Загадывай осторожно

1. Солнце, слепящее сквозь панорамные стекла, теплым светом ложилось на белую кухню, делая её образцом уюта. Запах кофе и свежеиспеченных панкейков заполнял все пространство. Что может быть лучше утра выходного дня? Когда знаешь, что никуда не нужно торопиться и можно ходить в пижаме хоть до самого вечера. А если рядом лучшие друзья, то все становиться в разы прекраснее. Хосок заставлял панкейки и тарелки плясать в воздухе, укладывая их на стол в безупречной сервировке. Намджун только и успевал объявлять ему о готовности еды. Где-то вдалеке щелкнул закрывающийся в потолке люк и спустя несколько мгновений на кухню вошел Тэхён. - Завтрак уже готов? – спросил он, поудобнее устраиваясь за столом. - Почти. У тебя краска на лице, – не оборачиваясь, Хоби послал в его сторону влажную салфетку. – Нельзя кушать в таком неряшливом виде. Закончил картину? - Почти. Еще пару часов. - Отлично. Заказчик будет очень доволен. - Это последние, – Намджун скинул панкейки на общую тарелку, которая тут же поплыла в воздухе. Друзья уселись за стол, передавая друг другу кофейник и приборы. - Чим, телефон, – прошипел Хо. - Да. Я слушаю. Да. – Пак выставил вперед указательный палец, прося ему не мешать. – Я все понимаю, но неужели даже вы… – он снова замолчал. – Хорошо. Но все равно спасибо. До свидания. Парень отложил смартфон и ударился лбом об стол. - С кем ты говорил? – спросил Джун. - Со своим преподавателем. Кастинг действительно состоится, – вздохнул Чимин, наконец подняв голову и накладывая себе еду. – Уже послезавтра. И туда невозможно попасть. - Они отказались давать рекомендации? – нахмурился Тэхён. - Нет. Кафедра дала бы мне рекомендательное письмо. Только вот этого недостаточно даже для того, чтобы просто попасть на отбор. - А что еще нужно? - Послужной список. Роли. Деньги. - Не думаю, что Мин Юнги из тех, кто продает место в своих постановках. - Он может и нет, – протянул Чимин. – Но вот его кастинг-менеджер, вероятно. Я слышал, что сам Юнги только отбирает актеров, а как те именно попадают на прослушивание, его не волнует. Ладно, – он выдохнул и улыбнулся, – давайте просто поедим. Эти панкейки выглядят потрясающе, Джуни. А сервировка… невероятно. - Я учился в лучших салонах Венеции, – хмыкнул Хоби. Разговор сам собой ускользнул в сторону Италии и приключений Чона. А когда завтрак был окончен и Тэхён с Намджуном ушли мыть посуду, Чимин с Хосоком остались за столом одни. - Кажется, я готов к своему желанию, Хоби, – решительно произнес Пак. – Тэ был прав. Если упорный труд не помогает, надо выбрать иной путь. Я хочу попасть на этот закрытый кастинг. - Попасть на кастинг? – вскинул брови Хосок. – И все? - Да, – кивнул парень. - Чим, я могу дать тебе главную роль в постановке. Сегодня ты закроешь глазки, а завтра уже будешь звездочкой. Он покрутил пальцами, и в воздухе возникла маленькая облачная сцена, по которой порхал миниатюрный танцор. - Ты выделываешь немыслимые па, критики в слезах, толпа ликует! Первые полосы, интервью на вечернем шоу! Слава, шик, блеск! Крошечные зрители радостно захлопали в свои крошечные ладошки. Чимин махнул рукой, развеивая радужную иллюзию. - Ты скучный, – скривился Чон. - Ни одно интервью не принесет мне радости, если я буду знать, что добился этого обманом. - Ты прекрасный танцор, булочка моя. Неважно, как ты получишь главную роль, в ней ты будешь бесподобен. - Спасибо, Хоби, – улыбнулся парень. – Но я, пожалуй, попробую по-честному. У меня нет шансов попасть на прослушивание такого уровня, я слишком беден и моего имени никто не слышал, но как только я войду в тот зал, все буду делать сам. - Если ты уверен, – Хосок сотворил пригласительный жест. Чимин уверенно кивнул, уколол палец, и капелька крови упала на медальон. - Хочу