Загадывай осторожно

1. - Спасибо, – Лидия мило улыбнулась официанту, что поставил перед ней тарелку с супом. - С каких это пор ты ешь суп? – хмыкнул Хосок, разрезая сочный стейк. - Слишком много пирогов, – рассмеялась девушка, – и булочек. И восхитительной пасты от шефа Хоби. - А я люблю пасту, – он пожал плечами. – И булочки. А уж пироги особенно. - Ты закидываешь в себя просто неимоверные количества еды и все равно худой, как веточка. Еще и мускулатуру сохраняешь. - У меня просто дьявольский метаболизм. А тебе не нужна никакая диета, милая. Ты прекрасно выглядишь. - Спасибо, Хо. Но я все же остановлюсь на супе. Чон мило улыбнулся и вдруг подозвал официанта. - Унесите стейк, пожалуйста. И принесите мне, – парень заглянул в меню, – зеленый салат с крабом. - Блюда вас чем-то не устроило? – вежливо поинтересовался официант. - Оно превосходно, и я, разумеется, его оплачу. А теперь, будьте так любезны, позаботьтесь о моем салате, – он с размаху захлопнул меню. – Спасибо. - Ты что делаешь? – удивленно спросила Лидия. - Как я могу искушать свою девушку запахами жареного мяса, когда она диете? Так нечестно. - Ты не должен голодать из-за меня. - Не переживай. Когда ты отвлечешься, я закажу пиццу. Лидия рассмеялась, а потом вдруг ткнула в его плечо указательным пальцем. - Ты чего? – с улыбкой спросил Чон. - Да вот, проверяю, настоящий ли ты. А то вдруг мне все еще пятнадцать и я нахожусь в своем сне об идеальном романе с солистом бойз-бэнда. - И что это был за бойз-бэнд? - Не скажу. - Мне нужны подробности! Давай же, Лидия, а то у меня заканчиваются шутки. Веселый разговор перетекал с темы на тему, делая обед на летней веранде еще чудеснее. И вдруг у Хосока пиликнул телефон. Он провел пальцем по экрану и нахмурился. - Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Лидия. - Да, – задумчиво протянул парень, убирая смартфон. – Мне нужно идти. - Опять? – воскликнула она. – Хоби, это была первая встреча за неделю, которую ты не отменил. Я перекроила планы ради тебя, а ты снова уходишь? - Прости, милая. Но это Тэхён. Что-то случилось с оборудованием на площадке. - Так пусть местные специалисты все решат. Сделай пару звонков и все будет улажено. - Боюсь, это дело требует моего личного присутствия, – он махнул официанту и тот тут же материализовался рядом. – Вот, – парень сунул ему несколько купюр. – Сдачу оставь себе. Я еще тебе позвоню, – обернулся к девушке, быстро поцеловал в щеку. И уже через пару секунд его как ветром сдуло. - И так всегда, – вздохнула Лидия и подняла глаза на официанта, что еще стоял рядом. – Что-то не так? - Простите, мисс, – ошарашено произнес он, – тут только сотни. И я никогда не получал чаевых, которые в три раза превышают стоимость заказа. - Значит сегодня ваш счастливый день, – протянула девушка. – В отличие от меня. - Я бы такую красавицу одну посреди обеда не оставил, – вдруг выпалил он. - Серьезно? – засмеялась Лидия. - Давайте разделим чаевые и выпьем кофе. Тут хватит… чашек на пятьдесят. - Вы действительно очень милый, но я занята, – вежливо улыбнулась девушка. – До свидания. 2. Оглядываясь по сторонам, Хосок скользнул в неприметные двери, что со всех сторон были зажаты грязными витринами. Это была какая-то совершенно неизвестная ему часть Нижнего Манхэттена, и от этого становилось еще интереснее. Он оказался в тесном холле мотеля. За потертой, нелепо выкрашенной в ярко-красный цвет стойкой, развалился портье, идеально дополняя потрепанный не самыми легкими временами интерьер. - Я в двадцать шестой номер, – произнес Хоби, наблюдая как мужчина, совершенно не шевелясь, продолжает читать газету, периодически почесывая густую щетину. И когда парень уже почти потерял надежду увидеть обратную реакцию, портье вдруг резко повернул голову и растянул острую улыбку так широко, что казалось, она вот-вот прорвется за контур лица. - Дама уже ждет, – он поиграл бровями. – Нехорошо, знаете ли, любезный, опаздывать к такой красотке. - Спасибо, – Чон брезгливо, двумя пальцами взял ключ за деревянный брелок. - В каждом номере есть телефон, если что вдруг потребуется, – портье уж как-то слишком развязно крякнул. Не удостоив мужчину ответом, парень направился к лестнице. - А все-таки непорядочно это, заставлять такую даму ждать, – в след ему выкрикнул тот. – Скажу я вам так, любезный. Красивее мадмуазели у нас за все последние лет десять не было. Поднимаясь на второй этаж, Хо столкнулся с несколькими развеселыми парочками в разной степени подпития. Хрустяще повернул ключ в замке. В комнате, где стояла только огромная круглая кровать не было ни одной живой души, лишь откуда-то сбоку доносился звук льющийся воды. - Ты же в курсе, что позвала меня в секс-мотель? – выкрикнул Хоби. - Ага, – кран выключили. – Зато всем на тебя плевать, можно назваться чужим именем и никто не будет беспокоить. Оливия вышла из боковой двери, и Чон на мгновение лишился дара речи. Девушка была одета в высокие грузные ботинки, рваные джинсы и объемную толстовку с капюшоном, запакованная в плотный черный цвет. Пшеничные волосы собраны в простой хвост, на лице ни капли макияжа. - Двенадцатый раз мыла руки, – чуть улыбнулась она. - Ты заболела? – протянул Хосок. - Купила в магазине напротив, – Холланд покрутилась. – Нравится? Надеюсь, в этой одежде никто не умирал. - Ты похожа на женщину, которая сама платит за жилье. Больше, чем может себе позволить. И поэтому торгует крэком на улицах. - Какое красочное описание, – звонко рассмеялась она. - Тебе очень идет, кстати, – Хо поискал место, где можно сесть, но кроме кровати во всем номере не было ни единого предмета мебели. – Давай подведем промежуточные итоги, детка. Ты в срочном порядке вызвала меня в секс-мотель и встречаешь в таком виде, будто мы договорились на двухминутную классику. Я был бы очень рад хоть