Возьми меня за руку

В брошенной когда-то давно аудитории было пусто. Лишь посередине стоял стол, за которым сидели Гарри и Блейз, а вокруг были несколько шкафов с разноцветными колбами и склянками. Затхлый запах в забытом кабинете подземелий отвратительно сочетался с ароматами испорченных зелий, словно кто-то смешал гной бубонтюбера и слизь бундимунов. Целый час они пытались зачаровать свои ключи, но ничего не выходило. На лбу обоих уже проступала испарина, когда Забини после очередной неудачной попытки откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. — Ты серьезно, Поттер? — недовольно проворчал он. — Я?! — вскинул брови Гарри. — А не ты ли не можешь нормально использовать протеевы чары?! — Да какой в них толк, если ты не в состоянии контролировать свою магию! — Забини давно уже перестал сдерживаться, но сейчас просто перешел на крик. — Решил нас обоих угробить, идиот?! Как ты победил Волдеморта, если… — Заткнись! — выпалил Гарри, вскакивая со стула. — Если бы ты правильно настроил свой ключ, то мы бы уже давно справились! Хочешь послушать про битву?! Как я Тома победил? А, прости, совсем забыл, что тебя там не было! Никого из вас! Забини тоже соскочил со стула и уставился прямо на Поттера. Оба тяжело дышали, по лицу ходили желваки, а на лбу проступали вены. Гарри крепко вцепился в свою часть стола, опасаясь, что не сможет себя сдержать и саданет Блейза по роже. Забини скрестил руки на груди, испепеляя его взглядом, но, чертыхнувшись, опустился на свое место. — Давай еще раз, — наконец пробурчал он. Гарри не двигался, внимательно изучая лицо Блейза. Ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы успокоиться, но, в конечном счете, он понимал, что криками и эмоциями делу не поможешь. Гриффиндорец что-то проворчал себе под нос, но с громким хлопком упал на свой стул. Они оба приложили палочки к карманным часам и начали снова подстраивать свою магию. Совпадение должно было быть идеальным, иначе порт-ключи не смогут настроиться друг на друга. Конечно, это надо было делать после наложения протеевых чар, но и эту часть никак не удавалось завершить успешно. Так что ребята решили сначала настроить ключи на работу друг с другом, зарядив их своей магией. — Ты снова жмешь, Поттер, — сквозь зубы процедил Блейз. Его пальцы плотнее обхватили волшебную палочку, а вторая рука намертво вцепилась в кромку стола. — Добавь еще! Добавь… — Гарри пытался нащупать силу заклинания Блейза, подстроиться под него, но она то и дело ускользала, так что это было похоже на попытки поймать снитч. Вот только тот еще умел внезапно растворяться в пространстве. — Поттер! — крикнул Забини. Но было уже поздно. Через мгновение оба порт-ключа стали сначала красными, а потом и белыми от накаливания. От них исходил такой жар, что от деревянного стола потянулась легкая дымка. Еще секунда, и в пустом кабинете раздался оглушительный взрыв. Гарри и Блейза откинуло в разные части комнаты, а стол, стоявший между ними, разорвало на части. Несколько шкафов с грохотом упали, отчего противный запах в кабинете усилился настолько, что стало сложно дышать. Это был полный провал. — Гарри! — увидев друга, Гермиона сразу же бросилась к нему. Его лицо было покрыто сажей, очки снова треснули, а правая рука была красной от ожогов. — Все в порядке, — уныло промямлил он, падая на диван в гостиной Гриффиндора. — В порядке? — вскинула брови Грейнджер, осматривая его мантию, покрытую сажей. — Чертов Забини не может наложить протеевы чары на свой ключ, — Гарри недовольно бросил недоделанный порт-ключ на небольшой столик, стоявший перед диваном. — Я подстроил свою магию под него, почти зачаровал свои часы, но… Черт, он устроил взрыв в аудитории. — Ты не пострадал? — затараторила Гермиона. — Может быть, тебе следует обратиться к мадам Помфри? Гарри, у тебя ожог на руке! Давай сюда очки, я… — Гермиона, — Поттер устало потер лоб и снял свои очки. Круговым движением палочки он убрал трещину со стекла, — я же сказал, все в порядке. Блейзу надо научиться протеевым чарам, вот и все. — Безнадежный идиот! — прошипела Грейнджер, отчего поймала на себе полный удивления взгляд Рона. В гостиной Слизерина было тихо, впрочем, как и всегда. Блейз завалился на кресло, поднял графин с холодной водой с тумбочки и приложил его к поврежденной кисти. — Я так понимаю, — протянул Малфой, — нет? — Он придурок, Драко, — закатил глаза Забини, — он не умеет контролировать свою магию. Взорвал оба ключа и разнес половину комнаты. Черт, хорошо, что нам руки не оторвало. — Взорвал ключи?! — чуть не подскочил на месте Малфой. Если этот безнадежный кусок дерьма умудрился уничтожить их пары, то очередь следующих неминуемо перейдет на него и Грейнджер. Рассчитывать на Теодора и Уизли было все равно что верить в розовых единорогов. — Да они целые, не смотри так… — поморщился Забини, слишком сильно надавив графином на место ожога. — Просто дай мне что-нибудь от этого, хорошо? Малфой с силой ударил по подлокотнику дивана. Старое дерево неприятно заскрипело в ответ, недвусмысленно намекая, что второго такого посягательства на свою жизнь может и не вынести. — Грязнокровка его совсем ничему не учит?! — не сдерживая нарастающий гнев, спросил он. — Блейз?! — Задай этот вопрос ей, Драко, — Забини разочарованно отставил графин в сторону. — Как он только победил? Как он вообще может называть себя волшебником? — Передай Грейнджер… — Сам передай, Малфой! — перебил его Блейз, поднимаясь с кресла. — Просто волшебно, нахрен, — тихо прошипел Малфой, уверенный, что мулат его не слышит, — гребаный Поттер. Безнадежный идиот. На следующей неделе должно было начаться первое занятие по защите от темных искусств, и все ждали его с нетерпением. Гермиона несколько раз жадно обсуждала то с Гарри, то с Невиллом, кто же будет