Загадывай осторожно

1. - Я буду часа через два, – произнес Джин. - Без проблем. Они замерли над спортивной сумкой, что лежала на дне багажника. - Ну и? – процедил Джин. - Что «ну и»? – вскинул брови Намджун. - Я сам должен нести эту сумку? - А в ней что, кирпичи? - Ты мой камердинер, так? – насупился Сокджин. - Так. - Тогда открой «Википедию» и посмотри, что это означает! Или хотя бы загляни в свой трудовой договор. Со вздохом Намджун взял в руки сумку, открыл дверь в здание и поднялся с Джином в холл спортзала. - Приятной тренировки, мистер Ким. - Захлопнись. 2. Джин опустил штангу в последний раз и со стоном склонил голову. - Не так уж и сложно, – усмехнулся Чонгук. - Это для тебя не сложно, Терминатор. А я уже пару лет вне игры, – проворчал Сокджин, поднимаясь с тренажера. – А где Юнги? - Наверняка у бара с фрешами. - Фруктовый смуззи – неотъемлемая часть тренировок, – напутственно произнес Мин, подходя к друзьям. – Особенно если он чуть-чуть с коньячком. - Ты просто ленивая жопа, – рассмеялся Чон. Они проследовали по залу, и вдруг Сокджин резко остановился, заставив разглагольствующих о чем-то друзей врезаться ему в спину. Парни огляделись и заметили, что впереди образовалось что-то вроде затора. Женщины, шипяще переговариваясь друг с другом, разве что пальцем не указывали на объект, что привлек всеобщее внимание. Он подтягивался на перекладине. Майка, до ужаса тонкая, прилипла к мокрому от пота телу. Сквозь белую легкую ткань весьма явно прослеживались четко очерченные мышцы мощной спины, разукрашенные темными контурами татуировки. - Он уже минут пять не останавливается, – раздался совсем рядом восторженный девичий голос. - На ресепшене наверняка есть его данные. Я готова заплатить сколько угодно. - Ты только посмотри, какие формы! Может, уволить своего фитнес-тренера? Сокджин сжал кулаки и стиснул зубы. - Этот парень сказал, что обязательно тебя трахнет? – саркастично спросил Чонгук. - Да. - Что ж, поздравляю. Джин вспыхнул. Как бы сильно он не хотел, но все никак не мог оторвать взгляда от мышц, переливающихся под майкой. Представил, как очерчивает их пальцами. Как этот торс склоняется над ним. Как он будет изгибаться под этим напором. А Намджун тем временем распрямил руки и опустился на пол, схватив полотенце. Женщины, столпившиеся вокруг, тут же сделали вид, что усердно занимаются. Парень протиснулся меж наблюдательниц и подошел ко все еще ошеломленному Джину и его друзьям. - Юнги! – воскликнул он. - Нам! – широко улыбнулся Мин. – Знаешь, за что я тебя уважаю? - За физические упражнения. - Все верно. Смеясь, они шутливо пожали друг другу руки. - Ты как сюда прошел? – процедил сквозь зубы Джин. - Сказал, что мистер Ким вот-вот собирается оплатить мой абонемент, как своему лучшему работнику. Девушка на ресепшене, кажется, слушала меня не очень внимательно, – ухмыльнулся Намджун. - Это совершенно неприемле… - Я – Чонгук. – встрял Чон, протягивая руку. – Чон Чонгук. Друг этих дебилов. А ты Намджун, верно? - Да, – парень улыбнулся. – Вы, ребята, уже закончили заниматься? - Совершенно верно. И мне пора домой, – заговорил Джин. - Так может, выпьем у меня? – показательно игнорируя своего нанимателя, просиял Ким. - Я не против, – кивнул Чонгук. – Нам бы уже давно пора собраться вместе. Я обнимался с Тэхёном в музее. Юнги переспал с Чимином, пил с тобой и ночевал у вас в квартире. А еще ты водитель Джина. Может, создадим общий чат для удобства? - Неплохая идея. - Вообще-то, у меня еще