Возьми меня за руку

Во вторник продолжились занятия по ЗоТИ. Малфой угрюмо шел рядом с Забини, изредка поддерживая того, чтобы он не упал. Блейз покачивался, нетвердо ступая по каменному полу. Нотт вообще решил пропустить урок, не найдя в себе силы подняться с постели. Коридор третьего этажа был залит солнечным светом, который пробивался через десятки оконных проемов. Казалось, он освещал каждый камень, каждый доспех, величественно покоящийся на постаменте. И в окружении этих древних реликвий были слышны только неровные шаги слизеринцев. Очевидно, ребята сильно опаздывали, так что в коридоре было совершенно тихо, что только больше раздражало Малфоя, потому что все уже считали, что он делает это нарочно, так часто слизеринец приходил после начала занятий. В очередной раз Забини сильно покачнулся, его нога подогнулась, и он начал заваливаться на Драко. — Блядь, Блейз, — выругался Малфой, снова подхватывая его за руку, — не умеешь пить нечего было начинать. — Прости, — хрипло отозвался Забини, пытаясь перестать опираться на приятеля. — Вчера мы с Теодором немного перебрали. — От тебя несет перегаром, — Малфой отвернулся было в сторону, чтобы не вкушать эти тяжелые ароматы, но от этого лучше не стало. — Если это почувствует Люпин… — От его нюха это точно не укроется, он ведь… — Заткнись, — прервал его Малфой, снова ставя на ноги. Они подошли к кабинету по ЗоТИ, откуда уже раздавался голос профессора. Занятия были в самом разгаре, и ворвись они с Забини таким образом, точно поймают презрительные взгляды, а потом еще с них снимут очки и Снейп, яростно шипя, вызовет их на серьезный разговор. Вот уже чего точно не хотелось. — Встань ровнее, придурок, — шепотом процедил Малфой, отступая от Забини на шаг. — Все в порядке, — попытался удержать равновесие Забини, глупо расставив руки в стороны. — Пошли уже, я займу место за Монтегю, меня даже не заметят. Малфой тяжело выдохнул, окинул Забини недоверчивым взглядом, но все же толкнул двери аудитории. Люпин замолк на полуслове, устремив к ним полный удивления взгляд. Гриффиндорцы сделали точно так же и сейчас десятки пар глаз уставились на них, полные недовольства и отвращения. Помимо седьмого курса здесь были студенты шестого и пятого. Малфой выхватил взглядом Грейнджер, которая закатила глаза и с укором покачала головой. Из плотного узла на затылке выбился один локон, упав ей на глаза, и она быстрым движением убрала его за ухо. — Все в порядке, мистер Забини? — наклонил голову Люпин, внимательно всматриваясь в лицо мулата. — Ему стало плохо утром, сэр, — ответил Малфой, пытаясь отпихнуть Блейза в дальний угол. Благо остальные слизеринцы поняли в чем дело и быстро засунули его в глубь своих рядов. — Очевидно мистеру Забини не следует переедать перед сном, — покачал головой профессор. — Тем более такую тяжелую пищу. По рядам Слизерина прошлись тихие смешки. Конечно, Люпин сразу почувствовал запах перегара и наверняка с точностью определил, что именно и сколько Забини вчера выпил, но не подал никакого вида. Малфой мысленно накинул профессору пару баллов за такой подход к ним. Римус определенно относился с пониманием к их мелким выходкам, не выделяя своих любимчиков и факультеты. — Да, сэр, — кивнул Малфой. — Я лично прослежу за этим. — Уверен, что так, — улыбнулся Люпин, а затем раскинул руки в широком жесте. — Продолжим. Для опоздавших скажу, что мы говорили о защитных чарах. Конечно, вы наверняка проходили их на ранних курсах, освоили разные виды и способы применения, однако сегодня я расскажу вам об их пределе. Профессор махнул палочкой, закрывая окна плотной тканью, которая с шелестом вылетела из его чемоданчика. Класс погрузился в полумрак, лишь маленький луч света продолжал ярко освещать узкую полоску в аудитории, тянувшуюся за спиной профессора. — Существует ряд заклинаний, которые способны миновать вашу защиту, — продолжил Люпин, когда перешептывания в аудитории снова стихли. — От некоторых из них, например Непростительных, можно закрыться только материальными объектами. Скажем, заставив стол закрыть вас от удара или, если вы невероятно способный волшебник, вы можете трансфигурировать даже листок бумаги на полу, чтобы он превратилась в каменную глыбу и закрыл вас от летящего проклятия. Хотя данный способ я вам крайне не рекомендую, проще будет попробовать увернуться. Люпин осторожно очертил палочкой широкий круг в воздухе, а затем быстрым движением смел пыль с пола прямо на студентов. Большинство сразу же шарахнулись назад, закрываясь руками, но выставленные профессором чары поймали каждую частицу, повиснувшую прямо перед ними. — Что вы сейчас видите? — Пыль, — шепнула Булстроуд и Монтегю широко ухмыльнулся. — Это Протего тоталум, — раздался голос Грейнджер. Конечно, именно она. Это вообще кого-то удивляет? — Оно способно защитить большую местность от любых чар. Обычные предметы и волшебники способны пройти сквозь него, если не используют для этого магию. — Превосходно, мисс Грейнджер, — немного поклонился ей профессор, отчего гриффиндорка смущенно опустила глаза вниз. Салазар, ей как будто снова одиннадцать. — Но чем большие чары вы создаете, тем легче их развеять. Против сильных проклятий гораздо эффективнее обычный магический щит, покрывающий небольшую площадь. Многие из заклятий он способен отразить обратно в противника, если вы приложите усилия в нужную точку и угадаете с направлением. Однако у любого щита есть свой предел, и вы должны понимать, когда он наступит, чтобы вовремя успеть укрыться или обновить его, — Люпин окинул взглядом аудиторию. — Мистер Поттер. Профессор жестом пригласил его выйти вперед, вставая на узкую полоску света справа. Поттер уверенным шагом занял указанное место, выхватив свою палочку из мантии. Он убрал одну ногу назад, принимая дуэльную позу. Малфой фыркнул. Конечно, Поттер встал вполне умело, но сам этот жест показался ему излишне напыщенным. — Мистер Малфой? — Люпин посмотрел