Загадывай осторожно

1. Пока машина, одолженная Чонгуком, везла Сокджина по украшенным к Рождеству улицам Нью-Йорка, он волновался и чувствовал себя ужасно неловко. Но уж чему его и научила долгая борьба с волшебным желанием, так это непоколебимой уверенности. Он прекрасно знал манхэттенское высшее общество и понимал, что никто не забыл ни его самого, ни его поступок. Но выглядел Джин как обычно сногсшибательно и на сто процентов был готов снова окунуться в то, в чем был и останется лучше остальных. Поэтому, когда водитель открыл дверь, Сокджин вышел прямо под прицелы фотокамер абсолютно спокойный, одаривая каждого таким царственным надменным взглядом, на который только был способен. С возвращением вас, суки. Поднимаясь по лестнице, Джин старался дышать ровнее. Знал, что его друзья сегодня здесь и если что поддержат. Хотя все как один поклялись не вмешиваться и даже не дышать в сторону предстоящего воссоединения. Виновник сегодняшнего события действительно стал сенсацией. До этого известный лишь в андеграунде, теперь о нем говорил весь город. Треки из его альбома до сих пор держались в топе многих чартов, а его дебютный роман стал бестселлером за четыре дня. Многих поразил исключительный диссонанс новой звезды. Резкие, открыто дерзкие старые песни остались в прошлом. Новый альбом был вдумчивым, с глубокими текстами, где можно было найти множество смыслов. Заставлял остановиться и спокойно задуматься, погружал в особую атмосферу тихой грусти. А роман, над которым Намджун работал несколько лет, повествующий о мужчине, что ребенком пережил Корейскую войну, а позже потерял близких в результате теракта, поразил Нью-Йорк. Его уже назвали пронзительной историей о борьбе и любви к жизни. Историей, рассказанной так, что ты плачешь и смеешься, вдохновляешься и снова обретаешь веру. Невыносимая трагедия общества в глазах одного человека, что никогда не терял надежду. Рассказ о том, как мы теряем все, обретая самого себя. Автора окрестили молодым гением и буквально захлебывались, одаривая его вниманием и восхищением. Сокджин успел сотни раз прослушать альбом, прочел книгу за сутки, обливаясь слезами. Но это все равно казалось чем-то эфемерным, пока он не вошел в зал. Пока не услышал чужие беседы. Тот человек, о котором все говорили, это Намджун. Его Намджун. Джину было, что ему сказать. В нем накопилось много решительности, злости и обид. Но вдруг люди перед ним каким-то волшебным образом расступились и все пропало. Сокджин растерялся, жутко занервничал, забыл все слова. Он стоял в паре метров впереди, вполоборота. Аккуратные ботинки, черные идеально скроенные брюки и такая же черная рубашка без галстука. Закатанные по локоть рукава и две расстегнутые верхние пуговицы позволяли увидеть затейливо сплетенный узор татуировок. Заметно отросшие и теперь выкрашенные в черный цвет волосы откинуты назад, а аккуратная прядь спадает на высокий лоб. Так и хотелось протянуть руку и коснуться её кончиками пальцев. Он был таким простым, но одновременно смотрелся роскошнее любого гостя на вечеринке. От него будто исходил свет или это только Джину так казалось. И вдруг он обернулся. Бокал с шампанским качнулся в длинных пальцах, и чуть было не упал на пол. Намджун выглядел так, словно его ударили мешком по голове. - Извините, – бросил он собеседникам, – я отойду. Он сунул кому-то в руки бокал и медленно подошел к самому важному гостю. - Джин, – хрипло произнес парень. - Привет, – Ким еле разлепил губы. - Привет. Ты, – Нам указал пальцем, – принес мне цветы? - А, да, – спохватился он, – вот. Я не знаю, насколько это уместно. И они довольно скромные. - Очень красивые, – Намджун взял в руки небольшой аккуратный букет сиреневых пионов. - Хотел поздравить тебя с блестящим успехом. Это просто невероятно. Точнее, – парень сбился, – не невероятно, а вполне ожидаемо, ты ведь так упорно трудился. И заслужил все это. В общем, поздравляю. - Спасибо. А ты… – теперь пришла очередь Джуна путаться в словах, – ты изменился. - Немного схуднул, чуть-чуть подкачался. - Я заметил. И взгляд у тебя другой. - Лучше? - Не знаю. Взрослее, – и он вдруг вздохнул и мягко улыбнулся, от чего на щеках сразу же появились ямочки. Сокджину показалось, что его вот-вот долбанет инфаркт. – Господи, какой же идиотский разговор. - Да уж, – нервно рассмеялся Ким, – выходит не очень. - Джин, я… – он сделал полшага навстречу. - Нам! – к ним вдруг подлетела девушка, схватила парня за локоть. – Ты мне нужен. Сейчас. - Это Мия, мой агент. А это мой… мой друг. - Ким Сокджин, знаю, – она быстро заученно улыбнулась. – Блудный сын. Своим сегодняшним возвращением вы точно заработали себе место на шестой странице. Джун, тебе нужно идти. Там обозреватель из «Гардиан» просто мечтает познакомиться с тобой поближе. Я это возьму, – Мия выхватила у него из рук цветы. - Я сейчас немного зан… Погоди, – Джун тряхнул головой. – Ты сказала «Гардиан»? - Да. Он прилетел