Загадывай осторожно

1. Квартира Юнги превратилась в сияющую игрушку. Всюду украшения, гирлянды и огромная, изумительно украшенная ёлка. Это был воистину прекрасный Сочельник. Они, наконец-то, снова собрались вместе. Вернули ту самую искорку, что всегда делала их дружбу такой яркой и невероятно теплой. Дом был наполнен музыкой, ароматами хвои, цитруса и вкусных угощений. Самая настоящая рождественская сказка, что наполняла покоем и уютом. Хотя вокруг творилось ставшее уже привычным безумие. - Чим, оно горит!!! – заорал Юнги. – Оно, мать его, горит!!! - Спокойно! – Чимин подлетел к духовке и распахнул дверцу. Оттуда пыхнуло жаром. – Это не оно, а окорок. - ОНО ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ!!! - Посмотри на меня, милый, – Пак схватил его за плечи. – Это готовка. Не конец света. Просто дыши, хорошо? Вдох и выдох. - Что с окороком? - Приправа немного задымилась, а так все хорошо. Он великолепен. Ты великолепен. - Так у меня получилось? – тяжело дыша произнес Мин. – Приготовить? - Это будет самое вкусное блюдо, клянусь, – он мягко его поцеловал. – Ты потрясающий повар. - Ты врешь. - И что с того? - Вы что, решили квартиру спалить?! – в кухню ворвался Тэхён. – Я там закончил с сервировкой. И вдруг раздался звонок. Юнги прошел в прихожую, распахнул дверь. - С Рождеством! – завопили Джин и Хосок. - Крутой ободок, старик, – Намджун показался за их спинами, ставя на пол сумки с продуктами и подарками. - Меня заставили, – надул губы Мин, поправляя на голове украшенные снежинками плюшевые оленьи рожки. - Где мои мальчики? – воскликнула Кёнхи. – Чима, Тэ! - Мы тут, тётушка! – парни выскочили в коридор. - У меня для вас подарок, – она счастливо улыбнулась. – Входите! На минуту парни замерли, а потом… - Папа, мама!!! – завопили они и кинулись к родителям. – Вы приехали! Дети отпустили их только когда начала подступать угроза удушения. Чимин быстро вытирал влажные глаза, а Тэхён не переставал улыбаться так широко, что чудом не лопались щеки. - Я сейчас расплачусь, – поежился Джин, – так мило. Джуни, срочно меня обними! - Конечно, малыш, – Намджун поцеловал его в висок. Высокий статный мужчина со строгим видом приблизился к Мину. - Здравствуй, Юнги, – он крепко сжал его ладонь. - Мистер Пак, – нервно сглотнул парень, – очень рад познакомиться. - Милые рожки. - Для тебя есть такие же, папуля, – Чимин водрузил мужчине на голову ободок и тут же скрылся в кухне. - Он бывает невыносимым, – сказал отец, смущенно поправляя убранство. - Согласен, – протянул Юнги. – Но я так его люблю, что готов на все, что угодно. Даже на рождественские рога. - Кажется, мы друг другу понравимся. - Абсолютно точно, мистер Пак. Слышал, вы обожаете музыку. Я говорил, что у меня два Грэмми? - Ты уже мой кумир. Называй меня просто Субин, пожалуйста. И боюсь сейчас нам нужно пойти на кухню. - Нам конец. - Держимся вместе, Юнги. Представь, что ободок – это шлем. - Тогда три, два, один… - Мама! – закричал Тэхён. – Я испортил бекон! - Началось, – улыбнулся мистер Пак. – С Рождеством. - С Рождеством, – хмыкнул Мин. - Все в порядке, солнышко, – женщина попробовала ложку. – Нужно просто добавить немного перца. - Попробуй соус к брокколи, – сказал Джун. - Ненавижу брокколи, – скривился Сокджин. - Это же я готовил. - Попробую за один поцелуй. - А за три? Или за пять? – он принялся осыпать лицо парня короткими поцелуями. - Прекрати, черт, всего обслюнявил. - Не