Загадывай осторожно

1. Роскошная вилла из серого камня, принадлежащая семье Холланд, погрузилась в ленивую дремоту. Хозяева и гости уехали на званый ужин к друзьям, и в доме остались лишь Оливия и слуги. С заходом солнца воздух немного остыл, позволяя не проводить весь день в воде или под кондиционером. Девушка сидела на удобных, широких качелях в глубине тенистого сада, и читала книгу. Она любила поездки в Хэмптонс именно из-за таких моментов. Остаться одной, в полном спокойствии и тишине, среди цветущих кустарников и плачущих ив. Холланд дала себе слово собрать волю в кулак и усиленно пыталась привести мысли в порядок. И сейчас, найдя уединение в саду с книгой, она ловила себя на том, что перечитывает один абзац раз за разом, не в силах уловить смысл. События в последнее время развивались с бешеной скоростью, обстановка вокруг менялась, сбивая с пути. Оливии было не по себе, ведь факторов, что она не могла контролировать, становилось все больше. Со вздохом Холланд отложила книгу и вдруг насторожилась. В тени кустарников раздался вполне четкий и ясный шорох. - Кто здесь? – выкрикнула девушка. Ветки ивы заколыхались, обозначая силуэты. Оливия развернулась, схватила телефон и резко замерла от звука, который после Гарлема ни с чем невозможно было спутать. Взведенный курок. - Положи телефон, Оливия, и повернись. Медленно. Взору открылась занятная компания. Молодой парень с пистолетом в руке и Чон Юна. Выглядела девушка откровенно плохо. Лицо бледное, под глазами залегли темные круги, руки мелко дрожат. - Не надо было так стараться, – Оливия пыталась сделать голос тверже и увереннее, чтобы скрыть страх, что подбирался к горлу. – Зашли бы с главного входа. - Закрой рот! – взвизгнула Юна. – Ты сломала мне жизнь, бессердечная сука! Доминика, – она махнула головой в сторону парня, – уволили, обещали загубить карьеру, угрожали. Меня собираются увезти обратно в Корею. И все из-за тебя! - Я предупреждала, что не нужно стоять у меня на пути. - Вам, сраным богачам, даже не нужно задумываться о проблемах! – заорал Доминик, и пистолет угрожающе затрясся в руке. – А я потерял все! У меня превосходное образование, я всего добился сам! А теперь буду вынужден вернуться обратно в Техас, скорее всего и там вряд ли найдется хоть какая-то работа. И что мне теперь делать? - Больше не трахать дочку босса, – жестко проговорила Холланд. – И если между карьерой и Юной ты выбрал последнее, то тебе определенно нечего делать в Вашингтоне. Крутить коровам хвосты станет очень подходящим занятием. - У меня пистолет, а ты дерзишь? Совсем тупая? - Это вряд ли. - Я надеюсь, – вновь заговорила Юна, – что за время, оставшееся мне в Нью-Йорке, я успею увидеть гнев Мартина из-за того, что ты подняла руку на семью Чон. - Да брось, – хмыкнула Оливия. – Твой отец финансово зависит от Вонги, а тот – от Мартина. Они пропустят парочку бизнес-ланчей, принесут извинения и на этом все закончится. Я не настолько глупа, Юна. И в отличие от тебя вижу последствия своих поступков. - Чтоб ты в аду сгорела, мразь, – сквозь зубы прошипел Доминик. - Опусти пистолет, идиот, – рявкнула Холланд. – Видно, что ты держишь его первый раз. Выстрел услышит вся округа. Ты окажешься в полиции по щелчку пальца. - Я тоже не такая глупая, – скривилась Чон. - Чего ты хочешь? Помилования? Юна, одно дело делить власть, и совсем другое – лишить жизни. Я поговорю с отцом, он надавит на твоего. Уедешь в Корею вместе со своим дружком. - Наша жизнь кончена. И твоя тоже. Ты же помнишь, что твои родители ушли на праздник? Ровно в этот момент совсем недалеко грохнул салют и Оливия поняла. Никто ничего не услышит. Я здесь. Я рядом, ты в безопасности. Сегодня ты была очень смелой, детка. Прошу, обязательно запомни, каково это. И словно набатом в голове, таким запретным и родным голосом, прозвучало: «Действуй». Секунду она смотрела в бешеные глаза Доминика, а затем кинулась в сторону. Раздался выстрел, который в доме наверняка не отличат от фейерверка. Слепая боль мазанула по плечу. Холланд, молясь всем известным богам, отрывками вспоминая, чему её в детстве в шутку учил Джин, схватила пистолет за дуло, отвела в сторону. Грянул еще один выстрел. Оливии удалось выбить оружие, и она бросилась к телефону, но Доминик кинулся на неё сзади. Соперники упали на землю. Крики совершенно обезумевшей Юны сливались с салютом. Холланд боролась изо всех сил. Кусалась, царапалась, молотила кулаками. Иногда удавалось вырваться и пробежать пару метров к дому, но Доминик снова хватал её, сваливая с ног. Девушке казалось, что фейерверки гремели целую вечность и момент, когда наступила тишина, стал настоящим избавлением. - Помогите!!! – во все горло заорала она. – На помощь!!! 