попасть на кастинг на главную роль. Драгоценный камень засветился, по руке парня пробежали искрящиеся жилки. - Будет исполнено, господин, – шутливо поклонился джин. 2. Небольшой холл постепенно пустел. Двери в главный зал пожирали танцоров, подобно пасти страшного чудовища. - Он мог хотя бы не ставить тебя последним? – недовольно пробормотал Тэхён. - Он просто дал мне место, – голос Чимина еле заметно дрожал. – Последним меня поставили, потому что все эти чопорные козлы никогда не слышали моего имени. Последнее он произнес нарочито громко, от чего женщина, что сопровождала претендентов, презрительно скривилась. - Эй, Чимин, – Намджун присел перед ним и взял за руки, – ты со всем справишься, слышишь? Просто иди и покажи этому Мин Юнги, кто здесь папочка. - Вот именно, – фыркнул Тэ. – Кто он вообще такой, чтобы ты тут так трясся? - Всего лишь самый известный балетный продюсер в Нью-Йорке, молодой гений музыкальной индустрии, обладатель двух «Грэмми» и… - Так, братишка, дыши, – Джун потрепал его по щеке. – Он такой же засранец, как и его друзья. И всего лишь человек, хорошо? Иди и порази его. - Пак Чимин, – сквозь зубы процедила распорядитель, – ваша очередь. - Все получится, – Тэхён крепко обнял друга. – Ты лучший, Чима, самый лучший! И чтобы ни случилось, мы тебя очень любим. - Это правда, – кивнул Джун. – Удачи! 3. - Кто это вообще? – пробормотал режиссер, листая тоненькое портфолио. – Джекки, кто заплатил тебе за этого пацана? - Никто не платил. Я вообще не помню, как вносила его в список, – пробормотала кастинг-менеджер. – Все в голове смешалось. - Что думаешь, Юн? - Я его еще не видел, что я могу думать? – холодно ответил Юнги. – Мы тут все жутко устали и если вас так бесит, что кто-то попал сюда не через постель, кошелек или папочкины связи, обсудите это потом, ладно? - Фу, какой ты грубый, – протянул режиссер. – Ничего не меняется. - Это моя постановка, Кристиан. Я могу быть сколь угодно грубым. Поэтому, умоляю, будь паинькой. Двери открылись, и на сцену вышел молодой парень. Белоснежные широкие брюки, такая же просторная рубашка, открывающая часть груди. Стройный, изящный, очень красивый. Нежный, словно касание весеннего ветра. Юнги застыл, не в силах отвести взгляда. Это был он. Только вот волосы перекрасил в серебристый. Тот самый парень, что не выходил у него из головы с момента стычки в аудитории, а после и вечеринки. - Представьтесь, пожалуйста, – попросила Джекки. - Добрый вечер, уважаемая комиссия, – он слегка поклонился. – Пак Чимин, двадцать два года. Нью-Йоркский университет, школа искусств Тиш, институт исполнительного искусства. - Вы из Кореи? - Да, миссис Бишоп. Родился в Пусане. - И как вам удалось поступить в такую престижную школу? - Упорным трудом, миссис Бишоп. Разве кто-то поступает иначе? – с вызовом ответил он. Юнги хмыкнул. Храбрый парнишка. Было в нем что-то пылающее, дерзкое. Не терпелось это раскрыть, явить миру. - Я могу приступать? – спросил Чимин. - Конечно. Заиграла музыка. Пак выдохнул, отпустил все эмоции, оставив в голове лишь приятную пустоту. И сделал шаг. Все пролетело на одном дыхании. Он очнулся, только когда мелодия стихла, словно снова вернулся в реальный мир. Сердце бешено колотилось о ребра. Он знал, что выложился на полную. Долгую минуту в зале стояла тишина. А Чимин вдруг перевел взгляд с комиссии и увидел сидящего в первом ряду Хосока. Тот помахал ему рукой. - Они меня не видят, не переживай. Ты был неподражаем, – подмигнул джин. - Мистер Пак, – первым заговорил режиссер, – вы прекрасный танцор, это чистая правда. Ваши линии, сила, что скрывается в вашем теле. Вы словно контролируете каждую мышцу и можете её изолировать. Я приятно поражен. Что скажешь, Джекки? - Хорошо, очень хорошо, – кивнула она. – Танцор