делай вид, что тебе это не нравится, – Намджун запихнул Киму в рот ложку с соусом. В дверь снова позвонили, мама Чимина распахнула створку и на секунду замерла. Женщина, что стояла на пороге, выглядела очень строгой и даже слегка надменной. Но затем улыбнулась и лицо преобразилось. Глаза заблестели, а тоненькие морщинки придали какой-то особенной доброты. - Пак Чанми, я полагаю? – женщина протянула ладонь, и миссис Пак с радостью её пожала. – Мин Джису. - Мама! – воскликнул Юнги и тут же остановился, а Чимин врезался тому в спину. – Чим, знакомство родителей. - У меня руки похолодели. - Давай периодически наводить на них ужас, – шепнула Чанми. – Уж слишком забавно они трясутся. - Согласна, – улыбнулась Джису и тут же рявкнула. – Мин Юнги, забери у матери сумки! - Конечно, мэм, – пробормотал тот. – Точнее, мамуля. Позади них Тэхён и Сокджин помирали со смеху. - Кто хочет эгг-нок? – воскликнул Хосок. – Первая партия уже готова! Квартира погрузилась в хлопоты. Все кружили по кухне и гостиной, где постепенно накрывался рождественский стол. То и дело взрывался смех, раздавались указания, возникали шуточные споры. И казалось, что на всем Манхеттене, да и во всем Нью-Йорке не было места лучше. 2. Столы ломились от изысканных закусок, на фоне мягко звучала живая музыка. Зал украшен по последним тенденциям модных дизайнерских журналов. Все чинно и спокойно. Разговоры, напитки, светские сдержанные поздравления. - Олив, милая! – воскликнула одна из гостей. – Выглядишь чудесно! Они чмокнули воздух в сантиметре от щек друг друга. - Как проходит подготовка к свадьбе? - О, превосходно, – улыбнулась девушка. – Сначала мы думали пожениться сегодня, но это ведь такая пошлость! Правда, милый? - Несомненно, – пробормотал Чонгук. - Мой сын такой мрачный, – раздался позади голос, – простите его за это. Он просто не выспался. Вонги подошел к собеседникам вместе с вечно молчаливой женой. Они продолжали о чем-то болтать, а у Чона в кармане вдруг зазвенел телефон. Он провел пальцем по экрану, открывая общий чат. Миллион фотографий. Намджун прижимает к себе Джина, который уже явно и основательно успел попробовать эгг-нока. Смеющийся Хосок на фоне катастрофы вокруг яблочного пирога. Чимин в обнимку с Юнги. Тэхён в виде смазанной вспышки над разделочной доской и миской с полуготовым картофельным салатом. Родители, разлившие вино и наблюдавшие за всем этим безумием. Чонгук убрал телефон. Обернулся. Кругом чужие люди. Пустые разговоры. До тошноты идеальная атмосфера. - Рождество на Верхнем Ист-Сайде, – рядом оказалась Оливия. – Мне нужен бурбон или гильотина. Покажи, что там? Парень протянул невесте телефон и та сразу же заулыбалась. - Какие же вы счастливые! – словно из ниоткуда возникла дама, имя которой Чонгук совершенно не помнил. - Мелани, – Холланд тут же навесила на лицо самую радостную улыбку из всех существующих. – Поздравляю, дорогая! Слышала, ты всех поразила на приеме в прошлую пятницу? - Не буду скромничать, это так. Жаль, тебя там не было. - Свадебные хлопоты, сама понимаешь. Оливия взяла её под локоток и отвела от Чонгука, которого уже начинало тошнить. - Я вижу, ты наслаждаешься праздником. Чон обернулся и губы дрогнули в слабой улыбке. - Конечно, мама. Ты организовала все потрясающе, как всегда. Чихе взяла сына под локоть. - Терпеть не могу этот вечер. Чонгук вскинул брови и удивленно взглянул на женщину. - Ты что, заболела? – протянул он. - Не