, – слишком велик был соблазн. Правда, извини нас. - Мы идиоты, – Чонгук мягко улыбнулся. - Я в курсе, – пробормотал Сокджин, провожая взглядом рэпера, что, наконец, отошел от мотоцикла и скрылся в дверях корпуса. - Джин, – протянул Чон, вцепившись в его локоть, и начал трясти друга из стороны в сторону, – не дуйся. Мы же любя, правда, Юн-Юн? - Еще раз назовешь меня Юн-Юн, я тебе челюсть сверну. - А мне нравится, – рассмеялся Ким и поднялся. – Идем, лекция вот-вот начнется. Не отставай, Юн-Юн. - А что это вы на меня переключились? – возмутился Мин. – Гуки вообще-то тоже здесь! - И до него очередь дойдет, – хмыкнул Джин, – не волнуйся. - А можно предсмертное желание? – улыбнулся Чонгук и обнял друзей за плечи. Смеясь и обсуждая всякую ерунду, они вошли в корпус, вместе с другими студентами. 2. Лекторий постепенно наполнялся студентами, трескотня разговоров становилась все плотнее. Чимин сидел на лавке, закинув длинные точеные ноги на парту. Тэхён залипал в телефоне. - Доброго дня, лузеры, – Намджун опустился рядом с друзьями. - Поясни, – Пак чуть приспустил солнечные очки. Джун вытащил телефон и протянул Чимину. - Секс-бутерброд с близняшками, – фыркнул он. - Твой ход, – улыбнулся Намджун. - Не волнуйся, я его сделаю. - Он провел ночь с аспиранткой, – пробормотал Тэ, не отрываясь от инстаграма. - Серьезно? – вскинул брови Джун. – Я думал, ты не повторяешься. А это уже какой раз? Пятый? - Я был пьян, – пожал плечами Чим. – Мне нужны были ключи. - Ты, похоже, до сих пор пьян, – Ким указал на очки. - Нет, просто люди бесят. В очках их хотя бы не так хорошо видно. - Сука! – вдруг воскликнул Тэхён. - Черт, – раздраженно протянул Пак, касаясь пальцами висков, – зачем так орать? - Какого хера?! – сквозь зубы прорычал Тэ. - Да что случилось? – Джун выхватил у него из рук телефон. - Гребаная Оливия Холланд. Посмотри сторис. Намджун коснулся экрана, удивленно расширил глаза. - Это же скрин письма от комитета… – вскинул брови Чимин, заглядывая другу через плечо. - Музея Уитни, да, – процедил Тэхён. – Наш золотой мальчик снова в топе. - Иногда мне кажется, что ты на нем помешан, – протянул Джун. - Да! – воскликнул Тэ. – Я на нем помешан, Нам. Потому что эта богатая, прилизанная сука получает все, что хочет. Я видел его работу. И не заметил, чтобы она была лучше моей. - Он заявлялся в видео-арте. Может такой формат был им больше нужен? - От Нью-Йоркского университета искусств было одно место, Джун. Одно. И они отдали его долбанному Чон Чонгуку! А знаешь почему? - Потому что его папаше принадлежит половина Манхеттена, – пробормотал Чимин. – Спасибо, что не даешь об этом забыть, Тэ. - Достало, – Тэхён резко поднялся. – Я столько сил вложил в свою работу. Он вышел из-за длинной парты, расталкивая других студентов. - Ты куда? – воскликнул Намджун. - Хочу спросить у Чонгука сколько ночей он не спал, собирая свою заявку из говна и палок. Тэхён спустился по проходу и сел за парту. В лектории повисла гнетущая тишина. Все как один, уставились на парня и его друзей. - Кажется, у нас будут проблемы, – довольно хмыкнул Намджун, усаживаясь рядом. - Сегодня у меня плохое настроение, – протянул Чимин. – Хочется мудаком побыть. Что скажешь, Джуни? - Плевать. Я всегда веду себя как мудак, судя по отзывам. - Какое хорошее место, правда? – усмехнулся Тэхён. – Мне нравится. А вам? - Очень. – Пак снова закинул ноги на парту. – И почему мы раньше тут не сидели? 