2. Друзья расположились в гостиной, проводя последний вечер в Хэмптонсе. Смотрели баскетбольный матч, весело о чем-то переговариваясь, стараясь ухватить последние минуты отпуска. Идиллию прервал телефонный звонок. Чонгук взял трубку и через пару мгновений поднялся на ноги. - Что?! – парень резко побледнел. – Не тараторь, Одри. Скажи еще раз. Твою мать. Она в порядке? Я еду. - Что случилось? – нахмурился Джин. - На Оливию напали, стреляли… – Чон запнулся. – Я должен идти. Хосок молча вскочил с дивана и выбежал из гостиной. - Мы едем с тобой, – сказал Юнги. Вместе с Сокджином они покинули комнату. Полминуты стояла гробовая тишина. - Поехали, – отрезал Тэхён. - Что? Зачем? – Чимин удивился. – Что нам там делать? - Не хочешь, не надо, – рявкнул Ким, оставляя друзей вдвоем. 3. Вся округа светилась красно-синим цветом мигалок. Хосок возник неподалеку, чтобы не привлекать внимания, и понесся к вилле, пробираясь через полицейских. Когда ему наконец-то удалось оказаться на огромном дворе, он увидел машину скорой помощи, возле которой стояла Оливия. Реальность поплыла у Чона перед глазами, он кинулся вперед. - Чон, – удивленно произнесла девушка, – как ты здесь… - Ты в порядке? – он касался её лица, шеи, пока взгляд не застыл на забинтованном окровавленном плече. Хосок поднял глаза и увидел за скорой полицейскую машину, у которой полицейский разговаривал с закованным в наручники Домиником. Секунда и Чон бросился туда с абсолютно звериным лицом. - Хоби, нет! – Оливия телом преградила ему путь, хватая за предплечья. – Не надо. Я в порядке, посмотри на меня. Хосок, посмотри! Парень перевел на неё полыхающий яростью взгляд и медленно выдохнул. Теперь он наконец-то смог разглядеть девушку. Бледная, растрепанная, но все такая же воинственная. Несмотря ни на что Оливия держалась твердо. Протянула руку, коснулась щеки Хосока. Они смотрели друг на друга так, словно внешнего мира не существовало. Чону вдруг показалось, что он просит её быть рядом, а она позволяет. В этом было столько личного и трепетного. Он здесь, нужен ей и они только вдвоем. Иллюзия разрушилась в одну секунду. Оливия перевела взгляд за спину Хосока, её лицо преобразилось, выдавая неимоверное облегчение. И девушка бросилась в ожидающие её крепкие объятья. - Гуки, – пробормотала она, – ты здесь. - Все хорошо, милая, – Чон гладил её по волосам, поцеловал в висок. – Я с тобой, все в порядке. Хосок почувствовал, как почва уходит из-под ног, но ему удалось быстро взять себя в руки. - Что случилось? – к ним подбежал Сокджин. - Ты ранена?! – воскликнул Юнги. - Это Юна, – Оливия отстранилась от Чонгука. – Пришла со своим любовником, чтобы меня застрелить. Пуля прошла по касательной. Тут было так шумно из-за фейерверков. Хорошо, что мимо забора проезжала машина, они услышали два выстрела и вызвали копов. - Полицейские сказали, ты ему наваляла, – хмыкнул Мин. - Он никогда не держал в руках пистолет. Поэтому хватило тех приемов самообороны, которым Джин обучил меня в десять лет. - Я так испугался, – проговорил Чонгук, целуя девушку в лоб. - Я сожгу этого урода заживо, – рявкнул Сокджин. - Ты его не тронешь, – перебил его Юнги. – Я все сделаю сам. - Вообще-то, – улыбнулась Оливия, – это на меня напали. И я выбила пистолет, и избила его тоже я. Поэтому оставьте все взрослым. - Полегче, валькирия, – усмехнулся Хоби. - Молодые люди. Ледяной, строгий голос заставил всех обернуться. Хосок встретился взглядом с жестокими, стальными глазами великого и ужасного Мартина Холланда. Он действительно пугал, одно его присутствие словно вызывало озноб. Мужчина неприятно мазанул взглядом по Юнги