из Лондона, чтобы тебя увидеть. Долго еще будешь тупить? - Джин, – парень растерянно взглянул на Кима. Он заметно нервничал, – прости… но мне нужно… - Иди, – кивнул Сокджин. - Ты только не уходи, ладно? Дождись конца вечеринки, и мы обязательно поговорим. Пожалуйста, Джини. Не уходи. - Хорошо. - «Гардиан», представляешь? – радостно усмехнулся он. - Джун! – рявкнула Мия. - Да иду я, иду. Сокджин видел, как Намджун подошел к сухонькому господину в очках, как пожал руку, широко улыбаясь. И как тот был очарован с первой же минуты. Джун светился, его переполняла энергия и какая-то неумолимая уверенность. Еще сильнее, чем раньше. А потом перед глазами все поплыло. В горле застрял ком, дышать стало нечем. - Так, держим себя в руках, – кто-то схватил его за локоть, раздался щелчок пальцев и в лицо Киму вдруг вдарил свежий декабрьский воздух. Секунду назад он был в зале, а теперь стоял неподалеку от выхода из отеля. И сотворить это мог только… - Полегче? – спросил Хосок. - Все никак не привыкну к твоим фокусам, – просипел Сокджин. - Возьми, – в его ладони материализовался бокал с чем-то коричневым, – выпей. Быстро согреет. Джин залпом опрокинул стакан и закашлялся, на глазах проступили слезы. - Что это? - Самогон. Семидесятиградусный. - Хоби, я когда-нибудь тебя прибью. Одним движением пальцев Чон подогрел стоящую рядом скамейку и опустил на неё друга. - Как прошла встреча? - Сумбурно. Он попросил дождаться его, сказал, что мы поговорим. - И ты дождешься? - Не знаю. Я посмотрел на него, Хо, и… – Джин всплеснул руками. – О чем он хочет со мной поговорить? - О вас двоих, я полагаю. - А что если нет? Что если он скажет, что я ему больше не нужен? Что у него есть все, о чем он только мог мечтать, что он изменился, стал успешным, и ему больше нет необходимости любить кого-то вроде меня. - Кого-то вроде тебя? – воскликнул Хосок. – Ты прекрасный человек! - Но вдруг он так не считает. После того, что я сделал, всего, что было между нами. Вдруг он просто решит отпустить меня? Меньше всего я хочу стать светлым воспоминанием, Хоби. Ненавижу светлые воспоминания! – злобно огрызнулся Ким. - Послушай, – Чон обнял его за плечи, – та вечеринка наверху посвящена Намджуну и его книге. Там собралось множество журналистов, критиков и других влиятельных людей. Конечно же, он сияет, это его прямая обязанность. Ты прав, он изменился, ему многое пришлось в себе преодолеть. Все это может создать впечатление, что черная полоса закончилась. Но это не так. Джун сражается каждый день, и он устал. И несмотря ни на что, ему не так-то просто верить в себя. Ты нужен ему, Джин. Сейчас даже больше, чем когда-либо. Никто из нас не сможет дать ему столько сил и веры, сколько способен дать ты. Он так много для тебя сделал, теперь настала твоя очередь позаботиться о нем. - Все не так просто между нами, Хоби. - Знаю. Разберись с этим, Сокджин. Пусть будет больно, но это нужно сделать. И даже если вы оба решите расстаться навсегда, это все равно будет лучше подвешенной неизвестности. Поставь точку или продолжи писать историю. Но сделай это сейчас. - Спасибо, – грустно улыбнулся Джин. – Ты прав, как всегда, – он поднялся со скамейки. – Я немного прогуляюсь, проветрю голову. А ты возвращайся на вечеринку. - Увидимся, рыбонька моя. И возьми это, – вокруг шеи обернулся теплый мягкий шарф. – Не лето все-таки. 2. Автомобиль остановился у входа в здание, тихо шурша шинами по промозглому асфальту. Намджун вылез наружу, сжимая в руках цветы. - Так теперь у тебя личный водитель? – раздался позади голос. - Издательство выделило на один вечер, – улыбнулся он. – Честно, не думал увидеть тебя снова. - Я гулял и потерял счет времени, – ответил Джин. – Понял, что не успею к окончанию вечеринки и решил сразу прийти сюда. Юнги дал твой новый адрес. Ты забрал их с собой? – парень кивнул на букет. - Как я мог их оставить? – Намджун спохватился. – Ты, наверное, замерз. - Есть немного. - Давай поднимемся. Я сделаю горячий чай. - Нет в мире ничего чудеснее чашечки хорошего чая. Так ведь говорит твой новый британский друг из «Гардиан»? - Ты расист, – рассмеялся Нам. - Не надо, я люблю англичан. И чай. Особенно, когда ты его завариваешь. - Сухой пакетик с отвратительным белым осадком. - Именно. Они поднялись на лифте и вошли в просторную квартиру. - У меня тут беспорядок, – Намджун кинулся вперед, пытаясь на ходу прибраться. - То, что ты спрячешь носки под диванную подушку, не спасет положения, – засмеялся парень. - Все не так плохо, как ты думаешь. Я стал немного опрятнее. Они прошли на кухню. - Может, что-то покрепче чая? – предложил Джун, доставая бутылку виски. - Давай. Молодые люди сели друг напротив друга за широкий стол и в комнате повисло молчание. Никто не знал с чего начать, нарастающие эмоции наполняли воздух электричеством. - Слышал твои новые песни, – Сокджин заговорил так резко, что Нам вздрогнул. – Ты все-таки справился с последним