на Драко, видимо услышав его недовольство. — Попрошу занять вас место напротив. Драко медленным шагом направился в другую часть комнаты, на которую падали лучи света. Ему вспомнился второй курс и дуэль с Поттером в зале, тогда еще их преподавателем был этот придурок Локонс. Малфой достал свою палочку, но его поза оставалась совершенно непринужденной. Он спокойно опустил руки по бокам и выпрямился. Еще чего, Поттер. — Итак, — после небольшой паузы продолжил Люпин, — прочность вашего щита способна выдержать определенное количество заклинаний. Это зависит от силы волшебника, который их использует, сложности самих чар и, конечно, ваших умений. Мистер Малфой, — он указал на Драко, палочкой призывая шкаф, стоявший в углу аудитории, подлететь поближе. — Попрошу вас создать защитные чары, а вас, мистер Поттер, использовать простые заклинания, чтобы наглядно показать, как будет меняться состояние Протего под давлением. Гарри, не беспокойся, что твои чары могут кого-то задеть, я буду их перехватывать, — Люпин поочередно посмотрел на Поттера и Малфоя, прежде чем поднять руку вверх. — Вы готовы? Малфой и Поттер синхронно кивнули головами. Драко сделал шаг назад, выставляя палочку вперед. Его лицо скривилось, когда он заметил, как Поттер ухмыльнулся. Хотя это было чертовски далеко от самодовольного жеста, но улыбка избранного раздражала даже больше, чем занудство Грейнджер. — Протего, — тихо произнес он и в темном классе отчетливо были видны границы его защитных чар. Воздух в этом месте завибрировал, солнечные лучи, проходившие через него, преломились, ярко подсвечивая его очертания. Поттер медлил. Он не выпрямился, хотя прекрасно понимал, что ему сейчас ничего не угрожает. Из палочки, которую он крепко сжимал в руках, в Малфоя полетела красная дымка. Это было обычное жалящее заклятие, которое с глухим звуком ударилось о щит и отскочило обратно в Поттера. Люпин быстро взмахнул палочкой, направляя его в сторону большого шкафа, стоявшего практически между ними. Его дверцы раскрылись, принимая проклятия внутрь, и он легонько скрипнул, даже не покачнувшись. Малфой вздернул бровь, вызывающе посмотрев на Поттера. Ты издеваешься? Только не говори, что Волдеморта ты победил жалящим проклятием. Шрамоголовый сощурился, внимательно изучая щит Малфоя, а затем выпустил еще одно проклятие. А затем еще. Он сыпал ими с такой скоростью, что Драко вынужден был крепче схватиться за свою палочку. Через несколько секунд пальцы Драко уже побелели от напряжения, а рука начала предательски подрагивать всякий раз, когда заклятие касалось его щита. Люпин едва успевал отклонять их в волшебный шкаф, тот уже начал греметь и сдвинулся на добрый метр, толкаясь каждый раз, как в него залетало очередное проклятие. На лбу обоих парней проступили капельки пота, но ни Поттер, ни Малфой не тратили и секунды, чтобы смахнуть их. Проклятия продолжали вылетать из палочки с чудовищной скоростью, с громыханием ударяясь о щит и быстро отлетая в разные стороны. Малфой посмотрел на лицо Поттера, чувствуя, как усталость постепенно догоняет его, заставляя хватку слабеть. Глаза шрамоголового горели огнем, он смотрел на него так, словно прямо сейчас запустит в него Аваду. Его скулы напряглись, губы скривила гримаса ненависти. Поттер приглушенно зарычал, выпуская очередной град проклятий. Они стали гораздо сильнее, так что щит Малфоя уже заливался красным цветом, содрогаясь от каждого удара очередного заклинания. Еще немного, и он разлетится на мелкие кусочки. Но Драко не стремился его обновить, его рука, державшая палочку, опускалась все ниже. С одной стороны, этого взгляда стоящего напротив кретина, которого Малфой не переносил на дух, хватило бы на то, чтобы он держал чертов щит еще с десяток минут. Но почему-то взгляд Поттера больше не вызывал злости. Скорее непонимание. И причину этого чувства Драко усиленно пытался обнаружить, найти в себе, совершенно наплевав на состояние своего Протего. — Достаточно! — вскрикнул Люпин, явно запыхавшись, когда щит Малфоя с громким хлопком рассыпался. Поттер успел выпустить последнее проклятие, что уже мчалось Малфою прямо в лицо. Драко прикрыл глаза в ожидании болезненного жжения, но оно так и не наступило. Люпин успел поймать заклинание Поттера, отправив туда же, куда и его предшественников — в старый зачарованный шкаф. Тот с грохотом повалился на пол, выпуская из себя легкий дымок. — Мистер Малфой, — переводя дыхания начал профессор, — великолепный результат. Хотя уверен, вы могли бы держаться куда дольше. Драко скривил губы, отворачиваясь от пристальных взглядов, направленных на него. Даже Грейнджер смотрела, удивленно расширив свои глаза. Он тихо выругался и бросил недовольный взгляд на Поттера. Доволен? Только успел подумать он, как сразу замер. Поттер смотрел на него слишком сосредоточенно. Он внимательно осматривал Малфоя, но едва встретился с ним взглядом, как его губы внезапно растянулись в извиняющейся улыбке. Какого хрена, Поттер? — Теперь поменяемся, — отдышался наконец Люпин и смахнул капельки пота со лба. — Только прошу вас, не так быстро, я немного постарел с третьего курса. Едва Потти возвел щит вокруг себя, как Малфой обрушил на него град проклятий. Он решил не использовать ничего сложного, так же закидывая гриффиндорца жалящим заклинанием. Его движения были такими же быстрыми и, хотя чары выглядели куда слабее, красная дымка превращалась в короткие лучи, которые молниеносно достигали защитного барьера. Некоторые из них Малфой запускал с более широкой траектории, нарочно делая их куда медленнее, так что моментами о протего ударялось сразу два, а то и три проклятия. Люпин уже не пытался отогнать каждое рикошетящее заклинание, просто выставив щит, который отклонял быстрые лучи в другую часть комнаты, где они с громким шипением ударялись о стены, оставляя после себя едва заметные темные следы. Малфой заметил, как Протего Поттера покраснело от напряжения, его