Загадывай осторожно

1. В последние несколько дней Юнги был безобразно счастлив. После новостей от подруги, все напряжение, скручивающее внутренние органы, значительно ослабло. И эта свобода подарила ни с чем несравнимое чувство эйфории. Чимин был рядом. Приходил каждый вечер, проводя уютные часы вместе с Юнги. А тот, наконец-то, после всех потрясений, смог вернуться к творчеству. Потихоньку, маленькими шажками, пустые листы заполнялись чередой нот. Присутствие Чимина придавало парню сил. И он был настолько воодушевлен, что не замечал ничего вокруг. В последние несколько дней Чимину казалось, что он в миллиметре от того, чтобы назвать свою жизнь адом. Все напряжение, скручивающее внутренние органы, постоянно усиливалось. Чем ближе была премьера, тем сложнее становилось существовать. Коллеги по постановке продолжали травить, подкидывая проблем, требования руководства становились все выше, а управление жестче, папарацци после кажущегося затишья активизировались с новой силой. Непонятная, болезненная тяга к Богому сбивала с толку. Предстоящая поездка не выходила из головы. И нечто внутри не давало поделиться планами с друзьями. Ровно как и много лет назад, Чимин, сам того не замечая, представлял окружающему миру картинку спокойствия, скрывая какие-либо взаимодействия с Гомом. Пак был измучен постоянным давлением, назойливыми мыслями и не проходящим нервным состоянием. Среди этого кошмара он находил малое успокоение рядом с Юнги. Он словно играл роль парня, у которого все прекрасно. Видя состояние Мина, Чимин не хотел все менять, чтобы не прибавлять еще один пункт к проблемам. Парень бессовестно пользовался связью с Юнги, чтобы отвлечься, не в силах разорвать порочный круг. 2. В вечер перед премьерой, молодые люди снова были в квартире Юнги. Решили освободиться от всех дел и спокойно отдохнуть перед важным днем. - Чим, подойди, пожалуйста! Пак прошел в кухню и облокотился на обеденный стол. - Я кое-что купил для тебя, – протягивая коробку со скромным бантиком, Мин улыбался как-то смущенно. Быстро развернув подарок, Чимин извлек на свет керамическую кружку, украшенную иллюстрацией картины Эдгара Дега «Голубые танцовщицы». - Я подумал, что у тебя должна быть здесь своя кружка, – сказал Юнги. – Её расписывали вручную, специально для тебя. - Это очень мило, Юн, – Чимин подошел, обнял парня, оставляя на щеке легкий поцелуй. – Спасибо. Мин смотрел на него очарованно, словно не видел во всем мире ничего прекраснее. Внутри все трепетало, обволакивало беспредельной нежностью. И Юнги сказал то, чего говорить вовсе не собирался: - Останься. - Разумеется, я останусь, – улыбнулся тот. – Мы же договаривались. - Ты не понял, – Мин легонько провел пальцами по его скулам. – Я прошу тебя остаться насовсем. Переезжай ко мне, Чим. Казалось, что в этот момент, весь мир обрушился Паку на голову. Каждое переживание взорвалось с тройной силой. В одну секунду он изменился в лице и отпрянул от Юнги. А из того словно вышибли весь дух. Он упал с небес на землю, и приземление оказалось весьма болезненным. Вихрем перед Мином пронеслась реальность, и розовые очки раскололись, стоило ему увидеть перекошенное от страха и гнева лицо Чимина. - Ты серьезно? – воскликнул Пак. - Да, вполне, – ответил Юнги сквозь зубы. - Как я могу переехать к тебе, если мы даже не встречаемся? Черт, Юн, прекрати постоянно пытаться привязать меня к себе и делать вид, что у нас все в порядке. - Я этого и не делаю. - Правда? Да ты настолько сильно погрузился в свой выдуманный мир, что даже не заметил как мне плохо, – он выдохнул. – Нет, Юнги. Я к тебе не перееду. Ни сейчас и возможно никогда. - Твою мать, – рявкнул Мин, сбивая со стола злополучную кружку. Звук разлетающихся осколков оглушил, а затем в кухне повисла такая тишина, что казалось, вот-вот можно будет услышать звук двух бешено бьющихся сердец. Юнги склонился к полу и принялся собирать куски керамики, выкидывая в мусорку. Когда уборка закончилась, он уперся ладонями в столешницу, опустив голову. Чимин облокотился о стену и терпеливо ждал. Наконец не выдержал, взял бокал, плеснул виски и протянул парню. - Нет. - Он