Загадывай осторожно

- Слушай, ну все довольно неплохо, – сказал Чонгук, переступая порог гостиничного номера. – Похоже платят тебе все-таки… – он запнулся, – нормально. - По сравнению с тем, как я жил раньше, – вздохнул Джин, открывая бутылку вина и разливая напиток по бокалам, – сейчас я практически бродяга. - Даллас, – задумчиво протянул Чон, глядя в окно, – какая прелесть. Это последний город? - Нет. Остались Детройт и Индианаполис. Утешает только то, что это уже будет путь домой. Хотя, – Сокджин махнул рукой, – я теперь и не знаю, есть ли у меня дом. - Хватит чушь пороть. Нью-Йорк – твой дом. Друзья – твой дом. Кстати, мы подыскали милую квартирку с видом на Центральный парк. - Боюсь, Манхеттен мне больше не по карману. - Во-первых, не такой уж ты и бедный. А во-вторых, я оплатил аренду за полгода. - Чонгук! – возмущенно воскликнул Ким. - У тебя будет достаточно времени, чтобы найти хорошие роли. Судя по тому великолепию, что я видел сегодня, это у тебя быстро получится. Да прекрати так глазами сверкать! Я что, не могу помочь лучшему другу? - Я все верну. - Обязательно, – Чонгук поднял вверх бокал. – За тебя, Сокджин. - Спасибо, что приехал. Хотя мог бы дождаться, пока я прибуду в Мичиган. До него хотя бы не так долго лететь. - Мне хотелось смотаться как можно дальше от всего этого… безумия. - Чим сказал, вы все там работаете на износ. - Да. И это спасает. Сейчас такое время, что каждый из нас жаждет забить голову чем-то другим. Я так скучаю по тем временам, когда мы просто могли собраться всемером. - Хоби прислал мне оцифрованную запись со старой камеры, – грустно улыбнулся Джин. – Иногда я её пересматриваю. Чтобы вспомнить, как мы жили, когда никто никого не бросал и не пытался убить. - Отличные были времена, – Чонгук все еще стоял у окна, смотря на огни высоток. Это его успокаивало. Гораздо проще было думать о человеческих судьбах, что скрывались за каждой точкой света, чем о своей собственной. - Тебе понравилось менять города? – спросил он. - Да, – Ким кивнул. – Я погружен в работу, нахожусь в постоянной гонке, и меня это устраивает. Не потому что так можно отвлечься от тягостных мыслей, хотя это приятный бонус. Я постоянно открываю для себя что-то новое: людей, места. Стою в центре круговорота увлекательных событий. Я понял, что мне нравится такая жизнь, Гук. Она совершенно не похожа на ту, что была раньше. Это все равно, что гнать на мотоцикле, распахнув руки. Я свободен и предоставлен самому себе. - Это тяжело? - Очень. Ко всему нужно привыкать заново, выгрызать себе место, заслуживать уважение. И много, охренеть как много работать. Но я рад, что все так сложилось. - Никогда бы не подумал, что ты станешь первым и единственным, кто сможет вырваться, – сказал Чонгук. – Ты принц Верхнего Ист-Сайда, тот, кто всегда был на самой вершине беспечного существования. - Мне больше нравится быть тем, кто я сейчас, – улыбнулся Сокджин. – Хотя я все еще козел. Чон рассмеялся и подошел за новой порцией вина. - Лучше расскажи как там все, – Джин поудобнее устроился в кресле. – Из-за постоянных репетиций редко удается созвониться с кем-то нормально. - Чимин участвовал в разработке хореографии для новой постановки, а недавно приступил к репетициям. Вообще он выглядит самым благоразумным из всех нас. - Похоже, терапия проходит хорошо. - Я бы даже сказал отлично. Мин кстати тоже начал посещать психолога. - Мне его