Возьми меня за руку

Гермиону передернуло от воспоминания прошлой их встречи в Выручай-комнате. Он был ей противен, это ведь Малфой, но она не отодвинулась от него, когда была возможность. Сейчас мысль о том, что Грейнджер не сделала это, чтобы не опрокинуть стол и себя вместе с ним, казалась ей по-детски смешной, особенно когда его лицо находилось так близко. В голове моментально всплыл стойкий запах мятной свежести, тот, который ей так нравился. Мерлин, я запомнила, как пахнет из его рта. Погруженная в свои мысли, она снова на кого-то натолкнулась, двигаясь по коридорам седьмого этажа. Гермиона уже направлялась в гостиную Гриффиндора, когда в нос ударил тот самый аромат. — Ты серьезно, Грейнджер? — послышался голос Малфоя над ней. Стоило только подумать о нем, как вот он и появился. Гермиона сделала пометку в своей голове вспоминать о слизеринце как можно реже, хотя его образ всплывал в ее мыслях все чаще. — Отвали, — фыркнула она, пытаясь обойти его, но он прегородил ей путь. — Ты не забыла, что нам надо зачаровать кольца? — Малфой прислонился к стене, скрещивая руки на груди, и изучающе начал осматривать ее с ног до головы. От этого взгляда ей становилось не по себе, но почему-то первым, что появлялось на ее лице, было смущение. — Не сегодня, — отрезала Грейнджер, пытаясь спрятать свои краснеющие щеки, опустив голову пониже. — А я думаю как раз сегодня, — спокойно продолжил слизеринец, не сдвинувшись с места. — Малфой, — тяжело выдохнула она, поднимая глаза на него, — уйди с дороги. — Я бы с удовольствием не тратил на тебя свое время, — от этого ледяного тона у Гермионы даже побежали мурашки по спине, — но профессор Снейп любезно напомнил мне, что в этом году Слизерин обязан победить. — Вы опережаете Когтевран на сотню баллов, — вздохнула гриффиндорка, уже поворачиваясь, чтобы пойти другой дорогой. — К твоему сведению, если бы кто-то более прилежно вел себя на… — Грейнджер, — он протянул это настолько мягко, что Гермиона замерла на месте, — можешь хотя бы раз промолчать? — Нет, — она повернулась, чтобы точно убедиться, что там стоит Малфой. Он медленным шагом прошел мимо нее, едва коснувшись плечом. Гермиона хотела было отскочить, но это прикосновение заставило ее замереть, вновь улавливая приятный древесный аромат. — Ну? — спросил слизеринец, стоя вполоборота. Малфой смотрел на нее совершенно спокойно, его лицо было непроницаемым, лишь слегка сведенные брови выдавали нетерпение. Его глаза начали медленно сужаться, наполняясь нарастающим шквалом эмоций. Гермионе хотелось демонстративно вздернуть подбородок и направиться в гостиную, благо он больше не закрывал ей дорогу, но что-то внутри не давало ей так поступить. — Ладно, — прорычала она наконец, сдаваясь скорее перед своим чувством ответственности, которое почему-то росло от каждой капли воздуха, наполненной запахом его парфюма. Яростным шагом Гермиона прошла мимо него, едва не задев плечом, и так быстро пронеслась по коридору, что даже не была уверена в том, следует ли он за ней. Лишь размеренные шаги, которые она услышала на подходе к Выручай-комнате, давали понять, что Малфой не собирался отказываться от своих намерений. Войдя внутрь, он хмыкнул. Стол, стоявший между стульями в комнате, стал гораздо длиннее, так что теперь их разделяло добрых пять шагов. Гермиона, не оборачиваясь, проследовала к своему месту, быстро упав на стул. Малфой двигался спокойнее, совершенно не торопясь. Он медленно прошел мимо нее настолько близко, что она вновь учуяла приятный древесный аромат, так щекотавший ей нос. Гермионе хотелось вдохнуть его поглубже, и она убеждала себя, что это только лишь потому, что ее любопытство никак не дает покоя — секретный ингредиент оставался для нее нераскрытым. Она рывком бросила ему кольцо, но Малфой ловко поймал его в воздухе. Он тяжело вздохнул, молча опускаясь на свое место. Несколько секунд слизеринец изучал темный металл, вертя его в руках, а затем быстро поднял взгляд на нее. — Только не сожги мне пальцы, — Малфой положил свое кольцо почти на середину стола, для чего ему пришлось привстать со своего места. Грейнджер ухмыльнулась, кладя будущий порт-ключ прямо перед собой. — Попробуй наложить какие-нибудь чары на мое, — задумчиво произнесла она. Им надо было поскорее закончить это, и недовольство было не лучшим помощником. — Если ты его подвинешь поближе, — кивнул Малфой на ее кольцо, — я непременно это сделаю. — Нет, — отрезала Гермиона, вздернув подбородок. — Оно лежит прямо перед тобой, Грейнджер, — насупился Малфой, положив руки на край стола. — Я не стану тянуться. — Тогда притяни его магией, — отмахнулась Гермиона, вовсе не желая ему