Mendacium

Знаете, я правда думаю, что у каждого человека в жизни было невероятно сильное желание просто встать и запеть; подскочить со своего места и закружиться в танце, исполняя номер бродвейского актëра из типичных мюзиклов. Особенно часто это чувство появляется с приходом ярких эмоций и впечатлений: от просмотра хорошего фильма до прочтения книги, от лучшего в мире дня до худших потерь. И тогда кажется, что весь мир у твоих ног, что этот момент всей вселенной только для тебя, ждëт, когда ты через музыку выразишь всё, что накапало. Но только вот не всегда есть такая возможность закружится в столь прекрасном ощущении. От этого душа рвëт и мечет, пока, сквозь стиснутые зубы и закрытые на преграды глаза, ты делаешь именно так, как желаешь сам. Маленькая лань, после особенно яркого сна проснулась невероятно взбудораженной и счастливой. Хотелось подскочить и убежать прочь, нестись по улицам ада и хихикать как глупая школьница после удачного свидания. Об этом хотелось петь, с этим хотелось плясать, пока другие подхватывают эту искру возбуждения и подпевают, служа лучшей в мире группой подтанцовки. И может быть, будь проклят загадочный проигрыватель, играющий каждый раз джаз, но хотелось петь именно в этой азартной манере. Срывать голос от игривости нот в песнях и ломать шпильки, пытаясь успеть за быстрым темпом свинга. И весь-весь мир: ад, рай, чистилище - всё было бы у её ног в этих мечтах. "Весь мир - театр, а люди в нëм актëры," - даже не будучи любительницей классики, Офелия именно так и описала бы то, что чувствует в данный момент. Её нога постукивает по тëмному паркету комнаты в приятном скором ритме, руки на бëдрах. А вместо пушистого боа на шее красуется длинное платье цвета оливкового венка с перьями, один Сатана знает, откуда взявшееся, но ничем по виду от шарфа не отличающееся. Она делает шаг в сторону и вскидывает одну руку вверх, потом делает поклон воображаемой публике и резко оборачивается назад, озорно двигая плечами. На ней сейчас то самое бесформенное жëлтое платье, что было на ней в первый день в аду. Однако теперь этот кусок тряпки был как бы "подвязан" белым декоративным корсетом, красиво подчëркивающим грудь. Желание выйти в коридор и скатываться по перилам длинных лестничных пролëтов искушает. Девушка прищуривается и закусывает нижнюю губу, окидывая лукавым взглядом свою комнату, прежде чем распахнуть дверь. И теперь не нужен никакой проклятый старый проиграватель, музыка играет в её голове самостоятельно. Лань откидывает голову назад и идëт задом-наперëд, мыча мелодию себе под нос. Перья щекочут веснушчатые щëки и заставляют хихикать. Джаз заиграл на фоне, но в этот раз никто не возражал. Её накрашенные красной помадой губы расплылись в яркой, лучезарной улыбке. Теперь даже небольшая ямочка между носом и губой не была признаком для глупых комплексом. "Детка, это твой момент!" - раз за разом проносилось в мыслях. Плечи двигались вверх и вниз, ноги двигались сами по себе, круча неуклюжие пируэты и прыгали туда-сюда. Руки положены на боа, темп нарастал с музыкой, никогда не затихающей или становящейся тише. Шаг в сторону, шаг в другую - любое движение теперь смотрелось лучше с каждой секундой. А Офелия схватывала всё на лету, чувствуя себя в своей же тарелке, в которой, по иронии судьбы, никогда и не была. Скачет будто бы по улицам Нового Орлеана, где каждый день есть яркий праздник огней, джаза и потрясающей местной кухни. Плевать на то, что не увижу, Плевать на то, что не услышу, Оно со мной, зовёт с собой, В прекрасный темп меня с тобой! И нет причин для огорчения, Нет больше никаких преград! И не достигну пусть я райских врат, И пусть опять я облажаюсь! Кровь всё равно кипит моя, Я сама вижу что стараюсь! И неважно вовсе (неважно вовсе) Теперь плевать (теперь плевать) Я сама своей судьбой буду, сука, управлять! Песня окончилась резвым солом барабанов. Заиграл спокойный блюз, несущий с собой всё дальше и дальше. Девица даже и не заметила, как оказалась из западного в восточном крыле коридора, с таким же бесчисленным количеством номеров для отсутствующих постояльцев. Она передвигалась плавно, но так же игриво, как и прежде, проводя