3. - О боже! Резкий вскрик Одри отвлек парней от разговора. Все как один обернулись. - Да быть не может, – возмущенно протянула Оливия. Джин тяжело вздохнул, глядя на места, где они обычно сидели. Туда ведь мог сесть кто угодно. Зеленый новичок, не знающий, как все устроено. Наглый выскочка, захотевший покачать права. Опять же, понятия не имеющий, как все устроено. Но там, в компании еще двух парней, сидел он. Человек, не дающий Сокджину покоя вот уже больше полугода. Вселенная, бессердечная ж ты сука. - А мы что, до сих пор ведем эту игру? – пробормотал Мин. - Это не игра, Юн, – повернулась к нему Оливия. – Это правила. Субординация. В этом лектории сотня человек и каждый знает свое место. Кроме этих троих. Чонгук медленно вышел вперед остальной компании, остановился в проходе между рядами. Парень, что сидел ближе всех, поднял голову. Черные, немного волнистые волосы падали на лоб, глаза пылали гневом, губы растянуты в улыбке. Он был… черт возьми… Гук понял, что теряет нить происходящих событий. Потому что этот парень был действительно поразительным. И дело было даже не в его необычном, сверхъестественно привлекательном лице, а скорее во взгляде. Жгучем, чарующем. Захватывающим в плен сразу и без объяснений. - Какие-то проблемы? – он изящно изогнул бровь. - Да. Это моё место, – процедил Чонгук. - Правда? – воскликнул Тэхён и закрутился на лавке. – Я что-то не вижу здесь таблички. - Вы должны встать и уйти. Считаю до трех. - Это очень хорошее место. - Один. - Солнце не бьет в глаза и не жарит из окон. Отлично слышно преподавателя. - Два. - - Близко к выходу, и все почему-то держат почтительную дистанцию. - Три. - Ты занял моё место на выставке в музее Уитни, так почему я не могу занять твое в сраной аудитории? Пока шла эта перепалка, Юнги не сводил взгляда с парня, что сидел, запрокинув ноги на парту. Прямые черные волосы, половину лица скрывают солнечные очки, оставляя напоказ только кончик носа и сочные алые губы. Весь он был тонкий, вытянутый, изящный до зубного скрежета даже в этой простой позе. Мину вдруг подумалось, насколько грациозным он может быть в других позах, но парень быстро тряхнул головой, отгоняя наваждение. - Так вот в чем дело, – хмыкнул Чонгук. – Ты оказался недостаточно талантлив, а теперь бесишься. - Комитет, видимо, думал также, когда одобрял твою заявку. Ведь надо делать все что угодно, лишь бы золотой мальчик не взбесился. - Чего ты добиваешься? – пожал плечами Чон и уперся ладонями в парту, склоняясь над оппонентом. – Сгинь, солнце. - А чего добиваешься ты? – усмехнулся Тэхён. – Это просто место. Почему оно так важно? - Моей девушке так нравится больше. - А как нравится тебе, Чон? – он поднялся так резко, что Чонгук не успел отпрянуть. Их лица остановились в сантиметре друг от друга. - Показать тебе твое место? – промурлыкал Ким. – Солнце. Это была острая ситуация. И Джин бы на неё непременно отреагировал, если бы не был так поглощен собственными мыслями. Его взгляд был прикован к спорящим, и он не видел, как пристально Сокджин его разглядывает. А тот и рад бы остановиться, только вот вся сила воли почему-то иссякла. Джин так часто представлял, как он выглядит, гадал, воображал. Но сейчас, смотря на него без преград, он понимал. Идеально. Он. Идеален. - Хватит, – Одри вышла вперед, вперя взгляд в Тэхёна. – Кому какая разница, что тебя задело. Ты и твои дружки свалите сейчас… - Или что? – вдруг заговорил Чимин. Юнги даже вздрогнул. От этого мелодичного голоса, от легкого движения пальцев, что спустили очки на сантиметр по переносице. От глаз, что блеснули из-под темных стекол. - Что конкретно ты можешь мне сделать, лапуля? – Пак изящно и лениво скинул ноги и поднялся. - Либо ты покидаешь это место, либо университет. - Да что ты? – хмыкнул он. - Ты. Меня. Бесишь, – сквозь зубы прошипела девушка. - Так приятно, – поежился Чимин и вдруг резко повернулся к Юнги. – А ты что пялишься, красавчик? - А это разве запрещено? – улыбнулся Мин. Чонгук тем временем не сводил взгляда с Тэхёна. В этой молчаливой борьбе все