были планы на этот вечер, – воспротивился Сокджин. - Чимин, кстати, сейчас дома, – хмыкнул Джун. - Мы идем, – выпалил Юнги. – Спасибо за приглашение, Нам! Поедем на машине Джина? - Только если он сядет на пассажирское, – протянул Чонгук. - Да никогда в жизни! – воскликнул Сокджин. - Попробуй. Ощущения непередаваемые. - Подвезешь нас, Джуни? – улыбнулся Мин. - Мистер КимДжи за все платит, – весело подмигнул парень. - Что еще за КимДжи?! – взвился Джин. – Совсем оборзел?! - Встречаемся у выхода, – кивнул Чонгук. – Мы его успокоим. 3. - Чими, Тэ, Хоби! У нас гости! – прокричал Намджун, открывая дверь. - Какие еще гости? – Чимин и Тэхён вышли в коридор, и наступила немая сцена достойная театра. Ким и Пак, словно двое из ларца, с одинаковыми косметическими масками на лицах и в домашних костюмах, застыли на месте. - Пахнет арбузиком, – констатировал Чонгук. – Это для увлажнения? - ХОСОК! – взревел Чимин. Хоби выскочил в коридор с точно такой же маской на лице. - Гости?! А предупредить нельзя было? - Заставь их испытать самые страшные муки ада, – сквозь зубы процедил Пак. - И Намджуна тоже? - Его особенно. - Но мы же братишки! – возопил Джун. - В троекратном размере. - Мы принесли пиво, – Мин высунулся из-за спины Намджуна. - Сколько? – процедил Тэхён. - Много. Даже очень. И еще заказали еду. - Откуда? – в предвкушении сцепил пальцы Хосок. - В квартале отсюда… - Нет, – перебил Юнги Пак. - …есть весьма неплохой… - НЕТ! - …корейский ресторанчик. - ДА! – в один голос воскликнули Хоби и Тэ. - О боже, – покачал головой Чимин. – Они точно остаются. Поначалу на кухне было немного неловко. В основном без умолку болтали только Намджун и Хосок, а остальные либо ограничивались короткими фразами, либо вовсе молчали. Но чем больше становилось пустых бутылок и упаковок из-под еды, тем живее становился разговор и уютнее обстановка. Оказалось, что Чонгук очень потешный, особенно когда удивляется чему-то, тараща глаза. Что Джин имеет в арсенале целую кучу шуточек, которые делаются еще смешнее от того, как он сам же над ними хохочет. Что Юнги просто обожает дурачиться, изображать забавные рожицы и подкалывать всех вокруг. Они моментально переключались с историй на рассуждения, с рассуждений на споры и так по кругу. Время побежало быстрее, подгоняемое приятной атмосферой. 4. - Соберись, Джуни, – Тэхён с видом заправского тренера положил ладони другу на плечи. – На кону наша честь. - Мы не позволим этим выскочкам с Верхнего Ист-Сайда победить! – сжал кулаки Чимин. - Что? – возмутился Юнги, сидящий напротив. – Да вы живете в шикарной квартире в Сохо! - Вот именно. А Тэхён вообще одет в «Гуччи» с ног до головы, – поддержал Чонгук. - Шикарная квартира? – пожал плечами Джин. – Да в моем пентхаусе даже холл больше этой дыры. - Не беси! – рявкнул Нам. - Так, не позволяй ему тебя отвлечь! – прикрикнул Тэ. – Опять! - Сколько раз повторять?! Я случайно его пнул! Нога дернулась. - Ну конечно! Нога у него дернулась! – вскипел Чимин. – Ты хитрая задница, Джини! - Все, хватит! – прикрикнул Намджун. – Мешаете сосредоточиться. Повисло напряженное молчание. Кажется, все даже перестали дышать, полностью сосредоточившись на башне игры «Дженга», угрожающе покачивающейся посреди стола. - И была битва сия подобна буре, – надув щеки, замогильным голосом декламировал Хосок. – Немало храбрецов полегло, а еще больше предались отчаянию. Тучи заслонили солнце, а земля пропиталась кровью. Но два воина еще стояли на ногах, вознамерившись