треком. - Да, – растерянно ответил Ким. – Сначала думал все им завершить, но на третьем месте он вышел гораздо гармоничнее. - Мне он понравился больше всех. «Хоть раз посмотри внимательно на тот мерцающий свет, ведь в ночном пейзаже совсем нет жестокости. Он собирает воедино и обнажает нашу боль. Наверняка, кто-то утешится, увидев, что и у тебя она есть. Мы ночной пейзаж и луна друг для друга». Это очень красивая песня, Джун. - Конечно. Ведь я посвятил её тебе. Сокджин поперхнулся напитком, закашлялся. - Наверное, не стоило этого говорить, – вздохнул Намджун. - Когда ты её написал? – спросил парень. - Джин, это неважно. - Просто ответь на вопрос. - Хорошо, – он опустил голову, водя пальцем по краю бокала. – Я написал её в Лос-Анджелесе. Создал за двое суток, а затем сразу отправился на студию. Календарные дни защелкали в голове у Сокджина. - Ты что, – тихо произнес он, – был на моем спектакле? - Да. Пару мгновений в кухне стояла тишина, а затем Джин треснул бокалом о стол. Виски разлился, грани глухо зарокотали, перекатываясь по дереву. - Я ушел из семьи, – сквозь зубы заговорил парень, – отправился в неизвестность. Получил место, когда гастроли уже шли. Приходилось ночевать в театре, постоянно оттачивая роль. У меня получалось играть, но я все равно не верил. Мне казалось, что я не сам это делаю. Что каждый зритель, актер и стафф куплены, и все лгут мне прямо в лицо, – Джин выходил из себя. – Потому что, как я узнал, случай с Лиамом не был единственным. Мои университетские преподаватели, несколько театральных агентов не раз обращались к отцу, а он убеждал их в том, что мне ничего не нужно, кроме того чтобы порхать с вечеринки на вечеринку. Я ждал, что занавес опустится, и я снова увижу родителей. И они скажут мне, что все это не по-настоящему. Что я по-прежнему ничего не стою. Ты не представляешь, каких усилий мне стоил каждый выход, какой дикий страх я преодолевал. Со временем становилось все легче и сейчас я уже чувствую себя комфортно. Но все это время происходило кое-что еще. Знаешь, что? Давай, скажи! - Джин, пожалуйста. - Я нервничал слишком сильно, терял уверенность, все вокруг умолкало, каждое слово пропадало из памяти и казалось, что помощи ждать неоткуда. Я жил в аду! И выходя на сцену в то время, каждый чертов раз, я искал тебя. Единственного человека, который мог меня спасти. Мне нужен был только твой взгляд, Джун, но видимо тогда ты этого не пожелал. - Я специально купил такое место, чтобы его не было видно со сцены. Я был не готов. - Отлично, – рявкнул Сокджин. – Значит, ты просто смотался в Лос-Анджелес, напитался моими страданиями, написал песню и вернулся обратно. Она ведь до сих пор в топе? Не за что! - Что за бред ты несешь? – воскликнул Нам. – И вообще, с каких пор я во всем виноват? - Ты бросил меня! – заорал парень. – Выдернул землю из-под ног! - Ты предал и унизил меня, Джин! Нужно было это проглотить? - Ах, ну конечно! Наш самоуверенный Ким Намджун, которому всегда было так претенциозно насрать на чужое мнение, расстроился из-за публичного унижения! Я видел тебя сегодня. Ты очень гармонично смотришься в обществе, которое так презирал. Может быть, оно всегда было тем, чего ты втайне желал, Джун? - Прекрати! – выкрикнул он. - Гребаный лицемерный урод! Вот ты кто! - Что? – Намджун начал задыхаться от гнева. – Это я-то лицемер? Серьезно, Джин? Тебе напомнить, как ты со мной обращался? Ты не имеешь никакого права злиться на меня! - Но я злюсь! Вот такая я сволочь! Засуди меня! - Нет, – вдруг протянул Намджун, – нет. Я тебя насквозь вижу, падла ты высокомерная! И раз ты уже начал выливать дерьмо мне на голову, давай, вываливай все до конца! Что тебя бесит? - Хочешь знать? Я скажу тебе, Намджун. Меня злит то, что ты на самом деле ушел! – казалось еще секунда и у парня начнется истерика. Он явно терял последние остатки самообладания. – Говорил, что любишь, а сам сбежал! - Ты тоже об этом говорил. И тоже ушел! Поэтому все, что ты сейчас говоришь, полный бред! Скажи уже! - Я хотел… Черт, я хотел, чтобы ты предпочел остаться в одиночестве, чем быть хоть с кем-то кроме меня. Так же, как это сделал я сам. - Так вот в чем дело? – злобно рассмеялся Нам. – В том, что я кого-то трахнул? - Кого-то? Да ты вообще останавливался?! - Мы расстались, Джин! Это несправедливо. - Да мне насрать, что справедливо, а что нет! – Сокджин подошел ближе, толкнул его в грудь. – Ты только скажи, они были лучше меня? Все эти твои напомаженные модели. О чем ты думал, пока их трахал? - Хватит. - О чем ты думал, Намджун?! - Пошел ты! Сокджин вдруг размахнулся и отвесил ему звонкую пощечину. Джун пришел в себя мгновение, а затем схватил парня за запястья и притянул к себе так близко, что Джин мог чувствовать его горячее дыхание на своих губах. - Никогда. Больше. Так. Не делай, – сквозь зубы прорычал Нам. - А то что? – выплюнул он. - Я потеряю контроль. - Так вперед. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Сердце бешено колотилось, уши закладывало. Джин цеплялся за остатки благоразумия, но оно убегало, как песок сквозь пальцы. Еще немного, чуть-чуть… и вот ничего не осталось. - Не получается? – глухо произнес он. – Тогда я первый. С этими словами он развернул Намджуна, припечатал к стене и впился в губы поцелуем. Тот застонал, прижимая к себе еще крепче. Дикая, необузданная, яростная страсть накрыла их с головой. Джин схватил парня за ворот рубашки, потащил вглубь квартиры. - Куда? – рявкнул он. - Налево. Сокджин распахнул двери спальни, толкнул Джуна на кровать. Дернул рубашку так резко, что треснула ткань. - Обожаю, когда ты такой, – хмыкнул парень. - Заткнись, – прохрипел Джин. Они раздевали друг друга быстро, путаясь в одежде, покрывая каждую освободившуюся часть тела рваными, жадными поцелуями. Эмоции били все разом, перемешиваясь, заставляя задыхаться в исступлении. Любого поцелуя и прикосновения сейчас стало чудовищно мало. Они были готовы буквально разорвать друг друга на части. Сокджин перевернул его на живот, склонился сверху, уткнулся лбом в спину. - Черт, я так облажался, Джун, – просипел, прикусывая кожу. – Как я мог позволить тебе уйти? Он медленно проник сразу двумя пальцами, от чего Намджун вскрикнул, вцепившись в простыни, а затем подался навстречу. - Каждый раз, стоило мне увидеть твоё фото с кем-то другим, – свободной рукой Джин провел по спине, оставляя ссадины, – хотелось сорваться в Нью-Йорк и всех их перестрелять. - Так что не сорвался? – сипло отозвался Джун. Сокджин склонился к нему, провел языком по уху. - Никто не смеет тебя касаться, кроме меня, ты понял? Намджун повернул голову, облизнул губы и ухмыльнулся так нагло, что Джину впору было терять сознание. - Нет, папочка. Не мог бы ты мог объяснить более доходчиво? - Твою мать, – застонал Джин, – ты меня с ума, что ли, решил свести? Он вытащил пальцы и вошел резко, на всю длину. Намджун на мгновение ослеп и, кажется, заорал так, что стены затряслись. - Как ты там, детка? – глухо спросил Сокджин. – Живой? - Я все еще не слышу твоих объяснений. Он начал двигаться. Поначалу медленно, а потом все быстрее и быстрее. - Черт, Джини, – парень стонал, дрожа всем телом, – как же я скучал. Ким поднял его на колени, прижал лопатками к своей груди, заставляя выгнуться, коснулся шеи, запрокинул голову, поцеловал. Глубоко, чувственно. Это было похоже на чистое безумие. Сокджин опустил руку по его животу вниз. Казалось, что он вот-вот умрет, просто перестанет существовать, взорвется, раствориться. - Не хочу, чтобы ты уходил, – задыхаясь умолял он, – пожалуйста, Нам. - Тогда не отпускай. Они закончили одновременно, запечатав громкий стон в поцелуе. Упали на кровать, тяжело дыша. Больше не было сил говорить. Джун обнял парня, притянул к себе. Сокджин медленно обернулся, положил голову ему на грудь и принялся медленно водить пальцами по торсу, очерчивая линии татуировки. Сознание заволакивало приятной пеленой. Оба знали, что утро не принесет решения всех проблем, как и их безумный порыв. Отчаянно не хотелось закрывать глаза, но усталость давала о себе знать. Наконец они задышали ровно, синхронно, провалившись в сон в объятьях друг друга. 3. Сокджин приятно потянулся в постели. Было так хорошо, что он даже улыбнулся. А затем резко распахнул глаза. Замелькали картинки вчерашнего дня. Вечеринка. Разговор, переросший в скандал. И секс. Настолько дикий, что даже слабо верилось. Аккуратно, двумя пальцами, он приподнял руку Намджуна, что была перекинута через его талию, выскользнул их теплых объятий. Натянул нижнее белье. - Задумал сбежать? – раздался позади голос. - Что-то вроде того. Послушай, Джун... – он обернулся и замер. – Накинь одеяло, пожалуйста. - Зачем? – парень нахально улыбнулся. – Я тебя смущаю, папочка? - Сука, – Джин закрыл лицо руками. – То, что мы сделали ночью, было… - Потрясающе. Предлагаю еще раз. Только теперь я сверху. - Нет! – Сокджин поднялся на ноги. – Этого не будет. - Ты первым на меня набросился, – Нам откинулся на подушки. - Не надо было меня прижимать! - Что я могу поделать, если ты так меня хочешь. - Еще бы. Ты такой горячий, малыш, – сладко пропел Сокджин. – Кстати, что ты лежишь-то, Джуни? Не хочешь присесть? Ах да. Ты ведь не сможешь. - Ну ты и гад, – рассмеялся парень и приподнялся на локтях. – Серьезно собрался уходить? Может, хоть на минет останешься? - Ты просто невыносимый засранец! – рявкнул Джин, запуская в него подушкой. – Разговаривай так со своими сучками, ясно? - Так ты мне разрешаешь? Спасибо огромное, – Намджун сел на кровати. – Пойду кому-нибудь позвоню, чтобы после тебя не было перерыва. Так ведь поступают лицемерные уроды? - О, так я тебя задел? Прости, крошка. Не знал, что ты такой ранимый! - Хочешь продолжить ругаться, пожалуйста! – всплеснул руками парень. – Мне тоже есть, что сказать. - Так говори. - Ты самовлюбленная, трусливая, эгоистичная