помогать. Его очередь выглядеть глупо. Больше она в этих играх участие не принимает. — Какая же дура, — тихо прошептал он, вставая с места и двигаясь в ее сторону. С каждым шагом Гермиона ощущала, как сердце начинало биться быстрее. На один его шаг оно отбивало по два удара, а когда он оказался прямо перед ней, она опустила голову, почувствовав, как кровь подступает к лицу. Я его не боюсь! Только не Драко Малфоя, этого мерзкого слизня. Чего ты встал надо мной? Бери кольцо и возвращайся назад. Малфой! — Малфой! — повторила она свои мысли. Видимо слишком громко, потому что он едва заметно дрогнул. — Ты можешь притянуть его чарами, не обязательно было сюда идти. — В прошлый раз ты тоже могла его притянуть, Грейнджер, — Малфой говорил тихо, растягивая каждое слово. — В прошлый раз я об этом не знала, — Гермиона пыталась сохранить спокойствие, но голос предательски дрогнул. — Да брось, — Малфой явно уловил это, потому что в этом тоне отчетливо читалась насмешка. — Тебе просто хотелось подойти ко мне ближе. — Что? — задыхаясь от возмущения, выпалила она. — Разве нет? — Нет! — рявкнула Грейнджер. — Твоя самовлюбленность выглядит смешно, Малфой. Он наклонился к ней ближе. Гермиона почувствовала горячее дыхание на своем ухе. Даже если сейчас он что-то и говорил, она точно не смогла бы разобрать слов, потому что в ушах громко стучала кровь. Ее дыхание участилось, Гермиона чувствовала себя так, словно ее погрузили на несколько метров под землю, и воздуха теперь катастрофически не хватало. — Смешно? — раздался его шепот над самым ухом. — Да, — хрипло ответила она, ощущая, что еще немного и начнет задыхаться. Ей хотелось сейчас же рвануть со своего места, сбежать в гостиную или, в конце концов, залезть под этот стол, ожидая, пока он отойдет. Неужели она все-таки боится его? Она, Гермиона Грейнджер, столько раз смотревшая на смерть практически вплотную, боится обычного слизеринца. И почему вдруг? Только лишь потому, что он дышит ей прямо в ухо? Нет, это не может быть правдой. Просто она никогда не чувствовала его настолько близко, не ощущала тепло, исходившее от его тела, не слышала этот аромат. Чертов запах действовал как дурман, полностью ее обездвижив. Она хотела поднять на него взгляд, сказать что-то такое, отчего он сразу же отпрянет назад, но лишь легонько дрогнула, не решаясь двинуться. Отойди уже, Малфой. Отойди-отойди-отойди! — Опять полезешь? — резко вырвалось у нее. Гермиона вздернула подбородок, наконец посмотрев ему прямо в глаза. Серые радужки мгновенно расширились, поглощая все ее внимание. Малфой недоуменно поднял брови, отстраняясь. Грейнджер выдохнула, словно ее только что достали из-под земли, вытащили на свежий воздух, и все, чего она желает, это наслаждаться каждым вдохом. Она шумно засопела носом, чувствуя, как уверенность начинает возвращаться к ней, а тело медленно отходит от оцепенения. Но этот чарующий запах, который ей, Мерлин великий, так нравился, начал отступать вместе с ним. — Да! В прошлый раз ты… — Ты это наплела Поттеру, Грейнджер? — прищурился Малфой, внимательно изучая ее. Казалось, от его пронзительного взгляда не укрывалась ни одна деталь, малейшая эмоция, проскользнувшая по лицу, сразу отпечатывалась в его серых глазах. — О чем ты говоришь? — недовольно поморщилась Гермиона. — Не делай вид, что ты меня не поняла, — он наклонился к ней, вновь вытягивая весь воздух из помещения. — Ты совсем тупая? — Либо скажи, что хочешь, либо заткнись, Малфой! — Что ты рассказала Поттеру? О том… — слизеринец запнулся, бегая глазами по ее лицу, он яростно пытался отыскать нужные слова. — Случае! Ты подумала, что я полез к тебе? Твоя больная фантазия нарисовала это? И, конечно, ты всё побежала рассказывать своему Избранному. Гарри, Малфой полез ко мне, он распустил руки, — натянутым голосом передразнивал он Гермиону. И это была волна облегчения, потому что было очевидно, что Малфой боялся. Он в ужасе от одной только мысли, что его, вы только подумайте, уличат в связях с грязнокровкой. Температура в комнате словно упала на несколько градусов, наполняясь свежим воздухом. Гермиона самодовольно хмыкнула, расслабленно откидываясь на спинку стула и внимательно изучая реакцию Малфоя. Ей доставляло особое удовольствие то, как напряглось его лицо и поджались губы, зрачки застыли, а гневно раздувающиеся ноздри шумно гоняли воздух. — Боишься? — хитро сузила глаза Гермиона. — Точно не тебя, Грейнджер, — поморщился Малфой, отступая на один шаг. Она ощутила, как он быстро теряет интерес к этому, закрываясь маской безразличия. Через такую плотную защиту не могла проскочить ни одна эмоция, и Гермиона едва удержалась, чтобы не выдохнуть в своем разочаровании. Это был прекрасный шанс отыграться. — Я рассказала Гарри все, что произошло тогда, — нагло соврала гриффиндорка, внимательно наблюдая за его маской спокойствия. — Что. Именно? — четко проговаривая каждое слово, произнес Малфой, неподвижно смотря ей прямо в глаза. — Ты и сам все помнишь, — весело сообщила она не в силах остановить начатую игру. — Грейнджер, — предупредительным тоном процедил Малфой. — Ты ведь совсем не растерялся, что я оказалась так близко. Зачем-то наклонился и… — Этого не было, — его лицо дрогнуло. