К чёрту Кодекс

— Я мог бы подвезти нас прямо к ратуше! На станции вагон пополнился пассажирами. Утро было самое раннее, поэтому не наблюдалось толчеи и давки — вечерами горожане ощущали себя рокарианскими сомами в банке. Трое вошедших в плащах невольно привлекли к себе внимание. Не столько их необычная форма одежды, сколько разговор на другом языке выдавали в них инопланетян. Однако девушка, которую можно было угадать по росту и очертаниям фигуры, отличалась расой от своих спутников. «Всего лишь туристы», — рассудили местные и занялись своими мыслями. Чужаки не были очень уж интересными, чтобы возникло любопытство. — Интересно, каким образом? — запоздало отозвался мужчина, когда они уселись на свободные места. — У тебя нет местных прав на спидер — это во-первых, а во-вторых, здесь иное движение, сколько раз тебе повторять? Юноша поднял указательный палец, собираясь возразить, но ему не дали вставить и слова: — Нет, Энакин, пока бы ты «осваивался», за нами выслали бы все полицейские силы столицы. Нет, Энакин, мы бы не удрали от них, — провалилась ещё попытка. — И нет, Энакин, у нас дипломатическая миссия. Скайуокер сощурился, поджав губы, и сложил руки на груди. Асока, сидевшая по другую руку магистра, покачала головой, усмехнувшись. Ей тоже не по душе была идея трястись в душном вагоне половину стандартного часа, но так они хотя бы останутся целы. — И всё-таки, мастер, — обратилась девушка к Кеноби, — почему за нами никого не прислали? Мы же сообщили, когда прилетаем. Старший джедай хотел было привычно погладить бороду, но подумал, что после прикосновения к стольким поручням в общественном транспорте это было бы негигиенично. — Быть может, так сложилось исторически, что у них совсем не развивался обычай гостеприимства, — размышляя, отвечал Оби-Ван. — Ведь культуры формируются самобытно, не забывай: в Галактике сосуществуют десятки тысяч цивилизаций. Другая возможная причина — комиссия не смогла выделить ни единого представителя для сопровождения нас, потому что там катастрофически не хватает рук… или голов — у них кризис, ведь поэтому нас и послали… — Или они просто забыли, — равнодушно пожал плечами Энакин. Тано, всерьёз задумавшаяся было над словами магистра, чуть не прыснула. — Из-за всей этой неразберихи с Торговой Федерацией — вполне вероятно, — на секунду растерявшись, заметил Кеноби. Скайуокер закатил глаза и отвернулся. Рассеянно пошарив взглядом по вагону и пассажирам и не найдя ничего примечательного, он зацепился за яркую точку на панели двери и ушёл в себя. И, хотя ему было всё равно, как медитировать, некоторых испугало это отстранённо-мёртвое выражение в его зрачках. Оби-Ван не мог последовать его примеру, так как кому-то нужно было оставаться в трезвом уме: Асока достала из-под складок плаща датапад и принялась увлечённо листать новости. — У тебя ловит местный Голонет? — удивился мужчина. — Скайгай научил, как взламывать канал, — откликнулась падаван. И, только почувствовав на себе испытующий взгляд магистра, она поняла, что сболтнула лишнего. — Эм, это… легально… почти… — попыталась оправдаться девушка, хотя прекрасно понимала, что бесполезно. Кеноби смотрел на неё с минуту с очень странным выражением, затем вздохнул, покачав головой. — Надеюсь, это нескоро заметят, — просто сказал он. Не отругал и даже не прочитал лекцию?.. Асока подумала, что мастер, должно быть, совсем устал с ней и Энакином. — Я, эм, постараюсь подчистить следы, — она почувствовала укол совести. — Никто и… — Хорошо, Асока. Оби-Ван улыбнулся ей уголками губ и поднял глаза на табло, где отмечались станции. Он вроде не злился, но у Тано на душе остался осадок вины. Она сжалась, оперев локоть на колено и положив подбородок на ладонь, и продолжила уже без энтузиазма читать статьи, смахивая рекламу. Но цветастые баннеры были слишком назойливы и хорошо справлялись со своей целью — привлекать внимание, так что Асока машинально переключилась на их разглядывание. Среди многочисленных афиш магазинов были тысячи объявлений о распродажах, и девушке на глаза попалось одно… Чёрт возьми, она обязана была показать это Скайуокеру! — Учитель! — позвала Асока, всё ещё не отойдя от увиденного. — Учитель, посмотрите! Оби-Ван вопросительно поглядел на падавана. — У-чи-тель, — протянула тогрута, наклонившись вперёд, чтобы учитель заметил. Тот не реагировал, мыслями растёкшись в Силе. Магистр увидел, что Асока аж губу закусила от нетерпения. Он