Вальпургиева ночь длиною в жизнь

1930 год

Утро в Нотлате всегда начинается бурно. Солнце ещё только-только встаёт, но петухи уже начали распеваться, тем самым будя жителей деревни. Деревушка располагалась в горах и добраться до неё было проблематично, поэтому здесь жило не так много людей и каждый знал друг друга в лицо, а слухи разносились очень быстро. Люди предпочитали большие семьи, ведь так было больше шансов, что кто-то из детей всё-таки выживет. В нашем же случае, в семье было лишь два ребёнка: мальчик и девочка. В семье Андерсонов всегда было правило: чтобы хорошо начать утро, надо умыться, прочитать молитву, сделать зарядку и поесть. Впрочем, так было заведено у многих, но Андерсоны придерживались этого правила больше всех, на то они и назывались лучиками. Маленькая девочка подбегает к умывальнику, зачерпывает воду в ладошки и тут же оплёскивает ею брата. — Эй, ну ты чего! Он закрывает лицо руками, прячась от попадающей на него воды. — На, на, на! — радостно и весело повторяет она. Мальчишка не растерялся и в ответ начал «атаковать» свою сестру. Двор залился детским смехом. Небольшая потасовка водой подбодрила их и раззадорила. Джекил посмотрел под ноги и увидел дождевого червя. В голове у него пронеслась мысль: «а покажу-ка я его сестре!». Он нагибается, подбирая бедное животное и протягивает руку с ним, прямо к лицу Нелли. Та завопила и отпрыгнула назад. — Ну ты дурак что ли? — пропищал тоненький детский голос. — Хехе! Так и знал что ты испугаешься! Трусишка! — И ничего я не трусишка! Она надула губки и отвернулась от брата, давая понять, что она на него обижена. — Я с тобой больше не буду делиться сахаром! — Ой-ой-ой! Больно надо! Он развернул её и скорчил рожу. — Бе-бе-бе! Бе-бе-бе! Темноволосая девочка щипнула его за щёку и усмехнулась. — Бебебяшка ты! Курик! — Сама ты курик! Оставив разногласия, они вернулись в дом, что бы разбудить отца и мать. — Папааа! Вставай! Пора читать стихи! Отец недовольно буркнул, но всё равно поднялся. — Нелличка, это не стихи, это молитва. — В каком то смысле она права. Да, моя Нелли? — Да, да, конечно я права! Вот видишь, мама меня понимает! Она широко улыбнулась, отчего всё вокруг неё стало мягче и добрее. Невообразимое качество таилось в ней, такое радостное и тёплое! Молитва была короткой, но вселяла надежду, что и сегодня и завтра всё будет хорошо. Завтракали Андерсоны гречневой кашей вместе с хлебом. Изредка могли есть куриное мясо и этот день считался для них маленьким праздником. На участке они разводили живность: куры и коровы. В сравнении с другими семьями они были богатыми, насколько это впринципе возможно. До уровня городского жителя им точно не добраться, но и своим довольствуются. Поблагодарив за вкусную еду, они встали из-за стола и начали заниматься той работой, которая им была назначена. Женщины в Нотлате в основном занимались прядением, либо ткали одежду. Так же, на них была забота о чистоте дома и готовке еды. Мужчины же кололи дрова, ловили дичь, работали в полях. Амелия вручила в руки сына плетёную корзину и дала такую же для дочери. — Идите детки, соберите ягод. — Хорошо мамочка. Нежные губы коснулись щёк детей, заставляя тех пожмуриться и улыбнуться. — Ну давайте, идите! Выйдя из дома, Джекил взял за руку Нелли. — Пойдём, я знаю краткий путь до ягодного поля! Дети вместе побежали, напевая что-то радостное. Поляна была красная из-за спелых ягод висящих на зелёных стеблях. — Смотри сколько их тут! Маленькая ручка тут же сорвали пару ягодок и девочка закинула себе их в рот. — Какие вкумсные! — Дожуй сначала, а потом говори! Маменька тебе же говорила об этом! Мальчик спокойно собирал землянику, пока его сестра её наоборот уплетала. — Не ешь их все, а то от папы влетит! Ты же знаешь что у тебя лицо покраснеет, если будешь столько ягод есть? — Чевооо? — А вот так, возьмёт и покраснеет! — Мне уже вомсемь, я в такое не верюмс! — А вот жалко что ты не веришь, правда ведь. — Ой, ой, ой! Если тебе десять с одним, не значит что ты умнее! — Папенька ведь учил тебя цифрам, не запомнила что ли? — Помню конечно, помню! — Скажи одиннадцать. — Одим...одимнацадь... — О-дин-над-цать. — Одиннадцать! — Правильно! Он сорвал землянику и положил в рот сестре. — За правильный ответ полагается вкуснота! Она смутилась, ведь всё-таки поверила в то, что ей только что сказал брат. А вдруг и вправду покраснеет от ягод? Нелли закрыла рот руками и хихикнула. — Ты только папе не говори, что я столько съела! — Не скажу я. Я же не предатель какой-то! — Вот и правильно!