разговаривает, – пробормотал Пак и сделал глоток. – Ответь мне что-нибудь. - Ты должен был рассказать мне. - О чем? - О том, как тебе было плохо. Ты должен был поговорить со мной. - Думаешь, я этого не понимаю? – раздраженно спросил Чимин. - Это все Богом, – Юнги покачал головой. – Он слил то фото и пробрался тебе в голову. Если бы не он, все было бы хорошо. - Не Богом сейчас говорил с тобой, а я! – парень все больше распалялся. – Я потакал твоим чувствам, затягивая в этот круговорот. Только рядом с тобой я ощущал себя нормально. А ты… Черт, даже не отрицай, что иногда манипулировал мной, чтобы оставить рядом. И я поддавался. Вот настолько я зависим от тебя! - А я все еще не могу выставить тебя к чертям. Вот насколько я зависим от тебя! – воскликнул Мин. - Только послушай! Это все неправильно. У нас насквозь токсичные отношения, Юнги. Я, можно сказать, бросаю тебя, а ты винишь в этом кого-то другого! - Хочешь, чтобы я винил тебя? – гневно возмутился он. – Да пожалуйста. Ты облажался, Чим, снова! - Наконец-то! – парень всплеснул руками. - Ты ставишь меня в ситуацию, когда я должен тебя оправдывать, опять! Я всегда четко понимал, что за отношения мне нужны, но раз за разом отказывался от собственных убеждений. Я отвергаю все, во что когда-либо верил, снова и снова. Потому что люблю тебя! - Так разлюби! - Не могу! – выкрикнул Юнги. С этим криком из него словно вышли все силы, и он понял, как чудовищно на самом деле устал. - В том-то и дело, – с сожалением произнес Чимин. – Ты и я. Ничего не работает. - Я знаю, – сдавлено ответил Мин. - Так больше не может продолжаться, – парень сам не верил в то, что говорил. Слова будто вылетали сами по себе. - Ты прав, – он кивнул. – Хватит. Все кончено. Несколько мгновений они смотрели друга на друга, накаляя воздух и поджигая пространство невероятным напряжением, что исходило от каждого. И в голове набатом, заглушая все вокруг, лишь одна мысль: «Нет. Не отпускай, не отпускай, не отпускай». Юнги сдался первым. Сделал стремительный шаг вперед, обхватил Чимина за шею и поцеловал. А тот ответил сразу же, впившись в губы, прижимаясь изо всех сил. Парень подхватил его под ноги, усадил на стол. Они не целовались, а буквально пожирали друг друга со звериной, неконтролируемой страстью. Мин с треском разорвал тонкую майку, прикусил кожу на ключице, груди, животе. С глухим стоном его вернули, поцеловали снова, до железного привкуса крови на языке. Они совершенно перестали понимать, что происходит. Голова отключилась, заполнившись разрушительным пламенем. Футболка Юнги полетела на пол. Чимин задыхался, сгорал заживо. Но в момент, когда горячие пальцы скользнули под резинку брюк, он вдруг словно протрезвел. - Нет, – оттолкнул Юнги, вытер тыльной стороной ладони искусанные губы. Мин стоял перед ним, абсолютно растерянный, до конца не осознавший, что они больше не касаются друг друга. - Так нельзя, – дрожащим голосом произнес Чимин. – Прости. Схватив куртку и сумку, что висели у двери, он пулей вылетел из квартиры, а после и из здания. Побежал, заставляя ветер свистеть в ушах. А когда выдохся, то понял, что ноги сами принесли его к отелю. В голове – ни одной ясной мысли. Тело колотилось, словно в припадке. Что-то сломалось внутри него. Что-то безумно важное. Лишило способности мыслить адекватно. Хотелось орать до срыва голоса. Он с бешеной силой забарабанил в дверь номера. - Мини! – Богом распахнул створку, пропуская гостя внутрь. – Что случилось? На тебе лица нет! Пак подошел к столику, схватил графин и начал пить бренди прямо из горла, пока не подавился, закашлявшись от алкоголя, что до боли обжег гортань. Ли обеспокоенно кинулся к нему, развернул к себе. - Остановись! – выкрикнул он. – И расскажи, черт возьми, что случилось! - Юнги, – пробормотал Чимин, – он… он… - Что-то с тобой сделал? - Предложил переехать к нему, а я отказался. Отойди, – рявкнул он, отталкивая Богома. – Все, что было между нами, – парень выдохнул. – Все кончено. Ли смотрел на него несколько мгновений прежде, чем снова заговорить. - Мне жаль. - Прекрати, Гом! Не делай вид, что это не лучший день в твоей жизни! - Как это может быть лучшим днем, если