прикрыл глаза и коснулся живой ладони Энакина. Юноша вздрогнул. Дыхание стало глубже и чаще, глаза открылись и заморгали, заново привыкая к голубоватому освещению. Он дёрнул своих спутников в Силе, чтобы удостовериться, что они рядом, и выжидающе уставился на Кеноби. Мужчина принял извиняющееся выражение и указал головой на Асоку. Та с хитрой улыбкой протянула датапад. — Какого чёрта? — раздражённо выдохнул Скайуокер. — Энакин, — укоризненно произнёс Оби-Ван. Юноша помотал головой и крепко сжал веки. В последнее время его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего и лучшего. Эта бесконечная политика, орущие паникующие сенаторы, неразобравшаяся возмущённая толпа, тянущийся вечность судебный процесс над Палпатином, переговоры с Сенатом КНС, сумятица в Ордене — если бы Энакин остался на Корусанте ещё на день, он бы точно сошёл с ума и натворил бы что-нибудь. Поэтому джедай ухватился за предложенную учителем совместную миссию как за якорь спасения. Пусть она тоже касалась дипломатии, — всё равно говорить будет магистр, Энакин лишь встанет рядом, отчаянно вцепившись в его уверенный свет. Не было и мысли ни у того, ни у другого о том, чтобы оставить Асоку в Храме, — опять нарвалась бы на неприятности, а в их отсутствие никто не заступился бы за неё (потому что недавно Тано уже была на слуху у всей планеты как террористка и убийца). Но при всех тяжёлых событиях, что тогрута пережила, при хаосе и тьме, что окутала Силу и всю Галактику… Асока ещё могла быть язвительной Шпилькой, Асока ещё могла улыбаться и радоваться пустякам, Асока ещё могла смеяться. Энакин этому несказанно поражался, потому что он — нет. И сейчас, когда падаван, склонив голову набок так, что лекку упали с плеч, лукаво щурилась, у него что-то оттаяло на сердце. –… Ладно. Что там у тебя? — проворчал Скайуокер, беря датапад. — Надеюсь, это серьё… Мерцало объявление о продаже корабля. — Шпилька, ты что, издева…?! — Вы посмотрите на модель, учитель! — поспешила перебить девушка, пока он не повысил голос. — G9, ну, и чт… — Совсем как у «Сумерек», учитель! — закатив глаза, напомнила Асока. — Вы же помните «Сумерки»? Энакин помнил. Но предпочёл бы забыть, из-за чего корабль оказался уничтожен. Не потому, что юноша к нему привязался после стольких передряг, из которых звездолёт выручал; была одна, где не выручил. И больнее всего было то, что Оби-Ван тоже никогда не забудет. — И что? Такого хлама полно в Галактике, что же в этом… — Вас сумма не смущает? — не хотела сдаваться падаван; сейчас учитель был крайне не наблюдателен. Скайуокер поглядел на ценник. Ценник поглядел на него. Оби-Ван не удержался и тоже посмотрел на цифры. — Мне кажется, у них просто залипла клавиша, — усмехнулся мужчина, всё-таки почесав бороду. — Иначе я не могу объяснить такое количество нулей. — Никто не купит эту развалюху за столько, — недоумённо нахмурившись, произнёс Энакин. — На что они, чёрт возьми, надеются?! Асока ухмыльнулась: они ещё не видели главного. Она перегнулась через Кеноби и, потыкав на дисплее, открыла описание корабля. Юноша выпучил глаза. — «Тот самый легендарный звездолёт знаменитого рыцаря-джедая Энакина Скайуокера, героя Республики…», — прочитал вслух магистр и похлопал друга по плечу. — Неплохо они наживаются на твоём имени. Энакин выругался на хаттском, но однако у Оби-Вана было слишком хорошее настроение, чтобы журить его за это. — Не удивлюсь, если ты, Асока, найдёшь на просторах Голонета средства по уходу за бородой со мной в качестве маскота, — пошутил мужчина. Тано расхохоталась (потому что она действительно видела такое, только не решилась показать мастеру). — Брось, Энакин, — Оби-Ван заметил, что юноша был напряжён. — Мошенников полно на свете — даже если захочешь, всех не выведешь на чистую воду. — А мы пытаемся? — отозвался Энакин со скептицизмом. — Джедаи должны делать мир лучше. Справедливее. Раз у нас есть на то возможность, мы должны пытаться… — Никаких попыток, Энакин, — строгим голосом отрезал Кеноби. Скайуокер с величайшим удивлением воззрился на своего учителя. Он хотел думать, что ослышался: Оби-Ван был лучшим джедаем и человеком, он не мог… –… Только дело, — старался продолжить невозмутимо магистр, но борода не сумела спрятать улыбку. Энакин чуть не задушил его. Не в первый раз Оби-Ван пугал его разделённой на два предложения мудростью мастера Йоды. В том плане, в каком старейшина Ордена понимал «попытку», Энакин «пытался» лишь в юности ходить на лекции и зубрить правила Кодекса. Для того, у кого был передоз мидихлориан в крови, «пытаюсь» означало «делаю всё возможное и невозможное, но если вместо результата будет взрыв — я не виноват», в то время как «делаю» — «всё будет готово через 3… 2… 1». И учитель прекрасно это знал! — Если хочешь, после аудиенции заглянем к этим горе-предпринимателям и потребуем вернуть корабль законному владельцу, — добавил Оби-Ван самым беззаботным тоном, как будто никого не пытался только что довести до сердечной болезни. — Я — за! — вклинилась Асока, выглядывая из-за плеча магистра. — Спорим, они даже на Голопедии статьи про вас не читали, не говоря уже о том, чтобы знать вас в лицо? — Его физиономия красуется на половине республиканских плакатов — разумеется, его узнают, — покачал головой Кеноби. — Думаешь, почему мы сидим в копюшонах? — Потому что на второй половине красуетесь вы? — не удержалась девушка. Мужчина кашлянул пару раз как бы невзначай. — Вот представьте: гуляем мы с Райо по Пантора-Сити, никого не тро… — начала рассказ Асока и запнулась: всё-таки иногда вспоминалось, что Небесный Парень — это перво-наперво её учитель, а мастер Кеноби — вообще магистр. — Кхем… Сопровождала я как-то сенатора Чучи во время её пребывания на Панторе. Мы обсуждали с ней… э… политику, разумеется, но это неважно! Важно то, что на всех баннерах почему-то разом вдруг показалось ваше лицо, мастер, ага! Оби-Ван поднял бровь. — Так ещё именно лицо — они даже бороду обрезали! — падаван провела ребром ладони по подбородку для наглядности. — И выражение у вас было, конечно… Я сразу поняла, что вы убили взглядом голофотографа. Энакин усмехнулся бы, если бы не знал, как выглядит рассерженный Оби-Ван: более не подходящей эмоции для этого человека было не найти, — поэтому Скайуокер не любил, когда учитель злился. — Вообразите моё смятение, когда со всех сторон в один миг на меня уста… стали смотреть сотни вас, мастер! — настоящий магистр выглядел растерянным. — Я чуть не спряталась за Райо, честно говоря. Вдруг вы бы прямо с экрана начали меня отчитывать за что-нибудь!.. Оби-Ван слабо улыбнулся: — Это твой страх? Ты боишься, что я найду тебя, где бы ты ни была, и отругаю за твои тайные грешки, Асока? Девушка закусила щёку и стала соображать ответ. Энакин отвернулся от них. Это был его страх. Страх, что учитель всё узнает. История с Падме — это пустяки по сравнению с тем, что он наделал. Он вырезал деревню. Он жестоко пытал пленных. Он убивал в запале. Он не просто отдавался гневу — по его жилам текла холодная ненависть. Энакин страшился ненависти, потому что, когда тьма застилала глаза, он не хотел убивать — он этого жаждал. Всё лучшее в нём поглощало чрево крайт-дракона, жившего внутри и неустанно рвавшегося на свободу. Он боялся, что однажды они не найдут в нём Энакина Скайуокера. Он боялся, что Оби-Ван узнает о драконе. Поймёт, что дракон — его тёмная сторона и что он становится могущественнее. Поглядит на него с отвращением, как на ситха, и сдаст Совету. Так шептал сам дракон, хотя Сила на их с учителем связи буквально кричала, что Оби-Ван всем своим существом стремится понять, объяснить и помочь. Энакину нужно лишь открыться. А Скайуокер — герой-без-страха-и-упрёка… боялся. –… Вы, скорее… совесть, мастер, — нашлась Асока. — А внезапный приход совести ещё никому не навредил, да? — ярче улыбнувшись, отозвался магистр. Тогрута не менее лучезарно оскалилась в ответ, однако увидела, что её учитель теперь сидел к ним спиной, прислонившись виском к стеклу. Холод едва ли успокаивал душевную боль. Асока обеспокоенно коснулась его в Силе, но тот отмахнулся. Тано в который раз закатила глаза и поглядела на Кеноби: «Как всегда предпочитает страдать в одиночку!» Оби-Ван вздохнул очень устало. Он хотел бы похлопать Энакина по спине, взъерошить его волосы, посмотреть в глаза и сказать, что всё будет хорошо. Но знал, что тот просто оскалится по-звериному. Энакин не знал, но ему всё это было очень нужно. Падаван и магистр ещё раз переглянулись и одновременно выдохнули. Оба понадеялись, что, когда они потом пойдут смотреть звездолёты, Скайуокер отвлечётся. Хотя бы ненадолго. А вот когда они вернутся на квартиру в Храме, Асока и Оби-Ван от него не отстанут. Затрясут, пока он не сломается и не выплачется им. Пока не улыбнётся. Пока не засмеётся хотя бы тихо-разбито. Ибо к чёрту Кодекс, когда дело касается Энакина.