Mendacium

– Грязь, грязь! Какая ты неряшливая! - бегала по столовой Ниффти с половой тряпкой в маленьких ручонках. Всё началось с того, что Офелия опять летала в облаках, думая об Аласторе, и поперхнулась, из-за чего не смогла удержать кружку с кофе в своих руках. Напиток, всё ещё до ужаса горячий, ошпарил той ноги и живот, поэтому девушка взвизгнула и подпрыгнула, сильно ударяясь коленями о стол. Глубокая тарелка покачнулась и накренилась, каша начала медленно стекать на когда-то белую скатерть. – Блять, блять, блять! - лань закусила губу, чтобы не взвыть от боли, однако это не помогло заглушить поток ругательств. Чарли взволновано просила Раззла и Даззла о помощи, они улетели прочь в поисках аптечки. – О, Сатана, Фел, потерпи ещё немножко! - принцесса подошла ближе и потëрла тыльную сторону ладони лани. Она сначала вздрогнула, но потом расслабилась в силу своего состояния. - Давай, пойдëм в комнату, я помогу тебе обработать ожог... Не успела блондинка закончить, как Энджел стукнул двумя руками по столу, посуда зашаталась. – Неа! Извини, Тутс, но я не хочу, чтобы ты, лесбиянка, пялилась на её ножки! - и так румяные щëки Чарли приобрели ярко-красный цвет, она хотела возразить, но тут вступилась Вегги. – Она хочет ей помочь, а не пялиться! Что с тобой не так, ты, демон с недотрахом?! – Защищаешь свою подружку, а? Ну да, вы ведь с ней в одной лодке! Или же я лучше скажу постели... – Хватит! - отчаянно крикнула Чарли, её волосы на мгновение встрепенулась, рога были готовы выскочить из лба, показывая полную демоническую форму. - Энджел, пожалуйста, перестань; Вегги, ты тоже. Я просто хочу ей помочь, в чëм проблема? Взгляд паука задержался на женской фигуре ещё мгновение, он виновато отвëл взгляд и демонстративно фыркнул. – Извини... - сквозь зубы пробормотал парень, скрещивая одну пару рук на груди, а другую кладя ну бëдра. Он просто не привык извиняться, поэтому вышло это вообще не искренне и через силу, однако в его глазах промелькнуло сожаление. Принцесса расплылась в улыбке, показывая ему большой палец вверх. – Агрх! Я больше так не могу, мне пиздецки больно! - прервала момент Офелия, выбегая из комнаты. До неё так и не донеслись их протестующие голоса. Ей сейчас просто хотелось снять эту липкую, мокрую одежду и облиться ледяной водой. Всё, что-угодно, только чтобы этот болезненный жар прекратился и перестал пульсировать тупой болью. По дороге ей повезло встретиться с Раззлом и Даззлом, они передали девушке мазь и спрей от ожогов, попутно корча рожицы, чтобы это подняло настроение. Лань слабо улыбнулась, но дальше не оборачивалась, направляясь к лифту. Не в том она сейчас была состоянии, чтобы на 7 этаж по лестнице бежать. Дверь была беспорядочно открыта ключом. Девушка, поняв, что ей абсолютно не нравится вечное и беспредельное посещение её же комнаты другими постояльцами, решила, наконец, использовать ключ. Сейчас она об этом жалела, потому что на нервах он никак не мог нормально войти и провернуться в замочной скважине. Получилось это раза с третьего, когда та чуть ли не ногой начала выбивать замок. – Чтобы я ещё раз завтракала со всеми, каждый раз происходит какая-нибудь херня! - Офелия взвыла, попутно снимая с себя одежду. Рубашка для сна и домашние шорты были беспорядочно сброшены на кафельный пол ванной комнаты. Лань, не смотря, скинула остатки пропитавшейся кофе одежды в корзину для белья, а сама начала настраивать воду в душе. Её взгляд упал на зеркало, висевшее над раковиной, что была справа. Нижняя часть живота и ляжек полностью раскраснелись, выглядело это плохо и болезненно, ну так оно и было. Глаза перешли от ожога к шраму под рëбрами, рельефному и сильно выделяющемуся. Давно заживший шрам приносил боли больше, чем свежий ожог, поэтому она выдохнула и залезла в ванную, пытаясь наслаждаться неприятной прохладой и смывать липкость с кожи. Опыт не из лучших, но поделать ничего Офелия с собой не может, всегда ожоги сначала проходили полоскание под холодной водой, потом уже шло всё остальное. Это уже как само собой разумеющееся, привычка, без которой, как она сама считает, появятся страшные волдыри. Шум воды был так громок, что заглушал даже мысли, непрерывно ударяясь о дно ванны. Офелия с таким