завершить бой. Решающий час на подходе, – он перевернул маленькие песочные часы. – Время. - Умоляю, только не расхерачь все, – шепотом взмолился Тэхён. Намджун секунд десять оценивал ситуацию, а затем коснулся пальцами деревянного блока. Он тянул его наружу так медленно, что казалось, даже песчинки застыли внутри стекла. Башня покачнулась, но устояла, а когда Джун водрузил блок на вершину и вовсе не шелохнулась. - Да! – Чимин поднял вверх кулак. - Спокойно, – Тэхён удержал Намджуна за плечи. – А то вскочишь и перевернешь стол. Снова. - Давай, Юнги, – прищурился Сокджин. – Сделаешь этот ход чисто, и у них не останется даже шанса. Ты боец! - Ты должен быть как тайфун опасен, – вдруг прыснул Чонгук. – Неукротим, как лесной пожар. - Ты будешь, парень, в бою прекрасен, никто отразить не сможет твой удар! – нарочно торжественно пропел Джин. - Что происходит? – протянул Чимин. - Ты на сто уловок будь всегда готов! – подхватил Чон. – Только тот, кто ловок, победит врагов! - Если ты труслив и неуклюж, уходи скорей в свой дом! – размахивая кулаками, продолжал Сокджин. - Только тут станешь ты, – обнявшись заорали они, – мужиком! Секунду в кухне стояла полная тишина, а затем все разразились таким диким хохотом, что кажется, затряслись стены. «Дженга» рухнула, рассыпавшись блоками по столу. Тэхён и Намджун держались за животы, Джин и Юнги не могли даже продохнуть, а Чимин, Чонгук и Хосок вообще валялись на полу. Спустя минуту все, наконец, успокоились и снова расселись за столом, утирая слезы. - Фух, – вздохнул Гуки, – вроде все. - Я чуть не помер, – протянул Хоби. - Тяжко-то как, – Намджун отхлебнул из бутылки. - А вы чего хотели? – пожал плечами Тэхён. – Вас ведь сюда прислали воевать отцы. После этого они ржали как ненормальные еще несколько минут. Первым пришел в себя Чимин и вытащил из холодильника еще одну упаковку пива. - Господа, мы просто обязаны посмотреть «Мулан» прямо сейчас. - Поддерживаю, – кивнул Юнги. - Абсолютно точно, – поддержали остальные. 5. Когда на большом экране началась финальная сцена, вся компания, собравшаяся на диване, уже начала клевать носом. Они очень устали от выпитого алкоголя, поглощенной еды, а особенно от того, что горланили песни до хрипоты. Хосок положил голову на плечо Джина, обвив руками его левый локоть. Затем сидел Чонгук, обнимая Тэхёна, что привалился спиной к его груди. Следом расположились Юнги и Намджун, а между ними – Чимин, который уложил ноги на колени Мина, а спиной пристроился к боку Джуна, что обнял его правой рукой. Вся эта сцена напоминала стайку сонных воробушков. Персонажи исчезли и побежали титры. Джин широко зевнул, и все непроизвольно повторили за ним. - Почти полночь, – протянул Тэхён. – Пора ложиться. Завтра рано вставать. - Я вызову водителя, – Чонгук начал доставать телефон. - И поднимешь беднягу ночью? – возмутился Чимин. - Ему, в том числе, платят и за это. - Совести у тебя нет, Гуки, – покачал головой Намджун. – Говорю тебе от лица всех водителей. - Эй! – воскликнул с другого края дивана Сокджин. – Не помню, чтобы бунт был прописан в твоем трудовом договоре. - Оставайтесь, – улыбнулся Хосок. – Тут места много, всем хватит. Юнги, Джин и Чонгук переглянулись. - Ладно, – кивнул Чон. – Раз уж вы предлагаете. - Осталось только разложиться, – хмыкнул Чимин. - Есть тут мастера «Тэтриса»? – рассмеялся Намджун. 