Загадывай осторожно

1. Доминик сидел в камере, уставившись в зарешеченное окошко под потолком. Все произошло слишком быстро, в залоге было отказано. И теперь ему приходилось ожидать суда в одиночестве, в холодной тюремной камере. - Обидно, правда? Преступник вскинул голову и увидел парня, чье лицо показалось смутно знакомым. Тот стоял, сложив руки на груди и вальяжно облокотившись о дверь. - Никто не пострадал, кроме тебя. Ох уж эти зажравшиеся буржуи. - Ты как сюда попал? – Доминик был абсолютно сбит с толку. - Я умею проходить сквозь стены. Смотри. Хосок сунул руку в бетон и достал обратно. Парень подскочил с койки, выпучив глаза. - Кто ты? - Твой самый страшный кошмар. Кожа пошла сухими трещинами, пропуская лавовое свечение, глаза вспыхнули алым. Но на этом преображение не закончилось. Пальцы удлинились, превращаясь в стальные когти, изо рта полезли клыки. Изо лба начали тянуться костяные рога, напоминающие корону. Кожа плавилась и слезала с тела, открывая иссиня черный скелет. Доминик всхлипнул, а потом заорал: - Помогите!!! Кто-нибудь!!! - Никто тебя не услышит. И никто не спасет. Я буду приходить до тех пор, – голос ужасающий до глубины души, – пока ты не сойдешь с ума. Ты забудешь лица близких людей и даже собственное имя. Единственное, что ты будешь помнить, это мой истинный облик. Каждый день до конца своей поганой жизни. Демон исчез также неожиданно, как и появился, оставив несчастного скулить на полу. Но на этом его путешествие не закончилось. Он оказался в пентхаусе отеля «Four seasons». В спальне, куда вошел Хосок, повсюду были раскиданы вещи и валялись пустые чемоданы. А на кровати глубоким сном спала девушка. Парень присел на край постели, поправил раскиданные по подушке черные волосы, а затем начал гладить её по голове, пропуская сквозь пальцы тонкое багровое свечение. Девушка заворочалась, застонала, но глаз не открыла. - Тебе сниться кошмар, – тихо, почти ласково произнес он. – Это страшно, но теперь это твоя жизнь. Ты будешь видеть их каждую ночь. Таблетки, наркотики, алкоголь, гипноз. Ничего не поможет. Тебя никто не накажет, ты и дальше продолжишь жить легко и спокойно. Я не могу этого допустить, понимаешь? Это не в моей природе. Тебе повезло, что я уже веками стою на пути исправления. Иначе я разорвал бы тебя на части, – парень наклонился и поцеловал жертву в висок. – Спи сладко, Юна. Силуэт растворился в воздухе и Хосок очутился на одной из пустынных ночных аллей Центрального парка. Секунду он стоял смирно, а затем начал страшно кашлять. Кровь брызгала с губ, кожа трескалась, причиняя неимоверную боль, тело словно кромсали тупым ножом. С криком Чон упал, обхватив себя руками. Несколько минут показались вечностью, но боль стала понемногу спадать. И вдруг земля перед ним задрожала и посыпалась вниз, открывая огнедышащую воронку. Оттуда показались огромные черные руки, покрытые склизкими редкими перьями. Чудовище с птичьей головой ползло наружу, с каждым новым движением приобретая человеческие очертания, пока, наконец, перед Хосоком не предстал статный седовласый мужчина в строгом черном костюме. - Здравствуй, брат, – с ухмылкой произнес он, – давно не виделись. - Каим, – просипел Чон. – Зачем ты здесь? - Дать ответ на вопрос, что мучает тебя. Задай его сам. - Что со мной? – парень поднял на демона слезящиеся глаза. - Ты теряешь контроль над магией, чувствуешь боль. Взгляни на свои ладони. Ты стесал их, когда падал. - Почему так медленно заживает? – Хосок попытался встать, но безуспешно. Мужчина присел перед ним и помог подняться. Подождал, пока парень чуть