глаза уже заливал бежащий по лицу пот, но он лишь увеличил темп движений, с силой сжимая свою палочку. Драко даже почувствовал, как мягкая древесина начала гнуться в его пальцах. Наконец щит с негромким хлопком развеялся. Тебе конец, Поттер! Малфой вскинул палочку, но не стал выпускать никакого заклятия. По классу раздались громкие вздохи. Он готов был поклясться, что Монтегю и Булстроуд что-то разочарованно пробубнили. Поттер посмотрел на него, опершись свободной рукой о колено, и едва заметно кивнул. — Выпускать двух сильнейших представителей своих факультетов, очевидно, было ошибкой. Люпин тяжело дышал, но тепло улыбнулся им обоим. Он подошел сначала к Поттеру, спросив, как он себя чувствует, а затем и к Малфою, похлопав того по плечу. — Спасибо, что остановился, Драко, — шепнул он ему на ухо. Малфой стер капли пота со лба и провел рукой по волосам, откидывая их назад. — Прямо как раньше, а, Малфой? — улыбнулся Поттер, подойдя к нему ближе. — На втором курсе ты откинул меня через половину стола, а я наслал на тебя змею, — вспомнил Драко. — Я имею в виду твою дурацкую прическу, — гриффиндорец протянул ему свою руку. — На секунду жизнь пронеслась перед моими глазами. — От жалящего проклятия не умирают, Поттер, — усмехнулся Малфой, подозрительно смотря на ладонь гриффиндорца. — Я сказал себе так же, — улыбнулся шрамоголовый, — когда твои защитные чары не выдержали. Малфой злобно зыркнул на Поттера. Его взгляд мгновенно стал серьезнее, от улыбки не осталось и следа. Вот таким он выглядел куда привычнее для Драко, потому что эти внезапные извини-меня-улыбки действовали точно так же, как если бы кто-то дергал льва за усы, ожидая, что тот замяукает. — Это ничего не меняет, — процедил Малфой, крепко пожимая его руку. Хватка каждого из них была просто железной. Драко чувствовал, как пальцы Поттера уже достали до самых костей. — Мистер Малфой, — громко произнес профессор, — ваша палочка. Боярышник и волос единорога, не так ли? — Да, профессор. — А ваша, мистер Поттер, — повернулся к нему Римус, — перо феникса? Гарри утвердительно кивнул головой. — В таком случае, — Люпин развернулся к остальным ученикам, — мы смогли увидеть с вами и разительные отличия самих палочек. Перо феникса одна из редчайших сердцевин, обладает поразительной силой, но весьма своенравна. Такую палочку тяжелее использовать для сложных чар, но мы с вами видели, насколько мощными получаются заклятия. Волос единорога, напротив, не способен создавать такие разрушительные заклинания. Однако палочки с такой сердцевиной идеально сливаются с владельцем, она будет служить ему до самого конца. Мистер Малфой применил все известные мне способы наложения простого заклятия, и это отличительная черта такой чувствительной сердцевины. Вам всем нужно понимать особенности своих палочек. Римус развернулся на Малфоя и продолжил гораздо тише. — А еще волос единорога труднее всего привыкает к темным заклятиям. Драко взглянул на палочку, лежащую в его руке. Она серьезно нагрелась, но сейчас отдавала приятное тепло в ладонь, заставляя мышцы немного расслабиться. — Продолжим! — Люпин уже указывал на кого-то в толпе гриффиндорцев. — Мисс Грейнджер! Есть желающие? Мистер Монтегю… Малфой быстро повернулся в сторону толпы слизеринцев, наблюдая, как Грэхем с оскалом, который ошибочно называют улыбкой, идет в его сторону. Он уже подкидывал свою палочку в руках, внимательно смотря на Грейнджер. Едва ли слизеринец сможет что-то противопоставить ей, так что не было никаких сомнений, что у него был какой-то чертовски вонючий план. — Я буду осторожен, Малфой, — криво улыбнулся Грэхем, подойдя к нему вплотную. — Она еще сможет его зачаровать. — Да мне плевать, — бросил Драко, отталкивая его плечом. Малфой подумал, что если Грейнджер будет начинать, то Монтегю даже не выпадет возможность ответить. Разница во владении чарами между ними была ошеломляющей, так что помимо интереса эта дуэль ничего не должна была вызывать. Уж точно не то чувство беспокойства, что так неприятно осело на уровне груди. — Мистер Монтегю, помните, что мы используем только простые заклятия, — с нажимом произнес Люпин, подойдя к слизеринцу вплотную. — Вы готовы? Мисс Грейнджер? — Да, профессор, — уверенно ответила гриффиндорка, вставая в дуэльную позу. — Начинайте! Грэхем пару раз небрежно кинул жалящее проклятие в ноги Грейнджер, а затем широко ухмыльнулся, обнажив зубы. Он начал использовать другие заклинания. Малфой видел, как Монтегю выплевывает Экспеллиармус, Остолбеней, рвотные проклятия и заклинания, вызывающее наросты фурункулов. Спустя всего несколько секунд из его палочки начали вырываться бело-желтые молнии, которые с силой ударяли по щиту Грейнджер, заставив ту отступить на шаг. Останови это, Римус. Чего ты смотришь, этот ублюдок уже давно закончил с простыми заклятиями. Лишь следующую молнию Люпин отклонил в шкаф, бросив грозный взгляд на Грэхема. — Только слабые проклятия, мистер Монтегю, — сурово произнес он. Слизеринец небрежно кивнул, сразу обрушив на Грейнджер череду новых заклинаний. Малфой сунул руку в мантию, крепко сжимая палочку. Щит Грейнджер был уже на пределе. Он готов был выхватить ее в любой момент, но силой заставлял себя сохранять спокойствие. И с чего ему так переживать за Грейнджер? Он же сказал, ему плевать. В этот момент очередное заклинание с грохотом ударилось о защитные чары Грейнджер, отчего ее Протего с хлопком разлетелось в стороны. — Довольно! — вскрикнул Люпин, развеивая щит Поттера, который тот моментально возвел перед своей подружкой. А ты не такой уж и идиот, надо признать. Грейнджер тяжело выдохнула, но почти сразу выпрямилась, убирая выбившуюся из волос прядь за ухо. — Все в порядке, профессор, — между глубокими вдохами вставила девушка. — Кажется, пришло время поменяться? — Вы уверены, мисс Грейнджер? — наклонился к ней Люпин. — Абсолютно, — хмурясь, ответила она. — Тогда по готовности, мисс… Люпин не успел