6. Чимин, зевая, сложил последние бокалы и тарелки в раковину и включил воду. - Ты можешь помыть их завтра, – раздался позади голос. – Или загрузить в посудомоечную машину. - Все время забываю, что она у нас теперь есть, – пробурчал парень. Юнги подошел ближе и начал подавать ему грязную посуду, что постепенно заполняла железные лотки. - Вы сюда недавно переехали? – спросил Мин. - Около месяца. Раньше жили в квартире раза в четыре меньше этой. - Квартира, в которой я рос, была вся размером с эту кухню. - Ты скучаешь? - По жизни в конуре? Нет, – прыснул он. - Я не об этом, – улыбнулся Чимин. – Скучаешь по родине? - Да, – вздохнул Юнги, – очень. А ты? - Тоже. Я не был в Сеуле и не видел родителей уже полгода. - Теперь ты будешь зарабатывать достаточно, чтобы купить им билеты в Нью-Йорк. - Они не особо любят Америку. Да и маме вредно летать. А что с твоими родителями? Когда вы виделись в последний раз? - Отца я никогда не видел, а мать бросила меня, когда мне исполнилось пять. Так что, давненько. - Извини, – стушевался Чимин, захлопывая дверцу посудомойки. - Ничего страшного. - И у тебя совсем никого нет? - Есть приемная мать, она усыновила меня в пятнадцать. Замечательная женщина. Я даже рад, что никогда не знал своих биологических родителей. Кто знает, стал бы я таким, как сейчас, если бы они меня растили. - А тебе нравиться какой ты сейчас? - Очень. А тебе? Юнги, что постепенно сокращал между ними расстояние, подошел совсем уж близко. Поднял руку, коснулся согнутыми пальцами подбородка Чимина. - А где ты будешь спать? – быстро проговорил Пак, делая резкий шаг назад. - С Гуком на диване. - Хорошо. Чимин начал поспешно покидать кухню, как вдруг обернулся. - Юнги? - Да? – парень вскинул голову. - У нас ведь может получиться… – он запнулся, – быть друзьями. Ты, оказывается, не такой уж и сноб. - А ты все равно эгоистичный сученыш, – хмыкнул Мин. - Ну знаешь, – рассмеялся, – мне тоже нравится, какой я сейчас. А тебе? И не дождавшись ответа, он упорхнул с кухни. Юнги склонился над посудомоечной машиной, нажимая кнопки для запуска. - Ты меня с ума сведешь, Чимин. Богом клянусь, – прошипел он себе под нос. 7. Тэхён стоял на небольшой лоджии, завернувшись в плед, и курил. Как только дверь открылась, он, не глядя, протянул назад пачку. - Спасибо, – Чонгук встал рядом, щелкнул зажигалкой. - А ты сегодня был сам на себя не похож, – смотря на город, произнес Тэхён. – Словно у тебя раздвоение личности. Есть один ты, холодный высокомерный засранец из высшего общества, и другой ты, орущий во все горло песни из диснеевского мультфильма. - И какой я тебе нравится больше? – хмыкнул парень. - Никакой. Ты мне вообще не нравишься, Чон. - Допустим, я тебе поверю. - И какой же из этих двоих настоящий? - Думаю, оба, – Гук выпустил в воздух облако сизого дыма. - Хорошо. А то каждый по отдельности невыносимо скучный, – он потушил окурок и собрался уходить, но Чон схватил его за локоть. - Погоди, есть разговор. Тэхён чуть приподнял брови и снова облокотился на парапет, жестом приглашая собеседника начать. - Я связался с музыкальной группой, совсем еще молодой. Они записали альбом на десять треков, но не хотят выпускать его в обычном формате. Я сниму для них клипы, объединенные в один фильм. Съемки в основном будут проходить на открытых площадках, в разных городских локациях. Их музыка и моя постановка должны стать чем-то вроде оды о любви к Нью-Йорку. Это будет моя первая независимая работа. Неизвестные музыканты, урезанное финансирование. Все с нуля. - И почему ты мне об этом рассказываешь? - Мне нужна твоя помощь, Тэхён. У тебя уникальный