его преподавать. Звучали различные теории: Снейпа поставят преподавать ЗоТИ, а Слизнорта снова уговорят быть учителем зельеварения, а может быть, на эту роль пришлют какого-нибудь бывшего мракоборца. Даже за горячим завтраком, ароматы которого заставляли все прочие мысли улетучиться прочь, никто не переставал говорить об этом. — Лучшим кандидатом был бы, — неуверенно начал Невилл, но быстро осекся и замолчал, уставившись в свою тарелку с вафлями. — Давай, говори уже, — после небольшой паузы произнес Гарри. — Нет, извините, — помотал головой Долгопупс. — Просто глупость... — Так не делается, Невилл! — недовольно вставил Рон, немного подтолкнув друга плечом, отчего тот выронил вафлю, покрытую малиновым джемом, и она шмякнулась ему прямо на брюки. — Сказал «А» — говори и «Б», — добавила Гермиона. — Или тогда вообще бы не говорил. — Долгопупс, — недовольно протянул Симус, вовлеченный в обсуждение, — так друзья не поступают. — Не будь слизеринцем, — бодро вставил Дин. Томас использовал запрещенный прием, потому что быть заклейменным змеенышем считалось полным провалом. Многие из львов бы выбрали смерть, вместо того чтобы облачиться в серебристо-зеленые цвета. — Ладно-ладно, — наконец сдался Невилл, тщетно пытаясь оттереть джем со своих брюк. — Я подумал, что лучшим был бы Грюм. Но… Простите. За столом повисла тишина. Никто не переглянулся, не обменялся улыбками или недовольными лицами. Все лишь опустили головы ниже и прекратили есть. Гермиона тоскливо задумалась. Грюм и правда был бы лучшим, но… На главных воротах Хогвартса висела большая памятная табличка с именами героев, которые защищали замок и пали от рук Пожирателей. Аластор Грюм, Нимфадора Тонкс, Колин Криви и еще двадцать человек… В глазах Гермионы заблестели слезы, и она крепко сжала руки под столом, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. — Все нормально, Невилл, — нарушил молчание Гарри, слабо улыбаясь другу напротив. — Ты прав, это был бы отличный вариант. Гермиона бросила взгляд на Поттера. Ей внезапно захотелось прижаться к Гарри, обнять и почувствовать его теплоту. Он всегда находил слова поддержки, когда другие не могли произнести и звука. Это то, что им всем было нужно. Особенно сейчас и особенно Невиллу. Ведь он тоже был там тогда, видел все, что творилось, и принимал непосредственное участие в спасении будущего магической Англии, не раз ощущая, как зеленый луч облизывает его волосы. Сразу после завтрака начиналось первое занятие по ЗоТИ, и студенты Гриффиндора дружно устремились в аудиторию. Поднимаясь по парящим лестницам, они все еще бурно обсуждали, кто же станет их новым преподавателем. Гермиона, Гарри и Рон лишь молчаливо осматривали живые портреты, наблюдая за тем, как те ходят друг к другу в гости, пытаются заснуть или даже петь. Когда только все они успели привыкнуть к этой непрекращающейся какофонии звуков? На пару пролетов ниже медленно двигались студенты Слизерина. Гермиона окинула их презрительным взглядом, ненадолго остановившись на Малфое. Она думала, что после предыдущего года многое изменится: их отношение к нему и то, как тот себя ведет. Но, кажется, всё осталось прежним, если не стало хуже. Конечно, даже Визенгамот отметил заслуги слизеринца в победе над Волдемортом, но это сделало его… злее? Гермиона внезапно осознала, что уже с десяток секунд изучает лицо Малфоя, а он смотрит на нее в ответ. Она несколько раз хлопнула ресницами, расширяя от удивления глаза, но, заметив, как слизеринец начинает морщиться, отвела взгляд. Есть вещи, которые никогда не поменяются. Аудитория ЗоТИ немного изменилась: просторный кабинет на третьем этаже был расчищен от лишних столов, с оконных рам полностью сняли шторы, на стенах совершенно не осталось никаких картин. Стол преподавателя был чист, а доску накрывала темная ткань. Сейчас в этой комнате было слишком много места и слишком мало стульев, так что студенты толпились у самых дверей. Общее обучение по ЗоТИ заканчивалось еще на пятом курсе — сразу после сдачи СОВ. Те студенты, которые успешно сдали эту дисциплину, могли продолжить изучение предмета. На удивление, абсолютно каждый, кто смог получить хотя бы «Выше ожидаемого», решил не оставлять Защиту, даже несмотря на то, что не выбрал данный предмет для сдачи ЖАБА. Видимо, события шестого курса оставили сильный отпечаток на отношении к подобного рода занятиям. Класс был уже полон студентов: Слизерин встал по левую сторону от входа, Гриффиндор — по правую. Все негромко переговаривались, ожидая, когда появится профессор. Гермиона задумалась о том, что же такого им расскажут сейчас? Потому что каждый гриффиндорец старшего курса был членом Отряда Дамблдора и самоотверженно защищал школу, когда Том с кучкой Пожирателей обрушил на нее свою ярость. Они боролись с оборотнями, дементорами, темными волшебниками и даже великанами. Перед глазами проносилась смерть, а ужасы проклятий навсегда отпечатались в памяти. Внезапно дверь позади учеников резко открылась, и в аудиторию ворвался профессор. Невысокий мужчина с жидкими светло-каштановыми волосами и обильной сединой на висках пронесся мимо всех студентов, а затем повернулся к ним. От его широкой улыбки шрамы на лице, натянувшись, начали выглядеть еще выразительнее. — Люпин, — на выдохе произнес Гарри. Аудитория сначала погрузилась в полнейшую тишину, а затем разорвалась криками ликования и радости со стороны студентов Гриффиндора. Гермиона не смогла сдержать слез и, как и многие ученики рядом с ней, помчалась прямиком к преподавателю. Римус поочередно обнимал каждого из них, на удивление часто моргая. Наконец, когда очередь дошла до Гермионы, он крепко обхватил ее плечи. — Мисс Грейнджер, — улыбнулся профессор, — лучший студент Хогвартса решил еще один год изучать мою дисциплину? Это честь