вы действительно профессиональный. Сердце Чимина поднялось к самому горлу… - Но, боюсь, вы нам не подходите. …и ухнуло в пятки. - Могу я узнать, почему? – парень вдруг словно заледенел. Эмоциональный взрыв копошился в середине груди, ожидая, когда ему дадут волю. Но не сейчас, не перед ними. - Сегодня мы видели сорок танцоров, и все они были профессионалами, – заговорил Юнги. – Но чем конкретно вы от них отличаетесь, мистер Пак? - Я… - Это было прекрасное действие из «Лебединого озера», – перебил Кристиан. – Вы были нежным, изломанным, волшебным, изнывающим. От одного взгляда на вас хочется впасть в сахарную кому. Но хореография будущей постановки не классическая, а современная. Я бы даже сказал, экспериментальная. - Это не имеет значения. Я исполняю современный танец также хорошо. - Правда? – хмыкнул режиссер. – Допустим, я вам верю. Но суть вот в чем. Главный герой не нежный страдалец. Он яркий, порочный, пылкий, обладающий скрытой страстью. Вам предстоит исполнять партии, больше подходящие под женскую пластику, но мужская энергетика должна исходить из вас подобно цунами. Люди, приходя на балет, должны думать «да он словно диснеевская принцесса», а уходя, должны быть соблазненными и покоренными вами. Вы бесподобный исполнитель, но я не вижу в вас должного желания. - Тогда, может быть, наличие этого желания стоило обозначить в условиях кастинга? – рявкнул Чимин. - Не вам решать, что нам обозначать! – возмутилась Джекки. – Вам отказали, молодой человек, уходите. - Вы всего лишь мальчишка, – фыркнул режиссер, – решивший, что достоин выступать перед нами. Вы – ничто. Один из многих, кто плачет у окошка, желая билета в мир, в котором его никто не ждет. Все трое начали медленно подниматься. «Давай же», подумал Юнги, «сделай что-нибудь. Не окажись покорной тряпкой, как все остальные, пожалуйста». - Нет, – вдруг разнеслось по залу. - Что вы сказали? - Я сказал «нет». Хотите, чтобы я раскрылся с обозначенной вами стороны, я это сделаю. Женская партия или мужская, мне без разницы. Я станцую и покажу то, что вы хотите, в лучшем виде. Потому что я сбивал ноги в кровь, днюя и ночуя в танцевальном зале, не для того, чтобы слышать отказы. - Почему вы думаете, что заслужили второй шанс? – протянул Кристиан. - Потому что никто из сорока человек передо мной никогда его у вас не попросит. Они выходят отсюда, зная, что даже в случае провала, смогут попасть на другие кастинги подобного уровня. У них есть имя, связи, деньги. У меня же нет ничего. Только танец и мой талант. К сожалению, этого недостаточно, чтобы попасть на сцену, которая меня заслуживает. Несколько мгновений в зале стояла гробовая тишина. - Это просто немыслимая наглость! – ахнула Джеки. – Вы… - Хорошо, – вдруг перебил её Юнги, и остальные уставились на него в недоумении. – Говоришь, ты лучший во всем? - Да. - Сможешь станцевать под что угодно? - Да. - И дать нам ту эмоцию, что необходима главному герою? - Именно. - Под любую музыку? - Так вы её включите или нет? – рыкнул Пак. - Идет, – улыбнулся Юнги, взял в руки телефон и начал что-то тихо говорить. Тем временем Чимин, у которого, несмотря на внешнюю хладнокровность, тряслись поджилки перевел взгляд на Хосока. - Хочешь, чтобы я помог? Кивок. - Но я же не могу, карамелечка моя. Ты же сказал, что все сделаешь сам. Брови чуть дрогнули. - Разжалобить меня вздумал? – картинно вспыхнул Хоби. Он склонил голову. - Ладно, – махнул рукой Чон. – Я не буду тебе помогать. Я помогу себе, сделав это шоу не таким скучным для собственных глаз. И вдруг колонки зашипели, и заиграла песня. В первую секунду у всех присутствующих на лице застыло недоумение. - Что такое, мистер Пак? – издевательски ухмыльнулся Мин. – Уже раздумали показывать свою мужскую энергетику? За мгновение в