взгляд и он мне нужен. - Что? – рассмеялся парень. – Сам король Верхнего Ист-Сайда просит помощи у меня, безродного выскочки? Хотя погоди. Я понял, в чем дело. Как же ты тогда сказал? – он сделал вид, что задумался. – Ах да. Что должен быть великодушным к столь жалкой персоне. - Да прекрати ты быть такой язвой! – всплеснул руками Чонгук. – Неважно, что я тогда сказал, Ким. На самом деле я… – он осекся. Затем глубоко вздохнул, словно собирался с духом. – Я жутко тебе завидую. - Это бред, – фыркнул Тэ. - Люди слушают, что ты говоришь, смотрят на твои картины и фотографии. Когда ты творишь, они видят тебя. Твоё собственное, личное выражение. А знаешь, что они видят, глядя на меня? Мою семью и общественный статус. Это всегда искажало каждое слово, каждую выраженную мной мысль. Смотря на мои работы, люди в первую очередь думают, как мне угодить. Для всех я лишь отражение моей семьи. И я заперт в этом зеркале. Люди следят за мной, наблюдают каждый день, но на самом деле я невидимка. Я хочу показать свое собственное имя, и мне нужна помощь человека, который всегда делал это лучше остальных. Твоя помощь, Тэ. Тэхён долгую минуту смотрел на парня, пока тот прикуривал новую сигарету. - Хорошо, – наконец кивнул он. – Заключим сделку. - И какими будут условия? – улыбнулся Чонгук. - Сегодня утром я подписал договор с галереей, что открылась год назад на месте заброшенного завода в Куинсе, в промышленном районе. - Да ладно?! – воскликнул Чон. – Это же сверхмодное место. Билеты на их выставки раскупают задолго до начала. - Знаю. Продажи откроются через месяц. Мне отдали три центральных зала. - Ты теперь куда больше походишь на золотого мальчика, чем я, – ухмыльнулся парень. - Трон, он ведь не вечный, Чон, – скривил губы Тэхён. – Я буду создавать все работы для выставки с нуля. И помогу тебе с фильмом, если ты станешь моей моделью. - Я? – вскинул брови Чонгук. – Почему? - Только не говори, что мамуля перед сном не говорит тебе о том, какой ты красивый. - Ты считаешь меня красивым? - Разумеется, считаю, Чон. Только идиот будет отрицать этот очевидный факт. Так ты согласен на сделку? - Согласен. Они пожали друг другу руки, и Тэхён направился к двери. - Ким, – окликнул его Чонгук. - Да? - Я действительно тебе совсем не нравлюсь? - Какая разница? – пожал плечами парень. - Просто я сейчас понял, что мне не нравится тебе не нравиться. У меня есть шанс это исправить? Несколько мгновений Тэхён смотрел на него, а затем широко улыбнулся. - Я слышал, ты получаешь все, что захочешь. Значит, и этот шанс получить сможешь. - Может, подскажешь первый ход? - Просто будь собой, ладно? Многоликий Чон Чонгук. И с этими словами Тэ покинул лоджию. 8. Джин повертел в руках пижаму, благоухающую чистотой и кондиционером для белья. - Сколько раз ты её носил? – протянул он. - Нисколько, – вздохнул, словно успокаивая самого себя, Намджун. – Я купил её, постирал и положил в шкаф. - А белье свежее? – Сокджин откинул покрывало и коснулся пальцами одеяла. - Я привел тебя сюда только для того, чтобы отдать пижаму, – сквозь зубы процедил парень. – Это, вообще-то, моя комната и моя кровать. - И как же благоразумно и благородно с твоей стороны уступить её мне. Наконец-то ты понял значение слова «камердинер». - Пятьдесят тысяч. Просто помни о пятидесяти тысячах, – еле слышно пробормотал Намджун и сказал уже громче. – Я только приму душ и уйду. Располагайся. Он приоткрыл дверь в совмещенную со спальней Чимина ванную комнату. - А ты где