Seven days a week

-Тэхёни? -Да, зайчик? -А ты всегда такой? -Какой “такой”? – альфа улыбается, разглядывая в зеркале отражение истинного, старательно, но нежно пытаясь вычесать его локоны, зажав резинку силиконовую в зубах. -Спокойный, как удав. -Альфа должен быть спокойным, - Тэхён пожимает плечами, целуя в макушку Чонгука, собрав хвостик, полный петушков, - можешь не отрезать их? -Тебе нравится так? – Чон ополаскивает лицо, протягивая руку за бумажным полотенцем, и альфа кивает активно: ещё бы! Такие шелковистые, мягкие, непослушные… - Почему альфам надо быть такими? -Видишь ли, зайчонок, - Ким выходит из ванной комнаты, стаскивая с себя растянутую футболку, и плюхаясь на постель, дожидаясь Чонгука: сегодня тот хочет просто поваляться весь день в постели в его объятиях, закрываясь от всего мира окончательно, чтобы тщательно обдумать, что ещё ему надо успеть сделать.- По большей части альфам, по природным законам, достаются в пару омеги. А омеги, в большинстве своём, эмоциональные, импульсивные, более подверженные гормонам. -Как девчонки, что ли? – Чонгук прыснул, появляясь в дверях в широких шортах и стаскивая их с себя, оставаясь в боксерах. -Можно и так сказать, если ты про особей. Альфа отвечает за достаток в семье, за безопасность, за общее состояние своего омеги. Поэтому нам надо быть собранными и спокойными. Два импульсивных человека в одном доме- слишком сложная конструкция, даже природа против такого. -То есть, - парнишка лезет на постель, подкрадываясь к альфе, словно котёнок к добыче, усмехаясь, - альфа- типичный мужик. А омега- для души. -Иди сюда, Чонгукки, - Тэхён улыбнулся нежно, похлопывая по груди, и парень улёгся на предложенное место, расслабляясь в мыльном пузыре феромонов своего истинного. Погладив его по завитым от природы кончикам кудряшек, Тэхён смотрит в потолок, продолжая, - Нет, зайчонок. Омега- не для души. Для нормального альфы омега значит намного больше. Омега- это и есть душа. Альфа может быть хоть миллиардером, хоть самым успешным на свете, но он загнётся без своей половины. Я не из самых идеальных альф, которые будут выполнять любой каприз, Чонгук. Но я буду меняться ради тебя, потому что ты принял меня. И я тебе за это благодарен. -Тата…- Чонгук жмётся поближе, хоть уже и некуда, и целует его в плечо благодарно, - Я ведь даже не омега. -Зайчонок, это не мешает тебе быть моей душой. -Мы знакомы меньше недели, как ты можешь говорить такие громкие слова? – Чонгук перекатился с тела альфы, разглядывая его плоский живот. -Потому что ты предназначен мне судьбой, Чонгук. Я чувствую это сердцем. Ты был рождён для меня изначально. Возможно, именно поэтому тебе в жизни не везло с отношениями. Судьба берегла тебя для меня. -Ещё чего! – Чонгук краснеет, отворачивая лицо, - Я целовался в четырнадцать! -Ага. Во сне. Со мной. – Тэхён хмыкнул, закатывая глаза и придвигая его рукой к себе обратно, - Значит, нам тогда снился один и тот же сон, м? -Откуда ты… Откуда ты знаешь? – Чонгук смотрит, хлопая ресничками, и альфа обнимает его крепко, воркуя и защищая от всего мира вокруг, укрывая его одеялом своих феромонов: -Иногда такое бывает. У Юнги с Чимином тоже такое было. Истинность толкает нас в нужную сторону, когда мы начинаем созревать, зайчик. В этом нет ничего необычного. -У всех есть истинные? -Нет. И в природе происходят сбои. -А то, что твой истинный- человек, а не омега, это тоже сбой природы? – Чон пальчиком оглаживает покатое плечо альфы, тихонько бубня, и тот посмеивается в ответ: -Что ты, Ку, это- самый большой подарок природы. -Но у тебя не будет…- парень кашлянул, пытаясь привыкнуть к названию, - щенков. -И что с того? Зато у меня будешь ты. -Расскажи мне больше. -Что именно интересует