голове Чимина пронеслась буря эмоций. Но, в конце концов, все остановилось на правильном чувстве. Злости. Этот засранец включил ему гребанную Бритни, мать её, Спирс. Так пусть подавиться. «I think I did it again. I made you believe we’re more than just friends». Юнги ожидал, что тот растеряется, стушуется, начнет возмущаться. Но с первыми словами песни, он начал танцевать. И весь мир перевернулся. Хосок радостно захлопал в ладоши. - Давай, пупсик! – заорал он. – Порви его! Откуда взялся этот взгляд исподлобья? Такой тягучий, опасный? Движения уверенные, совершенно не похожие на импровизацию. - Поиграем со светом, – Хо щелкнул пальцами. Зал погрузился во тьму, образовав вокруг танцора светящийся ореол. А тот словно преобразился. От нежного романтика не осталось и следа. Он давил, наступал неумолимо. Его пальцы всего лишь касались плеч, бедер, живота, лица, а словно поджигали все пространство вокруг. - Как-то тут прохладно, – протянул Хосок. Юнги дернул воротничок рубашки. Господи, почему так жарко? Дышать нечем. Это все из-за него? Вероятно. Потому что он не просто танцевал. Звал и прогонял, умолял и отвергал, подчинял и отпускал на свободу. Как вообще можно быть настолько сексуальным, когда танцуешь под хит двухтысячных? - Уберем все лишнее, – щелкнул пальцами Чон. Все пространство вокруг словно стало не в фокусе, размылось. Был только он. Соблазн без пошлости. Секс без разврата. Эстетика сквозь попсовый мотив. Чимин спустился со сцены, приблизился к столу, как раз когда начался проигрыш. «All aboard. Before you go, there’s something I want you to have. Oh, it’s beautiful, but wait a minute, isn’t this...? Yeah, yes it is…» Он облокотился на стол, вполоборота к комиссии, откинул голову. Было видно, как капельки пота стекают по шее. Пак скосил взгляд, глядя на Юнги из-под полуопущенных ресниц. Развернулся медленно, будто издеваясь, потянулся к его лицу. Мин даже сам не заметил, как приподнялся навстречу. И когда между пальцами и щекой оставался сантиметр, Чимин одернул руку, сложив её в неприличный знак, облизнул губы, нагло подмигнул и направился обратно к сцене. Песня закончилась, и в зале повисло ошеломленное молчание. - Приятно было выступать перед вами, уважаемая комиссия, – театрально поклонился Чимин, – и поцелуйте меня в задницу. Хорошего вечера. Дверь грохнула с треском. - Это было… – промямлила Джекки. - Кажется, я теперь гей, – медленно произнес режиссер. – Великолепно. - На сегодня достаточно, – Юнги решительно поднялся. – Примем решение утром. - Ну конечно, котик, – невидимый Хосок следовал прямо за ним. – Иди домой, выпей, отвлекись. Только вот в чем суть, ягодка… Мин вдруг остановился, оглянулся, нахмурился. - А я что? – поднял руки Хоби. – Я ничего. Просто веселюсь, расслабляюсь. Только вот тебе, Юнги, не удастся сегодня расслабиться. Как бы ты ни старался, но гонять ты будешь до бесконечности и все безрезультатно. Прости, крошка, но я объявляю тебе тотальное sexual pressure. Чон вдруг остановился, поморщился. Грудь неприятно, болезненно сдавило. - Какого… – прошептал он, давя на ребра. – Магия мне позволила, значит это не вышло за рамки желания. – парень тряхнул головой. Боль исчезла также быстро, как появилась, и тогда он просто решил не обращать на это внимания. Довольным взглядом джин проводил Юнги за двери зала. - Я хорош. Чертовски хорош. 