крепче будет держаться на ногах, достал белый платок и стер кровь с лица. - Тебе уже лучше? - Да, спасибо, – хрипло ответил Чон. – Каим, признаюсь, ты последний кого я ожидал увидеть. Как дела дома? - А ты все шутишь, – снисходительно улыбнулся демон. – Хотя в твоем положении явно не стоит. - Если ты здесь, значит не нужно питать пустых надежд, – демон выпрямился, гордо вскинув голову, готовый услышать что угодно. – Так что со мной происходит? Что случилось такого, что вынудило тебя подняться из ада? - Меня отговаривали, но я просто не мог не прийти, ведь мы сражались бок о бок ни один век и ты не раз спасал мне жизнь. Я боролся за тебя, друг мой, много лет, пока ты бродил по этой несчастной земле. - Говори уже, Каим. - Ты умираешь. Хосок резко выдохнул, сделал пару шагов назад, покачнулся. И взглянул на старого друга глазами, полными недоумения и отчаяния. - Нет, – прошептал. – Это невозможно. - Нельзя быть демоном и человеком одновременно. Две тысячи лет попыток, исступленной адаптации и неискоренимого желания измотали тебя. Ты так мечтал о человечности, но она проникла в тебя слишком глубоко и теперь убивает. Особенно сейчас, когда ты испытываешь так много чувств и эмоций, когда ты ближе всего к своей цели. - Демоны не умирают. - Да. А еще демоны не любят, не ищут семьи, не помогают и не сострадают. Ты должен был четко соблюдать границы дозволенного. Лишь загаданное желание дает тебе право менять жизнь своего хозяина. За его пределами ты можешь только развлекаться и пускать в небо фейерверки. Ты нарушаешь правила, как всегда. Тридцать бандитов со сломанными костями, и один с печатями на ребрах. Бедняга в тюрьме и девушка в постели. Ты меняешь жизни людей. Ты чувствуешь. И это тебя губит. - Я ни о чем не жалею, – уверенно проговорил Хосок. - О, я знаю, – Каим усмехнулся. – Вера, надежда и любовь. Наши друзья со светящимися нимбами гордились бы тобой. - Сколько мне осталось? - Немного. Пять, может шесть лет. - Я вернусь в ад? - Нет. Ты просто исчезнешь, словно тебя никогда и не было. - Но если ты говоришь, что человечность убивает, значит, она все же во мне есть. - Да. И её становится больше, чем демонического. В этом вся причина. - Каим, – Хосок подошел ближе и положил руки мужчине на плечи, – ты должен быть со мной честен. Я могу стать человеком? - Я думаю это возможно, – кивнул демон. – Точнее было возможно. Я слышал, что клан, заточивший тебя, может сотворить нечто подобное. Но это было две тысячи лет назад. И мы их всех истребили, вместе с архивами. Демоны очень не любят, когда идут против их воли. Ты же знаешь, сам таким был. - Значит, выхода нет, – Чон на секунду прикрыл лицо руками. – Со мной случится самое человеческое из всего, что может быть. Смерть. - Выход есть. За этим я здесь. Я же сказал, что боролся за тебя. И у меня получилось убедить Хозяина. - О чем ты? – нахмурился парень. - Тебе разрешено вернуться в ад. Начнешь с низов, вступишь в легион. Уверен при должном усердии, твоих способностях и талантах, хватит полтысячи лет, чтобы вернуть былую славу. - С чего вдруг такая щедрость? - Они наигрались. И они в шоке. Ты единственный умирающий демон во вселенной. Даже небеса тобой интересуются. Так что скажешь? Они надолго замолчали. Сначала Хосок смотрел в одну точку пустым взглядом, а затем перевел глаза на звездное небо. Улыбнулся, слишком грустно. «Меня зовут Ким Намджун. Это мои лучшие друзья: Ким Тэхён и Пак Чимин. А тебя как зовут?» «Нам не так важны эти желания, Хоби. Ты нужен нам гораздо больше.» «Хоть уже июль, но все еще не поздно начать нашу летнюю