же быстрым настроем покинула душ в одном лишь полотенце. Она так же неряшливо скинула его, всё мокрое и влажное, на край кровати. Девушка, обнажëнная, встала перед теперь уже большим, во весь рост, зеркалом. Нынче красными были не только ноги с животом, но и всë остальное тело из-за холодной воды. А ожог всё так же неприятно пульсировал и продолжал по ощущениям "гореть". Юная особа провела руками по растрëпанным волосам, повернулась боком, сканируя свою фигуру сильным прищуром. Хвост поник, что выглядело и забано, и не очень; рëбра торчали, живот от голода урчит, а на ногах всё равно красовались растяжки, да такие ещё нелицеприятные, что охота ноги вообще не открывать. Лань прикусила губу и отвернулась, села на кровать и принялась наносить мазь на повреждëнные участки кожи. Этот процесс был самым приятным, ведь мазь прохладная и от того притупляет боль. Вдруг в дверь постучали. Девушка замерла на мгновение, а после поспешила ответить. – Нет! Сейчас ко мне нельзя! По ту сторону двери пронеслись ворчание и шорох. Постучали уже дважды, но на сей раз особа не успела возразить. – Э-э... Фел, это я, - отозвался низкий баритон, который определëнно принадлежал только одному демону в отеле. - Я кое-что принëс, это мгновенно излечит ожог. – Так, ну... Подожди пару минут, мне нужно одеться, ладно? - Офелия приняла молчание за знак согласия, быстро натянула на себя бесформенные ярко-жëлтые штаны и белую обыкновенную кофту, слегка большую в рукавах и плечах, но ничем не примечательную, - Входи! Дверь открылась, в комнату вошëл Хаск. Он без особого интереса оглядывал скудный интерьер номера, его это не волновало, он здесь по другой причине. В руках он теребил склянку с зелëной жидкостью, мерцающей и яркой. Бармен прочистил горло и протянул диковинную жидкость девушке. – Это...? – Это зелье, оно исцеляет; если травмы более тяжкие, то только ускоряет процесс выздоровления. К счастью, у тебя только ожог, да? Она кивнула и даже сама вся просияла. Улыбка коснулась уголков девичьих губ, когда лань схватила склянку и начала рассматривать. – О, Боги, это так классно, настоящее зелье! Спасибо тебе огромное Хаск! Выглядит как зелье из Майнкрафта... - последнее предложение было сказано больше для себя, чем для него, но ничего не изменится, кот всё равно ничего не понял. – Да, конечно, - мужчина продолжал стоять на места и всё то сводил брови вместе, то нет. Он будто бы проходил внутреннюю борьбу, потом сглотнул и вынул из кармана мешочек. - Это от оленя тебе. Шоколадные конфеты... Э-э... Я попробовал одну, не бойся, они не отравлены. Офелия с любопытством взяла мешочек и раскрыла, принюхиваясь: молочный шоколад, кокосовая стружка, фундук. Конечно это её удивило, а кого бы нет? Что Аластор хотел? – Спасибо большое! Не хочешь я дам тебе ещё парочку? Они выглядят вкусно! – Неа, я не любитель сладкого, наслаждайся. - Хаск неловко присел на кресло в углу комнаты, девушка подняла на него бровь. - Нам нужно поговорить, пока я трезв. Лань вздохнула и села на край кровати, угощение положила на тумбу. В голове пронеслось множество мыслей и вопросов. Ей никогда не нравилась фраза: "Нам нужно поговорить". – Ты и Аластор, - от этих первых слов юную особу как током ударило, волосы на затылке встали дыбом да мурашки пробежали по коже. Небольшое смущение окрасило веснушчатые щëки слегка розовым. - Твоё мнение поменялось о нём с того первого дня, не так ли? Та поджала губу и отвела взгляд, перебирая пальцы. – Честно? Да, поменялось, ещё как, - теперь стало даже как-то грустно, внутри всё сжалось. - Я его боюсь. – Как я и думал, - кото-демон фыркнул и сухо усмехнулся, но это было далеко не от веселья. - Ты не первая такая, ты и не последняя. Он всегда сначала такой собранный, но малейший промах может показать его истинное нутро. – И почему же ты заключил с ним сделку? Его брови сдвинулись вместе, пока мужчина хмурился и смотрел куда-то в никуда. – Я хотел сохранить свою силу. Но вот толку-то от этой силы, если со мной обращаются как с дворняжкой; без возможности ею, блять, пользоваться? - под конец его голос был готов сорваться, глаза засияли красным, но так же быстро вернулись к нормальному состоянию. На лице девушки выступило сожаление. - А