закончить, как Грэхем выпустил жалящее проклятие, которое угодило в руку Грейнджер. Малфой щелкнул зубами, крепко сжимая челюсти. Грязный прием паршивого труса. Девушка повалилась на колени, выпуская палочку из рук. Она обхватила ладонь, в которую попало проклятье, и громко зашипела. — Я не велел начинать! — взревел профессор, взмахом палочки заставляя Монтегю упасть на четвереньки. — И вы в роли обороняющегося! — Простите, профессор, — улыбнулся Грэхем, поднимая голову, — я все перепутал. В толпе слизеринцев раздались редкие смешки. Все-таки среди его факультета еще оставались конченные придурки, отчего пальцы на палочке сжимались все сильнее. — Ты в порядке? — испуганно спросил Люпин, быстрым шагом приближаясь к гриффиндорке. — Да, сэр, все хорошо, — выдавила из себя Грейнджер, вставая на ноги. — Продолжить сможешь? Поттер уже сверлил Монтегю яростным взглядом. В его глазах полыхало пламя, готовое вырваться в любую секунду. И почему-то Малфою пришлось заставлять себя не смотреть на Грэхема подобным образом. Давай, Поттер, пальни в придурка Непростительным. — Вряд ли профессор, — Грейнджер мотнула головой, ближе прижимая ладонь к груди. — Вы явно перестарались, мистер Монтегю, — выпрямился Люпин, бросив на него холодный взгляд. — Странно, — пожал плечами Грэхем, — я был так аккуратен. — Защитные чары, которые использовала мисс Грейнджер, были даже лучше, чем мои собственные, — Люпин повернулся к классу, окинув учеников строгим взглядом. — Под ударами разных по силе проклятий они держались куда дольше, чем у мистера Малфоя или мистера Поттера. Превосходная работа. Драко изучал Монтегю пристальным взглядом, чувствуя, как неприятный комок злости разливается в его теле, охватывая пламенем каждую частичку кожи. Это было необъяснимо, но он испытывал к Грейнджер что-то вроде жалости. Вовсе не той, что была связана с ее происхождением. Драко реально приходилось напрячь свои навыки окклюменции, чтобы не подпускать пугающие мысли ближе. Малфой мысленно убеждал себя, что грязнокровка сама нарывалась все эти годы и теперь получила по заслугам. И вообще, у нее есть ее два дружка, которые должны были не дать этому случиться, не будь они таким бесполезными уебками. Драко тяжело выдохнул, медленно убирая пальцы с палочки в кармане мантии. Он выпрямился, заставив себя отвести взгляд от держащей свою руку Грейнджер. Та напряженно застыла, словно ее сковала непроходящая судорога. — Вот сволочь, — прошептал ему на ухо Забини, — даже не дал ей шанса ответить. — Мистер Поттер, — подозвал профессор придурка, — можете отвести мисс Грейнджер до больничного крыла? Тот лишь молча кивнул, осторожно подхватил ее и, плотно прижав к себе, направился к выходу. Проходя мимо рыжего, Поттер что-то шепнул ему, отчего Уизли начал яростно кивать, состроив злобную гримасу. — Кто хочет про… — Я! — взревел Уизли, не давай Люпину закончить. — Я хочу продолжить. Монтегю хитро улыбнулся, но Малфой видел, как дрогнула его скула, когда рыжий уверенным шагом направился к полоске света. Уизли быстрым движением занял дуэльную позу, вскинув палочку. Почему-то сейчас Драко надеялся, что тот не оплошает, испытав все известные ему заклинания на щите Грэхема, и плевать, что скоро у них матч с Когтевраном. Квиддич внезапно отошел на второй план, важнее было посмотреть на перекошенное от боли и унижения лицо Монтегю. Едва Грэхем наколдовал защитные чары, как Уизли начал посылать в него бесчисленную череду самых разных заклятий. Он махал палочкой так быстро, что даже здесь было слышно, как она со свистом рассекает воздух. Уизли крепко сжал губы, его голова подрагивала от напряжения, но проклятия, со скрежетом ударявшиеся о щит Монтегю, летели ровно, точно попадая в цель. Грэхем не был хорош в ЗоТИ — его и без того неровный щит начал трещать еще после первых трех взмахов палочки, а затем лишь уменьшался в площади, оставляя части тела открытыми. Но Уизли специально метил в защитные чары, даже когда те представляли из себя лишь жалкий кружок, едва закрывавший половину груди, его заклинания, с нарастающим треском, попадали точно в него. Наконец, Протего Монтегю бесшумно развеялось и слизеринец устало опустил руку, опустившись на колено. Уизли не остановился, вновь замахиваясь палочкой. — Экспеллиармус! — крикнул Люпин, выбивая палочку из рук рыжего. Внезапно-не-такой-уж-и-бесполезный бросил на него ошарашенный взгляд, его глаза, все еще не остывшие от бушующей ярости, готовы были прожечь профессора насквозь, но тот лишь махнул рукой, призывая закончить тренировку. — Довольно, — процедил Римус, взмахом палочки освобождая оконные проемы от закрывающей их ткани. Солнечные лучи моментально залили собой всю комнату, заставив Малфоя прищуриться. В этом свете были отчетливо видны темные отметины на противоположной стене и глубокие следы заклинаний, оставленные на полу вокруг Монтегю. — Полагаю, было ошибкой позволить вам немного попрактиковаться, — холодным тоном заявил Люпин, жестом приглашая Уизли встать на место. — Видимо, за семь лет ваши эмоции так и не угасли. На этом занятие окончено, все свободны. — Но профессор, — вышел вперед Дин Томас, — это просто было неудачное начало. Пожалуйста, давайте продолжим. Обещаем, что будем предельно аккуратны! — Да, это было интересно. Малфой обернулся, с удивлением отмечая, что ни студенты Слизерина, ни студенты Гриффиндора не спешили покидать класс. Они испытующе смотрели на Люпина, продолжая выкрикивать просьбы дать им возможность тоже испробовать свои защитные чары. — У меня в палочке жила дракона, — неожиданно выпалил какой-то слизеринец из-за спины Малфоя, — я бы тоже хотел узнать, как она себя поведет! — Выгоните этого идиота, — продолжал Томас, переходя практически на крик, чтобы заглушить всеобщий гул недовольства. — Выгоните Монтегю и продолжим, как нормальные люди! Люпин скрестил руки на груди, недоверчиво оглядывая шумящую толпу учеников. Наконец, его губы изогнулись