4. - Упс… я сделал это снова, – напел Хоби. – Чего уставились? Намджун и Тэхён стояли напротив него, угрожающе сложив руки на груди. - Да успокойтесь, – Чимин вышел из душа, и устало обрушился в кресло рядом с Чоном. – Я танцевал сам, никто мной не управлял. - Истину глаголет, – поднял палец Хосок. – Я просто переключал лампы и играл с температурой. - Все остальные паскудства творил я сам, – подтвердил Пак. – И вообще, зачем начинать утро с выяснения отношений? И вдруг его телефон пиликнул. Чимин взглянул на экран, зажал рот ладонью. - Что там? – воскликнул Намджун. - Дай-ка, – Тэхён выхватил смартфон из пальцев друга. – Уважаемый мистер Пак, с радостью сообщаем, что вы утверждены на главную роль. Расписание репетиций и контракт в приложении к письму. С наилучшими пожеланиями и надеждой на плодотворное сотрудничество, Жаклин Бишоп. Погоди, да прекрати ты орать, Джун! – одернул Ким. – Тут еще письмо. «Выпьем кофе, Бритни?». - И от кого это? – протянул Намджун. - От того самого обладателя двух «Грэмми», Мин Юнги. Все уставились на Чимина, который сейчас просто закрыл ладонями пылающие щеки. Он поднял жалобный взгляд на друзей. - Споры о том, должен ли я согласиться, – устало протянул он, – на три, два, один… 5. - Не думал, что ты придешь, – Юнги поставил на стол два стакана. - Друзья заставили, – улыбнулся Чимин. - Передай им мою благодарность. Поздравляю с главной ролью. - Так вот что нужно сделать, чтобы сам Мин Юнги посетил кофейню в Бруклине. Как тебе напиток? - Ужасный, – хмыкнул Мин. – Там, куда я обычно хожу, такого не подают. - А где подают то, что тебе нравится? В сериале «Сплетница»? - Заткнись, Пак, – тихо рассмеялся Юнги. – То, что я живу на Верхнем Ист-Сайде, еще не значит… - Что вы зазнавшийся засранец? Несомненно. - Теперь я твой босс, Чимин. Будь осторожнее в выражениях. - Мистер Мин, – приторно улыбнулся парень, – до того как прийти сюда, я получил звонок от кастинг-менеджера, режиссера, его помощника, трех спонсоров и твоего ассистента. Мне уже не нужны подтверждения полученной должности. Давай начистоту, ты позвали меня, потому что хочешь трахнуть? Юнги подавился, закашлялся так громко, что на него оглянулась половина посетителей. - Ты такой прямолинейный, – пробормотал он. - Не люблю игры. И всегда чувствую такое. Тут либо да, либо нет. - Ладно, – вздохнул Мин. – Да. Конечно же, я хочу тебя. Честно, мне хотелось завалить тебя прямо на столе в том зале. Но этого не будет. - Так значит кофе, это просто кофе? - Да. - Тогда зачем? - Хочу узнать тебя получше, – пожал плечами Юнги. – Ты очень колоритный персонаж, Чимин. Первый за долгое время, кто мне по-настоящему интересен. - И что мне рассказать? – ухмыльнулся Пак. – О моей семье? Детстве? Что привело меня к танцам? О том, как я шел к успеху? Это ты хочешь знать? - Да. Просто поговорим за чашкой кофе, возможно, разделим на двоих десерт. - Нет необходимости, – перебил его Чимин. – Все, что стоит обо мне знать, есть в портфолио. Этого будет вполне достаточно. Что же касается твоего личного желания. Во-первых, я не буду заниматься сексом с тем, кто хочет залезть мне в душу. Это совершенно неприемлемо. А во-вторых, я не гажу там, где ем. Ты – начальник, я подчиненный. Так ведь, мистер Мин? «Чертов сукин сын», Юнги нервно сглотнул, «ты что, специально?». - Ну что ж, – протянул парень. – Дерьмовый кофе, неприятный разговор. Идеальное завершение обеденного перерыва зажравшегося засранца. - Тогда до встречи на репетиции, – Чимин поднялся. - Позволь мне хотя бы тебя подвезти. В машине не было произнесено ни слова. Трескотня радиоведущих из динамиков, казалось, еще больше накаляла обстановку. Наконец они остановились возле здания в Сохо. - До свидания, мистер Мин. - Всего доброго, мистер Пак. Чимин поднялся в квартиру. Привалился спиной к двери. Почему сердце так часто бьется? Что в этом парне такого… И вдруг раздался стук в дверь. Пак распахнул створку. Юнги сделал стремительный шаг, застыл. В глазах – пожар, грудная клетка вздымается от частого дыхания. - Что касается моего личного желания, – протянул он. - И моих правил, – Чимин ощутил, как каждая кость в теле словно становиться мягкой. – К черту. Они