я вижу, как ты страдаешь! – оскорблено воскликнул он. - Я так зол. На него и на себя. Может, я ошибся? Может мне стоит вернуться? - Не стоит, – выпалил Богом как-то слишком категорично, будто оборвав себя на полуслове. - Договаривай, – прищурился Чимин. - Мне нечего сказать, – Ли мотнул головой. - Черт подери, выкладывай! - Я не хочу, чтобы ты снова подумал, что я делаю это специально! Не хочу, опять услышать обвинения. - Ты что-то знаешь о Юнги, верно? – спросил он с неприкрытым раздражением. - Нет, Мини. - Говори!!! – заорал Чимин. Богом поджал губы, решаясь, а затем поднял на парня возмущенный взгляд. Достал телефон и включил запись с камеры из коридора отеля. Вот Юнги заходит в номер, вылетает через некоторое время. А после еще минут десяти в дверь проходят парамедики. Пак взглянул на Богома, а тот поднял футболку, демонстрируя уже посветлевшие когда-то бывшие черными кровоподтеки. - В самом начале, когда я только вернулся, Мин приходил ко мне. Напал. Он угрожал мне, Чимин. Повалил на пол, бил тростью, ногами, кулаками. Не мог остановиться, словно в него вселился демон. И мне даже противно пересказывать, что он говорил обо мне и о вас. Но это не самое плохое. - Продолжай. - Я знаю это точно и могу доказать. С агентством Юнги сотрудничают многие балетмейстеры в стране. И все они хотят эксклюзивности, чего-то особенного. Того, кто принесет им известность и славу. Что проще, Мини? Сходить в кино или посмотреть постановку в сети, или купить билет в престижный театр? Но это далеко не первая причина. Они хотят тонкого искусства, а не разбазаривания. После того, как Юнги запустил дело с кинотеатрами, они отказались с тобой работать. - Сколько? – Чимин бледнел с каждым словом. - Из тех, кто сотрудничал с «Genius Lab», боюсь, все. Пак медленно осел на диван, смотря в одну точку. Мир вокруг него рушился с оглушительным грохотом. Слезы беззвучно покатились из глаз и парень словно заледенел. - Мини, – Богом присел рядом и взял его за руку, – посмотри на меня, пожалуйста. - Я хочу уехать, – бесцветно произнес Пак. – Сегодня. Сейчас. - Нельзя. Завтра премьера. - Какой теперь в этом смысл? - Ты должен сражаться, – с надеждой сказал парень. – Нельзя позволять ошибкам других разрушить твою жизнь. Мы найдем другого продюсера и все наладится. - Я не знаю, – Чим вытер слезы. – Я уже ничего не знаю, Гом. Ли осторожно заключил его лицо в ладони и коснулся своим лбом его. - Все будет хорошо, Мини, слышишь? Обещаю, что все будет в порядке. Я тебя не оставлю. Чимин не ощущал ничего кроме пустоты. Мысли перепутались и словно требовали покончить с этим. Разрушить все окончательно, до основания. Словно уже нечего было терять. И он был готов на все, чтобы заглушить боль. А Богом вдруг сел еще ближе. Приблизился аккуратно, словно боясь обжечься, и коснулся губами губ Пака. Раз, затем еще один, запечатывая невесомые, невинные поцелуи. - Прости, – пробормотал он, отстраняясь так и не получив ответа. – Черт, я не должен был этого делать. Прости мен… Он не успел договорить, потому что Чимин притянул его к себе и поцеловал. Взял за руку, повел в спальню, не разрывая губ. А у Богома помутился рассудок. Все заполнило неистовое нетерпение, жажда и желание снова обладать тем, что было так надолго утеряно. Он бросил Чимина на кровать, залез сверху, стянул одежду, хотя сам до конца не разделся, лишь приспустил брюки. Никаких нежных прелюдий, ничего, кроме жадных поцелуев. Пак вскрикнул, когда тот вошел, вцепился пальцами в ткань футболки и прошептал: - Быстрее, Гом. Это было ни с чем несравнимое ощущение. Победа. Её сладкий вкус все сильнее туманил сознание Богома. Хорошо, что Чимин не сопротивлялся, иначе Ли его бы попросту придушил. Пальцы оставляли синяки на нежной коже, все было жестко и рвано. Пак ничего не чувствовал. Ни наслаждения, ни огня. В памяти вспыхивали десятки ночей с Юнги. Прикосновения страстные, но бережные. Поцелуи глубокие, доводящие до мурашек. Когда все тело сладостно трепещет. Тихий шепот на ухо, скольжение кончиков пальцев по коже. Яркие вспышки под веками и звенящее удовольствие. Все потеряно. Богом сделал все быстро, откинулся на