и Сокджину. - Оставьте нас. Парни коротко кивнули Оливии и удалились, с удивлением разглядев Тэхёна за полицейской машиной неподалеку. Хосока Мартин словно не заметил, переключив все внимание на дочь. - Посмотри, что ты наделала, – процедил он. - Мистер Холланд, позвольте… - Помолчи, Чонгук. Ты тоже виноват. Вы затеяли детские игры, и мне пришлось приносить извинения Вонги и его брату. А теперь еще и это. Полиция. Завтра весь Нью-Йорк будет знать, что здесь произошло. Представляешь, сколько сил нужно потратить, чтобы этого избежать? Оливия опустила глаза и крепко сжала челюсть. - Идем в дом, – Мартин схватил её за больное плечо, и девушка еле слышно всхлипнула. Но прошла всего секунда, и запястье мужчины перехватили тонкие сильные пальцы. - Убери руку немедленно. Холланд перевел взгляд на парня и немного опешил. Никогда прежде он не видел в глазах столько ярости, могущества и силы. Они полыхали красными отблесками, припечатывали к земле. - Чон Хосок, верно? – протянул Мартин. - Да. - Пошел вон. - В твою дочь стреляли, она боролась за свою жизнь. И я не позволю тебе ее обвинять. Чонгук и Оливия застыли на месте, боясь даже вздохнуть. - Щенок, – зашипел Холланд, чуть сильнее сжав руку, от чего девушка резко выдохнула, – это моя дочь. И я буду делать то, что посчитаю нужным. - Повторяю в последний раз, – голос Чона дрожал от гнева. – Убери руку, иначе, клянусь богом, я её вырву. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а затем Мартин медленно разжал пальцы. - Не стоит конфликтовать, – Чон Вонги подошел так тихо, что его никто не заметил. В отличие от Холланда он выглядел гораздо живее. Злой, колючий взгляд, презрительная ухмылка, поза выражающая превосходство. – Идем, Чонгук. Тебе здесь делать нечего. И Оливия пускай уходит. Полиция и медики с ней закончили. Твоей невесте нужен отдых. Холланд в сопровождении отца направилась к вилле, а Чонгук обратно к выходу. Тэхён, стоящий поодаль с Сокджином и Юнги, молча наблюдал за развернувшейся сценой. И вдруг из-за машины скорой помощи вывели Юну. Она выглядела совершенно безумной. Вертела головой по сторонам, пока не остановила взгляд на Тэхёне. Секунда и над лужайкой разнесся звонкий смех. - Смотри, что семья Чон делает с теми, кто им мешает, – хохотала девушка. – Ты следующий, Ким Тэхён! Совершенно неожиданно у парня внутри все замерло, волна ледяного волнения пронеслась по телу, заставляя волоски встать дыбом. Он повернул голову и столкнулся с тяжелым, пронзительным взглядом Чона Вонги. - Ты покойник! – кричала Юна, пока её сажали в машину. – Тебе конец! Тэхён стоял как завороженный, смотря в глаза кобре. И впервые со времен знакомства с Чонгуком, ему стало по-настоящему страшно. Он сделал маленький шажок назад, затем еще один, развернулся и пулей вылетел с территории. 4. Оливия сидела на широком подоконнике, уложив подбородок на согнутые колени. Горячая ванна не оправдала возложенных надежд и совершенно не помогла расслабиться. Девушка смотрела в окно, словно пытаясь найти там успокоение. Но и без того неудачные попытки прервал стук и звук открывающейся двери. - Ханна, я же просила не беспокоить! – выкрикнула Оливия, не отрывая глаз от вида за окном. - Милая пижамка, Холланд. Девушка обернулась и тут же слезла с подоконника, подойдя к незваному гостю. - Хоби, как ты вошел в дом? – пробормотала она. – Если отец узнает… - Не узнает. - Ты сильно его разозлил. С ним так никто не разговаривал, наверное, лет тридцать. - Ну, кто-то же должен. Детка, послушай, – он сделал шаг вперед, – я знаю, он представляет для тебя опасность… - Я разберусь с этим, – перебила девушка. – Я прекрасно знаю, что делать, чтобы свести опасность к нулю. - Я всего лишь хочу… - Защитить меня? Не нужно. - Почему ты такая упрямая! – воскликнул Хосок. – И прекрати меня все время перебивать. Боже. Он провел руками по лицу и выдохнул. Оливия смотрела на парня и изо всех старалась заткнуть внутренний голос, что требовал просить его остаться. Чон хотел защитить её, но ему самому нужна была защита. Мартин сожрет его с потрохами, если узнает, что тот посмел даже дышать рядом с Оливией. Но сейчас, перед ним, оставаться смелой и