бросились вперед и врезались друг в друга, как два поезда, летящих по неправильно выстроенным рельсам. Губы впились в губы. Руки запутались в одежде. Они не целовали, а рвали. Не касались, а прокусывали насквозь. Катастрофа. Чимин схватил Юнги за руку и потащил вглубь квартиры. Они упали на широкую кровать. Мину не хватало терпения. Он буквально разрывал ткань, отделяющую его от столь желанного тела. Часы, что он думал о Чимине, пытаясь хоть как-то разрядиться, свели его с ума. И вот сейчас, когда тот лежал перед ним, такой изумительный, не прячущийся под одеждой. - Ты идеальный, – задыхаясь, проговорил Юнги. – Черт… я… Слова вроде бы имели значение. Ровно до того момента, когда тонкие изящные руки с неожиданной настойчивой силой потянули на себя. Мин провел губами дорожку от шеи до паха. И всего было мало. Он жаждал чувствовать каждую частицу этого бесподобного тела. - Растерялся, котёнок? – хмыкнул Чимин. – Тебе подсказать? Юнги резким движением перевернул его на живот, подтянул к себе, заставив встать на колени. - Сколько мне еще ждать? Его голос отравлял каждый сосуд, заставляя кровь кипеть. Мин медленно проник одним пальцем. Чимин сладко застонал, выгибаясь. - Ты такой узкий, – прохрипел Юнги, утыкаясь лбом в его спину. - Мне неловко, – в этих наглых, дерзких словах не ощущалось ни капли стеснения. – Я так нервничаю, малыш. Он скользил пальцем по тесным, горячим стенкам. Схватил свободной ладонью за подбородок, развернул к себе, впился поцелуем во влажные губы. Добавил второй палец, разминая тугие мышцы. Чимин дрожал в его руках, обжигал частым дыханием. Запрокинул голову. Взглянул исподлобья. Прямо как тогда. - Разделим десерт на двоих, мистер Мин? – еле слышно простонал парень. И Юнги сорвало крышу. Он и не помнил, когда с ним такое случалось в последний раз. Мин перевернул его на спину, раздвинул скользкие от пота бедра. Вошел на половину и содрогнулся, словно в судороге, оставляя в сознании лишь этот слабый вскрик. - Слишком сильно сжимаешь, – просипел он, – расслабься. - Тогда поцелуй меня. Юнги был готов растерзать эти губы. Спина плавилась от прикосновения кончиков пальцев. Не выполнить его просьбу казалось невозможным. Поцеловал. Снова. Но на этот раз так, что закружилась голова. - Еще, – прошептал Чимин ему в ухо, цепляя языком мочку, – глубже. Когда кожа соприкоснулась с кожей, он закричал. Громко, чувственно. Прикусил шею до железного привкуса крови. Юнги выпрямился, провел ладонью по твердому животу, ребрам. Сдавил пальцами грудь, сжимая пульсирующую точку. Чимин выгнулся, закусил губу. Поднял руку, процарапал след по торсу Мина. Парень уперся ладонями в его бедра, задвигался быстрее, жестче. Одной рукой Чимин слегка прикрыл раскрасневшееся лицо, второй потянулся вниз, к паху. Но парень перехватил его запястья, прижал к постели. Языком прочертил за ухом, по шее и груди. - Так хорошо... – прошептал Пак. Почему кажется, что он вот-вот сойдет с ума? Или вовсе умрет. Он чувствовал, как чужое сердце бьется у него прямо в горле. Так вот, каково это, потерять контроль? Он не помнил даже собственного имени. Оно просто перестало иметь значение, только если… - Позови меня, – дрожащим голосом попросил он. – скажи. - Юнги. – выдохнул Чимин. Конец. Полная потеря сознания. Абсолютное безумие. Боль перемешалась с наслаждением. Тишина с криками. Мин сомкнул пальцы вокруг пульсирующего члена. Он и сам больше не мог терпеть. Чимин вытянулся в дрожащем порыве. Юнги резко вышел, скользнул по его бедрам, взрываясь каждой клеткой. Дрожащими пальцами провел по животу, а затем по его губам. Горячий язык, скользнувший от подушечки к ногтю, провел финальную черту. Парень рухнул спиной на простынь. Казалось, что понадобилась вечность, чтобы вспомнить, как дышать. Они