спину. - Мне нужно в ванну, – пробормотал Чимин. - Мы еще не закончили. - Да. Я вернусь через минуту. Смотреть на себя в зеркало не хотелось. Пак включил кран, умылся. И за шумом воды не сразу услышал, что в дверь колотят. - Пусти меня, ублюдок! – раздался яростный голос. – Я знаю, что он здесь! Открывай чертову дверь или я её вышибу! - Нет! – выкрикнул Чимин, выбегая из ванны, на ходу застегивая джинсы. – Гом, не смей! Но было поздно. Когда Пак влетел в гостиную, Юнги уже ворвался внутрь. Схватил Богома за ворот, встряхнул что есть сил. - Где он? – почти звериный рык. - Ты опоздал, – прошептал Ли так тихо, чтобы только Мин мог его услышать. Юнги перевел взгляд за его спину и застыл. Медленно разжал пальцы. Он слишком хорошо знал Чимина. И ему хватило секунды, чтобы все понять. Парень тряхнул головой, словно отгонял мысль, как надоедливую мошку. - Я все знаю, – произнес Пак. – О том, что со мной отказались работать из-за тебя. Ты лгал мне, Юн. Неделями. Глядя прямо в глаза. Но Юнги словно ничего не слышал. Его губы задрожали, а в глазах было столько боли и отчаяния, что Чимин ощутил это физически. И вдруг осознал, что происходит. Ложь Мина вдруг показалась такой незначительной перед тем, что натворил он сам. Катастрофа. - Что ты наделал? – тихо проговорил Мин. - Юнги, – парень сделал шаг, но тот отшатнулся, словно от заразы. - Как ты мог, – по щеке скатилась одна крупная слеза, за ней вторая. Чимин потянулся к нему во внезапном порыве. - Не смей касаться меня. Не смей, – сквозь зубы прорычал Юнги, – приближаться. Я сказал, что люблю тебя, и вот чем ты мне ответил. - Юн, пожалуйста… - Я СКАЗАЛ, НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ!!! – заорал Мин. Отошел назад, презрительно хмыкнул. - Вы абсолютно стоите друг друга, – он перевел взгляд на Богома. – Ты получил все, что хотел. И я получу. - Мин, тебе лучше уйти, – строго сказал Ли. - Ты сгоришь, – со слабой, неестественной улыбкой произнес Юнги и вышел за дверь. 3. Он гнал машину по ночным улицам в единственное место, где сейчас хотел оказаться. Туда, где получал поддержку. Туда, где несмотря ни на что, его продолжали любить. Створка распахнулась перед ним, и Юнги тут же превратился в маленького мальчика. Задрожал от бессилия, заплакал. - Юнги, что случилось? - Мама, – прошептал он, бросился вперед прямо в распахнутые объятья, – мамочка, прости меня. - Господи, малыш, – пробормотала Джису, гладя его по спине. – Я рядом, слышишь? Все хорошо. Все будет хорошо. - Нет. Я все потерял, мам. - Ну что ты? – она отвела его лицо и посмотрела в глаза с непередаваемой заботой. – Я все еще с тобой. Идем, тебе лучше присесть. Они прошли в гостиную. Женщина усадила Юнги на диван, протянула бокал с виски, опустилась рядом. - Это мне нужно просить у тебя прощения, – в её голосе начали угадываться нотки подступающих слез. – Мы с тобой так похожи. Оба до ужаса упрямые. Ты ведь ждал, когда я сама приду к тебе с извинениями. - Да. И ты ждала того же. - Я должна была это сделать. Ты мой ребенок, а я взвалила тебе на плечи тяжелый груз. Бросила в самый ответственный момент. - Не делай так больше, мама, пожалуйста, – тихо попросил Юнги. - Прости меня, малыш, – Джису обняла его за плечи. – Прости свою чокнутую старушку. - И ты меня прости, – он слабо, но по-доброму улыбнулся, – за то, что я такой дурак. - Знаешь как говорят. От осинки не родятся апельсинки. - И то верно, – парень обнял мать в ответ. Робко, как маленький воробушек. - Расскажи мне, что случилось. Они говорили долго, пока Юнги, обессиленный и измученный, не уснул на диване. Женщина заботливо укрыла его пледом, поцеловала в щеку, а затем взяла в руки телефон. Пара сообщений и через некоторое время звонок. - Господин Ли? Это Мин Джису. Я в курсе, что ты меня знаешь, – начала она, сразу же наплевав на все допустимые нормы общения. – Мне плевать, что твой поганый отпрыск устроил в Нью-Йорке и на родине. Меня волнует лишь то, что он задел моего сына. Я хочу, чтобы ты увез Богома в Сеул и отправил в клинику, где ему самое место. Если я еще хотя бы раз услышу его имя, я тебя сгною. И ты прекрасно понимаешь, что мне это под силу.