каким-нибудь разъяснениям. - Присядь, – Оливия похлопала по покрывалу, сама устроилась напротив и раскрыла плотный черный рюкзак. Ослепляюще отражая лучи пошлой алой люстры, из мрачного мешка вырвался сноп бриллиантовых искр. Медленно Хосок уложил на кровать три колье, две пары сережек, один браслет и два кольца. - Я не знала к кому мне еще обратится, – заговорила девушка. – Мне нужна помощь, Чон. - Какого рода? – хрипло спросил он. - Это нужно заложить. Сегодня. - Тебе нужны деньги? – Чон поднял на неё обеспокоенный взгляд. - Нет, конфеты, – огрызнулась Оливия. – Шестьсот тысяч конфет. - Где ты это взяла? - Это мои украшения. - Не ври мне. Я поставлю вопрос конкретнее. У кого ты это украла? Видеть Хосока таким строгим, сосредоточенным и крайне обеспокоенным было даже как-то волнующе. Девушка так ярко ощущала исходящую от него мрачную силу, что до этого виднелась лишь скрытыми отголосками. - Я не кра… - Оливия. - У матери, – вздохнула Холланд. – Я вытащила их из семейного сейфа. - Если тебе нужны деньги, почему ты сразу не пришла ко мне? - А у тебя в кармане завалялись шестьсот штук? Чон сложил украшения обратно в рюкзак и взглянул на девушку так проникновенно и заботливо, что сердце немного сбилось с ритма. - Возможно, я смогу дать тебе шестьсот тысяч. Безвозмездно, безо всякого воровства материнских бриллиантов. Но мне нужно знать, зачем конкретно они тебе нужны. Оливия отвела глаза, сцепила пальцы. Ей так хотелось всем с ним поделиться. Но Хосок был вовлеченной стороной и неизвестно, чем могла обернуться её откровенность. - Я не могу. - Не можешь? – всплеснул руками Чон. – Я готов подарить тебе деньги прямо сейчас, а ты не можешь ответить на простой вопрос? - Откуда у тебя столько денег в свободном доступе? – нахмурилась она. - Я богат. С некоторыми условиями, но все равно богат, – парень вдруг протянул руку, разомкнул напряженные ладони и сплел её пальцы со своими. – Детка, вся эта ситуация меня пугает. Ты меня пугаешь. Что происходит? - Я же сказала, что не могу объяснить. - Ты мне не доверяешь? - Черт, – выдохнула Холланд. – Хоби, пожалуйста, не загоняй меня в угол. Конечно, я тебе доверяю, иначе не позвала бы сюда. Просто эта тайна… она не только моя, понимаешь? - Я никому не расскажу, клянусь. Я могу помочь. Я этого хочу. Тебе просто нужно… - Нет, – она упрямо вздернула подбородок. - Кого ты защищаешь? - Чон, прости, но я не скажу. Несколько долгих мгновений он пристально вглядывался в её решительное, чуть воинственное лицо и поневоле залюбовался. - Такие украшения очень сложно заложить, – наконец заговорил Чон, указывая на рюкзак. – Во-первых, они слишком дорогие. Во-вторых, их крайне сложно сбыть. Это же ручная работа. Единичный экземпляр. Такое очень просто отследить. - Когда их пропажу обнаружат, они либо будут выкуплены обратно, либо отправятся куда-то очень далеко. Так ты можешь помочь? Хосок вздохнул и поднял на девушку немного самодовольный взгляд. - Ты не захотела отвечать на мои вопросы. И я помогу при условии, что ты не будешь задавать вопросов мне. - Договорились, – кивнула Оливия. - Жди здесь, – он поднялся с кровати. - Куда ты пойдешь? - Туда, где скупают краденое за большие деньги. Ты, кстати, голодная? Я могу попросить портье принести тебе сэндвич. - С чем? – рассмеялась девушка. – С сифилисом? Я в порядке, Чон. Просто возвращайся быстрее. Он захлопнул дверь, а Холланд легла на кровать, вытянув ноги и крепко обняв рюкзак с украшениями. Его не было час, два, три, четыре. Оливия горько пожалела, что не взяла с собой книжку. Пять, шесть. Солнце опустилось за горизонт и оранжевые лучи на заляпанном стекле юдоли разврата, сменил холодный свет ночного фонаря. Девушка уложила голову на твердый от каменного содержимого мешок, свернулась калачиком, и глаза как-то сами собой закрылись. Семь, восемь… и счет потерялся. Мягкая рука нежно провела от локтя до шеи, убрала за ухо волнистую пшеничную прядь, кончиками пальцев коснулась щеки. - Спящая красавица, – голос такой бархатный, что хотелось в него укутаться, – пора вставать. Медленно Оливия повернулась на другой бок и сонно взглянула на Хосока, что сидел на постели. Он выглядел по-другому. Тоже весь в черном. Штаны с карманами, водолазка, мешковатая куртка с огромными капюшоном, на подбородок спущена маска. - Который час? – пробормотала она, мило протирая глаза. - Начало первого. Тебе пора ехать домой. - Что? – Холланд резко села. – Что значит, домой? - Я нашел место. Возьму рюкзак и потом привезу тебе деньги. - Я поеду с тобой. - Нет. Не поедешь. - Прекрати так снисходительно улыбаться! – гневно воскликнула Оливия, обнимая мешок. - Да чем тебе не угодила моя улыбка? – возмутился Хосок. – Ты просила тебе помочь, я помогаю. Давай украшения. - Нет. Я поеду с тобой. - Зачем? - Мне нужно удостовериться, что ты привезешь все деньги. - А ну-ка погоди, – опешил Чон, чуть отстраняясь. – До этого ты назвала меня треплом, а теперь вором? Я весь гребаный день носился… - Хоби, – девушка вдруг вытянула руки и заключила его лицо в свои ладони, – я не то имела в виду. Ты хорошо разбираешься в стоимости бриллиантов? - Только если они были проданы в девятнадцатом веке. - А я немного понимаю, что происходит с ними в двадцать первом. Я должна удостовериться, что эти украшения будут оценены верно, по их рыночной стоимости. - Детка, – Хосок взял её за запястья и опустил руки, – возможно, ты не совсем понимаешь, на какой именно рынок ты так рвешься. - Я не дура, Чон. Куда ты собрался везти камни? В Бронкс? Восточный Бруклин? - В Гарлем, – он ощутил, как пальцы девушки чуть дрогнули. - Тогда я тем более не могу отпустить тебя одного. - Оливия! – не сдержавшись выкрикнул Чон. – Очнись! Там опасно! И там очень не любят таких, как мы. И ладно еще я, но ты, Олив, для подавляющего большинства живущего в этом