паскуда! – выкрикнул Джун. – Посмотрите, какой я несчастный! Папочка меня не любит! Мамочка меня не ценит! Поэтому я буду поступать с остальными как с грязью! Будь твоя воля, Сокджин, ты бы утопал к жалости к самому себе вечно! - И это ты мне говоришь?! Я хотя бы не вышибал лица и не сношал все, что движется! И кстати, откуда такая трепетная любовь к моделям, позволь узнать? - С ними не нужно вести тупорылые разговоры, подобные этому! Сокджин снова начал захлебываться в перепутанных нахлынувших эмоциях. - Знаешь что, Джун? Иди нахер! Я больше никогда не хочу тебя видеть! - О, это взаимно! Когда я смотрю на тебя, Джин, мне хочется тебя придушить, – он подобрался к нему, схватил за руку, рванул на себя. - Будь ты последним человеком на земле, я бы все равно к тебе не приблизился! Намджун обхватил его за шею и повалил на кровать. Они начали целоваться, и вдруг в дверь позвонили. - Не обращай внимания, – прошептал Нам, оставляя на его плечах цепочку из укусов. Джин провел языком по его ключицам, пустил руку к паху. В дверь продолжали настойчиво трезвонить. - Да кому так не терпится, – хрипло пробормотал Сокджин. - Забей, – парень запрокинул голову, – просто не останавливайся. - Бесит! – воскликнул он. Поднялся на ноги, затопал по коридору, решительно распахнул дверь. - Какого черта… – начал Джин и вдруг резко запнулся. Покраснел, побледнел, снова покраснел. - Доброе утро, Сокджин. - Мис…миссис Ким, – он поперхнулся, – доброе утро. - Какого мудилу принесло в такую рань?! – заорал Намджун из спальни. - Я очень рад вас видеть, миссис Ким, – нервно и громко пискнул Джин. Секунду стояла тишина, а затем из глубины квартиры раздался грохот. - Полагаю это мой сын, запутавшийся в собственных штанах, – мило улыбнулась Кёнхи, входя в прихожую. - Я… я тут… - Стоишь передо мной в одних трусах, – женщина еле сдерживала смех. - Все верно, – Ким щелкнул пальцами, сложив их в пистолетик, подмигнул и тут же стушевался. – Простите. Я веду себя как идиот. - Мама! – в коридор вылетел Намджун. – Какими судьбами? - Привели себя в порядок и на кухню, оба, – строго произнесла она. – Живо! - Да, мэм, – Джин, красный как рак, бросился в спальню. Спустя пару минут Кёнхи сидела за столом, как директор школы, готовившийся отчитать двух шкодливых учеников. - Так вы снова вместе? – спросила женщина. - Нет, миссис Ким, – ответил Джин, – боюсь, я совершенно не подхожу вашему сыну. Ведь я зазнавшаяся, бесчувственная падла. - Ну что ты! Это все моя вина. Как такое похотливое, лживое животное может находиться рядом с таким божественным совершенством? - Ты меня бесишь. - Поцелуй меня в зад. - Что, опять? - МОЛЧАТЬ!!! – рявкнула Кёнхи и тяжело вздохнула. – Мне точно не справиться с этим одной. И как по заказу в дверь снова позвонили. Она на мгновение вышла, а вернулась уже в компании. - Мы принесли еду, – Юнги водрузил на стол пакеты. - Что-то многовато, – протянул Джун. - Так и нас пятеро, верно? – улыбнулся Чимин. – Господи, Джин! Ты вообще себя в зеркало видел? - А что не так? - Шея, – кашлянул Мин. Сокджин снова покраснел, прикрывая ладонью налившиеся фиолетовым засосы. - Что ж вы тут друг с другом делали? – покачал головой Пак. – Это не для ваших нежных глаз, тётушка. - И не говори, Чима, – она наиграно печально вздохнула. – Что-то мне подсказывает, эти двое доведут меня до инфаркта. - Ну, тише-тише, – Пак погладил её по плечу. – Мы все уладим, обязательно. Они ведь наверняка тут собачились все время, как думаешь, милый? - Уверен на сто процентов, – кивнул Юнги. - Мы сами разберемся, – огрызнулся Джин. - Да неужели? – Намджун сложил руки на груди. – Помниться, ты не хотел ни в чем разбираться. Ты хотел сбежать. - И до сих пор хочу. Находиться рядом с тобой не могу! - Так вали из моего дома! - С удовольствием! - А ну стоять! – рявкнул Юн. - Не нужно принимать поспешных решений, – примирительно сказал Чимин. – Мы так давно тебя не видели. Давай просто сядем, позавтракаем. Ты ведь можешь выйти за дверь и свалить в другой штат. Я устал видеть тебя на экране смартфона. Чашка кофе и все, ладно? - Ладно, – проворчал Сокджин. - Вот и отлично, – Кёнхи хлопнула в ладоши. – Мы пока пойдем руки помоем с улицы. А вы начинайте варить кофе. - Я уйду вместе с ними, – прошипел Джин. - Скатертью дорога. Они передвигались молча, пока не услышали шум в коридоре. - Что случилось? – Сокджин вышел с кухни. – Вы куда собрались? А завтрак? - Мне позвонили, срочно нужно в театр, – покачал головой Чимин. – Юнги меня подвезет. - Да и я тут одна не выдержу, – кивнула женщина. Намджун вдруг нахмурился и молча двинулся вглубь квартиры. Вошел в кабинет, открыл шкатулку, что стояла на столе. - Твою ж мать. Гости уже почти вышли, как вдруг… - Джин, держи дверь! – раздался крик. - Прости, – проговорил Юнги, – мне очень жаль. Но меня заставили. - Да что происхо… - Я сказал, дверь держи! – Намджун выбежал в коридор. Сокджин кинулся вперед, но створка