моего трусишку, м? – Тэхён причмокивает губами, размышляя, а потом раскрывая рот в осознании, - Тебе всё ещё интересно узнать об узле, но ты ходишь вокруг да около, да? -Возможно. – Коротко. Стыдливо. Очаровательно. -Ну… так как ты не омега, и природной смазки у тебя нет, я не буду выпускать в тебя узел. -Почему??? – Чонгук смотрит возмущённо: его чего-то там лишают заведомо, а он и в ус не дует, чего именно, но уже крайне обиженно смотрит исподлобья на альфу: храбрый маленький крольчонок. -Потому что тебе будет слишком больно, Ку, - Ким поглаживает его по щёчке, убеждая в том, что такое ему точно не нужно. -Да почему же? Ты сам видел, я выносливый! -Давай сюда свою ладошку. Давай-давай, зайчишка, - альфа хищно скалится, хватая ладонь паренька, и шепчет ему, - закрой глазки. Чонгук закрыл глаза, встрепенувшись, когда альфа приложил его ладонь к своему паху, сжимая её: -Что ты чувствуешь? -Тэтэ, я держу в руке твой член. Это не новинка, у меня тоже болтается между ног. -А теперь представь себе, как он расширяется внутри тебя, - Тэхён толкается бёдрами в ладошку, прижатую к шортам, сжимающую сквозь них его оживший и возбуждённый от прикосновений член, когда Чонгук дышит загнанно, боясь даже представить, - распирает тебя изнутри так хорошо, так правильно… Задерживает семя внутри тебя, разрастаясь в два раза, заполняя тебя до отказа, сцепляясь с тобой в единое целое на несколько ближайших часов... Нравится такое, зайчик? -Тэтэ…- Чонгук прикусывает свой пирсинг, не в состоянии даже пролепетать что-либо, задыхаясь от фантазии разбушевавшейся, - да это же… куда больше… -Поверь, зайчонок, он станет огромным. И у тебя нет смазки, чтобы с таким справиться. – Тэхён сглатывает, представляя, насколько бы хорошо смотрелся на его узле нуждающийся Чонгук, и толкается ещё один раз, кончая со сдавленным стоном. – Вот так… -Тэ? -Мм-ммм…- Тэхён прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями, даже не видя, что Чонгук облизывается, глядя не его пошло приоткрытые губы, завлекающие бесплатно. -Я хочу тебя. Сейчас. -Что???- Ким распахнул глаза, сталкиваясь с Чонгуком, который уверенно закивал, убеждая его в сказанном. Но Чонгук совсем не готов к такому. Абсолютно не готов! – Детка, ты не готов… -Я готов. Я…Я хочу попробовать, ну… - Чон прикусил губу, утыкаясь в шею альфы в поиске вселяющих силу феромонов, и отстранился тут же, собираясь с мыслями, но, стыдливо опустив взгляд куда-то ему в грудь, шепча на одном дыхании, - Ты сказал, что когда я окажусь в твоём мире, моё тело начнёт меняться, а я…Я хочу попробовать, пока оно такое. Если ты… если ты не против? -Зайчик мой… - Тэхён кивает, вставая с постели, - подождёшь меня тут? -Ты куда? -Малыш, у альф нет смазки. – Тэхён поглаживает щеку парня, покрывшуюся румянцем, и тот обнимает его торс, губами уткнувшись куда-то в пупок, тяжело дыша: -Тата… Я не знаю других альф, но ты уже лучший… -Я вернусь через двадцать минут, Чонгукки, - Ким усмехается, пытаясь унять дрожь в собственном голосе: ему страшно. Ложиться под человека страшно. Но под Чонгука- можно попробовать. Под истинным страшно быть не должно. Чонгук кивнул коротко, глядя ему вслед грустно, но с желанием. Молодому парню неприятно, что альфа пропускает себя через мясорубку ради него же, а он тут сидит, словно на курорте, заказ свой ожидает. Посидев, словно на иголках, около десяти минут, Чонгук взвесил все “за” и ”против”, решаясь и вставая с постели. Подойдя к ванной комнате, он услышал тихий рык альфы за стеной: непривычные ощущения очищения дали знать о себе, и Чонгук, знающий лишь в теории, как надо готовиться, зашёл в ванную, даже не постучавшись, получая грозный рык в ответ: -Выйди! Чонгук так и застыл на месте, развернувшись