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы заметить, как он потихоньку теряет самообладание. — К твоему сведению, я все хорошо помню, Малфой, — хитро улыбнулась Гермиона, ощущая, как лед трещит под ее ногами, но решила наплевать на опасные нотки в его голосе. — И ты знаешь, мы с Гарри все гадаем, зачем ты тогда так придвинулся ко мне? — Замолчи, — приказал он, сохраняя спокойное выражение лица. — А как же все восклицания про грязную кровь? — не останавливалась Гермиона. — Это брезгливое выражение лица, когда ты поднимал брошенное мной кольцо. — Закрой свой рот! Гермиону охватывал огонь злости, она уже совершенно не отдавала отчет тому, что говорит. Ей хотелось задеть Малфоя, уколоть так, чтобы по груди потекла его «чистейшая кровь». Она хотела увидеть в его глазах обиду, как они наполнятся гневом, как внезапно в его взгляде появятся нотки отчаяния, словно он никогда и никем не будет принят в этом мире. Он будет стоять посредине пустого коридора совершенно один, а все вокруг будут тыкать в него пальцем и злорадно усмехаться. — Бедный Малфой испугался? — иронично прошептала Гермиона. — Грейнджер, — на выдохе произнес он, опуская голову. И в его голосе было столько злости, что ее с лихвой хватило бы, чтобы утопить в ней Гермиону. — Я всегда стояла в толпе вонючих слизеринцев, которые тыкали в меня пальцами по твоей воле! — перешла она на крик, не в силах заставить себя замолчать. — Совсем одна, Малфой! Боишься, что все отвернутся от тебя, поняв, насколько ты жалок и… Но ведь со мной всегда были Рон и Гарри. Эта мысль поразила Гермиону в самое сердце, и она остановилась, заглатывая конец своих слов, рвущихся наружу. Она ведь никогда не была одна. Ей и представить было сложно, что произошло бы, если бы ее друзья внезапно повернулись к ней спиной. Гермиона тяжело сглотнула, когда увидела, как именно на нее смотрит Малфой. Она увидела уже знакомый ей гнев. Пугающий гнев. — То, что я рассказала Гарри останется между нами, — поспешила добавить Гермиона. — Тебя это не касается. — Ага, — хмыкнул он, усмиряя ярость, блестящую в серых радужках. — Этот секрет в моей голове, Малфой. — Уверена?! — он наклонился еще ниже, и теперь между их лицами едва можно было просунуть ладонь. Он почти коснулся ее носом. В его глазах снова заблестели огоньки, каждая мышца на лице, казалось, была натянута, как струна, а губы превратились в узкие полоски. Лишь гневное дыхание Малфоя нарушало повисшую тишину. Гермионе казалось, что она слышит как яростно в его груди колотится сердце. — Отойди, — почти шепотом произнесла она, смотря ему прямо в глаза. — Ты противен мне. — Лжешь, Грейнджер, — низко прорычал Малфой, но мятный аромат умело маскировал весь тот яд, которым пропитался каждый звук. — Хочешь, чтобы я повторила? — Гермиона заставила себя улыбнуться, не отводя взгляда от его лица. — Ты противен... — Легилименс! — прорычал он, махнув палочкой. Мир внезапно погрузился в полную тьму. Маленький лучик света, прорывавшийся сквозь эту завесу, быстро двигался вокруг нее, постепенно расширяясь. Словно в тумане она увидела спину Малфоя, он махнул рукой, и картинка тут же сменилась. Гермиона сидела у себя, в родительском доме за сотни миль отсюда. В ее маленькой, уютной комнате, заставленной книгами и детскими игрушками. Она увидела саму себя, совсем маленькую, сидящую на полу. — Гермиона, — мягко позвал ее отец, открывая дверь в комнату. Малфой отвернулся и устремился дальше, сквозь ее воспоминания. Он что — в моей голове? Он копается в моей голове? Малфой смотрит мои воспоминания! Убирайся отсюда! — Убирайся! — закричала Гермиона, пытаясь подойти к Малфою ближе, но расстояние не сокращалось, сколько бы шагов к нему она ни делала. — Убирайся! Следующая картина. Первый год в Хогвартсе, как она познакомилась с Гарри в купе поезда. Малфой двигался стремительно, не заостряя ни на чем внимание. Едва перед ним представал образ, который Гермиона хотела скрыть, как картинка меркла в густом тумане. Она боялась, что это только сильнее может привлечь его внимание, но Малфой, едва сталкиваясь с ним, сразу же двигался