ожидал, что это может быть пыткой для кого-то кроме тебя? – хмыкнула она. – И твоей невесты, разумеется. - Оливии очень нравится… - Не смеши, – перебила Чихе. – Я послушная, но не тупая. И она улыбнулась так, как не улыбалась уже очень много лет, отчего у Гука тут же защипало в носу. - Давай завтра побудем вместе, – выпалил парень. – Прогуляемся по Центральному парку, сходим на каток. Как раньше. - Конечно, – казалось, что и она вот-вот заплачет. – А пока у меня есть подарок для тебя и Оливии. Это было тяжело, признаюсь. Но иногда и я могу быть настойчивой, – Чихе сжала его руку. – Вы можете уйти, сынок. - Что? – Чон еле сдержал радостный возглас. – Как? - У меня есть свои способы. Женщина потянулась и запечатлела на щеке сына легкий поцелуй. - Беги. Отпразднуй как следует. 3. - Пора за стол! – скомандовал Чимин. – Все готово! И тут раздался звонок в дверь. - Я открою, – сказал Тэхён. Вышел в прихожую, распахнул дверь и застыл. - Кто это? – в коридор выскочил Джин и запнулся. – Оу. Я… у меня там… Намджун упал лицом в клюквенный соус. Срочные дела! Хосок! Быстро выйди! - А ведь это может оказаться правдой, – протянул Чонгук. - Это же Джун, – сипло ответил Тэ. И снова молчание. - Мы просто сбежали с душной вечеринки, – Гук нерешительно поставил на пол пакеты. - И принесли подарки, – улыбнулась Оливия. - Детка! – раздался радостный возглас. Хосок влетел в прихожую, схватил Холланд на руки и закружил. - Все, опусти меня! – засмеялась девушка. - Даже не надейся, – он закинул её на плечо и потащил вглубь квартиры. Чонгук и Тэхён остались наедине. Смотрели друг на друга молча и будто с какой-то надеждой. И заговорили одновременно. - Я бы хотел… – начал Чон. - Ты же останешься? – выпалил Тэ. - Ты не будешь против? - Это же Рождество, – он мягко улыбнулся. – Время чудес. Чонгук, плохо понимая, что делает, скользнул пальцами по его ладони. Ким сделал крошечный шаг навстречу и вдруг… - Гуки! – в коридор выглянул Юнги. – Слава богу! Идем, ты мне нужен! Они собираются петь караоке! - Спасите! – раздался из гостиной отчаянный вопль. - Папа, это Марайя Кэри, а не сатана! – воскликнул Чимин. - Помощь, Чонгук. Срочно, – процедил Мин. Гук и Тэ улыбнулись друг другу и присоединились к празднику. - Это что? – Оливия ткнула пальцем в нечто, от чего то начало медленно покачиваться. - Желе, я полагаю, – хмыкнул Хосок. - Это нужно есть? - Обязательно, потому что это вкусно. - Здесь все такое… яркое, – протянула Холланд. - Да уж, это для тебя слишком, Гринч, похититель Рождества. - От гирлянд у меня начнется эпилептический припадок, – она говорила это без какой-либо злобы, посмеиваясь. - Какая же ты все-таки невыносимая, злобная, черствая стерва, – Чон поцеловал её в щеку. - Для радости у меня есть ты. Вечно сияющий дурачок. - Я научу тебя любить праздники, – он обхватил девушку за талию и притянул к себе. - Да что ты? - Боже, – Чимин возник рядом, – вы такие зайки! Отсыпьте немного милоты в мой рождественский сапожок. Оливия взглянула на парня. - Ладно, – тот поднял руки. – Не ори на меня, Холланд. И тут же Пак схватил девушку за руку и потянул за собой в пучину бесподобного торжества. Все сидели за столом, передавая друг другу еду и напитки. Ни на минуту не прекращались разговоры и смех. Каждый сейчас был счастлив. По-настоящему. Искренне. Это Рождество оказалось таким похожим на них самих. Беспорядочное, немножко сумасшедшее, но такое теплое, полное бесконечной радости, понимания и любви. Все они были разными. И в любой другой ситуации из этого получилась бы катастрофа. Но так уж распорядилась судьба. Из чего-то совершенно невозможного родилось самое ценное. Названное одним, самым важным на свете словом. Семья. 