захлопнулась прямо у него перед носом, и в замке дважды повернулся ключ. - Может, объяснишь?! - Они забрали ключи от квартиры. Все комплекты. А изнутри она тоже закрывается ключом. Джун включил видеодомофон, и на экране появилась вся троица заговорщиков. - Мама! Открой дверь! - Открою, – захрипел динамик, – завтра утром. Посидите тут пока, обсудите все. - Вы с ума сошли?! – воскликнул Джин. – Я позвоню Чонгуку, и он заставит вас отдать ключи. - Он тоже на это согласился, – Чимин упер руки в бока. – Это было коллективное решение. Мы все обсудили в общем чате еще вчера вечером. - У вас есть чат, где нет меня? – возмутился Намджун. – Да какого хрена? - Меня там тоже нет, – протянул Джин. - Нет у вас никакого общего чата! - Вот и есть! – сказала миссис Ким. – Я сама его создала. - Называется «окей, гугл. мой сын – кретин, что делать?», – пояснил Юнги. – Я кину скрин. - Вы так и будете вечность бегать друг от друга, – строго произнес Пак. – Потратьте один день, чтобы все обсудить и примите уже, наконец, решение. - Гляди-ка, Джини, – протянул Джун, держа в руках телефон, – у них правда есть такой чат. - Юнги, пожалуйста, – взмолился Сокджин, – мы ведь лучшие друзья, ты мне как брат! Вразуми их! Если Чимин сказал, что лишит тебя секса, то он врет! Сам же первым не выдержит. - Я был против, братишка. Но может в чем-то они и правы? Один день и все. Я вернусь за тобой завтра. Они скрылись с экрана, а Джин повернулся к Намджуну. - Вызывай управляющего! Надо ломать замок. - За мной и так много косяков. Раскурочу дверь, и меня точно вышвырнут из квартиры. - Плевать! Найдешь новую. - Мне нравится эта. - Она в Челси! - А я и забыл, что ты до сих пор считаешь помойкой все, кроме Верхнего Ист-Сайда. - Сделай что-нибудь, Джун! - У меня сегодня заслуженный выходной. Ты только вчера вернулся в город, поэтому и у тебя, наверняка, дел нет. У нас есть еда, и что самое главное, целая куча выпивки. Просто дождемся завтрашнего утра и разойдемся. - У меня есть дела! - Да? И какие? - Важные! – бушевал Сокджин. - Какие важные? - Может у меня кошка рожает! - Нет у тебя кошки. - Я боюсь замкнутых пространств! У меня может начаться паническая атака! - Неправда. Джин вдруг закатил глаза, схватился рукой за грудь, задышал часто, сипло. Начал оседать по стене. - Не могу… знать… что заперт, – прохрипел он. – Пожалуйста… Джуни, умоляю, мне плохо… - Актерская школа Нью-Йоркского университета и правда отличная, – захлопал в ладоши Намджун. – Браво. - Ладно, – раздраженно вздохнул Джин, поднимаясь на ноги. – И что будем делать? - Завтракать, – пожал плечами парень. Они вернулись на кухню, Нам начал разбирать пакеты и ставить еду в холодильник. - Фрукты, взбитые сливки, джемы, – шикнул Джин. – Чем они думали мы тут будем заниматься? Впадать в сахарную кому? - Это для панкейков. - Отлично. Я как раз умею их печь. - Что? – Намджун вскинул брови. – С каких это пор ты научился готовить? - С недавних, – Сокджин выставил продукты на столешницу. – Это будут лучшие панкейки в твоей… – он обернулся и словно врезался в невидимую стену, – жизни. Его кинуло в жар, а все потому что Намджуну вдруг, ни с того ни с сего, захотелось съесть чертов персик. Он впился в него зубами, от чего по пальцам, подбородку и шее побежали густые капли сока. И это было… Да какого хрена он себе позволяет?! Джин сглотнул. - Вкусно? – хрипло спросил он. - Очень. Попробуешь? - Я безвольный, бесхребетный идиот, – вздохнул Сокджин. А потом сделал резкий шаг вперед, обхватил Намджуна за плечи, слизал сладкий сок с шеи и губ и потянул вниз. 4. Джин тяжело вздохнул, сев на полу и привалившись спиной к холодильнику. - У тебя тут джем, – Намджун провел по его скуле, стирая красноватый след, и облизнул палец. – Клубничный. Сокджин повернулся, поцеловал парня в плечо. - Надо в душ сходить, – протянул он. – Я весь липкий. - Хорошо, – Джун поднялся. – Пойдем вместе. Есть места, до которых ты просто не дотянешься. - Я гибкий. - О, поверь мне, малыш, я в курсе. - А потом, пожалуйста, давай, правда, позавтракаем. Я жутко голодный. Спустя минут двадцать Джин уже вовсю сражался с тестом и плитой, ругаясь с шипящим маслом, а Намджун просто сидел за столом, не в силах оторвать от него очарованного взгляда. Хотелось подойти, смести со щеки крошки муки, поцеловать, обнять за талию. И никогда не отпускать. Но воспоминания все еще больно резали, а эмоции никак не желали стабилизироваться. Этот день был похож на безумные американские горки. И Намджун в глубине души надеялся, что они не закончатся смертельным обрывом. 