районе населения просто олицетворение исторического расового врага. Как я могу тебя туда отвезти? Ты с ума сошла? - Разве ты не сможешь меня защитить? – тихо спросила девушка и отпустила его руки, обняв себя за плечи. – Хосок, мне нужно чтобы ты понял. Я очень сильно рискую. Если родители узнают, что это я взяла украшения…. – она запнулась. – Мне нужно знать, что все пройдет по плану. Если я сейчас поеду домой, то просто сойду с ума. Лучше я отправлюсь с тобой в Гарлем ночью, чем на Верхний Ист-Сайд, где отец может считать моё волнение. Долгую минуту он смотрел ей в глаза, а затем со вздохом поднялся на ноги. - Ладно, идем. Есть чем закрыть лицо? - Да, маска и кепка. - Хорошо. Я буду говорить, ты – молчать. Не смотри никому в глаза, не отходи от меня дальше, чем на двадцать сантиметров. И не волнуйся. Это будет похоже на приятную прогулку в парке. Они поспешно покинули номер, вышли на улицу. Оливия растерянно завертела головой, пока не увидела, как Хосок открывает ничем не приметную старенькую «Toyota Corolla». - Сколько у тебя вообще машин? – поинтересовалась она, усаживаясь на пассажирское сидение. - Сколько захочу. - Ты сказал, что богат с некоторыми условиями. С какими именно? - Ты отказалась брать мои деньги, поэтому тебе не обязательно это знать. - Откуда ты знаешь, где сбывают краденое? Хосок резко остановился на красном светофоре. - А почему ты позвала именно меня, чтобы сбыть краденное? – улыбнулся он. – Разве я похож на преступника? - Да, – кивнула Оливия. – Честно, Чон. Ты безумно очаровательный и приятный. Но ты похож на злодея. Он как-то странно недвижимо застыл, сверля её взглядом, и словно вовсе не моргал. Загорелся зеленый, и не прошло и секунды, как сзади донеслись возмущенные гудки. - Мы поедем? – Холланд насмешливо склонила голову. - Тебе это нравится? - Что именно? - Что я похож на злодея. - Да, нравится, – нахально улыбнулась она. - Мне тоже нравится, что ты злодейка, – парень резко вдавил педаль газа в пол и со свистом шин сорвался с места. – Наведем суеты в Гарлеме, детка? 3. Они остановились возле небольшого трехэтажного здания, где их уже ждал вертлявый парнишка, без остановки перекатывающий в желтых зубах шарик коричневого табака. Крепко держа Оливию за руку, Хосок проследовал за проводником на задний двор, спустился в подвал. - Добро пожаловать в Гарлем, – паренек распахнул дверь и первым, что увидел Чон, было дуло пистолета, направленное ему прямо в лоб. Девушка еле заметно погладила тыльную сторону его ладони. Это было странно. Словно это она его успокаивала. Посреди широкой комнаты, утопающей в сизом сигаретном дыму, стоял длинный прямоугольный стол, затянутый зеленой парчой и сплошь уставленный бутылками и стаканами. По бокам сидели крепкие мужчины разных возрастов, а во главе расположился худой словно скелет молодой парень, при первом взгляде на которого могло показаться, что он не ел ни разу в жизни. Голубые глаза ярко выделялись на темном лице, светясь исключительной жестокостью. Всего за столом их было тринадцать. А вдоль стен на стульях и потертых диванах расположилось еще человек десять. Все лица исключительно темные, суровые, нахальные. Хосока и Оливию, предварительно обыскав на наличие оружия, усадили на противоположной от главаря стороне стола. Чон медленно, будто извиняясь, выпустил её руку, и уложил ладони на столешницу. Девушка тут же повторила за ним. - Парень, – заговорил один из тех, кто сидел за столом ближе всех, – открой лицо. Хоби откинул капюшон, стянул маску. - Девка тоже. Холланд дернула было рукой, но Чон её остановил. - Она плохо слышит? – хохотнул мужчина. - Вовсе нет, – у Хосока был такой ледяной голос, что девушка невольно поежилась. – Слышит она прекрасно, так же как и я. - Тогда я повторю, – он чуть приподнялся. – Пусть. Твоя. Сука. Откроет. Лицо. Немедленно, – мужчина достал из-за пазухи нож и всадил его в столешницу. – Иначе я его порежу. Чон мягко улыбнулся и вдруг вскочил на ноги, вытянул руку, cхватил грубияна за волосы и приложил лицом об стол, всего в миллиметре от стоящего перпендикулярно лезвия. Он провернул все так быстро, что его движения выходили смазанными. - Твою мать! – застонал мужчина, придерживая разбитый нос. – Чертов китаец! Все как один вытащили оружие, направив его на наглого гостя. Хо же абсолютно спокойно сел на стул и снова уложил ладони на столешницу. - Ну все, все, – лениво махнул рукой главный и пушки опустились. – Майки, сколько раз повторять? Не зли моих гостей. Мне передали, – он обратился к парню, – что твоё имя Хосок. Все верно? - Абсолютно. - Хосок, будь так любезен, попроси свою очаровательную спутницу показать нам лицо. Чон коротко кивнул, и Оливия сняла кепку и стащила маску. Кто-то присвистнул. Посмотреть тут явно было на что. Даже без макияжа она была очень привлекательна. - Вот и славно, – кивнул главарь. – Парни, вам стоит быть повежливее в обществе леди. - Какая ты славная, белоснежка, – развязно произнес кто-то. – Я точно знаю, чтобы с тобой сделал. - Тебе сказали быть повежливее, – огрызнулся Хосок. – Слушай своего хозяина, черный парень. - А ты дерзкий, желтомазый. Я бы прогулялся с тобой при лунном свете. - Хочешь меня за руку подержать? В полной тишине главарь коротко рассмеялся. - Моё имя Ава, – он приложил руку к груди. – Это мои ребята. И мы слышали, у вас есть интересное предложение. Чон взял с колен рюкзак, открыл и грубо вывалил на стол украшения, что сразу рассыпались сияющим калейдоскопом. По помещению пронесся удивленный вздох. - Гроуви, – Ава склонился к сидящему справа, – позови ювелира. Широкоплечий Гроуви скрылся за дверью, что располагалась четко за спиной главаря и уже через полминуты вышел оттуда вместе с маленьким хрупким старичком. Тот долго усаживался на приготовленном для него стуле, расстилал на зеленой парче