4. Праздник шел своим чередом. Кто-то пел караоке, кто-то танцевал, а кто-то просто вел беседу. Чонгук о чем-то увлеченно болтал с миссис Пак, когда к ним подошел Тэхён. - Мама, позволь я украду его на пять минут. - Конечно, – улыбнулась Чанми и сжала кулак, молча желая обернувшемуся на неё Чонгуку удачи. Молодые люди вошли в спальню – единственную комнату, где было тихо. Гука немного потряхивало, в то время как Тэхён выглядел абсолютно уверенным и непоколебимым. - Говори, – он обернулся и сложил руки на груди. Чонгук аж поперхнулся, настолько неожиданно начался диалог. - Это ты меня сюда позвал, Ким, – протянул парень. – Тебе и говорить. - Я вижу, что ты подавлен. Почему? - Я уже три месяца подавлен. И ты прекрасно знаешь почему. - Ладно, – вздохнул Тэхён. – намеки не сработают, тогда скажу прямо. Десять минут назад мне позвонила твоя мать. - Что?! – воскликнул Гук. – Похоже, она действительно заболела. И что сказала? - Ты должен рассказать мне нечто о том, что случиться после свадьбы. Чихе была абсолютно уверена, что мне стоит знать. Так что вернемся к началу. Говори, Чон. Чонгук сделал глубокий вдох, потом еще один, провел ладонями по лицу и наконец заговорил. - После свадьбы мы с Олив уедем в Сеул. Учиться в бизнес школе. Теперь пришла очередь Тэхёна притихнуть. С каждой секундой он дышал чуть чаще, пытаясь совладать с собой. - Сколько? – спросил сдавленно. - Шесть лет. Ким нервно заходил по комнате, словно на что-то решаясь. А затем просто вышел из спальни. Гук простоял в одиночестве минуту, абсолютно сбитый с толку. И только он собирался уйти, как Тэхён вернулся и швырнул на кровать какой-то венок. - Все, – он обернулся. – Хватит, Чонгук. Пора заканчивать. - Заканчивать с чем? – осторожно спросил парень. - С тем, что мы не вместе. Осталось полтора месяца, прежде чем ты уедешь, и я хочу провести их с тобой. Гук резко выдохнул. И взглянул на Кима слегка раздраженно. - Мы не живем в пузыре и у нас крайне болтливые друзья. Я все знаю, Тэхён. - И что же? - Кошмары, панические атаки. Таблетки, которые ты вынужден принимать. - Сейчас это не имеет значения. - Имеет! – воскликнул Чонгук. – Черт, Ким, ты сам-то себя слышишь? Ничего не изменилось! Покушение все еще было и последствия от него тоже. Я смог прийти сегодня только потому, что мама каким-то чудесным образом меня прикрыла. Узнай отец, что я здесь, даже не знаю, что бы он сделал! - Но ты пришел. Рискнул. - Потому что я кретин! – Гук так разошелся, что уже не мог сдерживать эмоций. - А вот это чистая правда! – Тэ тут же подхватил его тон. - Мы должны сойтись. Учитывая тот факт, что ты чуть не умер и одно мое нахождение рядом с тобой опасно для нас обоих, назови хоть одну причину, почему мы должны это сделать? - Потому что мы любим друг друга, упрямый ты осел! – заорал Тэхён. – И сколько еще раз мне повторить, что ты не виноват в покушении?! Ты рискнул всем, говоря Вонги, что уйдешь, если он не отменит свадьбу. Тебя избили и заперли, но ты выбрался, чтобы найти меня. И после нашел в себе силы оставить меня, чтобы обеспечить безопасность. - Я разбил тебе сердце. - К черту это! Я твое тоже расхерачил. Ты боролся за