никак не мог определиться победитель. - Вы уйдете по-хорошему или…. – начала Оливия. - Пусть остаются, – вдруг перебил её Гук и по лекторию пронесся удивленных вздох. – Я позволю тебе насладиться этой победой, – он продолжал смотреть Киму прямо в глаза. – Ведь впереди еще так много поражений. Я просто обязан быть великодушным к столь жалкой персоне. Джин прыснул, аккуратно прикрыв рот ладонью. И тогда они впервые встретились взглядами. - Тебе тоже не нравится, что заняли твое место, куколка? – ухмыльнулся Джун. - Ничего страшного. Нагреешь его для меня, крошка? – Сокджин сложил руки на груди. Чонгук еще пару секунд смотрел на Тэхёна, а затем двинулся вверх по проходу. - Гуки… – начала Оливия. - Мы закончили, – строго ответил он. И казалось, что все завершилось. Ведь на короткий миг повисла тишина. Это был решающий момент. Что ответит оставленная позади сторона, как далеко зайдет эта дуэль слов и взглядов. Возможно, они подарили бы остальным еще несколько изощренных реплик, породили новые поводы для сплетен. Но все полетело к чертям. - Понял? – вперед вышел парень из компании Оливии. – Если захочешь и завтра насладиться этим местом, пусть твоя мамаша тщательнее отсасывает нужным мужикам. Время будто застыло. Первым обернулся Джин, возмущенно глядя на идиота, который остался крайне горд своими словами. За ним Чонгук, в глазах которого заплескалась ярость. И следом Юнги. Взбешенный до последней стадии. Но никто из них не успел уловить или хоть как-то среагировать на то, что произошло после. Намджун в одну секунду оказался рядом с обидчиком. - Джун, не надо! – воскликнул Чимин. Но было поздно. Одной рукой Ким схватил парня за ворот рубашки, а другой врезал по лицу. Один раз, второй, третий. Костяшки окрасились алой кровью. Красная пелена перед глазами, как вечное проклятье. По аудитории прокатился ошарашенный вздох. Кто-то закричал, а потом как по команде всех охватило верещащее, нервное возбуждение. Люди охали, ахали, возмущались. А Намджун, провалившийся в бездну собственной ярости ударил в четвертый раз. Занес кулак для пятого, как вдруг чья-то твердая ладонь оттолкнула его прочь и схватила за ворот толстовки. Он поднял голову и внезапно… Конечно же, он видел его раньше, издалека или в соцсетях. Но никогда прежде так близко. Эти широко распахнутые глаза, чуть приоткрытые пухлые губы, лицо, гладкое и изумительное, словно роскошный мрамор. Его не раз называли принцем. И он действительно заслуживал этого звания. Произошло нечто совершенно невероятное. Гнев моментально улетучился. Потому что никто и никогда не посмел бы испытывать черные, грязные эмоции рядом с подобной красотой. Весь свет сфокусировался на этом лице. По всем рациональным правилам, он должен был быть возмущенным, ошарашенным. Но он был… Разочарован. В глазах плескалась самая настоящая горечь. Люди не смотрят так, когда разнимают случайную драку или становятся незаинтересованными свидетелями насилия. Так смотрит только тот, кто знает тебя лично. От и до. Тот, кто возлагал на тебя надежды, ждал, что ты исправишься. Тот, кому действительно больно от того, что ты делаешь. - Да что с тобой не так?! – воскликнул Джин. - Убери руки, – сдавленно прохрипел Намджун, откидывая его ладонь. Поверженный валялся на полу в соплях, слезах и крови, что лилась из расшибленного носа. - Колин! – девушки склонились над ним. – Ты в порядке? - Пусть только попробует сказать, что нет, – прошипел Чимин. – Получит добавки лично от меня. - Отойдите от него, – скомандовал Чонгук, склонился над парнем и схватил за грудки. – Раскроешь свой поганый рот, и я тебя уничтожу, понял? - Что здесь происходит?! Голос преподавателя пронесся громом, в аудитории повисла тишина. - О господи! – воскликнул