руками по своим изгибам. Глаза закрыты, накрашенные тушью закрученные ресницы трепещут, когда Офелия не открывает глаз, мысленно чувствуя всё окружение. И в момент очередного отскока в сторону, её ноги на что-то натыкаются и путаются. Лань резко раскрывает глаза в падении, пока кто-то не даëт ей этого сделать, удерживая за талию. Всё веселье начало медленно угасать с высокой фигурой перед глазами, но улыбка на милом лице так и не дрогнула, глаза прищурены и образуют небольшие морщинки. – Я не знала, что ты здесь, - грудь всё ещё тяжело вздымается и опускается от танца, так резко прервавшегося. Аластор ухмыльнулся более расслабленной улыбкой, замечая напряжение в девичьем голосе. На нём нет обычного красного пальто, только красная рубашка, идеально выглаженная и аккуратно заправленная в брюки. – А я не знал о твоей неуклюжей манере танца, - он аккуратно поставил лань обратно на ноги. Мужчина отряхнулся и осмотрел ту с ног до головы. - Танцевала свинг, да? Она делает глубокий вдох в последний раз и кивает, широкая улыбка во все 32 зуба сменяется простой и закрытой. – Неуклюжая манера танца? Ты будто бы мог лучше, - Офелия не хочет, чтобы кто-то вроде него прерывал блаженное ощущение непринуждëнности, которое она испытывала после пения и плясок. – Что ж, тогда, думаю, тебе придëтся постараться, чтобы успеть за мной! - Радио-Демон щëлкает пальцами. Флуоресцентное сияния наполняет коридор, меняя его цвета на более яркие и загадочные. Её короткие волосы закручиваются острыми стрелками на щеках, подобно моде 20-ых - 30-ых годов. Блюз на загадочном проигрывателе сменяется танцевальной джазовой свинг-музыкой. Аластор протягивает девушке свою ладонь, которую она с неуверенностью принимает. Он притягивает Офелию ближе, кладя другую руку ей на талию. Бедняжка смущена и колеблется, прежде чем положить свою руку на его широкое плечо. И тогда мужчина делает быстрые шаги, от которых она бы точно упала, если бы не крепкая хватка на тонкой талии. Самодовольная улыбка украшает его лицо, пока девчушка не отрывается от пола во внимательном взгляде, стараясь не облажаться в своих шагах. – Ну, ну, может мне сбавить темп? - поддельная жалость отчëтливо слышна в наполненном статикой голосе. Лань только фыркнула, ничего не ответив. Она не была готова так рано сдаться и принять поражение. Аластор хихикнул, отрывая свою когтистую ладонь от её талии и раскручивая. Недо-боа трепещет, туфли обоих шуршат на ковре. Музыка находится на самом пике своей резвости. Девушка аккуратно балансирует, чтобы не упасть, и обратно делает шаг к нему. Что ж, она и вправду быстро учится, даже если выглядит это всё ещё менее ловко в отличие от него. Зубастая улыбка вновь украшает это миловидное личико и их взгляды встречаются. Её глаза блестят одновременно и карим, и зелëным, красный практически не заметен, как если бы она сейчас была перед ним живой. Что-то внутри него щëлкает, приятная дрожь пробегает по телам обоих, когда он меняет направление, резко разворачиваясь. Офелия выгибается в спине и коленях, откидываясь назад практически до земли, а Аластор обеими руками удерживает тело девушки. Теперь обе её руки на его плечах, пока лань тяжело дышит, чувствуя приятную усталость. Мужчина же даже не колеблется, дыхание ровное, однако улыбка более расслаблена и мягка. – Я... Ух, даже не знала, что ты так танцуешь... - она продолжала переводить дыхание. Их лица буквально в нескольких дюймах друг от друга, взгляды всё ещё соединены. Блюз медленно опять играет на заднем плане. От него несëт спиртным, кофе и гнилью, где первый запах - преобладающий, буквально опьяняет, как любой другой алкоголь. – Ну, mon cher, ты многого обо мне не знаешь, - он щурится и отстраняется, ставя особу на ноги. Её лицо красное от такого рода физических активностей, хотя в этот момент она была уверена, что дело не только в этом. Та качает головой и кивает ему, пожав при этом плечами. – Например, ты никогда не говорил откуда ты. – Что ж, маленькая лань, я из Нового Орлеана! Её глаза на это расширяются, а улыбка становится более игривой. – Так вот почему ты так отлично танцуешь свинг, и джаз всё время играет из этого неизвестного