нас, Чон. И именно с таким человеком я хочу быть. А не с тем, кто прячется по углам и размазывает сопли! - Ты сам сказал, что если я уйду, это будет навсегда. - Значит, я соврал! – Ким всплеснул руками. – Господи, почему с тобой так сложно? - Это со мной-то сложно? – возмутился Гук. – Ты суешь голову в пасть тигра, как будто вокруг не хватает проблем! - Ты скучаешь по мне? - Даже не смей, – парень выставил ладонь, словно останавливая его, – манипулировать мной и давить на жалость. - Слабак, – выплюнул Тэхён. - Пошел ты, Ким!!! – выкрикнул Чонгук. Тэ выдохнул, на мгновение прикрыл глаза. - Я хочу, чтобы ты вернулся. - А я хочу, чтобы ты жил! - Мы сможем сохранить все в тайне. Друзья нам помогут. В конце концов, есть Хосок, которого можно попросить одолжить немного магии. - Нет. - Ты уезжаешь! На шесть лет, Гук! Ты вообще осознаешь эту цифру? Понимаешь, насколько ценным теперь стал каждый день? Черт, да каждая минута! Он вдруг подбежал к кровати и схватил в руки венок. Поднес, вскинул руку над их головами и только тогда Чонгук понял, что это. - Целуй меня, Чон, – рявкнул Тэхён. – Иначе эта омела окажется в твоей заднице раньше, чем ты успеешь сказать «ай». Несколько секунд парень смотрел ему в глаза, а затем подошел быстро, обхватил рукой за шею и рванул на себя, сокращая расстояние между лицами до ничтожных сантиметров. Злополучный венок упал на пол, замерев в ожидании. - Ты безответственный, наивный придурок, – прорычал Чонгук. - Знаю, – выдохнул Тэхён ему в губы. - Невыносимый, невозможный, самонадеянный говнюк! - Это правда. - И я люблю тебя, как самый последний сбрендивший дурак. Он буквально врезался в его губы и Тэхён тут же подался навстречу. Схватил за шею, цепляя пальцами кончики чуть вьющихся волос. Целовал как безумный, словно пытаясь компенсировать месяцы расставания. Чонгук вспыхнул моментально, сжимая талию до боли. Сильнее, больше, еще. Потому что этого несносного, дикого человека всегда мало. Они желали потеряться друг в друге и отказаться искать выход. Сумасшедше, до последнего вздоха, до самого конца любя. 5. Чонгук вышел на балкон, втянул ледяной воздух и закурил. - Вы теперь держитесь за ручки? – Оливия встала рядом. - Тебе удалось вырваться из игры в шарады. - Я проиграла. - Не знал, что это возможно. Холланд вздохнула, покачав головой. - Ты идиот. - Знаю, – Чон затянулся и медленно выпустил сизый дым. – Поможешь мне? - А у меня есть выбор? - Нет. Девушка обняла его одной рукой, укладывая голову на плечо. - Хосок знает? - Нет. - Милая, нельзя скрывать так долго. - Сказал тот, кто признался буквально сегодня, – фыркнула она. - Он имеет право знать. - Спасибо за такой неожиданный совет. Чонгук убрал её руку и повернулся, чтобы строго посмотреть прямо в глаза. - Оливия, в этом причина того, что ты сводишь с ума всех вокруг? В том, что не можешь сказать ему? - Да. Потому что Хоби сразу рассмеется, начнет предлагать выходы из ситуации. И все рухнет. Время быть счастливой превратиться во время принятия решений. - Знаешь, почему мы на это пошли? – произнес Чон. – Быть рядом, чувствовать близость, знать, что ты любим. - Потому что для тех, кто никогда не обладал ничем подобным, это стоит абсолютно любых страданий. Чонгук грустно улыбнулся и поцеловал девушку в лоб. - Скажи ему, Олив. Холланд осталась одна наедине с собственной печалью. Смотрела на городские огни и мечтала просто исчезнуть. 