хронику! Эта камера сохранит все воспоминания.» «За наше лучшее лето!» Он слышал задорный громкий смех, видел лица друзей. Грозный снаружи и плюшевый внутри Намджун. Чимин, легкий как весенний ветерок. Насмешливый Тэхён с широкой квадратной улыбкой. Непосредственный и немного наивный Чонгук. Юнги, своим талантом создающий волшебство. Тактильный и нежный Джин, с заразительным смехом. И конечно же… «Девушка, которая кажется впервые в жизни ошиблась с манипуляцией.» «Эта мелодия слишком быстрая, под неё сложно станцевать нормально. Кому-то вроде тебя.» «Ты расскажешь мне все, когда будешь готов, а может быть, не расскажешь никогда. Я буду уважать любое твое решение. Мне важно, какой ты сейчас, Хосок. Здесь. Со мной.» «Ты хочешь любви, что захлестнет тебя без остатка. Хочешь страсти, приключений и немного опасности.» Жить монстром или умереть человеком? Хосок поднял глаза на старого друга. Вдохнул полной грудью терпкий ночной воздух. И произнес всего одно слово: - Нет. Каим помолчал всего несколько мгновений, а затем горько усмехнулся. - Другого ответа я и не мог ожидать. Тогда у тебя остается лишь один выход. Загадай последнее желание. И раз уж ты решил быть человеком, не потрать его зря. - Спасибо, друг мой, – улыбнулся Хосок. – Спасибо, что боролся за меня и за то, что пришел попрощаться. - Как там люди делают? – Каим протянул руку и Чон крепко пожал сухую ладонь. – Прощай, брат. - Прощай. Мужчина растворился в воздухе. Хосок постоял пару минут, затем выдохнул, провел руками по лицу, резко одернул лацканы пиджака. - Что ж. – произнес хрипло. – Пусть будет так. 2. - Ты все пропустил, Хоби! – Чимин повернулся к вошедшему с дивана. – Нам пришлось смотреть фильм без тебя. - И мы очень сильно этому противились, но не смогли, – театрально захныкал Тэхён. – Ты нас простишь? - Хо, что-то случилось? – Намджун нахмурился. – Ты выглядишь очень уставшим. Все в порядке? Где ты был? - Да, со мной все хорошо, – Чон лучезарно улыбнулся. – Я гулял, много думал. И решил, что пришло время. Парень опустился в кресло под обеспокоенные взгляды друзей. - Вы стали моей семьей, и я люблю вас. - Мы тоже любим тебя, Хоби, – ответил Чим. – А еще ты нас пугаешь. Для чего пришло время? - Вам узнать мое имя. И мою историю. Все трое сразу же притихли и сосредоточились. Хосок обожал, когда они вели себя как дети. Веселились, дурачились и совершали милые глупости. Но любил он и тех, кто сейчас сидел перед ним. Взрослые люди, что пережили и повидали многое. Готовые не только выслушать, но и пойти за тобой куда угодно без лишних слов. - Ад населен миллионами душ умерших и еще большим числом духов, что порождаются из их страданий. Умершие со временем имеют возможность стать низшими демонами, коих в преисподней подавляющее большинство. Но я из числа других. Я никогда не рождался и не умирал. Я был создан самим Хозяином, как и все семьдесят два высших демона. - Сатаной? – спросил Тэхён. - Да. Когда его изгнали с небес, он создал нас, а мы первых солдат, чтобы вести войну с небесами и на земле. Моё имя Хаурес. Я – великий герцог преисподней, полководец десятков легионов адских духов. - И я очень рад, – протянул Нам, – что ты больше не являешься таковым. - Как и я, – хмыкнул Хосок. – Я участвовал в кровопролитных войнах на небесах, в аду и на земле. И последнее место всегда влекло меня. В начале времен было много заклинателей и сделка с демоном ни у кого не вызывала удивления. Мне нравилось находиться на земле, среди людей. И когда конфликт между преисподней и небесами перерос в дипломатический и закончился взаимовыгодными