дальше. Наконец, он добрался до того дня, молча наблюдая за тем, как она поднимается на столе за его кольцом. Как тот качается под ней, как она падает, теряя равновесие. И вот уже лицо Гермионы замирает прямо перед ним. Малфой в настоящем прищурился, внимательно изучая ее глаза. Гермиона снова попыталась закрыть от него это воспоминание, но даже когда туман охватил всю комнату, он движением руки прогнал его. Малфой стоял неподвижно еще несколько секунд, а затем картинка снова начала меняться. — Хватит! — надрываясь кричала она, смотря, как он нещадно проносится по ее воспоминаниям. — Остановись! Образы превратились в нескончаемый калейдоскоп красок. Гермиона была не в силах держаться дальше, по ее щекам потекли слезы. Она закрыла лицо руками, только бы не видеть, что именно он делает, как смотрит на то, что она так бережно хранила в своей голове. Картина пыток у Пожирателей смерти. Гермиона словно вернулась туда, физически ощущая боль от Круциатуса. Вот она извивается на полу, испытывая нестерпимые мучения, срывая ногти на пальцах, скребущих каменные плиты. Лицо Беллатрисы, которое приближается. Пожирательница хватает ее за руку. «Ты должна помнить, кто ты». И истошный женский крик. Ее крик. Ненавижу! Я тебя ненавижу, Драко Малфой! Ненавижу! Внезапно все остановилось. Гермиона резко распахнула глаза, увидев склонившегося над ней Малфоя. Его глаза были широко раскрыты, на лице застыло выражение страха. Он протянул к ней руку и едва успел открыть рот, чтобы что-то сказать. Грейнджер с силой ударила его по ладони, которая уже практически коснулась ее лица. Она чувствовала, как слезы нескончаемым потоком текут по щекам, падая на мантию. Гермиона всхлипнула, резко вставая со стула так, что Малфой вынужден был сделать шаг назад, неотрывно смотря на ее лицо. — Грей… Гермиона не дала ему закончить, со всей силы ударяя по лицу. Раздался громкий звук пощечины, и она не оглядываясь устремилась прочь. Грейнджер бежала по коридорам и лестницам настолько быстро, что сама не поняла, как успела оказаться перед портретом Полной дамы. Правая ладонь нещадно горела от сильного удара, ее трясло, и она никак не могла взять себя руки. Гермиона прижалась спиной к стене и медленно сползла на пол, продолжая жалобно всхлипывать. Она спрятала лицо в ладонях, надеясь, что никто сейчас ее здесь не увидит. — Милая моя, что произошло? — раздался встревоженный голос Полной Дамы. Но Гермиона не отвечала, да и если бы хотела, у нее все равно ничего не вышло бы — настолько сильно она дрожала. — Назови скорее пароль, солнышко, — прошептал портрет. Гермионе было жаль, что перед ней всего лишь зачарованная картина. Ей хотелось, чтобы эта прекрасная женщина сейчас ожила и заключила ее в теплые объятия. Гермиона хотела уткнуться в ее плечо и рыдать до тех пор, пока это ужасное ощущение не выйдет из нее вместе со слезами. Беззащитность. Полная, поглощающая ее целиком. Он копался в моей голове. В моей! Она снова громко всхлипнула, надеясь, что Гарри и Рон не смогут ее услышать, не увидят ее такой. Малфой не стоит их внимания и уж тем более ее слез. Но почему-то в его глазах она видела совсем не торжество, а страх. Почему Малфой так испугался? Он ведь не увидел там то, чего так боялся, о чем ему врала Гермиона. Все, что она сказала Гарри в тот вечер, что, возможно, Малфой не такая уж и скотина. Правда теперь это выглядело совершенно иначе, потому что он был настоящей скотиной. Бездушной сволочью, как и его отец. Он заслуживает не меньше ненависти. Драко продолжал стоять в Выручай-комнате, крепко сжимая свою палочку. Левая часть лица ужасно саднила и горела от мощной пощечины Грейнджер. Но ни боль, ни злость, с которой он так стремительно несся по ее воспоминаниям, не могли заглушить единственного оставшегося сейчас чувства. Вина. Блядь. Что я только что сделал? Малфой тяжело выдохнул, устало падая на стул Грейнджер. На столе по-прежнему лежало ее кольцо. Она просто забыла его или оставила нарочно. Хотя какое это имеет сейчас значение, вряд ли теперь им удастся продолжить. Грейнджер даже не будет смотреть на него, она просто вычеркнет его из своей жизни. Еще год назад Малфой бы отдал половину своего состояния за эту возможность — растоптать ее настолько, что она со слезами устремится прочь, впредь избегая даже бросить свой взгляд на него. Но теперь эта мысль угнетала его. Возможно все дело в приятном аромате, который исходил от Грейнджер. Или в забавном прищуре, или в смешных морщинках, которые пробегали по ее аккуратному носику каждый раз, когда она начинала усиленно над чем-то размышлять. Забавно было подмечать эти моменты, когда они сидели тут и пытались зачаровать