очень жаль, – вздохнул Джин. - Юнги? - Психолога. Чонгук прыснул, а Ким засмеялся. - Он еще не сдался? – спросил Сокджин. - Нет, – ухмыльнулся Чон. – Но, похоже, осталось недолго. Чимин ухаживает за ним, словно тот изнеженная барышня, которую папенька отпускает на бал только под присмотром. Радует то, что они стали лучше и чаще общаться. И все-таки сходили на ужин. - Да ты что?! – Джин чуть не расплескал вино. – И как прошло? - По версии Чимина прекраснее некуда. По версии Юнги это была катастрофа. - Почему? - Он очень волновался, елозил по стулу и подавился мидиями. Джин захохотал, и пришлось ждать пару минут, пока он успокоится. - Во-первых, Мин просто невообразимый болван, – простонал парень, утирая слезы. – А во-вторых, мы с тобой такие сплетницы. Обожаю. Продолжай, пожалуйста. - В общем, Чим разве что серенады под его окнами не поет. И среди прочего очень помогает с работой. Юнги наметил еще несколько проектов с исполнителями. И начал экспериментировать с интерпретациями классики. - Значит нас скоро снова ждет что-то сногсшибательное, – улыбнулся Сокджин. – А как там Олив? - Сводит меня с ума, – проворчал Чонгук. – И не только меня. - Они же с Хосоком как две сладкие зефирки. - Это Холланд, Джин. Ей до зефира так же далеко, как мне до рукоделия. - В чем дело? - Не знаю, – парень пожал плечами. – Она какая-то заведенная и словно с каждым днем становится все злее. Её явно что-то сильно беспокоит, но она не признается. Складывается впечатление, что все манхэттенское общество ходит перед ней на цыпочках. Олив даже присмирила почтенных жен Верхнего Ист-Сайда. - Этих селедок во главе с моей матерью? – Ким удивленно вскинул брови. - Да. На одном из приемов она тонко и безжалостно раскритиковала их благотворительный фонд так, что ей самой предложили его возглавить. - Она согласилась? - Слава богу, нет, – вздохнул Чонгук. – Помимо работы у Мартина и светской жизни, Холланд занялась подготовкой к свадьбе. И что самое страшное, подключила к этому меня. - Господи боже. Сочувствую, – протянул Джин. - Я молчу про платья, которые для примерки привезут из Милана на частном самолете. Но помимо этого есть еще туфли, букет, торт, бумага для приглашений, церковь, банкет, рассадка гостей и общая цветовая, мать её, тематика вечера! Теперь понимаешь, почему я сорвался в Техас? - Потому что тут легче пустить себе пулю в лоб? - Ага. Атмосфера гнетущая. - А что Хосок думает по этому поводу? - Я уверен, что только благодаря ему Оливия еще не начала отстреливать людей на улицах. Он очень волнуется, хотя между ними вроде бы все в порядке. И он помогает ей. - Не с подготовкой к вашей свадьбе я надеюсь? – скептически спросил Сокджин. - Нет, это было бы слишком. С запугиванием высшего общества. В принципе можно сказать, что они как две зефирки. Если бы у зефирок были клыки, огнедышащая пасть и «Глок девятнадцать». Друзья замолчали, снова наполняя бокалы. Оба прекрасно понимали, что очередь в рассказах дошла до тех, о ком говорить было нестерпимо больно. Молчание затянулось минут на пятнадцать, пока Сокджин не сдался первым: - Тэхён говорит с тобой? Чонгук залпом осушил бокал и отправился за второй бутылкой. Джин терпеливо ждал. - Ему приходится, – сдержанно ответил парень. – Мы постоянно сталкиваемся на вечеринках и иногда работаем вместе. Тэхён всегда смотрит сквозь меня, как будто я гребаное пустое место. Кажется, он меня