6. Сегодняшний день вышел насыщенным. Было много эгг-нока, вкусной еды, танцев и песен. В конце вечера все они остались, чтобы помочь немного прибраться. И теперь Сокджин лежал в кровати, обернутый в одеяло, и заметно клевал носом. Намджун присел на край, коснулся кончиком пальца его носа, от чего парень очень смешно зажмурился. - Устал? - Немножко, – сонно пробормотал Джин, садясь. – Но у меня есть для тебя подарок. Ким отодвинул ящик в прикроватной тумбочке и достал небольшой бархатный мешочек. На ладонь Джуна упал кулон из белого золота в виде буквы «S». Глаза парня немного расширились, а брови чуть дрогнули. - Где ты его нашел? – потрясенно спросил он. - Видимо цепочка расстегнулась, когда мы спали вместе. На следующий день после расставания я нашел кулон в постели. Он аккуратно соединил замочек и Нам бережно коснулся поблескивающей в тусклом свете буквы. - Спасибо. - Ты растяпа, – улыбнулся Сокджин. – Я же просил не терять. - Больше не буду, обещаю, – парень сунул руку в карман кардигана. – У меня тоже кое-что есть. Джин, который, кажется, больше всего на свете обожал подарки, открыл небольшую коробочку и застыл. Повисла немая пауза. - Нам, ты с ума… – начал он. - Не бледней ты так. Это не предложение. Сокджин вытащил совсем простенькое кольцо и принялся внимательно рассматривать. На обратной стороне показалась изумительно исполненная гравировка. «Беспечная любовь». - Это же та песня, что ты пел мне на крыше. – Голос парня дрогнул. - Мы всегда любили крыши, – улыбнулся Джун. – Помнишь ту, с которой ты чуть не упал? - Еще бы, – Джин коротко рассмеялся. – Это невозможно забыть. - Пришлось изрядно попотеть, кое-кому заплатить. Но мне все-таки удалось туда попасть. Кольцо сделано из частички того ограждения. Сокджин поднял на Джуна широко распахнутые влажные глаза. Можно было сказать так много, но слова как-то не шли. Потому что все в голове заполнило беспредельное счастье. Парень надел кольцо на безымянный палец, потянулся к Намджуну и нежно поцеловал. - Ты потрясающий, – прошептал, выдыхая в губы. Он снова опустил голову на подушку, плотнее закутался в одеяло. - Ложись ко мне, – проворчал совсем уж сонно, с закрытыми глазами. - Дай мне пару минут. Джин уснул даже раньше, просто отключился с легкой улыбкой на лице. Нам осторожно коснулся пальцами его лба, щеки, губ. Совершенный, невероятный, изумительный. Его хрустальный принц. Жестокий, эгоистичный, запутанный. Его личное проклятье. Все проходило как нельзя лучше. После долгой изнурительной разлуки, они казались такими счастливыми. Только вот раз за разом, стоило Сокджину повысить голос, взглянуть строго или надменно, предъявить даже что-то незначительное, все внутри Намджуна сжималось. Казалось, что сейчас, еще немного и Джин снова разобьет его жизнь вдребезги. Дождь. Человек на лестнице. Чемоданы. Темная гонка. Щелчок у виска. И боль. Ослепляющая, невыносимая боль. Неужели её ничем не вытравить? Как и раньше они кинулись друг к другу, не разбирая дороги. Намджун стал для Сокджина избавлением. Сокджин для Намджуна – напоминанием. Ким тихо переоделся и залез под одеяло. Обнял парня сзади, нежно поцеловал в шею. - С Рождеством, Джини. 