соглашениями, на земле я стал бывать гораздо чаще. Я устал от войн и крови. Меня больше стала интересовать обычная человеческая жизнь, что для меня была подобно квантовой механике. Люди, их мышление, чувства, взаимоотношения, вызывали во мне великий восторг. Видимо что-то сломалось во мне при создании или же Хозяин вложил в меня часть своей ангельской сущности. Не знаю. Но итог уже не изменить. Я проводил на земле много времени, ходя из города в город, от заклинателя к заклинателю. И однажды встретил женщину. - Cherchez la femme, – усмехнулся Тэхён. - Какой она была? – Чимин спросил тихо, словно боялся разрушить нечто очень хрупкое. - Темные густые волосы, – лицо Хосока окрасила горькая улыбка, – кофейная кожа, прекрасные карие глаза. Красивая, умная и непокорная, с неутолимой любовью к миру и жаждой жизни. Она была женой богатого торговца, её звали Самира. Она поразила меня с первых мгновений, и с ней я все познал впервые. Любовь, страх, боль, счастье, сострадание, наслаждение. Она стала для меня всем. И тогда я поставил себе цель стать человеком. Чтобы быть рядом с ней и стать её достойным. Искал способы, стараясь быть аккуратным. Два года длилась наша идиллия, пока в аду не узнали о моей второй жизни. Демоны хотели убить Самиру, но мне удалось перевести огонь на себя и взять с них слово сохранить ей жизнь, во что бы то ни стало. Они дали обещание, а меня разжаловали, лишили сил и легионов, сделали низшим демоном наслаждений. Вместо славы, силы и почета, я получил всю грязь человеческих желаний. Но и это меня не остановило. - Ты к ней вернулся, – сказал Намджун. – Несмотря ни на что. - Да, – Хосок кивнул. – И скрывал нашу связь еще четыре года. Пока однажды не узнал, что правитель соседней территории заключил сделку с демоном, и собирается начать захватническую войну. Взамен на жертвоприношения и постоянные ритуалы, ад обещал ему стереть врагов с лица земли. И я начал действовать. Собрал еще верных мне демонов и духов для защиты Самиры и города, где она жила. Чон судорожно выдохнул и прикрыл глаза. Никогда прежде он не рассказывал эту историю, и проговаривать все вслух было неимоверно тяжело. И тут на его плечо легла легкая рука. Он открыл глаза. - Мы с тобой, Хоби, – произнес Чимин. – Все хорошо. Хосок собрался с духом и продолжил: - Когда пришла война, бой был неравным. Я сражался изо всех сил, на которые еще был способен. Но проиграл. Мою армию растерзали, а город предали огню. Демоны утащили меня чуть дальше от города, призвав древний культ заклинателей для исполнения наказания. - Почему не убили? – спросил Тэ. - Потому что демона нельзя убить, – Хо чуть сжал пальцы. – Его можно лишь заточить. Они знали, что муки ада не страшны для того, кто их создавал. Клан, что пришел к ним на помощь, попросил несметных богатств и знаний взамен. После демоны все у них отобрали и истребили культ на корню. Не только потому, что те слишком зарвались, но и чтобы никто из них больше не мог встретить и освободить меня. В ту ночь все они присутствовали там, на холме за городом. И там же была Самира. Поселение гибло в огне, люди кричали и молили о помощи, но я их не слышал. Я кричал, что сделаю все, что попросят мои палачи. Приму любое наказание, совершу что угодно, лишь бы они сдержали слово и оставили Самиру в живых. Но в глубине души я прекрасно понимал, что этого не случится. Я терял свою любовь. Первый и единственный раз в жизни я плакал, и культ собрал мои слезы для заклинания. - Почему наказание было именно таким? – Намджун взял друга за руку и крепко сжал. - Демоны сказали, что я