спиной к альфе, который еле сдержал себя, чтобы не заскулить от унижения. Киму стыдно. Стыдно готовить себя. Стыдно представлять себе, что его человек может это увидеть и потерять к нему интерес, а потому он нервно порыкивает, пригвождая своими феромонами Чонгука к полу. -Тэтэ, ты пугаешь меня… - Чонгук шепчет дрожащими губами, но Тэхён всё равно слышит сквозь воду, и скулит виновато: -Прости… я…растяну себя сам. -Нет. – Чонгук сглатывает, кулаком ударяя по стиральной машинке, не оборачиваясь к Тэхёну лицом,- Ты хочешь вычиститься сам- идёт. Я понимаю, почему ты рычишь. Но мы вместе в этом, Тэтэ. Я позабочусь о твоём комфорте дальше сам. -Чонгук. – Предупреждающе? Умоляюще? Тэхён не знает, заканчивая с очисткой и вставая под ледяной душ. -Даже не думай, альфа. Я хочу доставить тебе удовольствие, и я в ответе за это сегодня. Ты дал мне довериться тебе, но сам мне довериться боишься. -Зайчик, это слишком неловко, - альфа скулит, и Чонгук оборачивается, снимая с себя на ходу футболку и шорты вместе с боксерами, оголяясь впервые перед альфой, влезая к нему под ледяные струи. Поморщившись от холода, он обнимает альфу рукой где-то в области полюбившихся лопаток, протягивая другую руку назад и меняя воду на горячую. -Неловко будет ровно до тех пор, пока мы не отпустим себя, - Чонгуку легче настроиться. Чонгук вдыхает размеренно мыльный аромат истинного, а Тэхёну этого брать неоткуда, вот он и жмётся к нему, как щеночек побитый, пытаясь уловить хотя бы запах пота на шее: ничего. Даже его нет. -Чонгукки… откуда ты такой… -Всё хорошо, Тата. Я тоже боюсь. – Чонгук улыбается взволнованно, не глядя вниз, между ними, но Тэхён чувствует его возбуждение, на пробу касаясь его своими тонкими пальцами и пережимая у основания член. – Но мы попробуем вместе. И если тебе не понравится, мы остановимся, мой альфа. Идёт? Тэхён кивнул, молча вылезая из ванны и доставая смазку из шкафчика. Покрутив её в пальцах, он причмокнул полными губами, смотря решительно на Чонгука, подходя к нему. Чонгук вытянул руки навстречу, и альфа позволил ему оплести себя, вытаскивая его из ванны и направляясь в спальню, когда Чон стыдливо уткнулся ему в шею носиком, похолодевшим от страха, прижимаясь членом возбуждённым к его торсу. -Твоё сердце сейчас выскочит, зайчишка, - Ким тянет сладким голосом, словно собственное готово усидеть на месте, и он не готов грохнуться в обморок от страха, как течной омежка-девственник. -В моём сне, - Чон опаляет шёпотом его ухо, улыбаясь смущённо, зная, что Тэхён согласен на всё ради него, - Я брал тебя на кухонном с… -Ни слова больше, держись покрепче. Тэхён действительно спустился с Чонгуком на руках так спокойно, не теряя равновесия, словно он каждый день только это и делал раньше. Зайдя на кухню, он опустил его ногами на пол бережно, целуя в лоб и оглаживая пунцовые щёчки: -Я весь твой. Делай всё, что тебе хотелось сделать во сне, Чонгук. -С-сядь…На стол. – Чонгук поглаживает его по бедру, стесняясь сказать о том, что хочет попробовать взять его лицом к лицу после растяжки, но Тэхён и без слов всё понимает, широко раздвигая ноги и притягивая к себе парня, который устроился между ними, плавными движениями пальцев проделывая себе путь к его сфинктеру, поглаживая его на пробу, вылив на пальцы смазку. Тэхён запрокинул голову, постанывая от приятных ощущений, понимая наконец, почему омегам так хорошо во время растяжки. -Посмотрим вниз? – Ким фокусирует взгляд на Чонгуке, который всё ещё не прикасается к его органу и даже не смотрит вниз: боится. Чонгук кивнул, и его кудряшки запрыгали на голове очаровательно, вынуждая альфу улыбнуться хищно невинности, когда он опустил руку между ног, одной пяткой толкая в спину Чонгука, притянув