ты? Зачем ты, будучи юной, со всей жизнью впереди, заключила сделку с ним? Лишилась души? Самый пиздецки тупой поступок, который кто-то когда-либо совершал, я считаю! – В отличие от некоторых я не жалею об этой сделке, понимаешь, да? - Офелия не могла больше слушать обвинения в свой адрес, поэтому резко возразила и прищурилась на него. Голос даже не дрогнул. Бармен же в свою очередь напрягся, уши ушли назад. – Не жалеешь? – Я заключила сделку, чтобы спасти жизнь родному человеку. Разве я могу жалеть о чём-то подобном? Хаскер тяжело выдохнул и встал с кресла. Подошëл к лани и потрепал ту по голове, особа немного вздрогнула, но промолчала. – Ты хороший человек. Сказал бы я, что тебе здесь не место, но никто не попадает в Ад без грехов. - он помахал рукой и вышел из комнаты прочь, так же сильно хлопая дверью как и при входе, ненамеренно. Офелия осталась сидеть одна на краю кровати, в сгорбленной позе и задумчивым выражением лица. Под вечер девушке захотелось куда-то выплеснуть накопившееся эмоции. Посещение бара было сразу же перечëркнуто, ей категорически не хотелось видеться с Хаском. Этим утром он её знатно расстроил. И хотя та понимала, что это его типичное поведение, не желающее задеть чувства, осадок всё равно остался. И тут в голову всплыла уютная зала с прекраснейшим роялем. Сегодня Аластора не было видно с самого утра, каковы шансы, что этот кретин, как Офелия сама его и назвала, там появится? Путь был проложен через тот самый лифт. Конструкция скрипела и кряхтела, но абсолютно без происшествий, хотя и медленно, начала доставлять ту на 13 этаж. Чем ближе оказывалась девчушка к последнему этажу, тем отчëтливей были слышны игра по клавишам и пение. Оно было размеренным, глубоким и невероятно красивым. Мурашки от чего-то такого идеального пробежали по коже лëгким покалыванием. Лифт открылся с лязгом, но фигура в центре даже не пошевелилась. Офелия тихонько прошла вперëд и остановилась в начале комнаты; не хотелось это прерывать, даже если зачинщиком был Аластор. Лань не знала, на каком языке лилась песня, однако предположила, что это французский. Ни единой фальшивой ноты, ни единственного неправильного звука - это было плавно, до ужаса красиво и, что удивительно, живо. Des nuits d'amour à plus finir (Ночи нескончаемой страсти) Un grand bonheur qui prend sa place (Возникает огромное счастье) Des ennuis, des chagrins s'effacent (А тоска и печали стираются) Heureuse, heureuse à en mourir (Счастлив, я счастлив до смерти!) Радио-Демон не прекращал играть. Прищурившись и сделав ещё пару шагов вперëд, ей с трудом, но удалось разглядеть на остром и худом лице более спокойную и нежную улыбку, тëплый блеск в алых глазах. Он закрыл их на мгновение, поворачивая голову в сторону девушки. Quand elle me prend dans ses bras, (Стоит ей меня обнять) Il me parle tout bas (И негромко что-нибудь сказать) Je vois la vie en rose! (Как я вижу жизнь в розовом свете!) Она понятия не имела о чём эта песня, но едва заметный румянец приукрасил круглое личико. Мужчина головой кивнул в свою сторону, как бы приглашая подойти ближе. Офелия так и поступила, отбросив страхи прочь. Дойдя до рояля, девчушка облокотилась на него обеими руками, даже позволила себе расслабиться. Их взгляды встретились. Elle me dit des mots d'amour (Она говорит мне о любви) Des mots de tous les jours, (Произносит обыденные слова) Et ça me fait quelque chose (И со мною что-то происходит) Il est entré dans mon cœur, (В мое сердце проникла) Une part de bonheur (Крупица счастья) Его взгляд был томным, почти закрытым. Лань была готова поклясться, что его лицо раскраснелось. От этого зрелища бабочки запорхали в животе, широкая улыбка тронула девичьи тонкие губы. Аластор перестал играть и петь, но продолжал смотреть ей прямо в глаза, что сейчас сияли приятным зелëным цветом. – У тебя красивые глаза. - он встал с банкетки и сделал шаг к девчушке, слегка покачиваясь, облокотился на трость и криво ухмыльнулся. Она же в свою очередь стояла молча с открытым ртом, щëки приобрели красный цвет от комплимента. – С-спасибо? - ей не удалось подавить дрожь в голосе, потому что даже дышать сейчас стало трудно. Мужчина закатил глаза и сделал ещё один шаг вперёд, практически нависая над