должен был подталкивать людей к их низменным порокам. И что я сам хотел стать человеком. Они навсегда заковали меня между двух этих точек. Я получил возможность жить среди людей, но лишь став рабом их желаний. Культ произнес заклинание, напоив меня слезами, перемешанными с кровью. Кандалы оставили шрамы на запястьях, а самого меня стало затягивать в медальон. Последним, что я видел, перед тем как оказаться внутри, было убийство Самиры. Багровая кровь, льющаяся из перерезанного горла, немой крик, ужас, застывший в прекрасный карих глазах. Я был великим герцогом, а стал заключенным. Любил, но был обречен на одиночество. Потерял все, что у меня было. Все, кроме мечты. Ради Самиры и себя самого я поклялся, что не оставлю попыток обрести человечность и не сдамся боли и страданиям. Я должен был стать лучше, потому что иначе ни в заточении, ни во всей моей невыносимо долгой жизни не было бы и крупицы смысла. Хосок замолчал. Никто не смел нарушить этой трепещущей, горькой тишины. Друзья, не произнося ни единого слова, обняли его, крепко прижав к себе. И наконец, разомкнув объятья, Намджун присел перед ним, взяв за руки. - Спасибо, что доверился нам, Хоби. Узнать твою историю, услышать, как ты сражался, было великой честью для всех нас. - Нам очень жаль, – произнес Чимин, – что тебе пришлось пережить столько мучений. И мы постараемся сделать все, чтобы твоя жизнь стала лучше. - Клянусь, что никто из нас, – подхватил Тэхён, – не будет загадывать последнее желание. Мы не отпустим тебя, Хосок. Демон ты или человек не имеет значения. Мы семья. Отныне и навсегда. Чон несколько минут смотрел на друзей, а затем снова их обнял. Руки предательски дрожали. «Навсегда» вдруг стало таким коротким и невесомым. Пять или шесть лет, оставшиеся от бессмертия. И он не знал места, кроме этого дома, где хотел бы провести каждую минуту отведенного ему времени. 3. А тем временем в кабинет, где даже не подозревали о демонах, аде и нестабильном бессмертии, постучали. Оливия остановилась перед столом, за которым сидел отец, уставившись в ноутбук. Девушка стояла, молча ожидая, когда её удостоят вниманием. Наконец Мартин захлопнул крышку и взглянул на дочь. - Гарвард, – протянул мужчина, и Оливия почувствовала, как холодок пробежал по спине. – Почему ты не сказала, что уже несколько лет удаленно берешь курсы как вольный слушатель? - Не хотела беспокоить. - Выйти на декана, связаться с преподавателями, впечатлить, – Мартин довольно ухмыльнулся. – Не каждый на такое способен. - Ты не хотел, чтобы я шла по твоим стопам, отец. Я сделала то, что желал ты, и оставила небольшое хобби для себя. - Хобби? – он вскинул брови. – Я только что читал твою статью, посвященную анализу фондовых рынков. - Это моя первая работа. Она сырая. - Я приятно удивлен, Оливия. Ты гораздо умнее своих братьев. Ни одному из них не удалось даже приблизиться к Гарвардскому университету. - Ты… – девушка запнулась. – Ты меня хвалишь? - Да, – кивнул Мартин. – Всю жизнь я делал ставку на сыновей, но кажется, совершенно зря упускал из виду тебя. Признаю, столь искусно созданный образ пустоголовой девицы, одурачил даже меня. - Так проще существовать в роли, что ты для меня подготовил. Мужчина замолчал. Смотрел на дочь холодно, пронзительно, словно разбирал по косточкам. - Ты – будущее семьи Холланд, Оливия. У тебя огромный потенциал. У девушки на мгновение закружилась голова. Она просто не могла поверить, что слышит от отца нечто подобное. - Ты можешь дать мне все, чего я хочу, – продолжил Мартин. – Брак с Чонгуком откроет нам путь к Олимпу. Я даю Вонги