непоколебимой было практически невозможно. - Когда начался фейерверк, – тихо произнесла девушка, – я поняла, что никто в доме не услышит выстрелов. И тогда я подумала о «ЧБСХ». - Это еще что? – улыбнулся Чон. - Что бы сделал Хосок, – Холланд ответила такой же улыбкой. – Ты бы наверняка не сдался, не попытавшись сломать врагу пару костей. Так что, спасибо. - Я ничего не сделал. - Ты был рядом, пусть даже не физически. И думаю, именно это спасло мне жизнь. - Ты спасла свою жизнь, Оливия. Ты достаточно бесстрашна и хладнокровна, чтобы сделать это самой. Уверен, перед этим ты им еще и нагрубила. Девушка легонько рассмеялась, а после заметила, что лицо Хосока стало слишком серьезным. - Когда мы стояли у скорой, – сказал он, – ты смотрела на меня так, словно никого больше не существует в целом мире. И я вдруг подумал, что ты нуждаешься только во мне. И… – он выдохнул, – и что я, наконец, хоть на секунду смогу перестать испытывать чувство вины. - О чем ты говоришь? Вины за что? - За то, чего так сильно желаю. - Чон… – Оливия покачала головой. – Пожалуйста. - Да, я знаю, – он примирительно поднял ладони, отходя назад. – Невозможная дружба, невеста друга и все такое. Ты прогоняла меня уже дважды. Я понимаю. Девушка стояла прямо, не в силах пошевелиться. Единственное, что ей оставалось, так это смотреть, как он уходит. Снова. Но Хосок вдруг резко обернулся и двинулся обратно. - А знаешь что, Холланд? Я не уйду просто так. И если продолжу чувствовать вину, то хотя бы за дело. Оливия даже не успела понять, что происходит, как Чон заключил её лицо в ладони, притянул к себе и поцеловал. Волна ошеломительного жара пронеслась по телу. Она вскинула руки, коснувшись его запястий. Поцелуй был нежным и легким, сумасшедшее чувственным. Девушка раскрыла губы ему навстречу, все еще плохо соображая, чтобы ответить по-настоящему. Ей казалось, что она сейчас упадет в обморок. А Хосок вдруг разомкнул поцелуй, провел пальцами по влажным волосам, смотря прямо в глаза. - Спокойной ночи, детка, – тихо произнес Чон. Холланд вздрогнула, когда дверь захлопнулась. Словно в замедленной съемке коснулась пальцами губ, что еще горели поцелуем. И лишь одна мысль билась в голове, повторяясь снова и снова. Это конец. 5. Чонгук вышел из душа, вытирая голову полотенцем, а когда скинул, то подпрыгнул на месте. - Черт, Ким, – пробурчал он, – ты караулишь меня в темном углу спальни, как маньяк. Тэ, до этого беспрерывно смотрящий в окно, обернулся. Ни ухмылки, ни хитрого блеска в глазах. Это был тот самый Тэхён, путающий все карты, открытый и родной. Его Тэхён. - Прости за то, что случилось сегодня, – вздохнул Чонгук. – Юна окончательно умом тронулась. То, что она кричала, полный бред. - Твой отец действительно настолько страшен, как о нем говорят? – спросил парень. - Тэ, это все… - Ответь на вопрос, пожалуйста. Пару секунд Чон молчал, а затем обреченно произнес: - Да. Это правда. - Кажется, мне нужно принять это к сведению. - Нет, – спохватился Гук. – Он не причинит тебе вреда. - Обещаешь? – хмыкнул Ким. - Я не знаю, – парень всплеснул руками. – Правда, Тэхён. Отец – жестокий человек. - Ты его боишься? - Да. И тебе стоит. Тэхён смотрел на Чонгука так пристально, что парня пробрало до мурашек. Словно ему залезали прямо под кожу, перебирая каждый нерв. Они молчали долгую минуту, а затем Тэ сделал то, чего Чон ожидал в последнюю очередь. Подошел, схватил за футболку, резко дернул на себя и впечатался в губы поцелуем. Это было нечто совершенно новое. Никакой грубости, дерзости или вызова. Чонгук вскинул руки, коснулся спины, прижал к себе. Поцелуй был полон неизведанных доселе чувств, будоражил, заставлял кровь вскипать. Тэхён отстранился так же резко, как и подошел. - Ты что, только что меня поцеловал? – промямлил Гук. - Нет. Я только что послал твоего отца в задницу. - Мне нравится твой способ выражать гнев. Лицо Кима озарила улыбка, с вновь вернувшимися хитростью и отголоском тайны. - Спокойной ночи, Чонгук. Чон вздрогнул, когда дверь захлопнулась. Словно в замедленной съемке коснулся пальцами губ, что еще горели поцелуем. И лишь одна мысль билась в голове, повторяясь снова и снова. Это конец.