кольца. Он ведь никогда не смотрел на нее с таким вниманием. Малфой поймал себя на мысли, что в ее глазах он ранее не видел страха перед собой. Гнев, возможно презрение, но не то, что ему стало настолько знакомо в последние годы. А теперь он увидел настоящий ужас, так противно смешивающийся с отвращением. Почему он так пристально рассматривал ее глаза в том воспоминании? Драко в очередной раз прокручивал в голове события вчерашнего вечера, останавливая картинку на взгляде Грейнджер. Когда Малфой прекратил копаться в ее голове, она смотрела на него, как на человека, забирающего у нее самое ценное. Этот взгляд, потерянный, наполненный ужасом, он был так похож на то, как смотрела та девушка в Малфой-мэноре на Беллатрису. От этого воспоминания Малфоя выворачивало наизнанку, его трясло от отвращения и теперь к этому добавилась еще картинка с Грейнджер. И это опустошало его, как тогда, прошлым летом, когда ему стоило всего-то держать язык за зубами о наличии волшебного шкафа в школе. Подобные мысли, поселившиеся в его голове, разрывали на части. Сейчас ощущения были схожи. Один лишь взгляд Грейнджер оставлял настолько глубокий порез где-то внутри, что странно, как он вообще умудрился выжить. — Драко? — вырвала его из мыслей Астория. Они прогуливались по внутреннему двору Хогвартса. Солнце уже совсем ослабело, так что даже его блеклые лучи уже не согревали, поэтому Малфой накинул пальто поверх своей мантии, а Гринграсс укрывалась волшебным пледом. — Да, прости, что ты спросила? — Как там успехи по зельям? — повторила она свой вопрос. — Снейп дал задание приготовить Веритасерум отличившимся студентам, — лениво отвечал Малфой, мечтая поскорее закончить эту прогулку. Как и любую другую с Гринграсс. — Даже выделил для этого отдельный кабинет. — Целый кабинет в твоем распоряжении? — хитро улыбнулась Астория. Едва ли вопрос младшей Гринграсс таил в себе хоть какие-то намеки на секс, в ее-то возрасте и с ее-то папочкой. Но и сам Малфой никогда об этом не задумывался, ведь, по сути, они делят кабинет с этой зазнавшейся занозой в заднице. Хотя в ближайшее время они вряд ли пересекутся там. Скорее всего, Грейнджер будет избегать его. И будь это курс третий или четвертый, Драко бы счел это личной победой, но сейчас… Что, блядь, за мысли?! — Не в моем, — наконец ответил он, заметив удивленный взгляд Гринграсс, — помимо меня там еще Грейнджер. — О, конечно, — Астория пыталась придать голосу совершенно безразличный тон, но у нее это плохо получалось. — Очередная работа в паре. — Ну ты-то куда, — покачал головой Драко. — Это не работа в паре. Мы оба должны приготовить по зелью. Думаю, Снейп и рассчитывает, что с этим справлюсь только я. Мало где есть рабочий рецепт. — И когда мы услышим о провале Грейнджер? — Гринграсс прищурилась, сильнее вжимая пальцы в локоть Малфоя. — Пока у нее все идет хорошо, — пожал плечами Драко. — Судя по всему, она знает, как его готовить. — Пока? — вздернула бровь Астория. — Сколько же его варят? — Пару часов, — Малфой задумчиво поднял голову, пытаясь вспомнить, сколько раз он перемешал свое зелье вчера, — а вот настаивают одну лунную фазу. — И что происходит в это время? — увлеченно продолжала Гринграсс. — Оно просто… настаивается? — Поразительно точно, — ехидно улыбнулся Малфой. — Зельевару надо еще много с ним работать. — То есть любая ошибка может привести к тому, что весь месячный труд будет напрасным? — Вроде того, — хмыкнул Драко, теряя остатки интереса к этому разговору. — Это ужасно, — Астория покачала головой. — Ужасно то, что многие из ошибок уже не поправить, — Драко оценивающе взглянул на ее руки, обхватившие его плечо. — Например, добавь туда какое-нибудь растение и даже через две недели твоя сыворотка правды не вызовет ничего, кроме сыпи. — Никогда не думала, что это настолько сложно, — младшая Гринграсс плотнее прижалась к его плечу, отчего слизеринец напрягся. Ее прикосновения вызывали в нем нервную дрожь, потому что он терпеть не мог, когда к нему вот так прилипают, тем более, когда ему этого не хочется. Зря он в прошлый раз подал ей руку. — Хотя оно и к лучшему, ведь это слишком сильное зелье, способное заставить говорить любого волшебника. Малфой бросил взгляд на Асторию. Холод на улице совершенно не отразился на ее лице — кожа по-прежнему была бледной, а слабый румянец, проступивший на щеках, едва можно было отыскать. Все-таки она была еще достаточно юной волшебницей, которой удалось избежать всей грязи, что случилась с ним в прошлом году. Она ничего не знает ни о непростительных чарах, ни о Веритасеруме и Легилименции, никогда не видела последствия Круциатуса. В прошлом году Астория Гринграсс