мужчина, подбежав к Колину. Быстро проверил его лицо, распрямился, грозно обводя возмущенным взглядом студентов. - Кто это сделал? Все молчали. - Я повторяю вопрос, – отчеканил преподаватель. – Кто это сделал? - Он неудачно упал, мистер Джексон, – произнес Тэхён. - Да что вы? И все это видели? Колин рванул вперед, но Юнги железной хваткой вцепился ему в плечо. Джин медленно, поэтапно обвел гнетущим взглядом сначала свою компанию, а затем и всю аудиторию. - Хорошо, – кивнул мужчина. – Вы шестеро. Покиньте лекторий. Я напишу докладную декану о вашем нездоровом поведении. Не думайте, что получите доступ к выпускным экзаменам. Вы просидите тут все лето, а если кто-то не явиться хотя бы на одно занятие… - Это я, – Намджун сделал шаг вперед. – Я ударил его, профессор. - Еще бы, – нахмурился Джексон. – Ведь твой хук так узнаваем. Парень вздернул подбородок, сжал зубы. - Это полностью моя вина. Если хотите кого-то наказать, накажите меня. Не их. - Даже не сомневайся. Я уже договорился о твоем экзамене и комиссия ждет. Но не думай, что я не расскажу им о твоем поступке. Посмотрим, сможешь ли ты все сдать. А сейчас, вы шестеро свободны. Я не терплю на своей лекции тех, кто вершит насилие, и тех, кто его покрывает. А вы Колин, лучше обратитесь к врачу. С этими словами он проследовал к трибуне, а парни медленно вышли за дверь. Намджун вырвался вперед, быстро зашагав по коридору. - Эй! – Чонгук кинулся следом. – Этот урод получил за дело, и я все улажу. - Да что ты?! – Джун резко развернулся. – Мне не нужно твое признание или твоя жалость. Просто подумай, на что готовы пойти всякие идиоты, чтобы заслужить твоё одобрение. И сколько людей могут из-за этого пострадать. Он скрылся за поворотом. - Это просто драка, – всплеснул руками Джин. – Нужно было молчать до конца и все прошло бы гладко! - Для такого как ты, может быть, – рыкнул Тэхён. – Но не для него. - Джексон прекрасно понимал, что это он. И если бы он не признался честно, проблем было бы куда больше. У всех нас. У него оставался один шаг до окончания курса. Хотя, о чем я говорю? – махнул рукой Чимин. – Никто из вас, привилегированных ублюдков, понятия не имеет, что значит выгрызать себе хоть каплю преимущества! - Это несправедливо! – воскликнул Юнги. - Я знаю, кто ты, – Пак сделал шаг к нему навстречу. - И кто же, по-твоему? - Единственный человек во всем гребаном Нью-Йоркском университете, которому после трехмесячного отсутствия все готовы целовать ноги. - Я много трудился. - Я тоже. Но почему-то позволить себе такое можешь только ты. Чимин схватит Тэхёна за руку и поволок по коридору. По стенам прокатилось эхо шагов, а затем наступила пустая тишина. - Черт, – пробормотал себе под нос Джин, – ненавижу это чувство. - Да уж, – протянул Юнги, – стыд – штука неприятная. И вдруг позади раздался шорох. Это Колин, застывший за углом, наконец-то выполз на свет божий. - А вот и наш умалишенный, – рявкнул Чонгук. - Что я такого сказал?! – воскликнул тот, резко выпятив грудь, но тут же сделал шаг назад, сжавшись под пылающим взглядом Чона. – Я… я просто… – заблеял. – Я хотел тебя поддержать… - Ты недостаточно умен, чтобы меня поддерживать. Ты просто кусок дерьма, Колин. И теперь ты – никто. Я об этом позабочусь. - Нет! – выкрикнул парень. – Пожалуйста, простите меня! Ответом послужили лишь три спины, удаляющиеся по коридору. Что, по сути, было самым страшным кошмаром для любого на Верхнем Ист-Сайде. - Нет! Джин, Юнги! – умолял Колин. – Ну хотя бы вы! Я извинюсь! Хотите на колени встану! Ким остановился, немного повернул голову. - Сокджин! – засиял парень. – Скажи, что мне сделать! Я на все готов, только не отворачивайтесь от меня. Мы же друзья! Ким пару секунд смотрел на него сверху вниз. - Гадость, – презрительно поморщился он и пошел прочь. 