будешь спать? – спросил Джин. - Попрошу Хоби сотворить мне спальное место, – выпалил парень и осекся. - Сотворить? - Он вытащит для меня раскладушку из кладовой. Нам захлопнул за собой дверь и спустя пару мгновений до Кима донесся звук льющейся воды. Джин переоделся, сложил покрывало, забрался под мягкое одеяло, лег. Затем сел, вздохнул, насупился. Закрыл лицо руками и сдавленно застонал. В голове замелькали картинки, как большой Намджун ютится на маленькой раскладушке. Парень, тихо чертыхнувшись, встал с постели и покинул комнату. Когда Джун вышел из ванной, облаченный в серую мягкую пижаму, на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы, то сначала даже не понял, что увидел. Широкая кровать ровно посредине была разделена стеной из диванных и обычных подушек, покрывал и даже одной крупной мягкой игрушки Кумамона. - Это что? – оторопело спросил он. - Ты прав. Это твоя кровать. И ты тоже имеешь право на ней спать. - Тоже? – изогнул одну бровь Ким. - Тебе не нужно ложиться на раскладушку. Спи тут. - А стена зачем? - Чтобы ты ручонки свои грязные не распускал. - Или чтобы ты не поддался искушению распустить свои. - Спокойной ночи, Намджун! – разражено воскликнул Джин. - У тебя уши покраснели, – хмыкнул он, выключая свет. Парень улегся на свою половину и закрыл глаза. Спать хотелось просто до одури, но этому препятствовало одно обстоятельство. Спустя какое-то время, в момент, когда Джун уже проваливался в приятную дремоту, Сокджин вдруг начал ворочаться и громко сопеть. Намджун терпел десять минут, двадцать, тридцать. Но когда сосед зажег экран смартфона, то не выдержал. Высунул голову и плечи за ограждение. - Какого хрена? - Я плохо сплю, – пояснил Джин. – Вот решил почитать что-нибудь жутко скучное. - И что же это? - Представляешь, нашел твое вступительное сочинение для универа. Намджун раздраженно выдохнул и вдруг принялся разбирать баррикаду, безжалостно кидая на пол её составные части. - Ты что делаешь? – возмутился Сокджин. - Тэ и Чим говорят, что я очень теплый и уютный. Они всегда ложатся ко мне, когда не могут уснуть. У меня на руках за секунду засыпают даже орущие младенцы. - Не буду я спать у тебя на руках! – воскликнул парень. - Я провожу дни напролет, слушая претензии и таскаясь за тобой по всему городу, – Джун заговорил так сурово, что Джин осекся. – А у меня, между прочим, есть свои дела. И я каким-то образом должен успевать и их. Я сплю по четыре часа в сутки. И сегодня первая ночь с тех пор как я попал в рабство семьи Ким, когда я могу поспать нормально. Я чудовищно устал. Если ты будешь ворочаться и светить телефоном, я тебя убью и сяду в тюрьму. А я не хочу в тюрьму. Поэтому закрой рот и обними меня, Сокджин! – прикрикнул он. Джин замер, совершенно сбитый с толку. – Чего вылупился?! Иди сюда, живо! - Ладно-ладно, – забормотал парень. – Ты чего так завелся-то? Осторожно, словно обезвреживая бомбу, он пододвинулся к Джуну, уложил голову ему на грудь и прижался к боку, позволяя себя обнять. Тот действительно был очень теплым. От него пахло хвойным шампунем, хлопком и совсем немного терпким табаком. Сердце стучало мягко и ровно. Джин перекинул руку через его талию, даже сквозь ткань пижамы ощущая жар и рельеф тела. - Расскажи что-нибудь, – неожиданно даже для самого себя попросил он. - Однажды, давным-давно, – заговорил Намджун тихим, убаюкивающим голосом, – в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был принц. Он был так красив, что даже цветы вяли рядом