***

— Ээй… Псс. Нелли. — М… да? — сонно отвечает девочка. — Айда посмотрим на звёзды? — Но уже так поздно и маменька с папенькой велели спать… — Мы быстренько, туда-обратно! — Тогда давай… Джекил легонько приотворяет дверь и вместе с сестрой выходит на улицу. — Пойдём, я знаю место где звёзды красивее всего… Спустя несколько минут дети приходят на холм и садятся на его край. Брат придерживает сестру, чтобы та не упала. Он показал на дальнюю звезду и улыбнулся. — Смотри какая она яркая! Дети увидели, как эта звезда движется и за ней идёт яркий хвост. Девочка изумлённо открыла рот, а мальчик легонько толкнул её в плечо. — Это звезда с желаниями! Загадывай быстрее! — Я хочу...я хочу...Чтобы мы всегда были вместе! Щёки девочки порозовели и она начала хихикать. — Ты же такой хороший! Джекил засмущался и перевёл взгляд на свои ноги. — Ну и дурёха ты! Я и так всегда буду рядом! Она приобнимает его и закрывает глаза. — Всё равно, пообещай, что будешь очень-очень-очень долго! — Хехе, хорошо. Джекил гладит сестру по голове, из-за этого она медленно, но всё-таки засыпает. Он взял её на руки и понёс обратно домой, по пути смотря на звёздное небо. — Красиво так… Хоть на улице и было прохладно, но теплота сестры согревала его.

***

1941

Зелёное пышное платье развивалось ветром и девушка придерживала лёгкую шляпку на голове. На улице была ночь, холодноватая, осенняя. Она вместе с братом стояла на том самом холме, где они были одиннадцать лет назад. — Звёзды сегодня так ярко светят.. — Знаешь, Элионора, тебе так к лицу этот зелёный цвет. — Правда? — Да, самая чистейшая правда. — Смотри, снова падающая звезда! — Загадай желание, как тогда. — Хорошо… Я желаю…что бы ты вернулся в целости и сохранности. — Будет исполнено, моя мисс! Она легонько рассмеялась и улыбнулась. — Но знаешь… Я всегда буду рядом с тобой, ведь все птицы присоединяются к птицам, все звёзды присоединяются к звёздам, а я присоединюсь к тебе, братец. В твоих вечных путешествиях я буду твоей спутницей, буду рядом, прямо в сердце. Парень закрыл глаза и наслаждался лёгким ветерком. — Ты стала такой прекрасной девушкой, Элионора. — Нет, называй меня Нелли. — Хорошо, Нелли. — Ты завтра уезжаешь, да? — Да, туда. Прямо на войну. — Я так переживаю за тебя… Всё ведь будет хорошо, правда? Джекил промолчал. Не хотел расстраивать сестру. Он ведь прекрасно понимал, что вероятнее всего, он совсем не вернётся, а возможно и умрёт в первые года войны. — Когда я умру мне будет совсем не больно, а даже смешно! — Что ты такое говоришь? Ты не умрёшь! Он рассмеялся и взял её за руку. — Ну что ты, что ты! -… Если так случиться, то я надеюсь что тебе и вправду будет не слишком больно умирать! — Я бьюсь в первую очередь не за свою Родину, а за тебя. За маму с папой, за нашу деревню, понимаешь? Я предам нас всех если умру! Я буду стоять до конца, только чтобы снова увидеть твою нежную улыбку! Они молчали несколько минут, но Нелли улыбнулась и сказала: — Вот, держи, запомни её надолго! Чтобы она согревала тебя, не давала упасть твоему боевому духу! Я люблю тебя, возвращайся скорее. Надеюсь с тобой всё будет хорошо… — Я… обязательно вернусь. Я обещаю.

***

Он стоит на эшафоте. Его лицо и руки грязны, а рубашка разодрана. — Сдали, суки… сдали… Обменяли нас на кусок хлеба и супа! Джекил стиснул зубы и зажмурился. — Посмотрите, свинья злиться! Злись, злись! Это тебе не поможет! Сил кричать на мучителей не было. Он потратил их на бесконечной работе и в бараках, где постоянно приходилось спорить с другими заключёнными. — Исполнить приговор, да поживее! — насмешливо крикнул один из харков. Джек открыл глаза и посмотрел на старшину. Тот начал громко рассказывать о себе. — Вас зовут Джóкиан?.. Из его глаз потекли горькие слёзы, ведь он понимал, что больше ничего о нём не узнает и не придёт домой, где его ждёт семья. Ему было жаль всех заключённых тут, но больше всего жаль свой отряд, ведь возможно и у Старого, вернее, у Джокиана была семья, которая его ждёт. Хотя бы вредная жена, которая терпела его всё это время! Или у него её не было? Он это больше не узнает, просто не успеет. — Знаете, мне хотелось бы больше провести времени с вами… Я рад, что мы были знакомы. Слёзы жгли щёки. Он вспомнил письмо которое писал своей сестре, прежде пойти в этот проклятый поход.

Элионора,

Тебе был так к лицу зеленый цвет.

Надеюсь, у тебя все хорошо. И ты так хорошо смотришься с ним, И я до сих пор тобой горжусь.

Твой Джекил.

Парень начал чувствовать, как он задыхается. Его последние мысли были о семье и , особенно , о его младшей сестре. — Знаешь, Нелли… Смерть это так больно и совсем не смешно…