Загадывай осторожно

1. Когда занавес закрылся, в зале настала гробовая тишина. Тридцать секунд, минута, две. Это был беспрецедентный случай. Юнги, снова допущенный к постановке и весь день пробегавший в хлопотах, сейчас стоял за кулисами, вцепившись ледяными пальцами в портьеру, проживая каждую секунду звенящего молчания. И вдруг зал словно разорвало. Зрители встали как один, аплодировали оглушительно, и реакция стала еще более бурной, когда танцоры вышли на поклон. На сцену полетели цветы. Никто не хотел отпускать труппу. - Иди, – раздался позади голос Кристиана. – Неважно, присутствовал ты здесь последние недели или нет. От начала и до конца это твой триумф. Юнги сделал глубокий вдох и вышел на сцену под свет мощных софитов. Тысяча человек в едином порыве приветствовали его. Вот он, момент истинного счастья. Единственное, что способно затмить все остальное. Упорный труд, ослепительный талант. То, во что он вложил душу и силы. Его слово. Его оглушительное заявление. Постановка, как его выпестованное, драгоценное дитя. Сейчас он не думал ни о чем, кроме этого. Растворялся в ощущении, впитывал каждый звук. Юнги мечтал навечно застыть в мгновении, когда ему принадлежал весь мир. 2. Чимин вернулся за кулисы с остальными танцорами. Люди, что еще вчера выказывали лишь отвращение, сейчас поздравляли, пытались обнять. Парень выскользнул из толпы в отдельную уборную, где принялся яростно смывать грим. Перед выходом на сцену, он отбросил все лишнее. Шагнул за занавес и растворился в истории. Пропустил через себя даже самые мелкие частицы представления. Выложил все, что у него было, до последней капли, ярко и ослепительно прожив каждую эмоцию. Сейчас он ощущал себя абсолютно пустым, уничтоженным. Не желал и не мог признать очевидного. Только что он поразил в самое сердце сотни человек. Завладел вниманием, заставил чувствовать ошеломительно, до боли в груди. Он сгорал на сцене, сжигая все вокруг. То, как он танцевал, как жил внутри истории, накрыло с головой каждого. Но его искаженное, израненное сознание сейчас прощалось с прошлой жизнью. Чимин не хотел существовать здесь больше не секунды. Сбежать. Исчезнуть. Спрятаться, чтобы никто никогда не нашел. Все вокруг причиняло лишь боль. Быстро собравшись, он покинул театр, растворяясь в темноте. 3. В небольшом отдельном холле театра Юнги был окружен людской толпой. Ни минуты тишины, ни мгновения без внимания. Он продолжал погружаться в плоды своего успеха, пока не пришел час финала. Оливия пробивалась сквозь скопление народа, пока, наконец, не увидела Мина. - Юн, – девушка дернула его за рукав, отрывая от беседы и уводя подальше, – ты мне нужен. - Что случилось? – парень нахмурился. - Через полтора часа с частного аэропорта вылетает самолет до Сеула. Без заказа обратного рейса. Юнги изменился в лице, резко побледнев. - Он забирает его в Корею и не собирается отпускать. Оливия взяла друга за руку, пронзительно посмотрела в глаза, словно выворачивая душу наизнанку, и продолжила: - После того, что случилось вчера, я пойму, если ты не поедешь. Мы справимся втроем. - Нет, – отрезал Мин. – Я должен быть там, увидеть все собственными глазами. Они стояли друг напротив друга, как солдаты перед последним боем. Сейчас они были так похожи. Холод, стойкость духа и мрачная решимость - Я всегда уважала тебя, Юнги, – заговорила Оливия. – Мы долго противостояли друг другу, но, в конце концов, я обрела в тебе особенного друга, подобных которому у меня никогда не было. Однажды ты сказал: «Тебе придется сжать зубы, Холланд, взять себя в руки и черт подери справиться». И я справилась. Сделала это ради тебя. И сейчас ты обязан сделать то же самое для меня. Я никогда не забуду, как ты говорил о танце семи покрывал. Ты остался верен своей любви, Мин, до самого конца, в каждом моменте оставаясь самим собой. И я не позволю тебе сдаться. - Я не знаю, как мне благодарить тебя, Оливия, – ответил он с искренней теплотой. – Пусть все рухнуло, но он будет спасен. И без тебя этого бы никогда не произошло. Ты оставалась собранной, когда никто из нас не мог. Я не сдамся, обещаю. У меня просто нет права сломаться, когда рядом такой друг. Сколько бы еще войн не ждало нас впереди, – Юнги протянул руку, и девушка крепко её пожала, – для меня честь сражаться рядом с тобой. 