белую ткань, расставлял и раскладывал лупы, лампы, весы и еще несколько причудливых приборов. Затем принялся ощупывать каждый камень на удивление ловкими для старика пальцами. Все это длилось и длилось, не обнаруживая ни конца, ни края. Хозяева курили, выпивали и тихо переговаривались, в то время как оба гостя сидели абсолютно неподвижно. Наконец ювелир отложил изделия, принялся так же кропотливо собирать инструмент. Затем поднялся, засеменил к главарю, что-то зашептал ему на ухо. - Спасибо, Исаак, – кивнул парень, – ты можешь идти, – он повернулся к продавцам. – Триста за все. - Пусть ювелир вернется, – вдруг твердо сказала Оливия, и Хосок еле заметно поджал губы. - Тебя что-то не устраивает, красавица? – хмыкнул Ава. - Это стоит шестьсот. И ни центом меньше. - А ты разбираешься в бриллиантах? - Да. Гораздо лучше этой пыльной щетки. Ювелир молча открыл рот, но так и не смог ничего сказать. - Исаак, она говорит шестьсот, – протянул главный. – Это стоит шестьсот? Несколько секунд помедлив, старичок кивнул. - Триста за все, – вновь взглянул на Оливию парень. - Тогда мы уходим, – девушка резко поднялась, от чего стул с противным скрипом проехал по полу. – Найдем другого покупателя. Со всех сторон щелкнули предохранители, но Холланд не пошевелила ни единым мускулом на решительном лице. - Дело в том, куколка, что на этом острове сейчас только я работаю с такими вещицами. - В Нью-Йорке много островов. Ты ведь умеешь считать? Хотя, судя по тому, что я услышала, это маловероятно. Губы Хосока дернулись в еле заметной ухмылке. - Слишком большой риск, – продолжал главный, раздраженно нахмурившись, – крупные суммы, поэтому и условия такие жесткие. Я понимаю, что это будет довольно сложно, но ты все же попробуй включить свои куриные мозги. Почти ничего из этого, – Ава кивнул на изделия, – нельзя продать целиком. Не знаю, где ты их украла, но они – абсолютно эксклюзивны. Нам придется все разделить. Это снизит цену, понимаешь, о чем я? - Да, – кинула Оливия, опускаясь на стул. – Шестьсот. Тысяч. Долларов. - Вот же наглая белая тварь! – выкрикнул один из мужчин, и начал тянуть ствол из-за пазухи. Никто так и не успел понять, что произошло. Но пистолеты появились в обеих руках Хосока словно из ниоткуда. Один он уставил прямо в лоб мужчине, второй направил в сторону главаря. - А ты жутко быстрый, – прищурился тот. – Никогда такого не видел. - Убери руку с приклада, – спокойно произнес Хосок, полностью игнорируя главного. - Скажи этой су… - Я убью тебя быстрее, чем ты успеешь договорить, – перебил Чон. – Просто предупреждаю. Мужчина, злобно зыркнув на парня, плюхнулся на стул. Остальные тоже сели. И снова Хо положил руки на столешницу, только вот оружия не выпустил. - Полагаю, у нас есть два варианта, – заговорил он, обращаясь к главарю. – Мы можем взять триста тысяч и уйти. Или вы ничего не заплатите, заберете бриллианты, а нас убьете. Я все правильно понял? - Совершенно верно, – кивнул Ава. - И вам больше нравится второй вариант. - Разумеется. Я уже знаю, кому можно продать все за девятьсот. - Хорошо, – беспечно хмыкнул Хоби. – Тогда пускай будет второй вариант. Все на несколько секунд замолчали, а затем по помещению разнесся громкий смех. - Так ты не против, если мы вас застрелим? – оскалился главарь. - Абсолютно не против. Девятьсот тысяч неплохая цена за две жизни, – подтвердил Чон. – Можете приступать. Оливия почувствовала, как по спине под толстовкой стекает крупная капля ледяного пота. Страшно было до одури. Но отступать или молить о пощаде почему-то не было никакого настроения. Наверно потому, что в её жизни уже были моменты, когда она испытывала нечто подобное. - Сначала отдай пушки. - Пожалуйста, – Хосок передал оружие. - С кого начнем? – спросил Ава, доставая красивый револьвер с резной ручкой. - С неё, – Чон кивнул на спутницу. – Только, прошу, позвольте ей хотя бы представится. - Точно! – главарь хлопнул себя ладонью по лбу. – Это так невежливо с нашей стороны, правда, парни? Позволить такой смелой женщине подохнуть безымянной. Как тебя зовут, красавица? Девушка скосила глаза на Хо и тот еле заметно кивнул. - Оливия Холланд, – у неё даже голос не дрожал. Словно она находилась в цветущем саду, а не в подвале, полном вооруженных мужчин. - Ну что ж… - Погоди, босс, – один из бандитов перебил парня. – Как еще раз ты говоришь, твое имя? - Ты бы услышал, если бы вытащил из ушей член, что насквозь проходит через твою пустую башку, – огрызнулась она. Хосок чуть опустил голову, сдерживая улыбку. - Меня. Зовут. Оливия. Холланд, – проговорила девушка. – Могу еще медленнее, чтобы ты лучше усвоил. - Дочь Мартина Холланда? – вдруг вскинул брови Ава. – Ублюдка с юга? - Да. А что ты так напрягся, воспоминания проснулись? Она сама не верила в то, что говорит. При любых других обстоятельствах Оливия ни за что не смогла даже подумать о чем-то столь грубом и бестактном. Но сейчас адреналин хлестал по венам так бешено, что она почти перестала отдавать адекватный отчет происходящему. - Застрели белую мразь, – небрежно бросил главарь одному из подчиненных. - Серьезно? – угрожающе рявкнул Хоби, заставив сжимавшего рукоять, невольно замереть. – Мы говорим про одного и того же Мартина Холланда, приятель? - Никакой я тебе не приятель, – процедил Ава. - Ты должен понимать, что если она умрет, уже через полчаса тут будет вся полиция Манхэттена. - А как они узнают? – развел руками главарь. – Подумаешь, избалованная дочь строительного магната слетела с катушек, украла побрякушек на полляма и исчезла? Кто скажет полиции, что она вообще была здесь? - Я скажу. Ты, – он указал на мужчину, что так и не спустил курок, – присядь пока. Я скажу полиции. Приятель. Главарь неприятно дернулся. - И каким же образом? Если ты еще не догнал, тебя мы тоже убьем. - Не убьете. - Почему? – Ава