для меня. — Профессор, — Гермиона пыталась сдержать слезы, которые так и норовили вырваться наружу, — это для меня честь, для каждого из нас! — Перестаньте, — отвернулся Римус, быстрыми движениями расчесывая глаза. Вряд ли у кого-то были сомнения в том, что профессор смахивает слезы, — мы ведь так с вами никогда и не начнем. Еще не меньше десяти минут Люпин обнимал каждого из гриффиндорцев, а затем долго о чем-то перешептывался с Гарри, держа того за плечо. И их улыбки... Это была самая светлая эмоция, которую только видела Гермиона за последний год. Ей показалось, что в аудитории слишком солнечно, что свет заливает каждый стол, каждый угол в этой комнате, а воздух настолько заряжен, что она вот-вот взлетит к потолку. Наконец, когда гриффиндорцы снова разошлись по своим углам, Римус бросил взгляд и на студентов Слизерина, которые молча наблюдали развернувшуюся перед ними картину. — Рад видеть вас, — Люпин почтительно склонил голову, — мистер Малфой. Спасибо, что выбрали мою дисциплину. Возможно, Гермионе лишь показалось, но Драко коротко кивнул профессору. Она быстро перевела взгляд на своих друзей, но никто не обратил на это внимания. Лишь наполненные удивлением глаза Невилла подтверждали ее догадку. — Итак, давайте приступим к занятиям, — Люпин обвел рукой аудиторию, приглашая учеников встать поближе. — Знаю, что предыдущий год для всех вас выдался… тяжелым. Так что совместно с профессором Дамблдором мы изменили порядок сдачи ЖАБА и ведения дисциплины. На седьмом курсе мы изучим адское пламя и способы защиты от него, рассмотрим тяжелые родовые проклятия и некоторые другие, в том числе проклятия крови. Начнем с адского пламени. Как известно, оно относится к темной магии, являясь одним из сильнейших ее представителей. Кто знает, какое заклинание сможет вас защитить? Да, мисс Грейнджер. — От него невозможно защититься, адское пламя пожирает любой щит, — не успев опустить руку, затараторила Гермиона. — Верно, но что же тогда мы будем делать? — Римус вопросительно оглядел учеников. — Мистер Долгопупс, уверен, вы сможете помочь нам, если пламя будет двигаться прямо в вашу сторону? Оно все ближе… и ближе… Профессор Люпин начал медленно подходить к Невиллу, тот лишь застенчиво опустил голову и сделал небольшой шаг назад. — Беги, котенок, — прыснула Пэнси. По рядам Слизерина прокатились редкие смешки, но большинство все же было поглощено происходящим. — Мисс Паркинсон рекомендует бежать, — заметил Люпин, продолжая приближаться к Долгопупсу. — Это неправильно, — внезапно среагировал Невилл, поворачивая голову на Пэнси и смотря прямо на нее, отчего последняя поспешила отвернуться. — Адское пламя обладает собственной волей и быстро двигается. Оно последует за тобой, и ты вряд ли сможешь гоняться с ним. — И что же делать? — не сдавался Римус, параллельно наколдовав рядом с собой мечущуюся черную искру. — Его можно остановить, — взгляд Невилла стал напряженным, когда он всматривался в заклинание Люпина. — Все зависит от волшебника, который его применил, и ситуации. Необходимы чары, которые… — Какое заклинание вы выберете, мистер Долгопупс? Быстрее, оно уже совсем близко! Студенты начали пятиться назад. Искра становилась больше, двигалась все хаотичнее и уже начинала заливать аудиторию настоящим жаром. Среди учеников пошел недовольный шепот, который медленно наполнялся нотками страха. Гермиона понимала, что Люпин не стал бы использовать адское пламя здесь, ведь контролировать его невероятно сложно, а риск слишком велик, но заклинание, которое он применил, начало пугать даже ее. К тому же по лбу уже стекали редкие капли пота, а глаза жгло от излучаемого тепла. Невилл внезапно нахмурил брови и стал выглядеть точно так же, как и во время битвы за Хогвартс. Очевидно, гриффиндорец взял себя в руки и отбросил стеснение. Он резко выхватил палочку и направил ее в потолок. Невилл сделал широкий жест рукой, пронзив воздух перед собой, и использовал невербальное заклинание. Класс сотряс оглушительный грохот, из-за которого окна в аудитории заметно задрожали. Часть учеников повалилась на пол, скрываясь за своими мантиями. Темную ткань сорвало с классной доски, и вся конструкция с громким хлопком упала на пол. От искры не осталось даже легкой дымки. — Браво, мистер Долгопупс, — медленно начал Люпин, поднимаясь с пола, — использовать звуковой хлопок, чтобы потоком воздуха сбить пламя и заставить его поменять направление. Лучше и не придумать. Десять очков Гриффиндору! По аудитории раздались аплодисменты, Невилл залился краской и опустил голову, снова превратившись в застенчивого ученика. Слизеринцы же смотрели на него с широко раскрытыми от удивления глазами. Пэнси до сих пор сидела у самого пола, закрыв уши руками, и, казалось, не могла отойти от шока. — Это Долгопупс сделал? Студенты Слизерина начали тихо перешептываться друг с другом, с трудом осознавая то, что произошло. Люпин же одобрительно кивнул Невиллу и направился поправлять классную доску. — Адское пламя поглощает все вокруг, — продолжил Римус, возвращаясь поближе к ученикам. — Оно может уничтожить и волшебника, который его вызвал. Как и сказал мистер Долгопупс, пламя обладает своей волей, так что двигается совершенно непредсказуемым образом. Погасить его весьма непросто, а жар невероятен. К счастью, в нашем мире не так много волшебников, кто рискует его применять или может это сделать. Кто мне скажет почему? Мистер Нотт? — Это заклинание, — после небольшой паузы начал Теодор, убедившись, что все замолчали и смотрят на него, — не стандартное проклятие. Это как вызов патронуса, по сути, вам нужно сконцентрироваться на своих чувствах, а не на объекте заклинания. Гнев, ненависть, ярость — формула такая же, как и для Круциатуса, с той лишь разницей, что цель должна быть