училась на пятом курсе, и для нее это были просто затяжные каникулы. Ее отец не являлся Пожирателем смерти, поэтому семья никогда не преследовалась Министерством, а Волдеморта они увидели только в заголовке Пророка, где было фото его мертвого тела. — Я бы так не говорил, — наконец решился Малфой, теряя остатки надежды, что оставшееся время они проведут в тишине. Уж лучше эта тема, чем очередные светские вечера или рассказы о няньках, которые преподавали Гринграсс. Как они вообще могут что-либо обсуждать? Иногда Драко думал, что они словно из разных миров, и любая тема, которую Астория затрагивала, так или иначе демонстрировала разительные отличия. — Почему? — повернулась к нему Гринграсс, нарочно замедляя ход. — Если человек опытный окклюмент, он сможет смягчить действия сыворотки правды, — пояснил Драко. — Конечно, вряд ли это удастся сделать полностью, но можно заблокировать определенные чувства, чтобы скрыть подробности. — Не совсем понимаю, — Астория настолько сосредоточилась, что ее лицо непроизвольно напряглось. Искренние эмоции редкость для аристократа, но Малфой был рад, что ее семья не смогла забрать всю человечность. — Как чувства с этим связаны? — Любое событие оставляет свой эмоциональный отпечаток, — Драко освободил свое плечо от ее хватки, ловко скрывая это за необходимостью поправить мантию. — Окклюмент блокирует ту часть своих чувств, которые связаны с воспоминанием, и тогда он может контролировать то, что придется сказать. Это не прекратит действие зелья, просто позволит не болтать без остановки. Малфой взглянул на солнце, уходящее за горную гряду. Половина его диска уже скрывалась за верхушками деревьев на горизонте. Он с облегчением выдохнул — очередная обязательная прогулка, на которой так настаивала его мать, подошла к концу. Драко любил Нарциссу, ему было больно отказывать ей в чем-либо после того, как отца заключили в Азкабан. Он прекрасно помнил тот день, когда она, не боясь, что о ней могут подумать, со слезами кинулась к ногам Кингсли, вымаливая прощения своему мужу. После этого Нарцисса еще несколько месяцев бездумно бродила по Малфой-мэнору, каждый час проверяя камин, словно оттуда вот-вот должен появиться Люциус. Только когда Визенгамот признал Малфоя достойным прощения и даже отметил благодарностью его действия во время сражения за Хогвартс, к ней наконец вернулась жизнь. Астория и Малфой вошли внутрь холла, двигаясь в сторону своей гостиной. Гринграсс остановилась перед спуском в подземелье, неуверенно сминая края своего пледа. Драко молча смотрел в сторону Большого зала, откуда прямо сейчас выходили гриффиндорцы, найдя в толпе Грейнджер. Она все так же упорно игнорировала его. — Не сейчас, Астория, — отстранился Малфой, когда девушка потянулась, чтобы поцеловать его. Гринграсс покраснела по-настоящему, и этот румянец теперь был виден куда отчетливее. Малфой не получал никакого удовольствия от происходящего сейчас с ней, но и давать ложные надежды на счастливый брак был не намерен. Закусив щеку изнутри, он потянулся к ней и легонько поцеловал в щеку, а через секунду уже видел ее спину, растворяющуюся в темноте подземелий. Грейнджер упорно избегала его целую неделю. Когда они завтракали вместе в Большом зале, она всегда о чем-то увлеченно болтала с Поттером или Уизли. Драко быстро понял, что никто из них не в курсе о случившемся, иначе бы его уже ждал очередной бессмысленный обмен оскорблениями и, возможно, хорошая драка. Но оба гриффиндорца вели себя совершенно спокойно, а значит Грейнджер ничего им не сказала. Конечно, вечером они могли встретиться в лаборатории по заданию Снейпа — им все еще было необходимо приготовить Веритасерум. Грейнджер приходила в небольшой кабинет в закоулках подземелья с пяти до половины седьмого, а Малфой сразу после нее, занимаясь приготовлением сыворотки правды до восьми вечера. Они сменяли друг друга на этом задании, но за все эти дни он ни разу ее не увидел. В воздухе лишь стоял этот приятный аромат сливы и вишни, свидетельствующий о том, что Грейнджер точно была здесь сегодня. Судя по всему, теперь она уходила гораздо раньше обговоренного времени, лишь бы не столкнуться с ним. Малфой тяжело выдохнул. Чувство одиночества больно кольнуло его где-то в груди. Конечно, у него были друзья — Нотт, с которым он так хорошо знаком уже не первый год, да еще и Забини, что так быстро влился в их жизнь, но остальной мир ощетинился и не желал подпускать его ближе. Это показалось бы ему забавным, не будь столь обидным. Раньше Малфой не обращал внимание на то, как на него смотрят, он просто не удостаивал никого лишним вниманием. Сейчас же Драко видел, как при виде него прячут