его вплотную к себе. Добившись тесного контакта, он взял ладонь Чонгука в свою, сжимая оба члена вместе, опуская взгляд вниз впервые: Чонгук никогда не раздевался догола перед ним, и альфе очень хо… - Зайчик, да у тебя тут… Сколько?! -Двадцать один, - Чонгук усмехнулся взволнованно, краснея с гордостью: о да, у него по меркам Кореи- просто грех жаловаться! Но альфа… - А твой… сколько? -Двадцать семь без узла. -Ху-уя себе… - Чонгук присвистнул, с благоговением и страхом одновременно поглядывая на багровую головку, чувствуя, как рот наполняется слюной при виде такого зрелища. Ким выгнул бровь, усмехаясь: -Ну, уж хуя ты себе отхватил точно, зайчишка. -Тэ… -М-мм? – Тэхён млеет под прикосновениями музыкальных пальцев к его анусу, а когда Чонгук входит смазанным пальцем внутрь, коротко шипит, сразу же заменяя выражение лица на улыбку: а это даже приятно. -А когда будет меняться моё тело… - Чонгук опускает голову, выцеловывая влажно соски старшего, отвлекая его от боли, - насколько сильно он уменьшится? -Я не знаю точно, малыш, ах… давай второй… - Ким нетерпеливо толкается навстречу пальцу, и Чонгук вставляет второй, улыбаясь довольно: раскрылся. Альфа раскрылся ему. Ради этого и членом пожертвовать не грех: всё равно его партнёру он нравится. Бояться не о чем. Тэхён прижимает парня к себе, скуля, когда Чонгук вставляет третий палец, и останавливает его с шипением, - Не то. -Что?- Чон смотрит тяжёлым взглядом, тёмным, голодным: альфа под ним лежит весь такой идеальный… девственный. И ему крышу сносит от одной только мысли о том, что за тридцать (это аж тридцать раз по 365 дней!) лет его жизни он никогда не подпускал к себе так, никому не позволял такого, но…- Тебе больно??? -В твоём сне точно было не так, зайчик. Я вижу это по твоим глазам. Давай, - Тэхён кивает удивлённому парнишке, облизывая пошло свои распухшие от сладких поцелуев и стонов губы, - давай, Чонгук. Я не сломаюсь. Я альфа. Сделай это. -Та-ата… Тебе будет больно, я не могу так, - Чонгук дышит загнанно, словно зверёк, пойманный в клетку, когда опускает повержено голову на плечо альфе, обмякшему в его руках, воркующему. Поцеловав его нежно в плечо, он не выдерживает, подрагивая пухлой губой, и Тэхён улыбается нежно, бёдрами немного повиливая, словно приглашает. -А может, мне понравится? Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, м? – Тэхён тянется рукой к возбуждению младшего, направляя его в себя. Одной рукой обнимая за широкие плечи парня над собой, он резко насаживается до основания, закричав от боли и закатив глаза в тот же момент: Чонгук проехался по его простате, как музыкант по клавишам. – Oh shhhhit… Fffuck, baby…! -Ты ещё и по- английски?- Чонгук еле отдышался, чувствуя, как сжимают его бархатные стеночки изнутри, как его альфа шипит от боли и наслаждения, сразу же переходя на размеренный темп, и его ведёт. Чон поглаживает ноги гладкие, вбиваясь ритмично, стараясь вновь задеть комок нервов, приносящий удовольствие, и у него получается, когда Тэхён, спустя полминуты, откидывается на столешницу спиной полностью, закинув руки над головой так, что они свисают с другого конца, пока альфа выгибается всем телом навстречу языкам пламени, лижущим его изнутри, да ещё и снаружи теперь: Чонгук застонал от незабываемых ощущений своего первого раза, и опустил голову, старательно вылизывая плоский, натянутый живот альфы, влажно и громко целуя его тут и там, оставляя собственнические засосы, не забывая гладить руками гладкие ноги, обвивающие его бёдра, пока толкается внутрь. -Я… ох, зайчик, ещё, ещё… - Тэхён закатывает глаза в очередной раз, немного смещаясь от скорости, с которой Чонгук вбивается в него, теряя контроль над собой: завтра будет болеть всё. Но