посмотрел на него как на умалишенного. - Дело в том, что меня невозможно убить, – пожал плечами Хо. – Я бессмертный. Все снова заржали, а Холланд скосила на парня удивленный взгляд. - Бессмертный, значит? – смеялся главный. – Не можешь умереть? - Не могу, – подтвердил Чон. – И на фоне этой информации я предлагаю тебе сделку. - Ну давай, предлагай, – парень с каждой секундой веселился еще больше. - Твои парни ведь тебе доверяют? – тот кивнул. – Отлично. Мы с тобой, наедине, отойдем вон за ту дверь, – Хосок указал ему за спину, – чтобы лишний раз не нервировать народ. И там ты выстрелишь мне в голову. Оливия ощутила, как медленно леденеют пальцы. Хотелось подскочить с места и зажать этому идиоту рот. - Если я вру, – беззаботно продолжал Хоби, – то ты убьешь меня, потом её, заберешь камни и дело с концом. Но если я говорю правду, ты заплатишь нам шестьсот тысяч за эти украшения и одну услугу от меня. Любую. - А ты занятный, желтомазый! – Ава ткнул в него пальцем и хлопнул ладонью по столу. – Идет! Пусть будет сделка! Парни, зацепите ему руки, а то я видел, как быстро он пушки достает. Только где он их спрятал, что при обыске не нашли? А? Куда спрятал, блаженный? - За ухом, – Чон свел руки за спиной, позволяя наручникам сомкнуться на запястьях. Оливия решительно не понимала, что происходит. Эмоции видимо достигли своего апогея, потому что вдруг резко стало все равно. Она мысленно прокляла минуту, когда вообще во все это ввязалась. Дверь за Хосоком и Авой закрылась. Спустя пару секунд грянул выстрел, и наступила полная тишина. Холланд хотела закрыть глаза, но никак не получалось. Она все смотрела и смотрела на серую створку. «Ты привела его сюда, а теперь он мертв», как-то отстраненно подумала девушка, «и ты скоро умрешь. Может ваши тела закопают рядом? Было бы неплохо. Навечно уснуть в объятьях Хосока. Пожалуй, это лучший исход из всех возможных». И вдруг дверная ручка медленно опустилась и створка распахнулась. Оливия подняла заполненные безразличием глаза и резко вскочила на ноги. 4. Он не стал долго тянуть, поднял руку и выстрелил. Парень повалился на спину с дыркой ровно в середине лба. Ава подошел ближе, пнул носком ботинка. - Бессмертный, ну как же, – хохотнул он и вдруг произошло нечто совершенно необычное. По стенам закрытого со всех сторон предбанника поползло и застыло сияющее багровое марево. - Что за хрень? – пробормотал главарь. - Звукоизоляция, – донеслось с пола, – чтобы твои бравые парни не слышали, как ты визжишь, будто девчонка. Ава действительно завизжал, протяжно, на ультразвуке, наблюдая как тот, кто только что умер, спокойно поднимается на ноги. - Заткнись, надоел, – махнул рукой Хосок, и парню показалось, что он проглотил язык. – Я понимаю, тебе страшно. Но сейчас будет еще страшнее. Его глаза полыхнули алым, кожа потрескалась, пропуская сквозь раны сочащуюся огненную лаву. Главарь попятился, врезавшись в стену и начал медленно по ней сползать. - Вставай, ковбой! – задорно воскликнул Хоби, хватая его за шею и дергая вверх. – Не надо тянутся к кресту, он тебе не поможет. Как думаешь, кто я? Давай, угадай. Ава утробно замычал. - А, точно, – Чон сделал вид, что задумался. – Я же затолкал тебе язык в глотку. Я – демон. Знаешь, кто такие демоны? Кивни, если знаешь. Парень мелко задергал головой. - Поступим мы с тобой вот как, – продолжал Хосок. – Помнишь, я обещал тебе услугу? Вот и она. Я сохраню тебе жизнь и даже оставлю репутацию в придачу. Но мы с тобой выйдем отсюда лучшими друзьями. Ты заберешь побрякушки, отдашь великолепной, потрясающей во всех отношениях девушке шестьсот тысяч долларов и принесешь глубокие извинения за свое похабное поведение. Потом пойдешь домой, спрячешь бриллианты под подушку и никому-никому не покажешь. И когда она вернется, чтобы их выкупить, ты отдашь все за ту сумму, которую она принесет. Ну что глазами вращаешь, жалкая ты скотина? Откуда я знаю, что ты скажешь своим парням? Придумай что-нибудь. Твой куриный мозг ведь на это способен, правда? Хосок положил ладонь ему на грудь, и Ава взвыл от боли. - Я поставил печать на твоих ребрах. Теперь я всегда буду тебя видеть. Куда ты ходишь, с кем говоришь. Если ты скажешь хоть кому-нибудь правду о том, что здесь произошло, продашь камушки или упомянешь, что Оливия Холланд когда-либо переступала порог этой помойной дыры, я тебя навещу. Ты знаешь, что будет, если я тебя навещу? Знаешь, я спрашиваю? – повторил он потусторонним рычащим голосом. Главарь закивал, затрясся и по его лицу потоком полились крупные слезы. - Чудсно, – Хосок повел шеей. Его глаза погасли, трещины на теле закрылись, и он снова превратился в улыбчивого парня. Он взмахнул рукой, и язык Авы возвратился на место, слезы моментально высохли, а на лицо вернулись краски. - Соберись! – Чон отвесил ему две звонкие пощечины. – Готов? - Д-да. - Вот и славно, золотце. Тогда, дамы вперед. 5. Оливии было наплевать, где она и что в неё могут целиться. Девушка кинулась вперед, подбежала к Хосоку и крепко обняла. - Ты жив, – прошептала она. – Слава богу, ты жив. - Прости, что заставил поволноваться, – он немного отстранился. - Принесите шестьсот тысяч, – мрачно скомандовал Ава. – Не перечить! Тащите бабки, живо! - Что? – ошарашено произнесла Оливия. – Он сказал шестьсот? - Да. Тебе же такая сумма нужна? – улыбнулся Хоби. – Если хочешь, он принесет еще. - А можно? – рассмеялась девушка. Под пристальным присмотром странных гостей пачки выкладывали на стол, проверяли и пересчитывали на специальном аппарате, а затем складывали в черную спортивную сумку. Когда процесс закончился, Ава протянул поклажу Оливии. Девушка взялась за ручки, потянула на себя, но он не отпускал. - Приношу вам свои глубочайшие извинения, мисс Холланд, – произнес главарь. Она нахмурилась. Человек, что еще несколько минут назад