в легкой улыбке, а глаза буквально засияли. — Если кто-то произнесет что-то серьезнее жалящих чар, то я немедленно остановлю занятие. Ученики торжествующе закричали, и на секунду грань между факультетами стерлась. Конечно, даже сейчас глаз цеплялся за недовольную рожу Булстроуд, Бэддока или Паркинсон, но напор, с которым визжали ученики пятого и шестого курсов, с лихвой это затмевал. По всей видимости далеко не всех задело это вечное противостояние Гриффиндора и Слизерина, которое местами перерастало в войну, настоящее сражение, на кону которого стояли судьбы и жизни. Он на секунду вспомнил Крэбба и Гойла, выражение лиц каждого, когда мракоборцы схватили их в непродолжительном бою. Как они посмотрели на Драко, презрительно скорчив свои лица. Гойл хотел было смачно плюнуть в его сторону, но его с такой силой ударили по челюсти, что слюна повисла вместе с кровью на его порванной губе. Нечего тогда было так смотреть, Грегори. Я видел, как ты отправил проклятие в Лавгуд, как ее грудь и лицо было вспорото до самого лба, а кровь растекалась по долбанному виадуку. Как ты смотрел на нее, ублюдок? Как ты мог так сильно хотеть убить человека, с которым проучился пять гребанных лет? Малфой тряхнул головой, отгоняя темные мысли прочь. С ним явно что-то было не так — он то желал смерти Поттеру, жалея, что поступил именно так тогда, то с отвращением вспоминал о Волдеморте, надеясь, что эта тварь хоть немного помучалась перед смертью. И эта гребанная сука, Беллатриса, любимая тетушка. Драко до сих пор содрогался от одного только воспоминания о Круциатусе, которым она мучила его, пытаясь выдрессировать идеального Пожирателя. До сих пор эти конвульсии находят его по ночам, заставляя с болью просыпаться, едва сдерживая крик. Нет, здесь нечего было выбирать. Хорошо, что Волдеморт наконец подох, а Поттер все-таки выжил. Если подумать, он был не такой уж и говнюк, когда не искал всеобщего признания. Малфой и Забини направлялись в Большой зал на обед, когда к ним присоединился Нотт. — Что я пропустил? — тихо прошептал тот, морщась от каждого звука. — Мы практиковали защитные чары, — спокойно протянул Забини. Очевидно, сейчас ему было уже намного лучше, и он шел, не выискивая глазами опору. — Малфой и Поттер устроили настоящее шоу, едва не убив друг друга. Монтегю поранил Грейнджер, а Уизли, в отместку, поставил его на колени. — Значит, ничего нового. — Посмотреть, как Грэхем дрожит стоя на коленях? — вскинул бровь Драко. — Это точно стоило того. К тому же, если ты сдаешь Защиту, то это было бы весьма полезно. — Я ее не сдаю, — отмахнулся Нотт. — Мы оба сдаем чары и трансфигурацию, Малфой, — пояснил Забини. — Вам нравится общество престарелой стервы? — поморщился Драко, воспроизводя в голове образ старой ведьмы с вечно поджатыми губами. — Ты каждый день проводишь в обществе молодой стервы, — прыснул Нотт, но тут же скривился, испытав боль от слишком резкого движения. — Кажется близится третий раунд, — улыбнулся Забини, указывая ему куда-то пальцем. — Прости Драко, но я ставлю на Поттера. Мальчик с идиотским шрамом уже двигался в сторону слизеринцев, не отводя глаз от Малфоя. Подойдя ближе, он коротко кивнул Забини. — Малфой, на пару слов, — отрывисто произнес он и уже направился дальше, не дожидаясь его ответа. — Мне понадобится палочка, Поттер? — ухмыльнулся Драко, демонстративно громко произнеся свой вопрос. — Твоего яда будет достаточно, — лениво бросил тот в ответ, не поворачиваясь. Драко фыркнул, но направился следом. Интересно, как сейчас это выглядит со стороны? Избранный мальчик, гриффиндорец Гарри Поттер идет, поравнявшись с представителем Слизерина, почти-Пожирателем-смерти Драко Малфоем. Эта несовместимая пара поймала не один десяток глаз, пока пересекала холл. Наконец, остановившись у самых ворот, Поттер повернутся к Малфою. Его губы недовольно скривились, он сдвинул брови, ожидая, когда тот начнет первый. — Ты поглазеть на меня хочешь? — не выдержал Драко. — Монтегю, — бросил Поттер. — Говори яснее, Поттер, — закатил глаза Малфой, — не трать мое время. — Он постоянно цепляется к Гермионе, — шрамоголовый говорил так, словно высказывал какую-то претензию лично ему. — И при чем тут я? — безразлично бросил Драко, словно этот вопрос его вовсе не интересовал. — Ты главный в этом змеином логове, — пояснил Поттер, нетерпеливо поправляя очки, съехавшие на кончик носа от его гримасы. — Повлияй на него. — Ты в своем уме? — возмущенно спросил Малфой, а затем рассмеялся Поттеру прямо в лицо. — Защищай свою зверушку сам. Не приплетай меня, Потти. — Я думал вы нашли общий язык, — это был не вопрос, и тон, с которым шрамированный произнес это, стер с лица Малфоя насмешливую улыбку. Вот так просто, что бы это ни значило. Будто он говорит не о Малфое и Грейнджер, которые выросли в разных мирах с совершенно разными, противоположными взглядами на жизнь. — Нет никаких «мы», Поттер, — поморщился Малфой, выплевывая каждое слово. — Тебе самому не противно? — внезапно завелся лишившийся рассудка кретин, начав говорить громче. — Ты снова и снова цепляешься за прошлое. Раз так, зачем ты привел Дамблдора тогда? — Не смей! — яростно зашипел Драко, выставив указательный палец прямо перед носом Поттера. — Завязывай с этим, Малфой. — Ты будешь указывать, что мне делать? — Драко сделал шаг вперед, практически касаясь Поттера грудью. Это был бы отличный способ выбросить лишние эмоции, если, конечно, шрамоголовый достаточно серьезно настроен сейчас. — Я, нахрен, запущу в Монтегю Круциатус, если он не прекратит! — не отступал тот, выпрямляясь, чтобы казаться хоть немного повыше, но все равно едва доставал Малфою до переносицы. Я тоже, Поттер, и не смей разговаривать со мной таким тоном, иначе следующей целью будешь ты. — Все? — спросил Драко, не меняя тон своего голоса. — Малфой… — Я подумаю, ясно? — нетерпеливо выпалил Драко, стараясь поскорее закончить этот разговор. — Держи при себе Уизли