лежали рядом так долго, что их вдохи синхронизировались. Долго ли? Юнги показалось, что прошло лет триста, а на самом деле… - Это было круто. Как голос вообще можно ощущать физически? - Но тебе пора идти. Оказывается можно. И это прилетает молотком прямо по горлу. - Что? – просипел Мин. - Ты же не собираешься оставаться? – Чимин повернулся на бок, провел пальцем по влажной груди, склонился, прикусил кожу. - Чим… - Не разочаровывай меня, Юнги, – эта холодная ухмылка, слишком жестокая. Он отстранился. - Хочешь, чтобы я ушел? - Я привык спать один. Мин медленно поднялся, еле заметно пошатнулся. И вовсе не от пережитого наслаждения. Просто вдруг стало как-то слишком больно. - Думаю теперь у нас не осталось друг к другу вопросов, – блаженно потянулся Чимин. Юнги расторопно оделся, застыл на пару мгновений, а потом все же осмелился обернуться. - И это действительно ты? - А это действительно твоего ума дело? Парень вышел быстро, не произнеся больше ни единого слова, а Чимин откинулся на подушки, закрыв лицо руками. - Твою ж мать, – простонал он. – Катись ты к черту, Мин Юнги. Сам же вышеупомянутый Мин Юнги выбежал из комнаты, пытаясь унять исступленно бьющееся сердце. В голове, бережно перекрывая все остальное, билась лишь одна мысль. Пить. Жутко хочется пить. Он заметил слева от себя кухню. Буквально ворвался внутрь, начав быстро открывать ящики в поисках стакана. - Правее. Этот голос вдарил по голове как молот. Юнги на мгновение замер, а затем постепенно, словно в замедленной съемке, обернулся. За столом сидел парень. Перед ним – включенный ноутбук, на носу – круглые очки, в руке – миска с хлопьями. Кто вообще ест хлопья на ужин? Мин его узнал. Тот самый рэпер, что избил Колина. И пока Юнги застыл в немом отупении, парень поднялся из-за стола, лениво отставив свою детскую трапезу. Подошел к шкафчику, извлек оттуда бутылку, достал с полки стопку и наполнил. - Бурбон. Поможет лучше воды. Юнги схватил стопку и тут же опрокинул. Обжигающий напиток заскользил по пищеводу, понемногу приводя в чувства. - Ты был тут, – протянул он, – все это время? - Вы так быстро пронеслись мимо, что и слона бы не заметили. - А звуки? - Наушники, – пояснил парень. – Я, кстати, Намджун. Ким Намджун, – протянул руку. - Мин Юнги, – он пожал ладонь. – Мне, наверное, стоит уйти. Чимин может выйти из спальни… - Нет, – перебил Джун, – он пошел в душ. - Ты знаешь, что он делает после секса? - Я знаком с ним с пяти лет. Я знаю, как Чимин делает все, – Ким снова наполнил стопку и пододвинул к гостю. - И тогда, – Юнги запнулся, – каковы мои шансы? - Согласно известной мне статистике, девяносто девять и девять процентов, что ваша связь никогда больше не повторится. Но знаешь что? Я бы оставил одну сотую на волшебство. - На что? – прыснул Мин, опрокидывая виски. - На волшебство. Магию. Чудеса. Вдруг ты особенный? Парень хмыкнул, отсалютовал пустой стопкой и направился к выходу. - Кстати, – окликнул его Намджун, – ты отличный музыкант. - Ты тоже неплох. Ким вскинул брови. - А ты… - Слышал пару треков. Превосходно. - Спасибо. Кстати, может, выпьем? - В этой квартире оставаться не хочется… - Но есть бар неподалеку. Ты угощаешь. - А ты перестаешь читать мои мысли, – процедил Юнги. – Это пугает. И бесит. А что сделает Чимин, когда узнает, что мы вместе выпивали? - Расчленит меня. Но я уже привык, – Намджун пожал плечами, закрывая за собой входную дверь. – Просто расслабься, Юнги. Тебе это сейчас нужно, потому что выглядишь ты, честно говоря, унизительно ужасно. - Знаю, – пробормотал парень. – давай нажремся. 