источал силу, жестокость и невероятную уверенность, был напуган. Глаза широко распахнуты, а в них ничего кроме первобытного ужаса. Нервы девушки были на пределе. Звенели в голове подобно тысяче нестабильных струн. И это хрупкое равновесие нарушилось в одно мгновение. Ава отнял пальцы от сумки и выхватил из-за пазухи револьвер c резной ручкой. Никто не успел среагировать так быстро, даже Хосок. Прогремели три выстрела и все затихло. В стене напротив дымились три отверстия, а Холланд стояла прямая как палка и абсолютно недвижимая. Жар от пролетавшей мимо пули еще ощущался на щеке. С безумным криком, главарь бросился к ней, замахнувшись тонкой ладонью. Хоби кинулся вперед, но Оливия его опередила. Перехватила запястье обидчика, прижала к столешнице. Второй рукой схватила так и оставленный воткнутым с парчу нож, и вонзила Аве прямо в кисть. Тот заорал так, что устоявшие стены показались чудом. Хосок застыл в совершенно непривычном ему состоянии: грандиозном недоумении. Остальные, находившиеся в подвале явно замешкались. Повытаскивали пушки, но направляли их на девушку без особого энтузиазма. Все правила привычного поведения и логики подсказывали им стрелять на поражение, но они этого не делали. Во-первых, потому что их дезориентировала внезапная рокировка сил, а во-вторых, девушка, что стояла сейчас перед ними, особенно на фоне поверженного главаря, внушала первобытный ужас. Энергия, что от неё исходила, на уровне инстинктов вызывала желание склонить голову. - Я терпела, пока меня обыскивали, касаясь каждой части тела. Терпела, пока называли белой мразью. Терпела, пока облизывали сальными взглядами. Но всему приходит конец, – дрожащим от убийственной ярости голосом произнесла она. – Если хоть кто-то здесь посмеет поднять на меня руку, он тут же её лишиться. Чон ошарашено наблюдал за происходящим. Мужчины опускали оружие, подчиняясь властному взгляду хрупкой девушки. Никогда прежде в своей невыносимо долгой жизни он не видел ничего подобного. А Оливия поставила подошву ботинка на плечо скулящего Авы, припечатывая того к полу. - Я привыкла держать слово. Сделка есть сделка. Я приду за украшениями и выкуплю их за положенную сумму вместе с процентами, как и подобает честному человеку. И я буду ждать теплого приема. Ты мне его обеспечишь? – она глянула сверху вниз. - Да, – простонал главарь, – да. - Вот и славно, золотце. Девушка убрала ногу, схватила со стола сумку с деньгами и направилась к выходу. Хосок, не произнеся ни слова, последовал за ней. Быстрым шагом они покинули здание, сели в машину и тронулись с места. Теперь, когда подвал оставался все дальше и дальше позади, к Холланд наконец вернулись адекватные, соизмеримые произошедшему человеческие эмоции. - Останови, – пробормотала Оливия. - Что? - Останови машину! Он поспешно припарковался у тротуара и девушка, выскочив из автомобиля, согнулась пополам. Её мутило, тело сотрясала крупная дрожь. Она жадно хватала ртом воздух, теряя ощущение реальности. - Детка, – Хосок подошел ближе, – что с тобой? - Нечем дышать, – просипела девушка, царапая горло. Хоби резко схватил её за плечи, развернул к себе. Глаза безумно вращались на побелевшем лице, из прикусанной губы потянулась капелька крови. Её тело вдруг показалось ему таким легким, словно любой порыв ветра был способен его разрушить. - Смотри мне в глаза, – твердо произнес он. – Слушай мой голос, Оливия, – от кончиков пальцев по её плечам заструился багровый дым. – Вход и выдох. Дыши со мной, детка. Дыши со мной. Вот так, хорошо. Постепенно, поддаваясь незаметной для неё магии, девушка успокаивалась. Дрожь в теле унялась, ясность постепенно возвращалась. - Хоби… – она подняла на него глаза. - Я здесь, – Чон чуть улыбнулся. – Я рядом, ты в безопасности. И Оливия вдруг кинулась к нему, крепко обняла, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. - Я… я проткнула ему руку. Насквозь. Откуда во мне столько силы? - Адреналин. Плюс ты умудрилась вставить лезвие прямо между костями. - Они хотели нас убить. Целились прямо в лицо. А я, – девушка будто снова задыхалась, – говорила все те слова, словно делала подобное раньше. Он в тебя стрелял! – она отстранилась. – Как ты выжил? - Он промахнулся. - Что ты ему сказал? Что так сильно его напугало? - Я умею быть убедительным. - Нас тщательно обыскали. Откуда ты достал два пистолета? - Я не виноват, что они такие невнимательные. Оливия сделала пару шагов назад, провела ладонями по лицу, глубоко вздохнула. Она не выказывала страха и даже не думала заплакать. Ни единой слезинки. Ни одной. Чон даже начал думать, что все это происходит не на самом деле. Потому что он видел сотни, тысячи женщин. Но такую как она – никогда. А Оливия, что долгую минуту молчала, вдруг начала смеяться. - Детка, у тебя крыша поехала? – с сомнением протянул Хосок. - Черт возьми, ты сказал, что это будет похоже на приятную прогулку в парке! - Какие-то неправильные парки мне раньше попадались, – хмыкнул он. Оливия продолжала смеяться. Но не истерично, не испуганно. Кажется, ей действительно… - Тебе что, весело? – удивленно спросил Чон. - Ты видел их лица? – воскликнула она. – Как это вообще может не веселить? - Ты меня пугаешь. Опять. - Еще скажи, что тебе это не нравится, – девушка резко выдохнула. – Я постояла за себя перед тем, кто в разы сильнее. Это будоражит. Ладно. Поехали отсюда. Мне нужна теплая постель и целая тонна бурбона. Весь путь до Верхнего Ист-Сайда они провели в полном молчании. Хосок все никак не мог сосредоточиться на дороге, то и дело поглядывая на девушку. Вдруг вспомнились слова, когда-то сказанные Намджуном. «Мы знаем, что такое «демон». И иногда мне кажется, что это слово больше применимо к нам, чем к тебе». И только сейчас Хосок ощутил их значение особенно остро. Как же все-таки ошеломительно и до мурашек непривычно было, наконец, оказаться не единственным демоном в комнате. 