разной. — Превосходно! — воскликнул Люпин. — Не уверен, что смогу вас чему-либо научить в этом году, думаю даже взять пару уроков у мистера Долгопупса. По рядам гриффиндорцев прошелся веселый смех, а Дин с силой хлопнул Невилла по плечу. — Что ж, какие еще есть варианты бороться с адским пламенем? Гермиона снова задрала руку вверх, но Люпин терпеливо ожидал еще желающих, хотя все понимали, что его попытка была обречена на провал. Наконец, он повернулся к ней и широко улыбнулся. — И почему это совсем меня не удивляет? — покачал головой Люпин. — Да, Гермиона. Грейнджер залилась румянцем от того, что Римус назвал ее по имени, и скромно опустила голову. — Профессор, — медленно начала Гермиона, вспоминая все известные ей способы противодействия сложнейшему проклятию, — если действовать быстро, то адское пламя удастся сбить водными чарами, но… «Идиотка», — раздался где-то со стороны слизерина громкий шепот. Малфой немного побледнел и поднял вверх глаза. Я что — настолько громко это сказал? Он поймал одобрительный взгляд Нотта, который убедил его в том, что это услышали все. Салазар. Малфой скользнул глазами по толпе гриффиндорцев. Поттер и Уизли смотрели на него, нахмурив брови, а Грейнджер испепеляла ненавидящим взглядом. Да, так-то лучше. Прямо вернулся на пару лет назад.        — Вы что-то сказали, — вырвал его из раздумий Люпин, но тон его голоса все еще был мягким, — мистер Малфой? Драко откашлялся, прежде чем начать: — Видимо, Грейнджер не совсем понимает, как работает адское пламя. Ей придется вылить целое озеро из своей палочки, профессор. — Я сказала, если действовать… — И что предлагаете вы? — остановил Гермиону Римус, сделав шаг в направлении Малфоя. — Если волшебник, создавший его, потерял над ним контроль, его можно попробовать развеять чарами, — спокойно продолжал Драко, стараясь не смотреть сейчас на Грейнджер, иначе сил сдерживать самодовольную улыбку у него просто не хватит. — Фините Инкантатем. — Думаю, это способно остановить сгусток пламени, — согласился Люпин, — но только если оно не продолжает испускаться из палочки. — Как вы и сказали, профессор, — Драко улыбнулся уголком рта, — немногие могут эффективно использовать такое заклинание. Люпин замолчал на несколько секунд, расчесывая большую щетину на подбородке. Он крепко задумался, а затем с улыбкой кивнул ему. — Браво, мистер Малфой. Десять очков Слизерину за аккуратное решение! В этот раз была очередь второй половине студентов ликовать. Драко самодовольно ухмыльнулся, нарочно остановив свой взгляд на лице Грейнджер. Ну что, грязнокровка, не самой умной оказалась? Драко буквально впился в ее глаза, которые упорно его игнорировали. Какое-то время он с ухмылкой изучал их, но после поймал себя на вызывающей тошноту мысли: он пялится на грязнокровку. Малфой даже был уверен, что до настоящего момента не смог бы и цвета глаз Грейнджер назвать, а сейчас… Чертовы карие радужки. — Еще немного задержишь взгляд, друг, — тихо прошептал Нотт ему на ухо, — и я начну ревновать. — Отвали, — выплюнул Драко, сильнее сжимая челюсти. Вечером Забини, Малфой и Нотт сидели в гостиной Слизерина. За окнами уже давно стемнело, а потому большая часть студентов отправилась спать. Как обычно, здесь царил полумрак — лишь огонь камина весело плясал на стенах и гобеленах, оживляя зелеными цветами мертвенно-бледный интерьер. Блейз и Теодор сели на один диван, Драко же развалился на единственном кресле, обтянутом местами потрескавшейся черной кожей. Он закинул ноги на стоящий перед ним низкий столик и скрестил руки на груди. — Десять уже есть, Драко, — медленно начал Нотт, манерно растягивая слова, — осталось еще сто пятьдесят за чертово задание. — С этим есть проблемы, — протянул Забини. Бесшумно зевая, он содрогнулся и взял со стола бокал с водой. — Проблемы? — Теодор повернулся к Блейзу, терпеливо выжидая, когда тот закончит пить. — Снейп в ярости, — ответил Малфой, не отводя взгляд от огня в камине. — Поттер разнес стол и склянки с зельями в кабинете, там все провоняло. Он сказал, что больше нас туда не пустит даже за триста очков. — Видимо, опять вам заниматься на свежем воздухе, — наигранно выдохнул Теодор. — Нет, — отрезал Малфой. — На улице уже холодает, — пояснил за него Забини, — к тому же там нас могут увидеть когтевранцы, выяснят все наши секреты и… — О, да у вас уже есть секреты? — улыбнулся Нотт. — … воспользуются ими, чтобы нас опередить, — закончил Блейз, проигнорировав колкий вопрос Теодора. — Не зазнавайся, — скривился Малфой, — вас только тролль опередить не сможет. — Мне принести кольцо? — тон Забини был полон ледяных ноток. Как будто это что-то изменит. Малфой даже и представить себе не мог совместных занятий с Грейнджер. Это был бы ее худший кошмар и самый отвратительный день в его жизни. Она вообще умудрилась собрать в себе все красные маркеры его жизни: грязнокровка, гриффиндорка, выскочка. Три из трех. Даже здесь она получала уверенное «превосходно» за мерзость. — Хватит плакаться, — Драко сам едва не поежился от своего голоса, так сильно напомнившего ему тон Люциуса. — Поздно поворачивать назад, вы уже месяц занимаетесь, никто вас не нагонит. Малфой медленно перевел взгляд на Забини, вопросительно вскидывая бровь. — Вы ведь продвинулись за этот месяц? — Да, — кивнул Забини, — в следующий раз взрыв будет больше. — Не дерзи старосте, Блейз, — слабо улыбнулся Нотт и бросил взгляд на Малфоя, — он все-таки принес нам сегодня десять очков. Правда, двадцать пять отнял в первый же день… — Теодор, — нахмурился Драко, — когда ты научишься держать свой язык за зубами? — Не раньше тебя, — парировал Нотт. — Кстати, когда там начинаются ваши бесполезные тренировки по квиддичу? Квиддич, точно. Одно из немногих занятий, в которых Малфой готов полностью раствориться. Оказавшись верхом