4. Намджун, что сегодня променял роль камердинера на зрителя, ждал Джина у выхода из театра, старательно высматривая в толпе. И когда парень показался, Нам тут же схватил его за руку и оттащил в сторону. - Сокджин, что происходит? - Не понимаю, о чем ты, – Ким ответил нервно. – Джун, я очень тороплюсь. Поговорим позже. - Нет. Мы поговорим сейчас, – рявкнул он, не разжимая стальной хватки. – Чимин сутки не выходил на связь и как я понял, покинул театр сразу же после выступления. Вы с Чонгуком нас всех избегаете. И Хосок только что видел, как Оливия увела Юнги. Что, черт возьми, творится? - Намджун, отпусти меня немедленно. - Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь. Вы все. - Мы пытаемся помочь, ясно? – воскликнул Джин. – Милый, клянусь, я все объясню позже. Но сейчас мне действительно очень нужно уйти. С этими словами он выдернул руку и быстро сел в машину. Намджун, выругавшись, перешел через дорогу и залез в «Шевроле Камаро». - Удалось что-то узнать? – Тэхён обернулся с водительского сидения. - Нет. Кроме непонятной фразы «Мы пытаемся помочь». Звонили Чимину? - Каждые пять минут, – выдохнул Хосок. – Телефон выключен. Достать медальон? - Нет, – отрезал Нам. – Пока что попытаемся сами. Я напишу водителю Гука, вдруг он что-то знает. Полчаса прошли в нервном ожидании, пока смартфон Намджуна не пискнул сообщением. - Они выезжают на частный аэродром за городом, – нахмурился парень. – Есть координаты. Не дожидаясь команды, Тэхён вдавил педаль в пол, со свистом вылетая с парковки. 5. Чимин, закрываясь воротником куртки от холодного ветра, шел вслед за Богомом по огромной асфальтовой площадке аэродрома. Хотелось поскорее оказаться в самолете, покинуть Нью-Йорк, оставляя все позади. Гом вдруг остановился, заставив Пака поднять голову и отвлечься от тягостных мыслей. Со стороны самолета к ним бежал капитан, а с другой – охрана небольшого аэропорта. - Картер, в чем дело? – гневно спросил Ли. - Вылет задерживают. Просят вынести все сумки. - Мистер Ли, мистер Пак, – сзади подошел начальник охраны, – мы вынуждены проверить багаж снова. - По какой причине? - Сотрудники не провели должного осмотра. Это необходимая процедура, мистер Ли. Без этого вам не разрешат взлететь. - Гом, что происходит? – обеспокоенно проговорил Чимин. - Помолчи, – рявкнул парень, – я разберусь. Досматривайте, только быстрее. Мы очень торопимся. Охрана принялась раскрывать чемоданы, вытряхивая вещи прямо на асфальт. Богом только хотел возмутиться, как его внимание привлек красный «Шевроле Камаро». Машина резко затормозила. - Чимин, какого хрена происходит?! – заорал Тэхён, выбегая на полосу. Парень не успел договорить, потому что с другой стороны остановились еще два автомобиля. Пак нервно вздохнул, потому что прекрасно знал, кто внутри. Из первой машины вышел Джин, а следом за ним Юнги. Из второй показался Чонгук и подал руку Оливии. Все они еще не успели переодеться после спектакля. Холланд приближалась, стуча каблуками, в изящном черном платье, с белой меховой накидкой на плечах. Сейчас она действительно выглядела как королева, явившаяся на торжественную казнь. - Мисс Холланд, – прошипел Богом, – вас я ожидал увидеть в последнюю очередь. - Мы же договорились на «ты», – ухмыльнулась девушка и обратилась к охране. – Что-нибудь нашли? Намджун, Тэхён и Хосок замерли, абсолютно сбитые с толку. Они были настолько шокированы, что не могли даже слова вымолвить. - Да, – кивнул мужчина. – Было в вещах мистера Пака. Он извлек на свет емкость с таблетками. - Как низко, – презрительно выплюнул Сокджин. – Ты подставил его даже здесь. - Что это? – пролепетал Чимин. - Лекарство, содержащее большое количество фенобарбитала, – прокомментировал Чонгук, – запрещенного к ввозу в Штаты. - Что?! – воскликнул Намджун. – Ты подкинул ему психотропные?! - И не только, – абсолютно спокойно сказала Оливия. – Сам расскажешь или лучше мне? Хотя погоди, не хватает еще кое-кого. В этот момент дверь одного из автомобилей открылась. Богом