7. Свет был выключен. После громкого торжества квартира погрузилась в мягкую, ласковую тишину. Лишь на кухне горела подсветка, делая комнату похожей на отдельный маленький мир. Чимин сидел на столе, Юнги стоял, прислонившись к кухонной тумбе. Они пили ароматный цветочный чай и вели тихий разговор. - Кажется, родители неплохо поладили, – улыбнулся Мин. - Не кажется, а точно, – парень сделал маленький глоток и чуть зажмурился, до того комфортно ему было. – Папа сказал, что ты ему очень понравился. А я сказал, что тебе понравилась книга, что ты ему подарил. - Это чистая правда. - У меня тоже есть подарок. Погоди минутку. Чимин вышел из кухни, а когда вернулся, протянул Юнги нечто квадратное, завернутое в яркую бумагу с крошечными Санта-Клаусами. Внутри оказалась винтажная виниловая пластинка. - Чим, – пробормотал парень, – это же «Богемская рапсодия». Их всего двести штук выпустили. - И одна теперь у тебя, – довольно протянул Пак. - Но у меня нет граммофона. - Его доставят завтра. Он антикварный, разумеется. Не спрашивай чей, я так и не смог запомнить. К нему будет приложена карточка. - Спасибо, малыш, – Юнги кинулся обнимать Чимина. – Ты лучший! - А у тебя что? – Пак хитро прищурился. - Ты маленькая меркантильная задница, – рассмеялся он. - Не жалуйся, Юн. И не думай, что я не заметил, как ты несколько раз перепрятывал, чтобы я не нашел. - Вообще-то я был скрытным как ниндзя. - Ага. Утешай себя. Юнги покачал головой и протянул парню узкую коробочку. Внутри лежали два тончайших платиновых браслета. Чимин достал один, рассматривая. Вязь была до того сложной и филигранной, что в её существование даже не верилось. Ничего не говоря, они надели их друг другу на запястья. Ни громких слов, ни радостных благодарностей. Пак просто обнял его, прижавшись щекой к плечу, и сказал тихо: - Это лучшее Рождество. 8. Чонгук поудобнее устроился в кровати, подложив под спину мягкие подушки, надел наушники и нажал кнопку вызова. Несколько гудков и ему ответил низкий бархатный голос. Верхний Ист-Сайд и Сохо соединились в звонке, что станет первым из многих. - Что на тебе надето, Чон? – спросил Тэхён. - Хлопковая пижама, – улыбнулся парень. – Серая. А на тебе? - Ничего, я голый. - Прекрати, Ким! Я так не смогу ни одной реплики разобрать. У меня перед глазами будешь только ты без одежды. - Завтра я буду без одежды и без телефона. Во сколько сможешь заехать? - В три. Часа на полтора, – Гук понимал, что теперь придется жить вот так. Выкраивать драгоценные минуты вместе. - Прекрасно. Тогда начинаем, – Тэ хмыкнул и Чонгук сразу же представил его лицо. И не только. - Нет. Признавайся, что на тебе надето. - Говорю же, ничего. - Кто вообще смотрит кино голым? - Я смотрю. - Тэхён. - Ладно, – фыркнул Ким. – Я в домашних шортах и гавайской рубашке, что подарил мне Джин. - И… – протянул Гук. - И в носках, которые подарил мне ты. - Скажи, они крутые? - Бесподобные. Карамельные тросточки просто чудо. - А ты мне ничего не подарил. - Я нас воссоединил, – гордо произнес Тэхён. – Или тебе этого мало? - Ничего себе. А я ставил на то, что ты просто скажешь «я – твой подарок». - Это тоже, – Ким засмеялся. – Ладно, Чон. Проверь почту. Чонгук быстро коснулся тачпада лежащего на коленях ноутбука. Открыл письмо, нахмурился. - Это бронь номера в «Four Seasons». В Бостоне. Ким, что происходит? - Второго и третьего января в музее Гарднер пройдет частное мероприятие. Тебя пригласили его снимать, – Гук мог поклясться чем угодно, что он сейчас ухмыляется и немного морщит нос. – Я тоже поеду в Бостон. Инкогнито. Парень молчал несколько секунд. - Чон, ты здесь? - Да. - Может, скажешь что-нибудь? - Я все скажу тебе в Бостоне, ночью со второго на третье, пока ты