6. - И долго это будет продолжаться? – спросил Хосок, стоя напротив входной двери. С той стороны доносились звуки отчаянных попыток вставить ключ в замочную скважину. - У него почти получилось, – хмыкнул Тэхён. И в подтверждение его слов замок повернулся и дверь распахнулась. Взгляду предстала умопомрачительная картина. Двое парней, облокотившихся друг на друга, подобно деталям хрупкой стеклянной скульптуры. - Нужно разуться, – еле ворочая языком, произнес один. - Моя обувь также чиста, как моя душа, – ответил второй, подняв в воздух указательный палец, отчего вся конструкция угрожающе пошатнулась. - Я знаю, брат, знаю. Но Хоби, я тебе о нем рассказывал. Хоби не терпит беспорядка. - Верно, не терплю, – прыснул Чон. - Хосок! – воскликнул Нам, растягивая рот в улыбке. – Мы пришли домой! - Мы рады. А то уже три часа ночи, – скрестил руки на груди Тэ. - Все в порядке, мамуля. - Кто это? – икнул спутник. - Это мои лучшие друзья. Хо, Тэ, вы знаете кто это? Этот мужчина… Он мужчина! - Воистину, – подтвердил парень. - Похож на обладателя двух «Грэмми», – усмехнулся Хосок. - Это мой брат! – Ким ударил себя в грудь. – Мой брат Юнги! - И ты мне как брат! – Мин сжал Джуна в пьяных объятьях. – Ты, – он ткнул пальцем ему в нос, – мудрый сукин сын! Мудрый! Знаешь, за что я тебя уважаю? - За мудрость, – подтвердил Намджун. - Все верно. Они прицеливались секунд десять, прежде чем пожать друг другу руки. - А где Чимин? – спросил Юнги, стягивая ботинки. – Нам нужно поговорить. - Он в зале, тренируется. Наверняка будет там ночевать, – Тэхён подхватил пьяницу за секунду до падения. - Где этот зал? – возопил Мин. – Мы поедем туда! - Знаешь, за что я тебе уважаю? – встрял Намджун. - За поездки. Они снова начали пожимать друг другу руки. - Да уж, – протянул Хосок, – они вообще невменяемые. Вы сколько выпили, братья? - Чуть-чуть, – строго произнес Юнги. – Этот человек! – он указал на Джуна. – Волк! Настоящий одинокий волк! Как я. А где Чимин? - Он в гостиной, – еле сдерживая смех, ответил Тэхён, – ждет тебя. Хосок помог Киму сопроводить двух представителей волчьей стаи в гостиную, где те рухнули на диван. - Как тепло, – пробормотал Юнги, обнимая Намджуна за локоть. – А где Чимин? - Сейчас придет. – Хоби укрыл их пледом. - Меня тошнит, – икнул Джун. - Знаешь, за что я тебя уважаю, брат? – пьяно предостерег Мин. - За что, брат? - За сдержанность. - Все верно. И с этими словами оба закрыли глаза и засопели. 7. - Это что? – Чимин стоял перед диваном, сурово сложив руки на груди и наблюдая как два тела, в обнимку, расположились под одеялом. - Это братья-волки, – хмыкнул Хосок. – Как я вижу, Чим, кофе ты со своим новым боссом попил на славу. Пак тяжело вздохнул и тут же непроизвольно улыбнулся. Потому что уж очень мило Юнги во сне причмокивал губами. - Скажи, прелесть, – рассмеялся Тэхён. – Они как сиамские близнецы. Которым совсем скоро будет очень-очень плохо. - Я пойду спать, – махнул рукой Чимин. – С ног валюсь. Отпоите Мина кофе и выведите из квартиры, ладно? Если будет спрашивать, скажите, что меня нет. - А ты уверен? – спросил Хосок. – Он, вроде, неплохой парень. - Я не буду спать с ним только потому, что он жутко привлекательный милашка. Снова. Тэ и Хоби синхронно перевели ошарашенный взгляд на Пака. - Ты тоже это слышал? – спросил Ким. - Весьма отчетливо, – протянул Хоби. – Чимин, ты нам ничего не хочешь рассказать? Ну, в подробностях. - Сокджин, – вдруг пробормотал во сне Намджун, покрепче обнимая Юнги, – ты такой мягонький. Троица на секунду вытаращилась на пьяное тело. - Добро пожаловать в дурдом, – сказал Тэхён. - Я спать, – Чимин направился прочь. – Вдруг присниться, что вы не мои друзья. - И он еще смеет так говорить, – покачал головой Хосок. - Совсем обнаглел. Похоже, мы с тобой единственные, кто сохраняет ясность рассудка. - Не желаете ли выпить чаю, коллега? - Разумеется, коллега, – Тэ заботливо подоткнул одеяло под бок Намджуна и направился на кухню вслед за Чоном.