странно дернулся, посерел. - Здравствуй, сын, – твердо произнес мужчина. – Прошу, продолжайте, мисс Холланд. Кажется, он потерял дар речи. Чимин застыл как вкопанный, переводя взгляд с одного участника на другого. Ему казалось, что весь этот ужас происходит с кем-то другим. Наконец, он остановился на лице Богома, которое менялось с каждым словом Оливии, превращаясь из ошарашенного в хищное, пугающее. - Ты приехал в Нью-Йорк лишь с одной целью, – заговорила девушка, – вернуть Чимина. Пришлось изрядно постараться, чтобы так удачно попасть в поле зрения моего отца, но все сложилось как нельзя кстати. С тех пор ты каждый день занимался лишь тем, что отравлял сознание Чимина, настраивая против близких и в первую очередь – Юнги. - Он говорил с нами, – подхватил Сокджин, – упиваясь собственной неприкосновенностью, угрожал, красовался. Думал, мы тебе не ответим? - Ты мерзкая, изворотливая тварь, – прошипел Богом, глядя на Оливию. – Вертелась вокруг меня, прикидываясь тупой. - И это сработало. Пока я сливала тебе всякий хлам, мне удалось узнать расписание и все передвижения. Что и позволило позже найти эти таблетки. - Это противозаконно! - Не имеет значения, – сказал Чонгук, – потому что все здесь выйдут сухими из воды. Кроме тебя. - Ты опутывал Чимина паутиной, – продолжила девушка, – расшатывая психику, превращая в того, кто не сможет сопротивляться. Будем считать эпизод с опозданием на праздник к Юнги невинной шалостью. Но ты слил в прессу фотографию, натравливал папарацци. Кстати, ты не забыл рассказать Паку, что с некоторыми балетмейстерами, что отказались сотрудничать, ты после говорил лично, убеждая не менять мнения, когда те уже собирались это сделать? - Это правда? – пролепетал Чимин. - К счастью, это все уже неважно, – сказал Джин, – ведь все это время Юнги работал над вопросом, вел переговоры. Те, кто отказался, после такой успешной поставки, будут ползать на коленях. Ведь согласились люди, куда более влиятельные. - А дальше самое интересное, – Чонгук усмехнулся. – В Сеуле уже подготовлена квартира. И обратный рейс до Нью-Йорка не был заказан. Как ты мне и сказал, Чим бы никогда не вернулся в Штаты. И ты будешь удерживать его силой, если придется. - Богом, это правда?! – выкрикнул Пак. Ли повернул на него голову. Безумный, страшный взгляд. Надменная, спесивая ухмылка. - Это было просто, – протянул он. – Я хотел увезти тебя, Мини. Потому что лишь со мной ты был бы счастлив. Я люблю тебя сильнее, чем кто-либо в целом мире, и принадлежать ты должен только мне. Ты мой! – заорал Ли. – Я бы пошел на все, чтобы удержать тебя! Запер, если бы понадобилось! Да! Это все правда! - Ты псих, – Чимин отходил все дальше, пока Тэхён не обхватил его за плечи, крепко прижав к себе. – Ты хотел сломать мне жизнь, снова. - Все кончено, сын, – мужчина вышел из-за спин. – Сначала мы решим вопрос здесь, запретив тебе въезд в США, затем сядем в самолет и будем долго говорить о том, как ты обворовывал меня и нашу семью. А когда приземлимся в Сеуле, я запру тебя в клинике до тех пор, пока сам не посчитаю нужным выпустить. Богом затрясся в немой истерике. А вперед вышел Юнги. Спокойный, как ледяная скала. Устрашающий, непоколебимый. - Мы знали о вашем прошлом все, еще с того дня, когда ты только появился. Отправили людей в Сеул, следили за тобой здесь. Самая большая ошибка – недооценивать врага, – он подошел к Ли совсем близко, схватил пальцами за подбородок, лишая возможности отвести взгляд. – Ты не представляешь, с кем связался, падаль. Когда я говорил, что уничтожу тебя, следовало слушать внимательнее. И теперь ты сгниешь, а я буду наслаждаться каждой секундой твоего падения. Мин плюнул ему в лицо и отошел. - Уведите, – скомандовал отец и трое охранников тут же скрутили Богома. - Нет! – неистово кричал он, пытаясь вырваться. – Мини, не верь не единому слову! Я люблю тебя! Я за тобой вернусь, обещаю! Пустите меня! Мини! Дверь за ним захлопнулась, и автомобиль скрылся из виду, оставляя на полосе лишь восьмерых. Чимин вдруг вырвался из объятий Тэхёна, подбежал к Мину, схватил за руку. - Юнги, умоляю. Я так ошибался, не понимал, что