глаза и презрительно морщатся, и это злило. Злость поглощала, быстро разливаясь по всему телу, но так же стремительно уходила прочь, забирая с собой все, до чего только смогла дотянуться. И потом наступала опустошенность. Грейнджер была последней, о ком думал Малфой в такие моменты. Ровно до того дня, как, прости Салазар, чуть ее не поцеловал. Теперь же она подолгу не покидала его мысли, что, с учетом последних событий, становилось просто мучительным испытанием. Кабинет представлял собой небольшую комнату, вдоль стен которой были расставлены стеллажи с зельями и ингредиентами. Сейчас здесь было всего два рабочих стола — его и Грейнджер, на которых располагались котлы с настаивающимся зельем. Малфой подошел к своему котлу, внимательно осматривая сыворотку правды. Веритасерум все еще был мутным и источал неприятный кислый аромат. Очевидно, понадобится еще не меньше трех недель, прежде чем зелье будет готово. Драко взял со стола железный черпак и начал медленно помешивать свой Веритасерум. Приготовление сыворотки не было такой уж сложной задачей, из ингредиентов проблематичнее всего было достать только перья болтрушайки, но благо у профессора их было в достатке. Однако это совсем не означало, что с зельем справится любой желающий, ведь самое сложное было правильно его настоять. Количество помешиваний должно быть одинаковым каждый день, на четыре больше в холодные или дождливые дни. Когда Малфой закончил перемешивать зелье и убедился в нормальном протекании процесса настаивания, он отложил черпак, очистив его с помощью магии, и уже было направился прочь, как взгляд упал на соседний стол. Интересно, как там успехи у Грейнджер. Вряд ли эта заучка могла ошибиться, но она точно не была мастером в зельях. В конце концов, не отличить полынь от спорыша… Он приподнял тонкую ткань, которой они с Грейнджер накрывали котлы, чтобы на зелье не падал лишний свет, и грубо выругался. Ее сыворотка имела голубой оттенок. Она ошиблась, не в количестве ингредиентов или температуре варения, но, видимо, неверно его перемешивала. Теперь ее Веритасерум начинал густеть и медленно менял цвет. Неужели она не заметила этого? Или не придала значения? Пойди так дальше, еще один-два дня, и придется вернуться к самому началу. Какое тебе дело до нее? Положи сраные перья! Но Малфой уже растирал их в ступке, превращая в мелкий порошок, чтобы высыпать в котел Грейнджер. Если сыворотка меняла цвет на голубоватый, надо было добавить еще немного толченных перьев и греть ее на очень слабом огне не меньше четверти суток. Малфой бросил взгляд на часы, помещенные в углубление стены, прямо над входной дверью. Уже половина восьмого, если он начнет работать сейчас, то уйдет отсюда далеко за полночь, а если его еще и застанет Снейп… Но уйди он, уже добавив толченные перья в зелье, как оно испортится окончательно. Драко уже представил, как Грейнджер злобно нахмурит брови, вновь обвиняя его в желании изгадить все, что она пытается сделать. Она ведь подумает, что он точно сделал этот нарочно, выставляя ее перед Снейпом. Ну уж нет, Грейнджер. Я тебе такого удовольствия не доставлю. Увидеть бы твое выражение лица, когда ты осознаешь, кто исправил твое варево. — Так как там успехи? — снова ухмылялся Забини, поднося кружку, полную сливочного пива к губам. — Ну, — протянул Малфой, — это можно описать множеством слов. Например, пошел на хер, Блейз. — Все настолько дерьмово? — улыбнулся мулат. — Даже больше, чем ты думаешь. Малфой опустил голову, изучая свою порцию пива, а затем задумчиво уставился в окно. Сегодня они укрывались от моросящего дождика в «Трех метлах», забравшись на второй этаж. Как обычно, здесь было людно — официанты то и дело сновали вокруг, разнося заказы гостям, а волшебники всех возрастов бойко переговаривались между собой, обсуждая последние события в магическом Лондоне. И конечно здесь было поразительно много учеников Хогвартса. — Здесь слишком много людей, — мрачно заметил подошедший Нотт. — Предлагаю переместиться в Кабанью голову. — Я не хочу их пойло, — скорчился Забини, — я хочу сливочное пиво. К тому же там всегда воняет. — Это ты воняешь, Забини, — бросил Теодор, хлопнув мулата по плечу. — Прямо сейчас. — Идем, — встал с место Драко, заметив знакомую капну каштановых волос, поднимающуюся сюда. — Да, ладно, Малфой! — протестовал Блейз, но они с Ноттом уже направились к лестницам. Драко бросил испытующий взгляд на Грейнджер, но та, поджав губы, повернула голову в другую сторону. — Я же говорю вам, здесь нет мест, — развел руками Поттер, — Гермиона, нам придется идти в… — Мы уходим, — остановился прямо перед ним Малфой. — Вон там есть одно место. — Есть? — подозрительно