презирает. - Я так не думаю, – Джин покачал головой. – Просто ему тяжело и он тоже страдает, но не собирается показывать этого тебе. Мы все знаем, насколько идеально Тэ умеет вести себя как надменная сволочь. - Я постоянно о нем думаю, и меня от этого тошнит. Голова и живот болят, в груди давит. - Может, ты ждешь ребенка? – хихикнул Ким. - Завали, Джин, – фыркнул Чонгук. - Время должно помочь, братишка. - Тебе помогло? - Нет. - Прекрасно, – саркастично протянул Гук. – Ты умеешь приободрить. - Если бы я знал, что в таких ситуациях делать, я бы сказал, – вздохнул Сокджин. – Не жалеешь? - Нет, – отчеканил парень. – Нельзя жалеть или сомневаться в собственном поступке. Стоит допустить хотя бы мысль об этом, и я окажусь у Тэхёна в ногах, моля о прощении. Он может меня простить. И тогда его растянут на дыбе, а меня отправят на Северный полюс. Чон наклонил бутылку над бокалом Джина. - Ты куда столько льешь? – возмутился тот. - Так надо. Потому что сейчас мы будем говорить… - Не будем, – перебил Ким. - Будем, Сокджин, – безапелляционно сказал Чонгук. – Ты слышал… - Конечно, слышал, – огрызнулся парень, – весь интернет гудит. Как я мог это пропустить? Альбом вышел шикарный, потрясающий, браво. Конец истории. Они снова замолчали. Лицо Джина постепенно меняло выражение с озлобленного на усталое. - Как он справляется? – тихо спросил он. - Хорошо, насколько это возможно в сложившейся ситуации, – ответил Чон. – Исправно посещает собрания, работает с психотерапевтом. Намджун очень старается, хотя ему нелегко. Сейчас он в центре внимания. Ходит на интервью, выступает. Да и выход дебютного романа уже совсем скоро. - Это хорошо. Я… – Сокджин запнулся, – очень рад за него. - А как ты себя чувствуешь? - Честно, Гук? Я охереваю от одиночества. Мне хочется на стенку лезть. - Я вообще не понимаю, чего вы оба ждете? – воскликнул Чон. – Всем понятно, как сильно вы скучаете друг по другу. Эмоции улеглись, пора что-то предпринять. А то ты сидишь здесь и утопаешь в грусти, а Джун там злющий как черт и никого к себе не подпускает. - Кроме моделей Кельвина Кляйна. Я знаю, как пользоваться «Инстаграмом», Гук. И все вижу. - Да это все ерунда! Можно подумать ты за это время ни с кем не спал, – он открыл рот, глядя на внезапного поникшего друга. – Джин, серьезно?! Ни с кем? - Не сказать, чтобы мне не предлагали. - Как ты до сих пор не лопнул от воздержания? - Привет, – он помахал пальцами, – я правая рука Ким Сокджина. - Стертая в кровь, полагаю. Послушай, парочка моделей еще ничего не значит. - Парочка? - Пять. - Чонгук. - Ладно. Шестнадцать. Их было шестнадцать. Хотя у троих контракт с другим домом моды, давай не будем брать их в расчет. Не вздыхай так! Твой парень охренительный рэпер с татухами и «Харлеем». Чего ты ждал? Сладкие мальчики к нему слетаются как мухи на мёд. - Он мне не парень. - Так возвращайся в Нью-Йорк и исправь это, наконец! – рявкнул Чонгук. – Покажи Джуну, кто здесь папочка. - Ладно, – решительно выдохнул Джин. – Если ты так этого хочешь, я с ним… встречусь. - Вот и славно, – Чон хлопнул друга по плечу. Они болтали еще долго. И Сокджин все больше понимал, как на самом деле скучает по дому. По изумительному Нью-Йорку, по друзьям. И по одному конкретному любителю подиумов. Джину вдруг до одури захотелось вернуться, запастись бензином со спичками и сжечь штаб-квартиру компании «Кельвин Кляйн», самого Кельвина и всех моделей.