альфа постарается не умереть. Главное- то, что у них есть здесь и сейчас. А здесь и сейчас, если Тэхёну, закатившему глаза, лежащему уже кое-как со свисающей со стола головой, верно кажется, у них есть гости. Чонгук не видит ничего, продолжая стараться вбиваться в его тело с пошлыми шлепками, вылизывая его живот, склонившись, когда Тэхён фокусирует свой взгляд на госте, подавляя доминантностью, и пошло, развязно прося трахнуть его глубже и жёстче, нахально ухмыляясь: особь. Особь в доме. Тэхён рычит, когда особь бросает с грохотом дорожную сумку на пол, и Чонгук наконец отвлекается от вылизывания своего альфы, поднимая паникующе голову и встречаясь глазами с родной матерью. -Не отвлекайся, зайчик. Чонгук сглатывает, забывая, как дышать, глядя в глаза матери, и Тэхён рычит недовольно, распуская свой феромон, глядя на женщину: -Он так классно ебёт меня. Смотрите, как нам хорошо вместе. Продолжай, Чонгук. Я весь твой. -Т-тэ… - Чонгук бледнеет, когда Тэхён смотрит на него заплывшими от удовольствия глазами: когда ещё доказать его матери, что он никогда не станет таким, каким она его видит, если не сейчас? Толкаясь навстречу бёдрами, Тэхён пожирает взглядом своего истинного, желая получить законное, и Чонгук усмехается, поднимая взгляд на мать, сделав резкий толчок и выбивая громкий, протяжный стон из альфы, - Музыка может быть разной, мама. Моя любимая музыка звучит так. -Ч-чонгук!!! – Мать Чонгука прижимает руку ко рту, расширив до невозможности глаза, пока Тэхён устраивает показательное выступление, выгибаясь дугой: -Самый лучший…Самый любимый! Такой идеальный! Что, сука, - альфа рычит, переводя взгляд на мать истинного, - ты не могла ему этого сказать ни разу в жизни? Зато я буду! Смотри, как он превосходен! Чонгука от похвалы ведёт. Он не выдерживает, кончая бурно, успев вытащить из альфы член, на его живот. Тэхён, облизываясь, увидев пиршество, пальцами его на себе размазывает, а после три пальца вталкивает в рот, пошло и причмокивающе их обсасывая. Мать Чонгука под тяжёлым феромоном не может ни сдвинуться, ни слова произнести, наблюдая. И Чонгуку впервые в жизни хорошо. Ему превосходно. Ему не страшно. Тэхён рядом, он его в обиду не даст. Чонгук никогда не будет бояться рядом с Тэхёном. -Спасибо, зайчик, ты самый вкусный, - Тэхён вытягивает уточкой измазанные в сперме губы, получая благодарный поцелуй, и улыбается сыто и довольно, спрыгивая со столешницы, совершенно не стесняясь своего нагого тела, перепачканного в сперме любимого. – Отомри, сука. -Какого чёрта тут происходит?! Чон Чонгук!!! – Мать Чонгука, чьё имя он никогда не хочет произносить вслух, прикладывает к сердцу руку, только его это нисколько не трогает, когда парнишка встаёт позади своего альфы, обнимая его нежно и целуя благодарно в плечо, поглядывая блестящими после оргазма глазами на родную, к сожалению, мать. -Чего тебе, мамуль? – Голос на удивление ровный, спокойный. Холодный. Чонгуку не страшно. Тэхён рядом. -Что за разврат тут происходит?! -Ещё скажи, что тебя не было всего лишь N-ное количество лет, а я тут притон развёл, м? Чего тебе надо в моём доме? -Я пришла поговорить, сынок, - Особь опускает глазки в пол, отнюдь не стыдливо: Тэхён чувствует. Тэхён чувствует, как она бесстыдно потекла от него, и рычит, усмехаясь: -Змея. -Милый, - Чонгук целует его в висок, поглаживая по бедру, и беря какое-то полотенце со стула, которое оставил вчера ещё на спинке его, после тренировки. Обернув его вокруг бёдер кое-как, он подходит к матери, изучая её взглядом презрительным, но и детским одновременно, когда она шипит: -Что же с тобой стало, сынок… -Я был рождён таким. Не вижу смысла драматизировать. Зачем ты тут? -Я думала, тебе…думала, тебе нужна