будешь умолять меня не останавливаться. Тэхён жарко выдохнул и от этого простого звука по коже побежали колючие мурашки. - Так, – Чонгук решительно кивнул сам себе. – Давай делать то, ради чего мы собрались. Напомни, кстати, почему мы смотрим «Психо» в Рождество? - Потому что это отличный фильм. - Убедил. У тебя все открыто? - Да. На счет три. Раз, два, три. Синхронно они нажали кнопку на ноутбуках, и началась их личная праздничная ночь. В темных спальнях, в километрах друг от друга они наслаждались фильмом, смеялись, обсуждали чуть ли не каждую сцену. Сейчас, когда все, даже незначительное, необходимо было держать в тайне, понятие близости обрело для них совершенное новое значение. 9. Хосок, как обычно, просто возник из воздуха в её спальне. - Крутой халатик, Холланд. Шелковый? Оливия обернулась и в который раз за день попала в плен его искрящегося взгляда. Господи, как вообще можно быть настолько идеальным? - Отличный вышел праздник, – сказала она. – У меня еще никогда не было такого хорошего Рождества. - Ты это заслужила, – Чон улыбнулся и подошел ближе. Выражение его лица стало серьезнее и все внутри девушки сжалось. Она прекрасно знала, что он скажет. И он сделал это без промедлений. - Нам нужно поговорить, детка. Нет, нет, нет. Не сейчас. Не сегодня. А лучше никогда. - Меня очень беспокоит твое состояние, а больше всего то, что ты ничего не объясняешь, сколько бы я не просил. «Хватит быть таким заботливым и участливым!», билось в её голове. - Сегодня Рождество, Чон, – Оливия старалась говорить как можно мягче. – Это не время для разговоров. - А когда будет время? - Точно не сейчас. Особенно когда у меня есть для тебя подарок. Холланд потянула за пояс халата, и тот скользнул по плечам на пол. Хосок открыл рот, потом закрыл и так раза три. Она стояла перед ним в великолепном кружевном боди глубокого винного цвета. Его любимого цвета. Волосы, спадающие по плечам. Высокая грудь, острые ключицы. Гладкие бедра, умопомрачительные стройные ноги. - Ты бьешь ниже пояса, – прохрипел парень. - Зачем же бить, – тягуче произнесла Оливия. Подошла ближе, коснулась ладонью его груди, а он и сам не заметил, как положил руки на талию. - Нам все еще нужно… - Нужно что? Пальцы проворно расстегивали ремень и ширинку. - Детка, пожалуйста... – Чон облизнул сухие губы. Оливия резко опустила брюки вместе с бельем, опускаясь на колени. - Холланд, это действительно важ… Твою ж мать! Хосок вцепился пальцами в край тумбы и не смог сдержать сладкого стона. - Все еще хочешь поговорить, Чон? – она взглянула на него снизу вверх, наивно хлопая ресницами. - Поговорить? – задыхался парень. – Я даже слова такого не знаю. Черт! Что ж ты со мной вытворяешь, женщина! - Мне остановиться? - Даже не думай. Он запрокинул голову и закатил глаза. Разум помутился, и рациональные мысли мгновенно уступили место сумасшедшему, необузданному удовольствию. Разговор так и завис в воздухе, сейчас раскаленном добела. Думать о чем-то серьезном было просто кощунственно. Хосок поднял её, подхватил на руки и опустил на постель. Чтобы снова и снова без остатка отдаваться ощущению ослепительного счастья. В его мире это было их первое Рождество. Потому что он планировал провести с ней каждое из тех, что ему остались. В её мире Рождество так остро и болезненно ощущалось последним. Потому что она хотела, чтобы каждое он проводил открыто и свободно, в течение долгих лет предстоящей жизни.