5. - Не могу поверить, что у тебя нет приставки, – Джин рухнул на диван. - Она отвлекает, – протянул Намджун, переворачивая книжную страницу. - Мне скучно. - Ты повторил это шесть раз за пять минут. - Ну конечно! – Сокджин вдруг подорвался. – Наконец-то, я понял, что не так с твоей квартирой. Через неделю Рождество, а у тебя тут атмосфера, как в склепе. - Тэ и Хоби приволокли ёлку и украшения пару дней назад. - И что ты с ними сделал, Гринч? - Сложил в кабинете. - Решено! Мы будем наряжать ёлку. - Нет. - Да! – воскликнул парень. - Нет. Джин раздраженно выдохнул, вышел из гостиной и вернулся с бумажным полотенцем. Принялся отрывать маленькие кусочки, собирать в шарики и швырять Намджуну в лицо. - Давай нарядим ёлку. - Нет. - Давай. - Я сказал нет. - Мы будем украшать твою гостиную. - Прекрати! – выкрикнул Джун. – Дай почитать спокойно! - Нет, – в щеку полетел очередной шарик. – Тащи ёлку или я доведу тебя до нервного припадка. - Хорошо. Только, пожалуйста, давай сделаем это в тишине. 6. - Кто вообще так вешает бусы! – воскликнул Джин. – Будь твоя воля, ты бы просто бросил мишуры и сказал «готово». - Для бус что, есть отдельное правило? - Конечно! Оно звучит: «Вешай правильно или я затолкаю их тебе в глотку». - Я лучше займусь шарами, – он напустил петельку на край ветки. - Ты что творишь? - Да что не так? - Не сюда! Ты что, не видишь композиции? - Композиции? Это просто дерево! - Это ты дерево! Неотесанный болван без чувства стиля! - А ты тиран! Не можешь и секунды прожить, чтобы кем-то не покомандовать! - Я не виноват, что ты деревенщина и тебе все приходиться разжевывать! - У тебя непомерно раздутое эго, Джин! Ты хочешь, чтобы все всегда было только по-твоему! - Я просто знаю, как лучше! - Знаешь, что будет лучше? Сжечь эту ёлку к чертям собачьим! Вместе с твоим долбанным Рождеством! - Я люблю Рождество! - А мне насрать, что ты любишь! Сокджин вспыхнул, сжал кулаки. Резко развернулся и бросился прочь. Намджун кинулся за ним, но не успел совсем чуть-чуть. Дверь спальни закрылась у него перед носом. - Джини, – парень постучал. - Отвали! - Прости. Я совсем не то имел в виду. Я просто не очень люблю Рождество. Но мне не стоило так реагировать. Выходи, пожалуйста. - Ты перевесишь бусы, как я скажу? – донеслось из спальни. - Конечно. Хочешь, я даже надену колпачок Санты? - А он у тебя есть? - Я его из-под земли достану, только выходи. Несколько мгновений было тихо, а затем дверь приоткрылась. Оттуда высунулась рука, схватила Джуна за ворот футболки и резко втянула в спальню. 7. - Давай, еще немножко! - Не дотягиваюсь! Какого черта Тэхён притащил такую здоровенную? Джин стоял на стуле, пытаясь водрузить на вершину ёлки звезду. - Может, обойдемся без неё? – спросил Нам. - Ни в коем случае! Это же рождественская звезда. У тебя вообще сердца нет! - Ладно, – Намджун обхватил парня за икры и поднял. – Так лучше? - Только не шатайся! - Крепи уже быстрее! - Я пытаюсь. - Ты тяжелый! А говорил, что схуднул. - Заткнись! Держи крепче! - Джин, мать твою. - Еще немного! И вдруг парень потерял равновесие. Раздался грохот. А после пару секунд тишины и… - ТЫ УРОНИЛ ЁЛКУ!!!! – заорал Сокджин, выбираясь из-под веток. – И МЕНЯ!!! СВОЛОЧЬ!!! - Так, Джини, спокойно, – Джун вскочил на ноги и выставил руки вперед. - Я ТЕБЯ УБЬЮ! - Все ведь хорошо, она не сломалась. - В ПОРОШОК СОТРУ!!! - Не подходи ко мне, чудовище! - Готовься к смерти! Джин бросился к парню, но тот увернулся. Они принялись гоняться друг за другом по квартире. В Намджуна летело все, что попадалось под руку. Наконец парень нагнал его в злополучной спальне, повалил на кровать, сел сверху. - Ты все испортил! – злобно выкрикнул он. - Это была командная работа. Сокджин смотрел на Джуна пару секунд, а затем впечатался в его губы поцелуем и все повторилось. Спустя полчаса они лежали рядом, тяжело дыша. Джин потянулся к тумбочке и сжал в руке пустую коробочку. - Презервативы закончились, – он похлопал Намджуна ладонью по бедру, – наконец-то. - В ванной есть еще, – парень скользнул рукой по его животу. - Нет, – Джин поднялся и начал одеваться, – мы должны закончить дело. Пять минут, и они стоят напротив упавшей ёлки. - Пускай я сложу здесь голову, – решительно кивнул Намджун, – но эту битву завершу. - Рождество придет в этот дом, – Сокджин сжал кулаки. – Приступим. 8. Свет был выключен и огоньки гирлянд завораживающей россыпью расположились по стенам и потолку. Мерцали мягко, переливаясь разными цветами. Их свет отражался от шариков, бус и украшений, складываясь в причудливый невероятный узор. Они лежали на полу, не сводя глаз с огней. Молчали уже, казалось, целую вечность. - Семь часов, – прошептал Намджун. – И каждый абсолютно того стоил. - Тебе нравится? - Я в восторге. - Когда-то я сам наряжал ёлку каждое Рождество, – заговорил Джин. – У нас была экономка. Её звали Элис. Можно сказать, что воспитала меня она. Когда я был маленьким, даже называл её «мама». Наён это жутко бесило. - Она любила праздники? – Джун переплел их пальцы. - Очень. Говорила, что в Рождество всегда случаются чудеса. Стоит только пожелать, очень-очень сильно. «Зажмурься, Джини. А когда откроешь глаза, то станешь самым счастливым», так она говорила. - Где она сейчас? - Умерла, когда мне было семнадцать. Рак груди. - Милый, – Намджун