на метле, высоко в небе, он переставал думать обо всем, что терзало его душу. Ни о прошлом годе, ни об отце, ни даже о гребаном Поттере. Тот его взгляд… Кажется, едва Малфой видит его, как сразу вспоминает, как тот смотрел на него тогда. Его удивленные, наполненные надеждой глаза. Что бы было, Поттер, не дай я тебе палочку? Не сними с тебя петрификус? Люциуса бы не отправили в Азкабан, а все они были бы мертвы. Даже чертов старик. Малфой ведь хотел этого? Или нет? Если да, то почему сделал то, что сделал? Почему помог им? Почему отец посмотрел на него так, словно… К черту. И ты иди к черту, Люциус, это я должен был на тебя так смотреть! — Драко? — Послезавтра, — небрежно бросил Малфой, словно не ждал этого дня с первого появления в Хогвартсе в этом году. — Будь добр, Драко, поймай этот чертов снитч, — Теодор поднялся с дивана, бросая слова на ходу. — В этот раз. Малфой повернул голову в сторону Нотта и бросил на него полный презрения взгляд. Жаль, что слизеринец не увидит этого, хотя что могло бы измениться? Малфой еще никогда не ловил снитч в игре с Гриффиндором, а именно это ему и предстояло. Драко двигался на поле, выдыхая небольшие клубы пара изо рта. На улице уже похолодало, и его то и дело пробивала дрожь. Мышцы казались несколько скованными, но скорее от нетерпения оседлать свою метлу и взмыть вверх, чем от погоды. На улице было раннее утро, солнце светило еще совсем слабо — его лучи с трудом пробивались сквозь густые облака. От травы пахло вчерашним дождем, и сапоги неприятно чавкали, ступая по ней. Полеты на поле уже начались, и в воздухе Малфой заметил Ургхарта и Блетчли. На земле стояли Монтегю и двое новеньких. Грэхем инструктировал их перед полетом, хотя больше и не являлся капитаном сборной факультета. Конечно, Ургхарт имел куда меньший опыт и предпочитал оставлять все вводные инструктажи на жесткого и требовательного охотника, но обладал прекрасным чутьем игры и был готов молниеносно принимать решения, находясь в воздухе. — Драко, — бросил Грэхем, едва тот подошел ближе, — знакомься, два новых загонщика — Бэддок и Причард. Малфой бросил недовольный взгляд на Малькольма, который уже протягивал ему руку. — Зачем ты позвал этого идиота, Монтегю? — нахмурившись, спросил Драко, никак не отреагировав на предложение поздороваться. — У нас нет загонщиков, а на их месте я хотел бы видеть надежных ребят, — с нажимом ответил Грэхем. — Ургхарт одобрил? — Да ему все равно, — нахмурился Монтегю, — он капитан в воздухе, Малфой, а я главный на земле. Так что это мое решение. Придурок. Монтегю никогда не летал вместе с ними, не обучал их работе загонщика, и Малфой был уверен, что он решился на это только лишь потому, что тот полез за ним в драку. Уровень мозгов Грэхема стремительно приближался к таковому у Крэбба. Но кое-где Монтегю был прав: прежние загонщики наверняка уже находились в Азкабане, и выбирать новых все равно пришлось бы быстро. — Где Харпер? — оглянулся по сторонам Малфой. — Опять замениться хочешь? — ухмыльнулся Грэхем. — Твои вопросы меня раздражают, Монтегю, как и твой тон, — смерил его холодным взглядом Драко. — Где чертов Харпер? Он, в отличие от этих, умеет летать на метле. — Харпер больше не ловец, — бросил Грэхем, с силой сжав кулаки. — Мы ему сказали, что станет последним охотником, если хочет. Он согласился, но вчера простыл. Может быть, тебе надо быть внимательнее к своим? Малфой громко выпустил воздух через нос и уставился на Монтегю. Тот лишь противно ухмыльнулся, обнажая зубы, но в его глазах отчетливо читался страх. Драко остановил себя от желания использовать легилименцию, чтобы проникнуть в его память и выдать парочку неприятных подробностей, прекрасно понимая, что Грэхем даже голоса на него не повысит. Но копаться в этой голове было слишком грязно. Тренировка началась, и игроки замельтешили по полю — в воздухе Монтегю не смел вставить и слова, внимательно слушая Ургхарта. Капитан слизеринцев не стеснялся в выражениях и поливал грязью абсолютно всех членов команды за малейшие ошибки, обходя вниманием только Драко. Малфой не гнался поймать снитч, он просто летел за ним какое-то время, но, едва нагоняя, устремлялся вверх, зависал на несколько секунд и снова бросался в погоню. Ему нужен был сам полет, а не результат. Он ведь ни разу не поймал снитч в игре с Гриффиндором, так к чему пытаться сделать это сейчас? По большей части ему было все равно — выиграют они или проиграют. Малфой просто хочет летать. Прямо перед его лицом пронесся бладжер, и Причард бросил извинения, пролетая мимо. Малфой направил на него недовольный взгляд, а летевший чуть ниже Бэддок лишь хитро улыбнулся. — Прости, — громко крикнул он, — был занят своими. Малфой грубо выругался, окинув Малькольма уничтожающим взглядом, и сплюнул в его сторону. Краем глаза он заметил, как внизу появились красные мантии, и к ним уже слетались слизеринцы. Малфой сжал челюсти, на минуту взмыл выше, но все-таки сдался и тоже начал снижаться к полю. — Мне повторить еще раз? — недовольно кричал Поттер, заглушая резкие порывы ветра. — Расписание изменили, ваш день завтра. — Мы уже тут, — бросил Ургхарт, — так что потренируетесь в другой день. — Да, вот только нас никто не освобождал от занятий на протяжении следующей недели, — как обычно, встрял рыжий. — Мы не будем тратить на вас свое время, — Монтегю с силой оттолкнул рукой стоявшего рядом Пикса, отчего тот едва не упал на землю, — отвалите. Темнокожий Ричи Кут сразу поперся вперед. Он встал перед самым носом Грэхема, возвышаясь над ним на полголовы, и начал напирать на него своей грудью. Малфой чертыхнулся, покрепче сжав свою метлу. — Тебе жить надоело, полудурок?! — бросил Монтегю, хватая его за грудки. — Малфой, — обратился к нему Поттер уже гораздо спокойнее, — прекрати это. Ты мне приказываешь? — Ты сейчас с нами говоришь, — процедил сквозь зубы Ургхарт. Бэддок уже сверлил взглядом Уизли, покачивая в руках биту, Ричи крепко сжал свои кулаки и готов был садануть Монтегю в любую минуту. Рыжий смачно сплюнул в сторону Малькольма, Ургхарт пренебрежительно махнул рукой перед самым лицом Робинс, словно отгонял надоедливую муху. Очевидно, ситуация накалялась, только Малфой и Поттер сохраняли спокойствие. Идиоты. Из-за сраного дня тренировок все готовы разорвать друг друга в клочья. Хотя дело было совсем не в них. Это была старая борьба — Гриффиндор против Слизерина. Вечное противостояние. Стоит ли изменять традициям? Это ведь то, что отличает Хогвартс, то, что все и ожидают увидеть, когда встретят красные и зеленые мантии рядом.        — Ургхарт, — громко произнес Малфой, — успокой Монтегю и этого придурка Бэддока. А ты, Поттер, утихомирь своих уебков. — Сегодня наш день… — И что ты предлагаешь? — грубо прервал шрамоголового Малфой, подойдя ближе. — Нам свалить с поля? Посредине тренировки? Я не знаю, кто из этих старых мудаков решился изменить расписание, но нас никто не предупредил, ясно? Мы продолжим тренировку, а вы придете завтра. — Завтра у нас занятия, — не отступал Поттер, хмурясь и поправляя свои очки. — Ну так поменяйся с Когтевраном или Пуффендуй попроси, — Малфой надеялся, что шрамоголовый на коже ощущает закипающий в нем гнев и смекнет, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Им все равно не нужны эти тренировки. Это не наши проблемы, Поттер, мы уже тут. Просто свали отсюда. Драко смотрел на Поттера злобным взглядом, сощурив глаза и плотно сжав губы. Но в их глазах было что-то такое, что закрывало растущую годами взаимную ненависть. Они стояли молча не меньше минуты, когда шрамоголовый наконец сдался. Он тяжело выдохнул и махнул рукой. — К черту, Малфой, — развернулся к своим Избранный, — пошли отсюда. Поменяемся с Когтевраном или попросим МакГонагалл освободить нас завтра. — Гарри, — удивленно пробурчал Уизли. — Ты хочешь подраться с ними прямо здесь?! — не выдержал Поттер, а затем подошел к своему дружку поближе и, схватив того за локоть, потянул за собой. Малфой молча наблюдал эту картину, поставив шрамоголовому первую за семь лет галочку. Мне надо доучиться этот год. Чертов. Один. Год. Аудитория ЗоТИ снова была подготовлена к практическим занятиям. Все столы и стулья были задвинуты в конец класса, образуя посредине широкое пустое пространство, которое ярко освещалось через открытые окна. Люпин вообще любил показывать куда больше, чем заставлять их читать или записывать. Он постоянно демонстрировал действие тех или иных проклятий на предметы или имитировал их возможное влияние на человека. Его занятия, как и раньше, были невероятно интересными, наполненными смехом и большим количеством командной работы. В эти часы Гермионе казалось, что между Гриффиндором и Слизерином устанавливался хотя и хрупкий, но все же мир. Только Монтегю норовил задеть ее или Невилла плечом, да Паркинсон с Булстроуд кинуть очередное оскорбление. В остальном же зеленые вели себя спокойно, и даже Малфой удерживался от того, чтобы выкрикнуть очередные ядовитые замечания, когда у нее или Гарри что-то не получалось. — Старинные проклятия, применяемые к предметам, — спокойно продолжал Люпин, крепко ухватив внимание аудитории, когда начал демонстрировать им старое, засаленное перо. Он держал его через платок, на вытянутой руке, — обычно не имеют срока действия. Наложенные единожды, они способны оставаться на них длительное время: годы, а иногда и десятилетия. Такие проклятия требуют от волшебника глубокого знания темных искусств и отличного владения чарами, но не могут быть наложены без дополнительных мер. Кто скажет мне, о чем идет речь? Гермиона быстро подняла руку, но Люпин, как и в прошлый раз, игнорировал ее несколько секунд, прежде чем наконец указать на нее. — Магических сил волшебника недостаточно, — на выдохе произнесла Грейнджер. — Например, чтобы создать крестраж, необходимо расколоть собственную душу убийством человека. Для наложения сложных проклятий нужны определенные жертвы: кровь, редкие ингредиенты. — Пять очков Гриффиндору, — улыбнулся Римус. — Гермиона, твои знания поражают меня в очередной раз. Грейнджер ощутила, как кровь приливает к щекам, и опустила взгляд вниз, едва сдерживая широкую улыбку, которая уже расползалась по ее лицу. Очередные пять очков, принесенные Гермионой, словно снимали с нее вину за тот первый день. Конечно, прошло уже больше месяца, и Гриффиндор давно вырвался из минуса, уступая сейчас только Слизерину, да и то всего пятнадцать очков. Но ей никак не давало покоя, что она так сильно подставила факультет, будучи его старостой. — Итак, при наличии необходимых условий удастся наложить на предмет то или иное проклятие. Зачастую такие предметы так и излучают темную магию, если прислушаться, она волнами будет расходиться от них, обдавая леденящим холодом. Сегодня мы научимся с вами обнаруживающим чарам, которые помогут найти проклятые предметы и проанализировать их магию. Каждое такое проклятие — индивидуальность, и вы никогда не сможете остановить или снять его, не разгадав формулы. Ни магией, ни зельями. Люпин выше поднял перо, которое держал в руках, затем осторожно коснулся его своим указательным пальцем, из которого мгновенно потекла кровь. Сначала едва заметная накрапывающая капля, затем слабая полоска крови, и вот она уже начинает капать на пол. Она никак не планировала останавливаться, напротив, казалось, на палец профессора с силой давят, отчего пол начал медленно окрашиваться в красный. — Это кровопускающее проклятие, — намного тише объявил Римус, прочно захватывая всё внимание учеников. — Любой, кто притронется к такому перу, получит рану, и, насколько