и одергивай свою подружку всякий раз, когда она опять удумает выскочить. Поттер кивнул и уже было направился прочь, удовлетворившись таким ответом, но внезапно снова повернулся к Малфою. — Она просила передать, что сегодня ваших занятий не будет. Малфой недовольно фыркнул, сложил руки на груди и уставился на Поттера. Неужели даже после такого она все еще думает о том, как зачаровать кольцо? Даже после того, что произошло вчера. — Она так сказала, — противно улыбнулся Поттер. — Конечно! — кивнул Малфой, разводя руками. — Как я могу ослушаться великую Грейнджер! И что еще она тебе сказала? Малфой замер, ожидая реакции. Уголок губ Поттера потянулся выше, превращая мелкую улыбку в огромную такую ухмылку. Настолько большую, что даже очки на его носу покосились. Драко почувствовал, как кровь покидает его лицо, а грудь обдало неприятным холодом. Глаза настолько широко раскрылись, что он сделал вид, будто где-то успел запачкать мантию и теперь это несуществующее пятно заслуживало все его внимание, лишь бы Поттер не заметил эту реакцию. Неужели Грейнджер рассказала своему дружку, что случилось вчера в Выручай-комнате? Наверняка так, ведь они всегда везде стараются таскаться вместе. У них один мозг на троих, который находится у этой грязнокровки, так что она вряд ли смогла бы утаить случившееся. Все еще дерьмовее, чем казалось. — Отвали, — недовольно выдохнул Поттер, удаляясь окончательно. — Не будь таким говнюком. Лишь на следующий день Малфой увидел Грейнджер, которая до этого пропустила несколько занятий. Почему-то он не ушел, когда Томас и Финниган начали обсуждать ее состояние этим утром, направляясь вместе со Слизерином на урок по чарам. Кажется, повреждения руки не были серьезными, но жалящее проклятие крайне болезненно и заставляет кожу сильно вспухнуть. Настойка из бадьяна творила чудеса, быстро устраняя все последствия заклинания, но жар в ладони должен был еще долго мучить Грейнджер. Она сидела на уроках по чарам напротив Забини, как и в самое первое занятие, осторожно опустив на стол все еще забинтованную конечность. Малфой искал встречи с ее глазами, но лишь с целью найти в них правду. Если только она все рассказала Поттеру... Гнев обуревал его, едва только он опять смотрел на копну вьющихся волос, на этот нос, по которому иногда пробегали морщинки, когда Грейнджер погружалась в изучение учебника. Она внезапно подняла голову, поймав его взгляд, а затем злобно прищурилась и опустилась назад к книге. Малфой представил на секунду, как сильно сжимает ее поврежденную ладонь, заставляя грязнокровку громко стонать на всю аудиторию, но быстро прогнал эти мысли. Последнее, чего ему хотелось на самом деле, это причинять ей физическую боль. Конечно, она сполна ответит за то, что проговорилась, хотя этот факт еще надо было установить, но делать это таким образом он не намерен. В голове сразу же появилась картинка, как Беллатриса пыталась привить ему желание причинять людям боль, упиваться ей во имя Волдеморта. Ее бесконечная любовь к этому ублюдку граничила с собственным маниакальным желанием поломать как можно больше жизней. На полу лежала девушка в униформе мракоборца, она смотрела сквозь Малфоя не видящим взглядом. — Круцио! — вновь завизжала Беллатриса, и девушка начала изгибаться на полу. Ее спина выгнулась, кости неприятно захрустели, пальцы начали скрести каменные плиты, сдирая остатки ногтей. Из ее горла исторгался настолько глубинный вой, что Малфою казалось, словно сама жизнь выходит из девушки вместе с этим звуком. Лишь когда проклятие прекратило свое разрушительное воздействие, мракоборец смогла вдохнуть немного воздуха, но ее гуляющий взгляд ясно давал понять — она находится сейчас в другом мире. Драко пытался выдержать это зрелище, не выразив не единой эмоции, которые разрывали его изнутри. Это не была ненависть, скорее жалость и отвращение. Ему была отвратительна Лестрейндж и проклятие, которое она так любит, отвратителен крик боли и этот пустой, лишенный жизни взгляд. Он чувствовал себя так же, был на ее месте с той лишь разницей, что тетушка давала ему больше времени для отдыха и не пыталась лишить разума. Хотя его руки до сих пор дергались, а мышцы временами сковывала неудержимая судорога. — Не смей отворачиваться, Драко! — дико прошипела ему тетушка, хватая его подбородок своими холодными пальцами. Беллатриса посмотрела ему прямо в глаза, ее безумный взгляд застыл, а ноздри гневно раздувались при каждом вдохе. Малфой хотел отвернуться, но тогда бы уже сам лежал на полу. Сейчас он смотрел прямо на свою тетушку, стараясь затолкнуть все свои эмоции как можно глубже. Ты ничего не увидишь. Но поверь мне, я ненавижу тебя настолько сильно, насколько это вообще возможно. Ненавижу так, что меня трясет от одного твоего голоса. Я точно освою Круцио, но первой, кто его испытает, будешь ты. Эти образы будут преследовать его всю жизнь, благодаря его же собственной семье и чистой крови, которой они все так гордились. Удивительно, что Нотт, казалось, совершенно не переживал об этом. Наверняка и его шкаф полон секретов, а отец за свою жизнь успел натворить дел, но тот факт, что он не втянул в это сына, делал его для Малфоя практически героем. Как-то Пэнси сказала ему, что у него еще осталось поместье и огромный счет в Гринготтс. Глупая, как будто галлеонами можно засыпать эту огромную дыру где-то внутри и разом откупить все прегрешения своей фамилии, что тяготят его жизнь. Порой Малфою был нужен Обливиэйт, жаль только, что он слишком хороший легилимент. За высокой стойкой кафедры наконец появился сам Флитвик, он взмахнул палочкой, чтобы легкий сноп искр известил студентов о его появлении, и шум переговоров в классе медленно начал затихать. — Приветствую вас, дорогие студенты! — громко начал профессор. — Сегодня мы изучим важные чары… — Важные кому? — прошипел Блейз, он сложил на парте руки и упер в них подбородок, всем своим видом демонстрируя, насколько ему