с ним, не выдерживая конкуренции. Но еще был принц крайне сварлив и строптив. Вечно всех критиковал и обзывался. И в один прекрасный день, в наказание за сволочизм, его заклевали коршуны. Вот и сказочке конец, а кто слушал, молодец. Спи. - Ты дурак, Нам, – проворчал Сокджин с улыбкой. На это Джун сложил пальцы щепоткой и несколько раз постучал парня по лбу. Джин тихо рассмеялся, невольно устраиваясь поудобнее на широкой груди, и спустя несколько минут уже заклевал носом. Намджун, и правда, успокаивал одним лишь своим близким присутствием, стуком сердца, размеренным тихим дыханием, теплом кожи. Сначала Сокджин задремал, а после уснул крепким глубоким сном, впервые за много месяцев. 9. Джин открыл глаза, услышав звон будильника, который на удивление даже не вызвал желания разбить телефон о стену, а после сжечь весь мир. Приятно потянувшись, сел на постели, поняв, что находится в полном одиночестве. Сквозь плотно задернутые шторы так и норовили пробраться утренние солнечные лучи, одеяло приятным холодком окутывало ноги. Он перевел взгляд на кресло и увидел там аккуратно сложенную одежду, которая, по идее, должна была сейчас висеть в его гардеробной за много кварталов отсюда. Парень поднялся с кровати, прошел в сияющую чистотой ванную. Медленно, еще уютно-сонно начал перебирать пальцами тюбики и баночки. Остановился на хвойном шампуне и замер. Только сейчас Сокджин понял, что выспался. А это, между прочим, уже давно стало для него эфемерным, волшебным понятием. Вспомнил теплые объятья, успокаивающий голос. И пришел к выводу, что ему срочно нужен душ. Чем холоднее, тем лучше. Когда он, наконец, вошел в кухню, одетый в свежую свободную рубашку и брюки, то обнаружил там Намджуна. Тот сидел за столом, уже облаченный в свой обыкновенный (умопомрачительно ему шедший) костюм, пил кофе и изучал газету. Джин присел через стул от него и парень сразу же отложил чтение, молча пошел к плите и уже через минуту поставил перед Сокджином тарелку с горячим, источающим сногсшибательные ароматы, омлетом и кружку кофе. - А где остальные? – осторожно спросил Джин. - Чимин еще спит. Тэхён в студии наверху, Хоби понес ему завтрак и так там и остался. А Чонгука и Юнги я подбросил до Парк-авеню, когда ездил за твоей одеждой. - Спасибо за заботу. - Я просто старался избежать твоего ворчания по поводу того, что ты выйдешь на улицу во вчерашнем. Это было в моих интересах. Ешь быстрее, а то опоздаешь. Твой преподаватель по актерскому мастерству этого не любит. - Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Сокджин, запихивая в рот кусок омлета. - В отличие от некоторых, я слушаю, что говорят люди рядом со мной, – бесцветно ответил Намджун, снова спрятавшись за газетой. Они сидели молча еще минут пятнадцать, а затем Джун вдруг поднялся и направился в сторону прихожей. - Поднимай задницу, ваше высочество, – донесся голос. – Пора ехать. Джин спрятал улыбку в чашке с кофе и даже немного зажмурился от удовольствия. До того приятным было утро. - Мне еще долго ждать?! - Последи за тоном, холдей! – выкрикнул Сокджин. - Иногда мне кажется, что я тебе совсем не нравлюсь, – ухмыльнулся Джун, открывая дверь перед боссом. - Кажется – крестись. - Так нравлюсь или нет? - Заткнись. - Точно нравлюсь. - Я же сказал тебе заткнуться! - У тебя опять уши покраснели. - Ты ведешь себя как ребенок! Они так и продолжали препираться, пока шли друг за другом до парковки. И каждый, хоть и сохранял издевательский тон, улыбался от уха до уха.