особой. Резкий запах алкоголя ударил Офелии в нос, от чего та поморщилась и отпрянула в сторону. – Ты пьян? – М-м, если только немного, - тихо ответил Радио-Демон, промычав свой ответ. Он даже устоять на одном месте не мог ровно: пошатывался то влево, то вправо. Ей было нечего ответить на этот счëт, поэтому в голову пробрались другие мысли. – Ты очень красиво поëшь. Аластор на этот комментарий громко рассмеялся, поправляя монокль. – Спасибо, моя дорогая, но я это и так знаю! Ну а что на счëт тебя? - лань вопросительно подняла бровь и положила руки на бëдра. - Ты ведь тоже потрясающе поëшь! Твой голос словно ангельское диво, как первый в марте распустившийся цветок, ручья журчанье, крыльев взмах вновь прилетевших с юга соловьëв... - заговорил тот стихами, продвигаясь ближе к ней и наклоняясь до уровня сияющих глаз. А бедняжка стоит ошеломлëнная, вроде и смущëнная, а вроде и не знает, как отреагировать дальше. Теперь резкий запах текилы не беспокоил нос, теперь беспокоил только он, лишь он. Аластор широко улыбнулся и схватил девушку за руку, отошëл в сторону и начал вращать по залу. Она сама в руки себя взяла, а чтобы ноги не запутались, смотрела в пол. Тени окружили рояль, принялись играть что-то медленное и успокаивающее. Однако мужчина шагал не впопад, сам мычал про себя собственную мелодию и продолжал вращать тело Офелии как ему вздумается, словно лань - тряпичная кукла. – Ал, нет, хватит! – Ой, ну тебе же это нравится, Фелли! - буркнул мужчина в ответ. Это был первый раз, когда он назвал её имя, так ещё и в такой форме. Девушка сглотнула и пыталась списать своë красное, как помидор, лицо, на очень уж активный танец. Демон на такую реакцию только усмехнулся и положил вторую руку особе на талию, притянул ближе. Ей ничего не оставалось, только как упокоить свои собственные руки на его широких плечах. Их груди соприкасались, жарко стало не только коже, но и всей комнате. Он продолжал вести её за собой в нелепом вальсе. Ноги обоих путались и каждый раз наступали друг на друга, пачкая ботинки. – А сейчас ты меня боишься? - Аластор одарил ту абсолютно нелепой улыбкой, что заставило девчушку захихикать. Их взгляды встретились, статика прошлась по обоим. – Нет, совсем нет. И она не лгала, Офелия в этот момент сказала чистейшей воды правду. Радио-Демон был готов поклясться, что протрезвел от одного только красочного перелива в её загадочных глазах, в чистой, как первый снег, молодой душе. Аластор был милым, но жутким; завораживающим, но отталкивающим; забавным, но убийственным. Всё в этом мужчине заставляло маленькую Фели сомневаться в себе. Она не хотела смеяться над его старческими шутками, улыбаться энтузиазму в словах и находить некоторые вещи в поведении этого психопата очаровательными. Ей всеми фибрами своего существования хотелось показать ему, что она расстроена и обижена этими выходками. А потом вспоминалось, что ему откровенно плевать, что ещё мягко сказано. Поэтому как бы юная особа не корчила кислую мину при виде этой высокой худощавой фигуры Радио-Демона последние несколько дней, ему будет всё равно. Он не изменится в лице, в поведении, поэтому тратить свои силы на то, чтобы расстраиваться из-за него, ей больше не желалось. Это показалось девчушке даже унизительным, от чего хотелось поскорее скрыть факт того, что такое поведение вообще проскользнуло. К тому же ей так и не удалось сдерживать смешки всякий раз, когда он отпускал ехидные комментарии или критику в сторону современного поколения. Это напомнило лани о её дорогой бабуле, что без конца жаловалась на зависимость поколения 21 века от современных технологий. Но что нужно было делать сейчас: в момент его наибольшей уязвимости и опьяняющего очарования, сладкой лести и перемешанных невнятных мыслей? А были ли те слова, сказанные как можно чëтче в силу полной нетрезвости, правдой? Ладно, это всё на потом. Сейчас же мысли переполняли голову, почти затапливая и стирая мурашки от атмосферы вечера прочь. Когда же ещё маленькой лани предоставится возможность так непринуждённо проводить время с самим Радио-Демоном? Они танцевали до самой глубокой ночи. Он, в стельку пьяный, вошёл в её дверь; она, полностью уставшая и совсем ни о чём не думающая, в его.