6. Бесшумно они вошли в пентхаус Оливии, что был погружен в спящий сумрак ночи, поднялись по лестнице и вошли в её спальню. - Спасибо, – она бросила на кровать спортивную сумку, полную наличности. – Правда, Хоби. Огромное спасибо за помощь. Он долго молчал, сверля девушку внимательным тяжелым взглядом. - У меня есть вопрос. - Мы, кажется, договорились обойтись без них, – вздохнула Холланд. - Я на твои ответил. - Ты солгал, отвечая на каждый из них. Хосок хмыкнул, покачав головой. - Ты была в Гарлеме, Оливия. В подвале, полном вооруженных до зубов бандитов. Их главарю ты вонзила в руку нож, а после попросила о теплом приеме. Чтобы все это переварить, тебе понадобилась четверть часа. Почему? - Кстати об этом, – девушка сложила руки на груди. – Я знаю, что такое панические атаки. Со мной они уже случались, и ни одна не заканчивалась за две минуты. А тут ты сказал, посмотреть тебе в глаза, и все прошло. Почему? Парень продолжал молчать, сжимая зубы до скрежета. Эта фурия загнала его в угол. Снова. - Все еще хочешь отменить правило «без вопросов»? – усмехнулась она. - Странная у нас дружба получается, детка, – Хосок вздохнул. – Не знал, что она может строиться на лжи, вместо доверия. - Я доверяю тебе, Чон, – Холланд сделала шаг к нему навстречу, – и ты доверяешь мне. Мы только что проверили это в Гарлеме. А это не самое приятное место для подобных тестов. Я знаю, что ты хранишь тайны, точно так же как и я. Разве дать личную свободу в их раскрытии, не является проявлением дружбы? Ты расскажешь мне все, когда будешь готов, а может быть, не расскажешь никогда. Я буду уважать любое твое решение. Мне важно, какой ты сейчас, Хосок. Здесь. Со мной. - И какой я? – хрипло спросил он. - Бесподобный, – улыбнулась Оливия. Он подошел еще ближе, коснулся пальцами её щеки, заставляя девушку непроизвольно прикрыть глаза. Он падал. Летел в черную пропасть на немыслимой скорости. В голове вдруг воспоминанием пронеслись слова: «Лучше я отправлюсь с тобой в Гарлем ночью, чем на Верхний Ист-Сайд, где отец может считать моё волнение», «Я постояла за себя перед тем, кто в разы сильнее. Это будоражит». - Есть очень большая разница, – с беспокойством произнес парень, заглядывая ей в глаза, – между тем, кто никогда не сталкивался с насилием, и тем, кто видел его постоянно. - Ты прав, – Оливия взяла его за запястье и отвела руку. – И я тоже умею видеть эту разницу. Он коротко усмехнулся, опустил голову и провел большим пальцем по костяшкам её ладони. По его лицу невозможно было понять, то ли он подбирает правильные слова, то ли не решается их произнести. Холланд наблюдала за Чоном молча, думая лишь о том, как сильно ей хочется, чтобы этот момент навсегда застыл во времени. - Сегодня ты была очень смелой, Оливия, – Хо нарушил молчание, заговорив с бережной, хрустальной нежностью. – Прошу, обязательно запомни, каково это. Хосок дернул было руку, чтобы уйти, но она вдруг его остановила, так и не ослабив хватку. - На самом деле, – девушка выглядела несколько растерянной, – меня все еще немного потряхивает. И я вряд ли смогу сегодня уснуть. Может… – она запнулась. – Может быть, ты останешься? Я стащу что-нибудь с кухни, мы включим глупое телешоу, будем капать ядом на происходящее и… - Я не могу, – перебил он как-то слишком резко. - Почему? «Потому что рядом с тобой я словно хожу по охренительно тонкому льду», подумалось парню, «потому что если я задержусь в этой спальне еще на несколько минут, клянусь, я тебя поцелую». - Я сорвался к тебе прямо посреди свидания, – он аккуратно выпустил её руку и убрал ладони за спину. – Нужно поехать и извиниться. - В половину четвертого утра? – Холланд вскинула брови. - У Лидии ночная смена в закусочной. - Тогда иди, – улыбнулась девушка, сделав шаг назад, – и не забывай быть милым. Хо сжал пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки. - Спокойной ночи, детка. - Спокойной ночи, Чон. Когда дверь за ним захлопнулась, Холланд еще несколько минут стояла на месте, подобно застывшей статуе. Затем глубоко вздохнула и принялась за дело. Подошла к стене, сняла висящую на ней картину, за которой оказалась дверца сейфа. Медленно, пачку за пачкой, она перекладывала на железные полки деньги из спортивной сумки, погруженная в собственные тягостные мысли. Сегодняшний день от начала и до конца был полон абсолютно безумных, опасных, чувственных и необъяснимых моментов. Но пока Оливия ворочалась в постели, пытаясь уснуть, она никак не могла перестать думать лишь о двух вещах: серой дверной створке и звуке раздавшегося оттуда выстрела. 7. Даже несмотря на столь поздний час в закусочной было много посетителей. Город, который никогда не спит, давал любому распорядку дня право на существование. Хосок подошел к длинной стойке и взобрался на высокий стул. - Доброй ночи, сэр, – к нему подошла официантка. – Что будете заказывать? У нас сегодня акция… - Дэбби, – её вдруг прервали, – иди лучше к пятому столику, я тут сама. Так что будете заказывать? - Чашку кофе и твое прощение. Лидия ухмыльнулась и поставила перед Хосоком кружку, наполняя её дымящимся напитком. Рядом присел пожилой мужчина. - Доброй ночи, сэр, – девушка тут же обратилась к нему. – Что будете заказывать? - Будь так любезна, милочка, кофе со сливками и одну порцию... И вдруг Хосок громко хлопнул ладонью по столешнице прямо перед посетителем. - А что тут, собственно… – начал возмущаться мужчина. - Помолчи, – рявкнул Чон и обернулся к девушке. – Лидия, пожалуйста, прости за то, что так резко сорвался с нашей встречи. - Ты мешаешь мне работать. - Молодой человек… – забрюзжал обиженный гость. - Большая часть того, что есть в этой закусочной, – злобно зыркнул на него парень, – плохо повлияет на ваш и без того отвратительный