было скучно. — Поверьте мне, изучение данного вида заклинаний будет интересным… — Интересным кому? — уныло повторил мулат. — Забини, — шикнул на него Нотт, — когда ты успел стать такой занозой в заднице профессора? — Вот смотри, — протянул мулат, приподнимаясь, — он сейчас скажет, что это анти-Алахамора или какие-нибудь глушащие чары. — …что толку закрывать замок, — продолжал свою речь Флитвик, — если его можно запросто открыть? Алахамора или Аберто, и пожалуйста, все труды напрасны. Сегодня мы изучим особые чары, которые способны наложить на предмет некий оберег. Благодаря нему ни один замок не подастся Алахаморе! Итак, откройте учебники на странице пятьдесят один… — Как ты узнал? — Малфой повернулся к Забини, удивленно наморщив лоб. — Вы где были целый месяц? — недоумевающе посмотрел на них Блейз. — Мы проходим разные обереги и способы скрыть свое присутствие уже, как минимум, три недели. Эта программа рассчитана еще на месяц, судя по учебнику. Нотт тяжело вздохнул, пролистывая книгу на несколько занятий вперед. — Вот черт, — протянул он, перевернув уже далеко за сотню страниц. — Анти-Алахамора, — ухватили уши Малфоя голос Грейнджер, уже бросившейся отвечать на очередной вопрос Флитвика, — не могут быть сняты никем, кроме волшебника, который их наложил. Замок можно разрушить физически, но открыть удастся только если найти особый ключ. — Пять очков Гриффиндору! — радостно воскликнул Флитвик, вскакивая на кафедре так активно, что чуть было не свалил стопку книг, рядом с собой. — Заучка-Грейнджер, — зевнул Забини. — Кажется она принесла Гриффиндору уже очков сорок, только отвечая на каждом занятии. — Драко, — хитро улыбнулся Нотт, откладывая учебник, — а сколько очков принес ты? — Больше тебя, — сухо ответил Малфой. — Я принес двадцать очков на занятиях по трансфигурации, — парировал слизеринец, беззаботно откладывая том по чарам подальше. — Ты просто нравишься старым одиноким женщинам, Теодор. — Возможно, — пожал плечами Нотт, — а кому нравишься ты? Снейпу? — Снейпу нравятся мозги, — низко усмехнулся Малфой. — Принадлежат они мужчине или женщине не столь важно. Сколько ты там заработал на зельях? — Эй, — встрял Забини, — я тоже ничего на них не заработал. — Тогда у меня для тебя плохие новости, — небрежно пожал плечами Драко. — Нечестно, — Нотт вытянул руки, буквально ложась на стол всей грудью. — По зельям только ты единственный, кто получает очки. Вот, например, по трансфигурации частенько приносит Грейнджер. — И по травологии, — вставил Забини. — Что? — сморщился Теодор. — Ты ходишь на травологию? — Там больше людей, чем ты думаешь, — с укором произнес Забини, забрав том по чарам со стороны стола, где сидел Нотт. Мулат изучающе пролистал его и заменил книгу Теодора своей, куда как более потрепанной. — Кто, например? — заинтриговано спросил Нотт, брезгливо листая исчирканные чернилами страницы нового тома. — А нет, дай угадаю, Грейнджер? — Да, — кивнул Блейз, — а еще Долгопупс и по два человека с Когтеврана и Пуффендуя. — Я не удивлен, что эта оглобля выбрала травологию, — Малфой со скучающим видом скользнул взглядом по рядам гриффиндорцев, вновь задерживаясь на Грейнджер. Надо было прекращать это делать. — Думаешь, что такой умный, Малфой? — Забини пихнул его в бок и указал в сторону Долгопупса. — Он по цвету листьев определяет возраст Мандрагоры и то, насколько у нее напитались корни. — Это, конечно, важно, — играя интонацией, протянул Нотт. — Ну ты и идиот, Теодор, — разочарованно покачал головой мулат. — Большинство ингредиентов для зелий способны убить тебя в ходе их получения, не говоря уже о том, что они ядовиты, если ошибиться… Голос Забини звучал в голове Драко все тише и тише, пока не превратился в глухой монотонный гул, доносящийся откуда-то издалека. Его взгляд, брошенный на Долгопупса, случайно скакнул на сидевшую рядом Грейнджер. Она забавно поджала губы и что-то активно записывала. Ее аккуратная поза, ровно лежащая без движения рука, придерживавшая дальний край пергамента, по которому без остановок скользило перо, выдавало заучку с головой. Грейнджер не отвлекалась на переговоры позади нее, поднимая взгляд только для того, чтобы уловить очередную информацию от профессора. Малфой пытался убедить себя, что смотреть на Грейнджер все равно, что наблюдать за необычной тварью на уроках Хагрида. Потому что иных объяснений у него попросту не было. — Эй, а ты как думаешь, Драко? — вырвал его из наблюдений Нотт. — Что? — прохрипел Драко, откашливаясь. Он опять пялился на грязнокровку. — Травология ценная штука. Так что если Долгопупс так уж хорош в ней… — Какая нахрен травология? — подозрительно прищурился Теодор. — Ты с нами вообще? — Хочешь я тебе скажу, куда он смотрел? — заговорщически прошептал Блейз. Малфой повернулся к нему, смерив презрительным взглядом. Он поднял указательный палец к самому носу темнокожего слизеринца. — Никуда, — угрожающим тоном произнес он. — Мы говорим о патронусах, — перевел тему Забини, хитро улыбнувшись Драко. — Рассуждаем, какой у гриффиндорцев напротив. Я видел собаку Уизли в прошлом году. — У Поттера олень, — безучастно произнес Малфой, все еще бросая взгляды на Грейнджер. Черт, это было похоже на какое-то проклятие, которое не отпустит его, пока он не посмотрит на эту грязнокровку. — Я еще ни разу не видел свой, — Нотт уставился на край стола, очевидно, он был этим расстроен. — Какой у тебя, Драко? — Выдра… — Малфой быстро понял, что вырвалось из его рта и поспешил поправиться. — То есть, нет, я не использовал свой патронус… Понятия не имею. — Выдра, — с усмешкой повторил Теодор. — У кого может быть такой глупый патронус? В голове Малфоя отчетливо всплыла картина, как тот самый патронус Грейнджер отыскал его, чтобы просить о помощи. Как выдра опустила голову, внимательно слушая все, что он говорит. Тогда он не знал, кому точно принадлежит этот странный патронус, но позже увидел, как Грейнджер отгоняет им