4. Дверь открылась, и Намджун вышел в коридор. Чимин и Тэхён, сидевшие на полу перед кабинетом, подорвались. - Ну как? – обеспокоенно спросил Пак. – Ты был там три часа! - Ужасно, – протянул Джун. – Они фактически меня растоптали. Эти люди – зло воплоти. Они задавали вопросы, которых, как я думал, не существует в природе. - Ты на все ответил? - Разумеется, – Тэхён потрепал его по плечу. - Я хочу надраться, – вздохнул Намджун. - Я напишу близняшкам, – Чимин вытянул из его кармана телефон. - Лучше сразу тройняшкам, – хмыкнул Тэ. - Не надо никому писать. - Тебе нужно хорошенько отдохнуть и расслабиться, – строго произнес Пак. Двери снова распахнулись, и показался профессор Джексон. Он обвел присутствующих категоричным родительским взглядом, а потом вдруг мягко улыбнулся. - Комиссия была поражена, – мужчина покачал головой. – Знаешь, что они сказали, когда ты вышел за дверь? - Что? – хрипло спросил Намджун. - Что ты гений. Комиссия была крайне возмущена твоим поступком. Особенно из-за того, что были замешаны столь влиятельные фамилии. Они были уверены, что на них вот-вот посыплются звонки разъяренных родителей, требующих твою голову на блюде. И заранее решили тебя завалить, чтобы после было чем оправдаться. Этот экзамен невозможно было сдать, Джун. Но ты это сделал. - Да! – Чимин вскинул кулак вверх. – Ура! Ура! Ура! Они с Тэхёном обнялись и радостно запрыгали на месте. - Ты ведь чувствуешь себя изнасилованным? – хмыкнул Джексон. - В жесткой форме, – тяжело, но облегченно вздохнул Намджун. – Профессор… - Не нужно, – перебил мужчина и похлопал парня по плечу, а затем взглянул обеспокоенно. – Джун, у тебя проблемы. Ты ведь это понимаешь? - Да, профессор. И вы не обязаны снова… - Помогать тебе? – мягко улыбнулся он. – Обязан. Посмотри на меня, Намджун. Несколько лет назад, когда ты вошел в мой кабинет, я понял, что передо мной бриллиант. Но я взял над тобой шефство не только поэтому. Мы похожи, и я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. - Вы уже говорили мне это, профессор, – вздохнул Ким. – Вы спасаете меня снова и снова. А я продолжаю вас подводить. И не знаю, что мне сделать, чтобы это прекратить. - Ты должен принять помощь. - Вы… - Не мою, – снова перебил мужчина. – Я могу лишь поддержать тебя. Но поможет тебе кто-то другой. Однажды ты встретишь человека, рядом с которым твоя ярость перестанет иметь значение. Того, кто подберет нужные слова. Того, кто тебя успокоит, потому что поймет от и до. - И сколько мне ждать? - Не знаю. Но только будь добр, когда дождешься, не просри все, ладно? - Ладно, – улыбнулся Намджун. – Спасибо, профессор Джексон. - Не за что, сынок, – мужчина вдруг хитро прищурился. – И я слышал ваш разговор. Что-то мне подсказывает, что близняшки – это не выход. Хотя я снимаю шляпу. Чимин прыснул, а Тэхён расхохотался во весь голос. - Я уже говорил, что вы мой любимый профессор? – улыбнулся парень. - Побольше лести, мистер Пак, а то я начну замечать, что вы приходите на мои лекции с похмельем. - Кстати, профессор, – спросил Джун, – а почему звонки от родителей все же не посыпались? - Понятия не имею. Может кто-то за тебя заступился? С этими словами мужчина скрылся за дверьми кабинета, а друзья, обнявшись, двинулись прочь. Они не придали последней реплике никакого значения, быстро перекрыв неприятные воспоминания заботой. И их бы очень удивила сцена, что произошла незадолго до экзамена. - Прости, что попросил тебя выйти, – парень натуральным образом плакал, размазывая по окровавленному лицу слезы. - Джексон не любит, когда покидают его лекции, – голос строгий, холодный. – Что тебе нужно, Колин? - Чонгук… он… он сказал, что уничтожит меня. Но что плохого я сделал? Разве