прищурился Уизли. — Я сказал что-то непонятное? — скривился Драко, взглянув на рыжего. — Шевелитесь, если хотите его занять. — Спасибо, — все еще недоверчиво бросил Поттер. Салазар, какие же вы кретины. — Вы умеете играть? — раздался за спиной удивленный голос Нотта. В руках Уизли была доска с волшебными шахматами. Услышав слова Теодора, рыжий постарался спрятать ее за своей спиной. Уизли открыл рот в попытке что-то ответить, но Поттер резко перебил его. — Он играет лучше тебя. — Сомневаюсь, — надменно протянул Теодор. — Можем сыграть, — распрямил плечи Уизли. Теперь этот долговязый говнюк возвышался над Ноттом на целую голову, и Малфою даже стало страшно за друга. — Не сегодня, рыжий, — улыбнулся Теодор. — Давай отложим твое избиение на вторник, идет? Уизли лишь злобно фыркнул, отталкивая Нотта плечом. Все трое молча прошли мимо, направляясь к освободившемуся месту. Грейнджер по-прежнему упорно избегала смотреть в его сторону, и это уже начинало изрядно раздражать. А еще больше раздражало то, что Малфой искал ее взгляда. Кабанья голова пустовала. Даже неприглядных завсегдатаев, которые хмуро выпивали на троих, прячась в темном углу кабака, не было. Малфой с Ноттом купили себе немного огневиски, а вот Забини ограничился обычной водой. — Наш мальчик еще не вырос? — ехидно протянул Теодор, изучая стоявшие на столе кружки. — Мне и того раза хватило, — скривился Блейз. — Согласен, Забини, — кивнул Драко, вспоминая события недельной давности. — Больше я тебя на себе тащить не буду. — Смотри сам не налакайся, Малфой. — Ага, — кивнул Нотт, — а то побежишь к Грейнджер, возвращать ей кольцо. Малфой одарил Теодора презрительным взглядом, прекрасно осознавая, что в обществе друзей никогда нельзя рассказывать слишком много, потому что это будет использовано против тебя. — В самое сердце, — широко улыбнулся Блейз, с силой хлопнув Малфоя по плечу. — Тебя и от пива несет? — усмехнулся Драко, демонстративно оттряхивая плечо. — Черт, Забини, не пей ничего крепче тыквенного сока. — Терпеть его не могу, — поморщился мулат, прилично отхлебнув чистой воды из относительно чистого стакана. Через пару часов они уже покидали Кабанью голову. Малфой чувствовал, как в голове шумело от выпитого стакана, а Нотт немного покачивался на ногах. Это был не первый раз, так что все были уверены, что до замка остатки алкоголя выветрятся из их голов, в крайнем случае, их сможет прикрыть совершенно трезвый Блейз. — Гляди, — шепнул Драко на ухо Нотт, когда они проходили мимо Шапки-невидимки. У большой витрины магазина одежды стояла Грейнджер, внимательно что-то изучая. — Ты что творишь? — гневно прошипел Малфой, когда Теодор силой заставил его подойти ближе. — Понравилась, Грейнджер? — слишком громко спросил Нотт, натянув на лицо глупую улыбку. Гермиона вздрогнула от неожиданности, быстро повернув голову в их сторону. Удивление на ее лице сменилось раздражением, едва ее взгляд остановился на Малфое. Грейнджер нахмурила брови и скривила губы. — Отвали, — бросила она, пытаясь обойти Нотта, но Теодор сделал шаг в сторону, остановив ее. — Для меня не проблема купить ее, Грейнджер, — как ни в чем не бывало продолжал слизеринец, указывая пальцем на какую-то сумку, лежавшую на витрине. — Просто ответь — да или нет. — Нет, — отрезала Гермиона. Нотт поднял руки в извиняющемся жесте. — Ладно, прости. Они стояли еще несколько секунд, молча изучая друг друга. Малфой внимательно вглядывался в ее лицо, скользнул взглядом по ее бровям, сдерживая ухмылку, когда на щеках появился румянец. — А, точно, — словно опомнился Нотт, уступая ей дорогу и манерно поклонившись. Грейнджер громко фыркнула, быстрым шагом обходя Теодора. Малфой старался не смотреть ей в след, но глаза предательски не желали терять ее спину. Он сделал глубокий вдох, ощущая приятный аромат. Вишня и слива. Черт, какой же все-таки волшебный запах. — Со мной все понятно, — сказал Нотт, облокачиваясь на Драко. — Ты-то чего встал? — Ты совсем кретин? — нахмурился Малфой, прикладывая немало усилий, чтобы повернуть к нему голову. — А мы надеялись, — встрял Забини, стоявший позади них, — что хотя бы под действием огневиски ты вспомнишь, что вам надо зачаровать кольца в приятном обществе друг друга. — Может и что еще перепадет, если ты не будешь таким говнюком, — поддержал мулата Нотт и хитро ему улыбнулся. — Вы, блядь, оборзели? — процедил Драко, отталкивая Нотта от себя так, что тот едва не упал. Сейчас Малфой разрывался между двумя мыслями: одну он пытался отогнать от себя как можно дальше, но она упорно возвращала его к Грейнджер. А вторая задавала риторический вопрос — а теми ли людьми он себя окружил?