проклятого проигрывателя, а? - в девичьем голосе слышна неподдельная радость и резвость, страх перед ним давно улетучился. – Что ж, думаю, ты меня раскусила, - он подмигивает и призывает свою трость-микрофон, на которую сразу же перемещает весь свой вес. Тени в спокойном темпе танцуют во всё ещё неоновом ярком сиянии тут и там, - Но откуда же ты, маленькая лань? – Ну, sono piccolo прямиком из Венеции! - девушка с хихиканьем исполнила реверанс, а после поправила волосы, убирая сбившиеся локоны. – Ох, так piccola cerva прямиком из прекрасной Италии? Что ж, никогда бы и не подумал. – Ну уж извини, что я не ем пиццу каждый день, - Офелия закатила глаза, на что Аластор с весельем прищурился, забавляясь её лëгким раздражением. Забавно, как по-разному могут вести себя люди, в зависимости от ситуации и мест встреч. Офелия была уверена, что наткнувшись на Аластора в более обычных условиях, она бы сразу покинула это место, уходя прочь чуть ли не бегом, потому что страх брал бы вверх и показывал своё превосходство. В этой же ситуации всё намного спокойнее, потому что лань ни в коем случае не хотела прерываться и терять своё отличное настроение. Мозг и мысли были заняты другим, поэтому буквально забыли, что перед Радио-Демоном стоит дрожать и трястись, бояться его. Лань снова сделала шаг к нему и протянула свою ладонь, ухмыляясь. Аластор поднял на этот жест бровь, хмыкая. – Включи что-нибудь более резвое, я не сдамся так быстро только после первого танца! - в конце она понизила тембр своего голоса, как если бы у машины завëлся мотор, и захихикала. Мужчина схватил её руку, когда заиграла ходкая мелодия, сначала соло саксофона, к которому присоединилось быстрое фортепиано и звонкие барабаны. Теперь ей хотелось вести, поэтому вообще не думая, она резко вскидывает ногу в сторону и стрелой кружится вперëд. Демон отвечает ей тем же энтузиазмом, пока образы его собственной жизни мелькают перед глазами. Это выглядело как тот самый вечер в подпольном баре, с живой музыкой и компанией уже пьяных знакомых. Он быстро подстраивается под её движения, отстраняясь и кружа стройное тело по кругу. Их вторые руки вновь смыкаются, и они по-очереди идут кто вперëд, кто назад. Не ожидала от тебя такого, Насколько резво можешь ты вести! В округе запах алкоголя, Пытаюсь не пьянеть и не подвести! Она ни с того ни с сего запела, даже если дыхание и так сбивалось от столь энергичного танца. Аластор был даже удивлëн такой дерзостью, но решил поразить ту и присоединиться. Ну, дорогая, полон я сюрпризов, Но поразила так же ты меня! И пусть сейчас не в Луизиане, Атмосфера здесь в отеле горячей огня! Её поразила чистота его голоса, когда эффект старого радио пропал. Это было красиво, звучно, с типичным для Аластора поддразниванием, но так живо и выразительно, что хотелось услышать ещё раз. Это правда впечатлило, и девчушка на секунду запнулась, однако Радио-Демон не дал лани упасть, в очередной раз втягивая в увлекательный пирует. Гулкий девичий смех отражается от стен, музыка резко прекращается, когда каждый стоит с вытянутыми вверх руками, свободными от удержания, и прямыми спинами. Дыхание обоих громкое, волосы растрëпаны, а улыбки не сходят с лиц. Взгляды встречаются, но теперь это тепло, без намëка на страх в зелëно-карих глазах. Кто-то кашляет вдалеке, прочищая горло, и они одновременно оборачиваются. Чарли и Энджел стоят в конце коридора. Принцесса выглядит очень взбудораженной, паук же ухмыляется, двигая бровями вверх-вниз. – Ну, вы довольно шумные, я уж думал, что вы там... – Энджел, нет! - Чарли щëлкает пальцами, прерывая парня, от чего заслуживает раздражëнное фырканье, - Вы прекрасно танцевали, это было правда круто! - блондинка захлопала в ладоши, улыбаясь обоим. Офелия была этим смущена и закачала головой. – Ох, Чарли, дорогая, ты можешь абсолютно так же, надо просто чувствовать ритм! - мужчина отстраняется, подходя к ней. Внутренний бродвейский актëр глубоко внутри маленькой лани теперь был полностью удовлетворëн. Сейчас же хотелось просто принять душ и смыть весь пот со своего тела, расслабляясь после в прохладной постели с приятными воспоминаниями на весь оставшийся день.