бы она ни была маленькой, в итоге через нее вытечет вся ваша кровь. Перо нашли почти сорок лет назад, и первые волшебники, которые по неосторожности притронулись к нему, буквально иссохли и погибли в течение всего одного дня. Под ногами профессора уже набралась приличная лужа, и кровь продолжала выливаться с нарастающей силой. Лицо Люпина немного побледнело, но голос оставался бодрым, а взгляд буквально горел. — Профессор, — осторожно произнесла Гермиона, с испугом косясь на его руку. — Все в порядке, — лишь отмахнулся он целой рукой, в которой по-прежнему лежало перо, отчего все студенты шарахнулись в разные стороны, оставив одну Грейнджер стоять на месте. — Итак, только через четыре месяца после находки было обнаружено, что слезы феникса способны остановить кровотечение полностью. Поверьте, за это время было перепробовано множество разных способов. Люпин поднес раненый палец к своему рту, хорошенько смочив тот слюной, взмахнул своей палочкой, что-то прошептав себе под нос, и рана моментально затянулась. Движение крови, что начинала уже струиться по ладони профессора, остановилось. — Пораненную конечность прижигали, плотно сдавливали бинтами, помещали в сосуд с бадьяном. Но кровь никак не переставала идти, помогала только полная ампутация той части тела, которая была ранена. Кто скажет мне, на что похоже действие этого проклятия? Аудитория замолчала. Гермиона напряглась, ее лоб прорезали морщины, когда она пыталась найти в своей голове хоть что-то похожее на этот случай. Возможно, это как-то использовалось в медицине? Магические отвары и зелья Мышьякоффа? Прочь от порчи? Да что же это может… — Черная метка, — раздался голос Малфоя, пронзивший тишину. Все ученики уставились на него. Гарри бросил настолько озлобленный взгляд, что, казалось, он сейчас ринется в драку, так что Гермиона была готова схватить его за локоть в любой момент. — Поясните, мистер Малфой, — медленно произнес Люпин. — Черная метка Пожирателей смерти, — слизеринец отвечал совершенно спокойно, Гермиона внимательно смотрела на него, вслушивалась в тон его голоса, но ничего не выдавало хоть какой-то эмоции, — ее нельзя свести. Если кто-то попробует это сделать, то умрет от кровопотери. — Что ж… — замялся профессор, но через секунду откашлялся и продолжил. — Отлично, мистер Малфой. Как видите, Волдеморт использовал то, что было изобретено задолго до его появления, но стоит сказать, что он существенно улучшил действие этого проклятия. Сейчас от Черной метки можно избавиться, потому что она была слишком сильно привязана к его личности. — Вулнера Санентур! — внезапно выпалила Гермиона, отчего все студенты в аудитории покосились на нее. — Заклинание, которое вы использовали. Вы смочили палец не просто так, эти лечебные чары эффективны только тогда, когда исцеляемый объект соприкасается с водой. Я уже и забыла о нем. — Превосходно! Еще пять очков Гриффиндору! — радостно выпалил Люпин, не сдерживая широкую улыбку. — На сегодня Вулнера является единственным заклинанием, способным быстро затянуть глубокие раны и избавить от кровопускающего проклятия. Однако… Он осторожно взял перо, обернув его тряпкой, словно собирался что-то им написать. Окунул его острие в обычные чернила и уколол себя в кисть левой руки, прямо в центр ладони. Кровь снова начала появляться с капель, а затем перешла в тонкую линию и вот уже бежала по всей ладони Люпина, падая на пол. Профессор не опускал руку, демонстрируя свою рану ученикам. Он наколдовал небольшую струю воды, бьющую из палочки, обильно промыв ей поврежденную ладонь. — Вулнера Санентур! — нараспев произнес Люпин, и рана на его руке моментально затянулась, часть крови устремилась обратно туда, откуда только что выходила, и ладонь стала совершенно чистой. Спустя всего несколько секунд на месте укола образовалось красное пятно. Оно разрасталось, увеличивалось в размерах и постепенно меняло цвет от алого к темно-синему и, наконец, к фиолетовому, практически сливовому. Маленькая ранка снова открылась, и кровь начала свой бег по раскрытой ладони. — Если проклятие попало достаточно глубоко, лечащих заклинаний может не хватить, — пояснил Люпин, поднимая руку выше. — В таком случае вам понадобится найти его остатки в вашем теле. Вот для этого и нужны сканирующие чары. Он прислонил палочку к вене на своей руке, использовав невербальное заклинание, и ее кончик начал пульсировать разноцветными огоньками. Спустя мгновение кровь перестала идти, и профессор снова использовал лечащие чары. — Вы должны найти первоисточник проклятия, иногда помогает что-то совсем простое. Например, нужно всего-то избавить мою руку от частички чернил. В любом случае сканирующее заклинание поможет вам разобраться в этом, так что сегодня мы этим и займемся. Ну? Кто желает первым? Ученики потупили взгляды, небрежно рассматривая друг друга, свою обувь, оконные проемы, но вовсе не желая встречаться взглядом с профессором. Когда же Люпин заметил, что по-прежнему держит в руках проклятое перо, то поспешил убрать его обратно в сумку, предварительно завернув в ткань и обвязав ее чарами. — Нет-нет, вы не будете работать с этим, — рассмеялся Римус. — Мы выберем что-нибудь попроще.        Сегодня в гостиной Слизерина зажгли зеленые лампы, которые вместе с горящим камином пытались справиться с бесконечной тьмой подземелий. Малфой сидел в полюбившемся ему еще с первого курса кресле, откинув голову назад и вытянув ноги перед собой. Он игрался палочкой в правой руке, размышляя о завтрашней субботе и предстоящем матче с Гриффиндором. Его мысли гуляли по совершенно противоположным идеям, словно находившимся по разные берега бурной реки, переправы через которую не существовало. Вопрос «может ли он поймать снитч» резко сменялся другим, немного пугающим, но столь очевидным сейчас: а хочет ли он?        