деньги, он мне связи. Мы получим влияние среди политиков и бизнесменов, наша империя станет нерушимой. Пускай твои братья идут в политику или заведуют филиалами. Но тебя я обучу сам. Со временем дам место в совете директоров, а когда уйду на покой, ты займешь мое место. Придется долго и упорно работать, но ты справишься. Я помогу. Оливии казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Неужели отец наконец-то её заметил? Неужели ей будет дан шанс проявить себя и заняться чем-то действительно важным и стоящим? Но девушка понимала, что за все нужно платить. Холланд вздернула подбородок, одарив отца столь же ледяным взглядом. - Чего ты хочешь? – вопрос прозвучал резко, даже надменно. - Послушания. И разумеется согласия у алтаря в день всех влюбленных. Я предлагаю тебе империю, Оливия. Будущее, в котором мы будем иметь влияние по всем Соединенным Штатам. - А если пойду против, ты меня уничтожишь? - Вовсе нет, птичка, – ухмыльнулся Мартин. – Ты мой ребенок, как я могу тебя тронуть. Я оставлю тебе жизнь светских дам со всей их благотворительностью и подбором бокалов к столовым приборам и салфеткам. Уничтожу я других. Оливия выдохнула так резко, словно её ударили в солнечное сплетение. - Чонгук был твоей первой любовью, но все позади, так ведь? – улыбка на лице мужчины становилась все более хищной. – Пришло время для чего-то настоящего, действительно сильного. Так же было и со мной. - Что? – оторопело спросила девушка. - Я же не чудовище, милая. В твоем возрасте я тоже был влюблен. Она работала горничной в нашем доме в Каролине. Прелестная девушка. Оливия пыталась увидеть в его глазах хоть что-то. Каплю сожаления, тоску по прошлому, что угодно. Но тщетно. Остался лишь холод и мрачная жесткость. - Твой дед узнал о нас, когда я пришел и объявил, что мы с ней ждем ребенка и собираемся уйти. - И что он сделал? - Наш разговор был похож на этот. Но я не согласился, – он хмыкнул. – Не смотри на меня так, словно я только что прошелся по воде. Я послал отца к черту. - Что было дальше? – Оливия поежилась, как от сквозняка. Знала, что не услышит ничего хорошего. - Авария. Она выжила, ребенок нет. Поначалу я был сломлен, но позже признал, насколько прав был твой дед. Не прошло и дня, чтобы я пожалел о принятых мною в дальнейшем решениях. Потому что нет ничего важнее власти и денег, Оливия. Они дадут тебе все. А любовь – всего лишь пыль на ветру. - Отец, нет… – прошептала девушка. - С людьми случается всякое, – каждое слово отдавало металлом. Мартин подошел к дочери, схватил за плечи и сдавил до боли. – Не буду ходить вокруг да около. Это касается не только тебя. Чонгук тоже ступает по тонкому льду. Ты обещала все исправить, но я пока не вижу результата. Вы поженитесь и получите все. В противном случае, – процедил он сквозь зубы, – я превращу Чон Хосока в овощ, что проведет на больничной койке остаток жизни. Ты меня поняла? - Да. - Вот и славно, – Холланд оттолкнул дочь. – А теперь иди, птичка. На негнущихся ногах Оливия покинула кабинет и дошла до спальни. Плохо осознавая, что делает, открыла сейф за картиной и извлекла тайный подарок. Пистолет приглушенно поблескивал в тусклом свете ночников. Вернуться в кабинет. Пустить пулю ему прямо в лоб. Смотреть, как содержимое черепа разлетается по стене. Девушка сцепила челюсть, покрепче сжимая в руках холодный металл. Она примет от монстра все дары, что тот предлагает. Станет сильнее, получит власть. Сотрет чудовище в порошок, лишив всего. Он отобрал у неё любовь, свободу воли и будущее. Она отберет у него жизнь. Пускай на это и уйдут десятилетия.