компания, что ты…соскучился, сынок, - особь протягивает руку, пытаясь убрать взмокшую кудряшку с его лба, но Чонгук лишь ухмыляется, огрызаясь: -Я никогда не буду скучать по тебе. Ни по тебе, ни по отцу. Вы мне никто. -Чонгук, я же ник… -Хватит заливать. Я сыт по горло. Говори правду. -Но это и есть… и есть правда, сыночек, ты так вырос…- ещё и плачет натурально. Вот же мерзость. Тэхён закатил глаза, устав смотреть на её спектакль, и подошёл к своему истинному, проводя тонкими пальцами по осиной талии перед тем, как прижать к своему боку по-хозяйски парня, глядя в упор на особь: всё ещё течёт, тварь. -Хуйню не неси, змея подколодная. Или мне при нём сказать то, что тебя опозорит? -Тэ? – Чонгук хмурится, глядя на него, но Тэхён лишь порыкивает, обозначая свою территорию, и Чонгук не желает знать ничего, наслаждаясь звуком. Мать его, судя по взгляду, вообще не поняла нихрена: -Т-ты… -Угу. Послушный пёс. – Тэхён хмыкает, скалясь, обнажая клыки, и она отшатывается, когда он продолжает, подавляя её феромонами, - Говори, зачем пришла. Словно под гипнозом, женщина выдаёт: -Я хочу этот дом и половину твоего имущества. -А хуйца соснуть не желаешь? – Чонгук смелеет, хохотнув, и Тэхён толкает язык за щеку: ещё как желает, его малыш как никогда в точку. – Может, я ещё и Тэхёна тебе отдам? Или ты думаешь, я не помню, как ты водила любовников домой, а меня избивала до посинения, запирала в комнате, чтобы не шумел, трахаясь, пока отец не возвращался? Что, думаешь, я не помню, как ты праведницу из себя изображала, пока я пытался не сдохнуть в комнате? -Чонгукки… -Ты ничего не получишь, кроме пачки риса. Дом я уже переписал на своего адвоката. Убирайся вон из моего дома, и никогда в него не возвращайся. -Я никуда не уйду, пока не пол…- женщина топает ногой, краснея, когда Тэхён, лениво проведя языком по ряду выступивших опасно клыков, не вздыхает мечтательно, подавляя её и заставляя подчиниться себе взглядом: -Ты можешь валить куда хочешь, а желательно- в Хан. Тебе никогда не получить больше, чем то, что мой зайчонок тебе завещал. Женщина усмехнулась злобно, поднимая нервно дорожную сумку и убираясь прочь из дома, громко цокая каблуками по чистому кафелю. Чонгук выдохнул шумно, когда дверь за ней захлопнулась, и Тэхён обнял его крепко, расслабляя мыльным феромоном, поглаживая по спине: -Всё хорошо, мой зайчик, она ушла… Она никогда не вернётся… Ты в безопасности, мой маленький… -Тата? – Чонгук шмыгает носиком, утыкаясь в его шею в поиске покоя, - Она нисколько не изменилась… Зачем она только родила меня… -Ты чего это, Чонгукки, как это зачем? Ну-ка, покажи мне свои бездонные глазки, - Тэхён отстраняется от него, заглядывая заискивающе в блестящие глазки истинного, - Ты для меня рождён. А я- для тебя. Зайчонок мой, - альфа поглаживает его щёчку мягко, - ты самый лучший у меня. Знаешь… Чонгук смотрит на него щеночком, выдыхая скуляще, когда альфа щёлкает его по носу, приближаясь к нему вплотную и потираясь о него своим: -Ты отменно трахаешься, зайчонок. Мне очень понравилось. -Но ты… не кончил даже… - Чонгук улыбается, просветлев: его альфе понравилось, и это- главное. А мать… что уж. Не выпишешь из истории- выпишешь из завещания. -Так ведь не вечер ещё, зайчишка, - Ким поиграл бровями, поглаживая его спину многообещающе: он знает, что не станет кончать. Его кайф перебила сволочь, которая решила потечь, вызывая у него такое чувство омерзения, что у него и не встанет теперь до конца дня. А значит есть один способ: отвлечь своего зайчонка. -Я хочу… выпить. – Чонгук направляется обратно к островку, доставая хорошее вино и постукивая пальчиками по нему, - Идём наверх, мой альфа? -Любой твой каприз, любимый. – Тэхён идёт за истинным, игнорируя боль непривычную, пустоту, растянутость: он будет осторожен в свой первый раз с Чонгуком. Обязательно будет. -Ещё я хочу… селфи. – Чонгук усмехается, вставая у зеркала в ванной комнате, надевая халат и помогая истинному завязать его на себе. – Обними меня со спины… Ага. Вот так, - Чонгук улыбается довольно, когда Тэхён кладёт голову ему на плечо, улыбаясь уголками губ загадочно. Парень делает фото в зеркало, и там же, не думая ни секунды, выкладывает его в инстаграм с подписью “Мой альфа. Мой истинный.”