На соседний диван устало плюхнулся Забини, у них снова была очередная попытка по созданию порт-ключа, и, судя по тому, какое кислое у него было выражение лица, неудачная. — Не томи, Блейз, — устало растягивал Малфой. — Ну, у меня есть хорошая новость… — Неужели. — И плохая, — закончил Забини. — Неужели, — таким же тоном повторил Драко. — С какой начать? — повернулся к нему мулат. — Ты именно сейчас решил поиграть в эту игру, Забини? — Хорошая новость, — продолжил Блейз, игнорируя недовольный тон Малфоя, — сегодня была настолько паршивая погода, что рядом с теплицами не было ни души. — Мгм, — лениво промычал Драко. — Плохая, — слизеринец сделал многозначительную паузу, предвкушая эмоциональную реакцию, — одна из теплиц немного пострадала. — Забини, — процедил Малфой, физически ощущая растущее в нем напряжение. — Прошел месяц. Чертов месяц. За месяц на первом курсе я научился изготавливать усыпляющее зелье, хотя это было контрольное задание на весь год обучения. — А я на пятом курсе уже мог приготовить напиток живой смерти, — огрызался Блейз. — За месяц, — продолжал Малфой, растягивая слова, — мне удалось научиться готовить амортенцию. — Ну так выпей ее, Драко, и, может быть, сможешь-таки сделать чертов ключ вместе с Грейнджер, — ощетинился Забини. Очевидно, сил на нормальные аргументы у него не осталось. — Ты именно сейчас решил поиграть в эту игру? — Завтра, — Малфой с силой сжал пальцами свою переносицу от осознания того, что ему предстоит сделать, — вечером, после квиддича, я пойду с тобой. — Это так мне поможет, — наигранно протянул мулат. — Я же сейчас передумаю, — поднял голову Малфой, уставившись на Блейза. — Пойду с тобой и посмотрю, что же можно сделать с этим идиотом, чтобы он смог управиться со своими силами. — Ты знаешь… — замялся Блейз. — Не думаю, что это поможет, к тому же… — Чего? — Драко прищурился, внимательно изучая лицо слизеринца. — У вас там какие-то секреты, Забини? — Ну, — задумавшись, протянул Забини. — Иногда мы обсуждаем студенток, выбираем, какую из них хотели бы видеть в своей кровати утром. Порой даже говорим о твоей сладкой заднице, Драко. — Идиот, — покачал головой Малфой, поднимаясь с кресла, — хотя это бы объясняло, почему вы так ничего и не добились. Гермиона сидела за письменным столом в гостиной, нервно перечитывая в сотый раз одну и ту же строчку. Она ждала Гарри, чтобы свериться с ним по результатам их совместных с Блейзом занятий. Должны же они были продвинуться? Прошло уже столько времени, но никаких внятных объяснений она еще не получила. Портрет с легким скрипом отъехал в сторону, и Гермиона резко подскочила с места, направляясь в его сторону. Она нервно теребила локон своих волос, но ее глаза расширились от удивления, а изо рта предательски вырвалось «Оу». Гарри вошел вместе с Джинни, и та, заливаясь румянцем, поспешила убраться с глаз. — Прости, — шепнула она, огибая Гермиону. — Эм… Привет, — осторожно начал Гарри, уже испытывая на себе полный удивления и недовольства взгляд Грейнджер. Конечно, запретить ему заниматься своими делами она не имела никакого права, но сейчас важнее всего было создать порт-ключи. Важнее для факультета, для нее самой, и от этого чувства щеки Гермионы начинали пылать, а брови медленно сползали вниз. — Привет, Гарри, — она пыталась сохранить спокойствие, но ее тон явно выдавал бурю негодования, что таилась внутри. Точнее, таилась до этого натянутого приветствия, потому что тон Грейнджер было куда яснее, чем картины из кофейной гущи в кабинете прорицаний. — Я занимался сегодня с Блейзом, — поднял руки Поттер. — Честно. — И? — Гермиона сложила руки на груди, всматриваясь в его глаза. Гарри никогда не умел врать, тем более находясь под многотонным весом взгляда своей подруги. — И мы неплохо поработали, потратили на это больше часа, — начал рассказ Гарри, глазами осматривая комнату в поисках спасительной рыжей головы. — Точно больше часа. Он, кажется, начинает понимать суть, так что… — Ему удалось справиться с протеевыми чарами? — резко прервала его Гермиона, не ощущая никакого стыда за это. — В общем, он пытался, и даже получилось на некоторое время… — Гарри. — Нет, — выдохнул Поттер, но затем быстро продолжил, увидев, как глаза Гермионы начали становиться еще шире, — но мы и правда долго пытались. У нас уже получается стабилизировать нашу магию. Ну, почти получается. В общем, теперь до взрыва проходит куда больше времени. Гарри нелепо улыбнулся и медленно начал двигаться в сторону лестницы, ведущей в спальню мальчиков, когда Гермиона остановила его: — В следующий раз мы пойдем туда вместе. — Вместе? — даже сквозь мантию было видно, как напрягся Поттер. — Зачем? — Чтобы помочь ему, Гарри! — выпалила Гермиона, удивляясь, почему он задал такой глупый вопрос. — Если у него не выйдет с чарами, то нет никакого смысла стараться дальше! Я вижу, что ты пытаешься, тратишь на это свои силы, но если Забини не сможет, то какой в этом толк? — Послушай, он… он не так уж плох. В смысле, я имею в виду, он старается, понимаешь? Думаю, совсем не обязательно… — Значит, решено, — утвердительно кивнула она головой. Гарри лишь тяжело выдохнул. Он слишком хорошо ее знал, и если она о чем-то говорит таким тоном, то это уже не изменить. Гермиона не сомневалась, что Гарри старался изо всех сил, но вот по поводу Забини ее одолевали сомнения. Это же Слизерин со своим змеиным уровнем командной работы, но реакция друга только поселила в ней еще больше сомнений. Конечно, вряд ли они сидят за кружечкой сливочного пива и обсуждают светские темы вместо того, чтобы работать над заданием Флитвика, но у мальчишек всегда «полно времени». Даже скажи профессор, что у них всего два дня на зачарование ключей, Гарри бы все равно начал это делать за час до сдачи.