я не указал отбросам на их место? Разве… - Заткнись. Парень удивленно вскинул голову. Он не привык видеть её такой. Обычно беспечная, сейчас девушка просто убивала гневом, что пылал в пронзительном, надменном взгляде. - То, что ты сказал в аудитории, Колин, было верхом недозволенного поведения. - Я хотел… - Разве я разрешала тебе хотеть? – сквозь зубы процедила она. - Оливия, да что на тебя нашло? – залепетал студент. - Чонгук исполнит свое обещание, не сомневайся. Я за этим прослежу. Ты скажешь, что неудачно споткнулся на лестнице. Если я услышу какую-нибудь другую версию, слова моего жениха покажутся тебе сладкой песней. Ты понял? - Олив… - Ты меня понял? – она немного повысила голос. - Мои родители… И вдруг девушка вытянула руку и схватила его за сломанную переносицу. Колин взревел от боли. - Ты. Меня. Понял? – раздраженно повторила она. - Да! Отпусти! - Знай свое место, дорогой. Холланд разжала хватку, вытащила из кармана платок, брезгливо вытерла кончики пальцев и швырнула испорченную ткань Колину в лицо. И пока он продолжал корчиться, девушка снова вошла в аудиторию. - Что там были за крики, Оливия? – спросил Джексон. - Я тоже их слышала, профессор, – она невинно захлопала ресницами. – Похоже, кто-то ногу подвернул. 5. Чонгук налил себе вина и упал в мягкое кресло. Это был один из ценных моментов одинокого спокойствия. А из головы все никак не хотели исчезать мысли о том парне. О его взгляде, словах. Он взял в руки телефон. Я: Добрый вечер, мистер Руни. Простите за беспокойство. Но не могли бы вы сказать мне, кто был вторым кандидатом для Уитни? Ответ последовал через пятнадцать минут. И еще десять понадобилось, чтобы найти его. Чонгук открыл профиль и залип. Когда же он, наконец, очнулся, то понял несколько вещей. Первое. Прошло два часа. Второе. Бутылка вина как-то сама собой опустела. Третье и самое важное. Он был прав. Этот парень, Ким Тэхён, был прав. Чонгук всегда честно понимал, что талантлив. Но сейчас стоило признать, что место на выставке он получил только благодаря имени и общественному страху перед ним. Потому что работы соперника, объективно, были лучше. Не просто лучше. Они были поразительными, такими же, как и их автор. Просматривая его картины и фотографии, Чон уловил одну мысль, что проходила красной нитью через каждое изображение. Ким Тэхён был никем. Пустым местом. Ни славы, ни имени, ни влияния. Но он был абсолютно, сумасшедше свободен. И это заставляло его, Чон Чонгука, у которого были и слава, и имя, и влияние, завидовать. По черному, постыдно завидовать. 6. Джин устало рухнул в кровать, укутавшись плотнее в теплое пушистое одеяло. Сегодняшний день измотал его до предела. И вечерний благотворительный прием послужил последней каплей. Беседа с деканом Колумбийского университета, которую, по всем меркам своей семьи, он наглухо запорол. Мучительно долгий разговор с родителями и братом по возвращении домой. Он достал наушники. Нашел нужную песню. «Маленький я внутри себя всегда был одинок. Почему нет противоположного слова для одиночества? Может быть потому, что у людей, пока они живы, нет моментов, когда они не одиноки?». В груди защемило. Ведь эти слова написал человек, что сегодня смотрел на него так яростно, жестоко. С такой непреодолимой болью. Сокджин прекрасно помнил все свои чувства. Как однажды песни перестали быть просто песнями. Когда он впервые подумал о человеке, что их исполняет. Когда ему вдруг так мучительно важно стало узнать, кто он. Чем живет, о чем думает. Секунда, когда голос в наушниках стал личностью. Джин всегда в тайне мечтал о моменте, когда встретит его. Даже слова подготовил. «Привет. Мне так нравятся твои тексты. Спасибо, что стал моей опорой». А что вместо этого? Он был