приподнялся и взглянул на него, – мне очень жаль. Почему ты не рассказывал раньше? - Она была для меня самым близким человеком. И после её смерти я… – он вздохнул, отводя влажные глаза, – просто закрылся. Растерялся. Перестал в себя верить. И утонул в болоте, которое продолжало меня отравлять. Не мог с ним справиться. Сокджин повернул голову и встретился взглядом с Намджуном. - Я помню, что твой отец ушел в Рождество. Но ты больше не маленький мальчик, Джуни. Ты так много чего добился. Музыка, литература. Тебя называют гением. Ты купил маме «Каддилак» как у Майкла Джексона, – он улыбнулся. – Сам, без него. И где бы он сейчас ни был, чем бы ни занимался, ты лучше, чем он когда-либо сможет стать. Несколько минут они молчали, а затем поднялись одновременно, не сговариваясь, и сели друг напротив друга. - Расскажи мне, – попросил Намджун. – Расскажи все. И они начали говорить. До глубокой ночи описывали друг другу, казалось, каждый прожитый порознь день. Пили вино, ели заготовленный ужин, кутались в пледы, слушали музыку. И говорили, говорили, говорили. Смеялись, плакали, снова смеялись. Пока, наконец, опять не замолчали. - Прости меня, Нам, – Сокджин опустил голову. – За то, что был таким трусом. За то, что не ушел с тобой тогда. Я пытался спрятать тебя, потому что боялся потерять. И в итоге сам же все и разрушил. Позволил семье обмануть меня, сделал неверный выбор. Правда в том, что это не ты, а я тебя бросил. Ты справлялся в одиночку, я был тебе нужен. Но я просто уехал. Убежал так далеко, как только мог, пытаясь скрыться от тоски по тебе. - Все случилось так, как должно было, – парень взял его за руки. – Я должен был начать этот путь сам, а ты – уехать за своей мечтой. И мы справились. Я так горжусь тобой, Джин. Ты нашел в себе силы вырваться из семьи, броситься в жизнь, что была для тебя незнакомой. Стал таким смелым, уверенным и стойким. Я хочу попросить прощения за то, что был настолько эгоистичным, что замкнул твои переживания на себе, не оставив выбора. И за то, что сказал, что ненавижу тебя, хотя это никогда не было правдой. Это мучило меня так сильно, что я хотел полететь к тебе, чтобы сказать об этом. Но я лишь пытаться стереть все из памяти случайными романами. Становилось только хуже, потому что никто и никогда не сравнится с тобой. Я специально все усложнял, запутывал. Только чтобы не понимать… – он запнулся. - Не понимать чего? – прошептал Ким. - Что простое, так и осталось простым. Болезненным, но все еще до безумия простым. Я люблю тебя, Джин. Кажется, с каждым днем все сильнее. Секунду Сокджин смотрел ему в глаза, а затем кинулся вперед, обнял так крепко, как только мог. - Пожалуйста, – он уткнулся носом в его плечо, – давай попробуем, Джун. Потому что я тоже люблю тебя, потому что с ума схожу, когда тебя нет рядом. И больше не хочу оставлять тебя одного. Намджун мягко отстранил его, заключил лицо в ладони, посмотрел так, что по телу пробежали мурашки. И поцеловал. Так, чтобы запомнить. Так, чтобы поверить. Так, чтобы навсегда. - Зажмурься, – попросил Нам и Джин послушался. – Когда ты откроешь глаза, клянусь, я сделаю все, чтобы ты стал самым счастливым. 9. Юнги и Чимин стояли в дверном проеме гостиной, наблюдая, как Джин и Намджун в обнимку посапывают на диване. - Они такие милые, когда спят, – протянул Мин. - Согласен. Может даже сложиться обманчивое впечатление, что они нормальные, – улыбнулся Чим. - Почему квартира похожа на поле боя? – Чонгук с ворчанием пробирался сквозь раскиданные в коридоре вещи. – И я, кстати, прибрался на кухне, пока вы тут, как два маньяка, наблюдаете за спящими людьми. Сам прибрался. - И что? – Пак изогнул бровь, и Юнги тут же ущипнул его за бок. – Ты такой молодец, Гук. Это был твой первый раз? - Иди в жопу, Чим. Друзья тихо вернулись на кухню и занялись завтраком. - Как думаете, у них все получиться? – спросил Чонгук. - Не знаю, – вздохнул Мин. – Они слишком взрывные. Мы тысячу раз видели, как они ругаются и мирятся, а потом все заново. - Но ты же меня простил, Юн, – усмехнулся Чимин. - Так это вы, – Гук махнул рукой. – Я в жизни не видел людей, настолько подходящих друг другу. Тех, кто бы так отчаянно сражался за собственные отношения. Но Джин и Нам… Мы так долго ждали, когда они, наконец, признают себя парой, и все превратилось в катастрофу. - Сейчас другие обстоятельства, – Юнги поставил перед другом кружку с дымящимся кофе. – Кто знает, может, они готовы начать все заново. - Не будь таким пессимистичным, Чонгук, – Пак с наслаждением отправил в рот кусочек яблока. – Давай мы вас с Тэхёном тоже запрем. - Ты его знаешь. Мы двадцать четыре часа будем молчать, а потом разойдемся. Или займемся сексом, а потом разойдемся. Или тихо, без лишних прелюдий перережем друг другу глотки. Правда тогда разойтись уже не получится. Чимин хмыкнул и вернулся к готовке. А Чонгук вдруг почувствовал себя таким одиноким, что захотелось выпрыгнуть из окна.