уровень холестерина. Так что искренне советую обратить внимание на вегетарианский раздел меню и не мешать мне извиняться перед своей девушкой. - Хоби, ты что творишь? – прошипела Лидия. - Моему другу нужна была помощь. Ситуация оказалась сложной, а дальше все как-то само собой завертелось. - Хосок… - У меня много работы, милая, и я часто бываю занят. Но обещаю, в искупление я устрою нам самое потрясающее свидание на свете. Он вдруг завел руку за спину и достал оттуда букет белых роз. - Ты как это сделал? – проворчал мужчина. - Я окончил Хогвартс, – подмигнул ему Чон и обернулся к Лидии. – Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Девушка приняла из его рук букет, смущенно закрываясь им от любопытных взглядов некоторых посетителей. - Я дурак, – продолжил парень. – Просто невообразимый идиот и сволочь. Сволочь, которая, кстати, искренне раскаиваться. Не злись на меня, милая, – он сложил бровки домиком. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. - Господи боже, – Лидия закатила глаза и улыбнулась. – Да как на тебя вообще можно долго злиться, когда ты такой милашка? Хосок перегнулся через стойку и крепко поцеловал девушку. - Мне вообще-то все еще нужно работать, – пробормотала она. - Я был бы не против такого исхода событий, – процедил посетитель. - Я дождусь конца твоей смены, – сказал Хосок. – Сяду вот там, в уголочке, и буду тихим как мышка. - А ты разве так умеешь? Одарив её ослепительной улыбкой, Чон отошел от стойки и занял столик у окна. Незаметно проведя ладонью над чашкой, он обратил кофе в виски, и осушил содержимое в несколько глотков. Это просто приключение, адреналин в чертовом человеческом теле, неожиданные повороты событий. «До сегодняшней ночи ты тоже что-то чувствовал. Без адреналина», подсказал назойливый внутренний голос. Звук дребезжащей о столешницу чашки заставил его вернуться в реальность. Хосок взглянул на свои ладони и онемел. Все они были покрыты трещинами с сочащимся из них пламенем. А потом на стол упала алая капля, за ней вторая и третья. Парень быстро зажал нос салфеткой. Руки жгло, голова кружилась. Магия рвалась наружу, снова необъяснимо наказывая за свое применение. Чон прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вздохов. Он действительно терял контроль и понятия не имел, как поступить. «Пора сделать выбор». - Нет, – тихо шикнул на самого себя Хоби. – Нет никакого выбора. А все это лишь минутное помутнение рассудка. У меня просто никогда не было такого друга, как она. Вот я и не могу разобраться, с непривычки. Все в норме. Все. В полном. Порядке. Лидия отошла от очередного столика и взглянула на своего парня. Тот закрылся меню, практически склонившись лбом к столешнице. - Он и правда ведет себя странно, – протянула Дэбби, подходя к подруге. – Ты последовала моему совету? - Это был глупый совет. И я никогда такого раньше не делала. Это вторжение в личную жизнь. - Так да или нет? - Да, – вздохнула Лидия, следуя к стойке. – Я позвонила Тэхёну. Он сказал, что Хоби был с ним все время. А еще он солгал. - Ты уверена? - Конечно. Ты знаешь всех моих бывших, Дэбс. Я всегда замечаю, когда человек что-то выдумывает на ходу. Даже если делает это превосходно. - Ты ему скажешь? - Доказательств нет, – вздохнула Лидия. – Что я предъявлю на его идеально выстроенную ложь? Кем я тогда стану? Параноидальной истеричкой, что следит за своим парнем? - Он солгал тебе, Ли! – сквозь зубы прошипела Дэбби. - Но он вернулся, чтобы извиниться. - Это абьюзивная позиция жертвы! - Да знаю я! Знаю, – огрызнулась Лидия и вновь взглянула на Хосока. – Но Хоби не плохой человек, я это чувствую. - И ты собираешься терпеть его ложь? - Отношения бывают очень разными, Дэбс, – вздохнула девушка, – и я еще не знаю, какие именно связывают меня с ним. Может быть, мы встретились, чтобы быть вместе долгие годы, а может, это всего лишь невинный летний роман, простой и легкий. Мы вместе совсем недолго, и момент определения нашего будущего еще не наступил. И до того, как это свершиться, ему нужно понять, готов ли он мне открыться, а мне – позволить ли ему это сделать. И не разрешать себе слишком сильно им увлекаться. - И ты собираешься просто ждать? – вскинула брови подруга. - Я собираюсь насладиться своим ожиданием, – улыбнулась девушка. – Свидания, разговоры, веселье, секс. Лето в Нью-Йорке с отличным парнем. Разве что-то может быть лучше этого? 8. Несмотря на слова, сказанные Хосоку, Оливии все-таки удалось уснуть. На пару часов она забылась в нервной дремоте, прерываемой отголосками кошмаров. Утро вышло разбитым и вялым, но на нормальный сон у неё просто не было времени. Девушка вышла из душа, промакивая влажные волосы полотенцем. Горничная уже принесла завтрак и теперь возилась в гардеробной, готовя одежду. Оливия подошла к постели и нахмурилась. На покрывале лежала коробка, завернутая в подарочную бумагу и ленту. - Ханна! Подойди, скорее! - Да, мисс Оливия, – женщина выглянула из-за угла. – Что-то случилось? - Когда это доставили? Горничная изумленно вскинула брови. - С утра консьерж передал только почту. И никакого подарка там не было. - Тогда откуда это взялось? - Лучше не открывайте, мисс Оливия, – предостерегающе пригрозила пальцем женщина, – вдруг это яд, от врагов. - Думаешь, у меня есть подобные враги? - Девчонки с Верхнего Ист-Сайда способны на все. Вы сами так говорите. Холланд улыбнулась и в несколько быстрых движений сорвала упаковку. Внутри обнаружилась пластиковая шкатулка, с прикрепленной сверху запиской. «Это «Smith and Wesson». Шесть девятимиллиметровых патронов. Отдача с коротким ходом ствола. Спрячь и никому не показывай. Надеюсь, тебе никогда не придется его использовать. Х.». Оливия откинула крышку и вздрогнула. На мягкой подложке, поблескивая черными боками, лежал миниатюрный короткоствольный пистолет.