чем-то эфемерным. Нереальной картинкой. Прекрасным принцем на белом коне. А в итоге… оказался всего лишь человеком. Обуреваемым страхами и проблемами. И от этого становился еще идеальнее. Телефон вдруг пиликнул. Джин открыл сообщение и сначала даже не понял от кого оно. Неизвестный номер: Сокджин, это Карин. подруга Олив. я не знаю, зачем пишу тебе, но мне показалось, что ты заинтересовался тем парнем. вот его личная страница. прости, что побеспокоила. Парень быстренько скопировал ссылку, вошел на левый аккаунт и проверил профиль. Закрытый. Пару секунд помедлил и отправил заявку. Отложил телефон, готовясь погрузиться в сон, но вдруг… 7. Намджун блаженно откинулся на подушки, позволяя двум горячим, влажным телам, прильнуть к нему с обеих сторон. И вдруг телефон на тумбочке загорелся. Обычно ему было плевать на уведомления, но почему-то именно сейчас он потянул руку за смартфоном. - Эй! – парень возмутился. – Мы еще не закончили! Серьезно будешь в телефон пялиться? - Что там? – второй из близнецов вырвал смартфон из рук Намджуна. - Уверен, что это твое дело? – хмыкнул Ким. - Это заставило тебя остановиться, когда я еще не кончил. Разумеется, это мое дело. Так, посмотрим, – протянул он. – Некто под ником «wwh1234» хочет подписаться. Принять заявку? - Положи телефон. - Ну уже нет, – хитро улыбнулся парень. – Ты лишил меня оргазма, а я лишу тебя права выбора. Принять. - Во-первых, я ничего тебя не лишал, просто это ты нетерпеливый, – азартно улыбнулся Намджун. – А во-вторых… Под заливистый смех и крепкие объятья телефон был отброшен в сторону. Если бы у смартфона была способность к осознанию, он вряд ли смог бы смотреть без стыда на то, что начало твориться на кровати. Поэтому он просто стукнулся об пол, благопристойно упав экраном вниз. И если бы сейчас Намджун видел всю цепочку последующих событий, то этот удар показался бы ему чудовищно оглушительным. 8. Он схватил в руки телефон. Одобрено. Так быстро? Джин открыл профиль и вскинул брови. Если кто-то и был знатоком эстетики, так это он. Этот аккаунт разительно отличался от того, на который Сокджин уже был подписан раньше. Теплые оттенки, уголок поразительного уюта. Трогательные и аккуратные фото с выставок, прогулок, встреч с друзьями. Словно отдельный, мягкий, касающийся самой души мир. Каждое изображение Джин рассматривал внимательно, подолгу. Погружался с головой, буквально тонул. В его лице, улыбке. Во вселенной, что он видел его глазами. Ким Намджун. Так его зовут. Сокджин и сам не заметил, как прошептал имя в темноте, перекатывая приятные звуки по языку. А потом вдруг дошел почти до самого конца ленты и застыл. Быть не может. На фото он рядом с приятной, широко улыбающейся женщиной. И подпись «Мама». Джин точно её знал. Видел практически каждый день. Экономка их семьи. Ким Кёнхи. Парень отбросил телефон, уткнулся лицом в подушку. Тот, кто всегда казался недостижимой мечтой. Тот, кто был лишь призраком. Оказывается, он не только все это время учился вместе с Джином в одном университете, так еще и его мать вот уже несколько лет работает на семью Ким. А ведь все могло обернуться иначе. Эта мысль отравляла, лишала почвы под ногами. Узнай Джин, что он всегда был на расстоянии вытянутой руки, что бы с ними произошло? «Ничего», подсказал внутренний голос, «ничего бы не изменилось. Ты так и был бы на вершине, а он внизу. Пожми ты ему руку и тебя бы за это сожрали с потрохами». И Сокджин уже был готов вырвать наушники, но вдруг остановился. Потому что теперь это было бесполезным. Голос стал реальным. И теперь он мог выключить песню, перестать слушать микстейп. Даже навсегда отвергнуть музыку как таковую. Этот голос уже никогда не умолкнет, продолжая биться где-то в самой середине груди.