. На вопросительный взгляд Тэхёна Чонгук лишь пожимает плечами, улыбаясь, - Она бы всё равно рассказала прессе, срубив на мне бабла, как обычно. А так никому не успеет растрепать, и выйдет в минус. -Зайчонок мой, - Тэхён носом ведёт по его гладковыбритой щеке, когда Чонгук, глядя на бутылку в руке, облизывается, хватая его за руку и утягивая в спальню: вино ему не нужно. Ему незачем храбриться алкоголем. Альфа всегда будет рядом. Альфа всегда поддержит. Альфа всегда будет любить так, как никто не любил его раньше. Плюхаясь на постель и снимая с себя зазывающе халат, Чонгук улыбается нежно, глядя в упор на своего альфу: -Тата? -Да, мой любимый? – Тэхён облизывается, устраиваясь над ним, нависая над истинным, словно лист, укрывающий муравья от ветра, и Чонгук улыбается своей кроличьей улыбкой, глядя на него своими глазками огромными: -У нас останется всего один день. -Знаю, малыш… - Тэхён улыбается мягко, целуя его щёчку покрасневшую, - Чего это у тебя сердечко затрепыхалось? -Та-ата…Мой Тата… - Чонгук обнимает Тэхёна крепко, тихо шепча ему на ухо, - Я больше не хочу тут оставаться. Я всё сделал, Тата. Поставь мне свою метку, альфа. -Ч-чонгук? – Тэхён отрывается от него, бегая глазами взволнованно по спокойному лицу Чонгука: вот зачем он взялся за вино? – Зайчик, ты уверен в том, что говоришь? -Да. Я хочу этого. Мне плевать, что моё тело изменится. Ты всё равно будешь… - Чонгук облизывает пересохшие губы, покусывая пирсинг, сбивчиво шепча, словно их кто-то подслушивает,- будешь любить меня. Я не боюсь с тобой рядом ничего. И даже если умру, бояться не буду. -Милый мой… - Тэхён шмыгает носом, кивая своему истинному счастливо, выпуская клыки, порыкивая властно, - Я…Я всегда буду любить тебя. Каким бы ты не был… Где бы ты не был… -Люби меня, альфа. – Чонгук обнажает свою шею доверчиво, подставляя её альфе, и тот мажет по ней языком, подготавливая к укусу: -Я буду любить тебя всегда, мой человек. Тэхён вгрызается в шею истинному, впуская свой благородный феромон в законную пару, получая в ответ громкий крик боли, выгнутую до хруста спину и безумный взгляд Чонгука, бегающий по его лицу лихорадочно. Чонгук открывает рот судорожно, не в состоянии вымолвить ни слова, и Тэхён скулит, принимаясь вылизывать его рану, когда он падает обратно спиной на постель, тихо произнося: -Я всегда…всегда буду твоим, Тата… Чонгук умирает на глазах своего истинного, улыбаясь уголками губ, когда Тэхён паникует, расширяя глаза и чувствуя жуткую боль в сердце, медленно переставая дышать и падая рядом с ним на постель, глядя на профиль любимого человека. За него не страшно умереть. За него хочется умереть. Завтра утром во всех новостях будут вещать о том, что Чон Чонгук- молодая звезда Кореи, был найден мёртвым с необычным следом от укуса на шее, из которой вытекла вся кровь, в собственной постели своим же адвокатом, зашедшим навестить его после тяжёлого рабочего дня по привычке. Всё пошло не так, ведь Ким Тэхён, имя которого никому не будет известно, будет найден мёртвым на постели рядом с ним, держащим за руку Чонгука. Открытые глаза его, полные застекленевшего обожания, будут направлены на профиль молодого певца. Их никто не сможет вернуть уже. Никогда.