происходит. Прости… - Нет! – парень вырвал руку. – Ты понятия не имеешь, как мне сейчас больно! И ты поселил во мне эту боль задолго до того, как мы здесь оказались. - Я сделаю все что угодно. - Хватит! С меня достаточно твоих оправданий. Все молчали, наблюдая за развернувшейся сценой. Страдание хлестало через край, заставляя каждого ощутить его на себе. - Я позволил тебе мучить меня, – говорил Юнги, – диктовать правила, но все-таки умудрился сохранить крупицу чувства собственного достоинства. Я – взрослый, самодостаточный человек, а ты всего лишь испуганный мальчишка. Богом испортил тебе жизнь и вместо того, чтобы работать над собой ты предпочел причинять боль другим. И в этом ты даже хуже него. Я устал быть игрушкой, которую ты можешь достать, когда тебе скучно, одиноко или не с кем трахаться. Я не герой романтической книжки и не принц из сказки, а живой человек. Я спас тебя сейчас, но больше не собираюсь, раз за разом, бежать за тобой ради капли внимания. Вся правда в том, Чимин, что я лучше тебя и всех, кого ты когда-либо встречал. И если ты хочешь быть со мной, тебе придется это заслужить. А до этого момента между нами все кончено. Еще на несколько секунд задержав взгляд на парне, Юнги сел в машину и, резко тронувшись с места, уехал. Чимин упал на колени, закрыл лицо руками и вдруг закричал так громко, что все невольно вздрогнули. - Увези его домой, – Чонгук обратился к подбежавшему Тэхёну, – дай успокоительное. Мы скоро приедем. - Хорошо, – Ким коротко кивнул и поднял Пака с земли. – Идем, братишка. Вот так. Я рядом. - Я даже не могу описать, насколько зол! – выкрикнул Намджун. – Как такое можно было держать втайне?! - И что бы ты сделал, скажи мы правду? – в тон ему ответил Сокджин. – Это знание запустило бы костяшки домино. И только посмей отрицать, Джун! Ты прекрасно понимаешь, что я прав. Если бы не Оливия, – он ткнул пальцем в девушку, – Чимин уже давно был бы потерян и ты тоже! Потому что одному богу известно, что Богом спланировал для тебя. Если бы мне угрожала такая опасность, что бы ты сделал на моем месте? Сомневаюсь, что нечто другое. Нам коротко выдохнул, не найдя что ответить. Хосок вышел из-за его спины, медленно подошел к Холланд. Внутри нее все перевернулось, ударившись о взгляд, полный разочарования. И то, что ей удалось удержать лицо, было истинным чудом. - Я понимаю, почему ты ничего не сказала остальным, – заговорил Чон, хлестко отделяя каждое слово. – Но как ты могла. Не сказать. Мне. - Потому что не отделяю тебя от остальных, – спокойно ответила Оливия. - Тогда в Гарлеме. Для этого тебе нужны были деньги? - Да. - Ты впутала меня, подвергла нас обоих опасности и не сказала, что все это ради Чимина! Я доверял тебе, Оливия, больше чем кому-либо, а ты лгала мне в лицо снова и снова! Ему было больно, и девушка ощущала каждую частицу этого чувства, прекрасно понимая, что он говорит не только о сегодняшней ситуации. Ей бы ответить, попросить прощения, но она молчала. Ради него. - Я сражался за тебя! – выкрикнул Хосок. – Пошел против друзей, доказывая, что в тебе есть свет. А ты меня просто выбросила! – не справившись с эмоциями, он схватил её за плечи, встряхнул в надежде прочесть в глазах хоть что-то кроме бесстрастного безразличия. – Почему?! - Хосок, убери руки, – грозно произнес Чонгук. – Немедленно. - Скажи хоть что-нибудь, – умолял Чон. - Я сделала то, что посчитала нужным, – холодно проговорила девушка. - Повторяю в последний раз, Хосок, – Гук сделал шаг, – убери руки или я тебя заставлю. Медленно, словно под гипнозом Хо разжал пальцы, отступил. - С меня хватит, – произнес обреченно, подняв ладони, словно сдаваясь. – Просто… достаточно. Намджун сел в «Камаро» вслед за Чоном и еще одна машина покинула полосу. - Ты в порядке? – осторожно спросил Чонгук. - Да, – прерывисто вдохнула Оливия. – Отвезите меня к Мину, а сами езжайте к ним. - Уверена? – Сокджин положил руку ей на плечо. - Абсолютно. Спустя несколько мгновений аэродром опустел. По асфальту кое-где остались разбросанными вещи из чемодана. Ветер подхватывал их, постепенно унося прочь, очищая поле боя, с которого уже никогда не смыть пролитую кровь.