остатки дементоров. Странно, что тогда к нему пришел именно он. Ясный субботний день был прекрасным поводом направиться в Хогсмид. Местами еще зеленая трава и листья на деревьях, которые не успели полностью опасть, напоминали о теплоте уходящего лета. Конечно, Гермиона не очень любила дождливую осень, а вид голых, еще не покрытых снежным покровом деревьев нагонял тоску, но сама по себе смена времени года была ожидаемым событием. К концу лета хочется уже увидеть первый снег, а знойная жара порядкам надоедает. Они снова прошли мимо того самого прилавка, на котором все еще покоилась темно-зеленая сумка, притягивающая к себе внимания всякого, кто окажется рядом. Сегодня им не хотелось ни сливочного пива, ни шумной обстановки, которая наверняка царит каждую субботу в Метлах. Гарри и Гермиона хотели просто насладиться уходящими теплыми деньками в так полюбившихся им за эти годы местах. Рона не было с ними — вчера он схватил какую-то простуду и всю ночь провел в больничном крыле. Странно было увидеть на пути профессора Люпина, который спокойно прогуливался по усыпанной желтеющими листьями тропинке неподалеку от Визжащей хижины. — Знакомое место, профессор, — краем губ улыбнулся Гарри, подходя к мужчине ближе. — О, это точно, — весело согласился Люпин, поднимая взгляд в небо. — Много же времени прошло с тех пор, как мы с тобой встретили тут Сириуса. — Да, — сразу помрачнел Гарри, — слишком много. — Визжащая хижина снова оживет? — вклинилась Гермиона, понимая, что пора резко менять грустный настрой разговора. — Нет, — усмехнулся Римус, — не в этом году. Сейчас Дамблдор выделил мне другое место, и я ни за что не скажу вам, где оно. Даже не смотри на меня так, Гермиона. К счастью, профессор Снейп снова готовит мне аконитовое зелье каждый месяц. — Почему он согласился вернуться преподавать зельеварение? — Поттер задал вопрос, который терзал всех их уже не первую неделю. — Я думал, он давно уже хотел заниматься защитой от темных искусств. — Он сложный человек, Гарри, — Люпин пожал плечами. — Но я никогда не видел никого более искусного в зельеварении, чем Северус. Кстати, Гермиона, я так и не извинился за тот случай с Монтегю. — Все в порядке, профессор, — улыбнулась Грейнджер. — Он просто идиот. — Я, конечно, рад, что некоторые вещи совершенно не меняются, — начал Гарри, задумчиво уставившись себе под ноги, — но надеялся, что слизеринцы будут вести себя куда дружелюбнее после всего, что произошло. Малфой точно. — Драко нужно намного больше времени, Гарри, — голос Люпина был мягким, совсем не такой тон ожидаешь, когда речь идет о Малфое. — Не забывай, как многого он лишился. Гермиона бросила взгляд на профессора, впервые задумываясь над такой очевидной вещью. Ведь, по сути, он потерял… все. Отца упекли в Азкабан, а позже лишили палочки, на фамилии Малфоев теперь весело табу и о них старались не говорить в приличных местах. Единственные его «друзья» наверняка уже ждут встречи с дементорами. И не то, чтобы это было не заслужено, напротив, Гермиона считала это справедливым после того, что случилось. Но в те моменты, когда ей казалось, что прежняя жизнь навсегда изменится из-за войны с Волдемортом, у нее застревал огромный ком в горле, угрожающий перекрыть весь доступ к кислороду. Когда все закончилось, она испытала огромное облегчение, но что чувствовал Малфой? — Он никого не потерял! — выпалил Поттер, но тут же осекся, бросив неловкий взгляд на профессора. — Простите. Люпин легко улыбнулся, его руки пробивала легкая дрожь, когда он поправлял свой галстук. Октябрь, на удивление, выдался весьма холодным, но Гермиона была уверена, что дело вовсе не в этом. В той битве Римус Люпин потерял свою жену. Нимфадора Тонкс пала в сражении с Долоховым, получив Убивающее проклятье в спину. Когда Гермиона впервые увидела, каким именно взглядом Люпин смотрел на ее тело, она подумала, что жизнь этого смелого и доброго человека тоже закончилась здесь. В его глазах стояла неудержимая, безграничная боль, но что хуже, она видела там вину. Вина, что пожирала его изнутри, превращая все слова, которые он хотел сказать над ее телом, в бессвязные звуки, булькающие где-то в горле. — Все в порядке, — наконец улыбнулся Люпин, опуская глаза на Гарри. — Я думал, что никогда не вернусь в Хогвартс после всего, что произошло. Я перестал работать с мракоборцами, неделями не выходя из дома. Пока ко мне не пришел Альбус с предложением занять место учителя по Защите от темных искусств. — Профессор Дамблдор смог вас уговорить? — повернулась к нему Гермиона. — Нет, — Люпин весело рассмеялся, — это сделал Северус. — Снейп? — вскинул брови Гарри. — Он принес мне аконитовое зелье, сказав, что если я не приду, то он будет преподавать защиту и дальше. Разве я мог так его расстроить? Гарри и Гермиона широко улыбнулись. Снейп совершенно не изменился за это время, он все так же смотрел на них с превосходством, а в его ледяном тоне читались нотки нетерпения. Разве что он чуточку чаще позволял краям своих губ одобрительно опускаться к подбородку, едва уловимо кивая, да меньше придирался к зельям, которые варила Гермиона. В остальном он не упускал возможности помочь Слизерину и снять несколько очков с Гриффиндора. Вечером они с Гарри вновь навестили Рона, рассказав ему про встречу с Люпином. Уизли с улыбкой сообщил им, что уже завтра утром его выписывают и к следующей тренировке он будет готов. Гермиона никогда не понимала их рвения самоубийственно играть в квиддич. Мало того, что это в принципе было очень опасно, так еще они умудрялись вести себя совершенно безответственно в воздухе. Ей вспомнился их первый матч со Слизерином, и как Гарри рассказывал, что Малфой вывернул свою метлу, чтобы он не разбился. Каким же все-таки противоречием был этот человек — он продолжает заливать их оскорблениями, смотреть с таким презрением, но на практике защитных чар не нанес Гарри лишний удар. Что же происходит в твоей голове, Малфой?