Возьми меня за руку

Гермиона то и дело оглядывалась на него в надежде поймать взгляд Малфоя, но слизеринец упорно ее не замечал. Мысли о том, что он сделал, так до конца и не улеглись в ее голове, спотыкаясь о тысячи противоречий. Но они упорно стремились в глубины сознания Грейнджер, принося с собой облегчение и теплоту, которые отбрасывали назад любые сомнения. Гермиона едва не мотнула головой, пытаясь взять себя в руки и приступить, наконец, к выполнению очередного задания Снейпа. Рецепт и способ приготовления зелья сна без сновидения никогда не казался ей слишком сложным, но сейчас любые попытки покопаться в своей голове наталкивались на голос Малфоя. Гриффиндорка впервые в жизни сидела с пустым пергаментом перед собой, глупо рассматривая черную кляксу на нем. Эти чернила были единственным, за что могло зацепиться ее внимание, чтобы снова не поворачивать голову в поисках Драко. Будто он мог вот так просто испариться или, что хуже, она проснется в своей постели, протяжным стоном приветствуя реальность. Гермиона едва не ущипнула себя, полагаясь на глупые магловские байки о быстром способе закончить сновидение. Урок закончился слишком быстро для зельеварения. Настолько, что Гермиона с ужасом окинула все еще пустующий пергамент, когда профессор взмахом руки велел сдать ему работы. — Мисс Грейнджер, — Снейп навис прямо над ней, холодным взглядом окидывая чистый пергамент, — очевидно, вы не способны выполнить элементарное задание. Только не говорите, что это вы списываете у мистера Уизли. По аудитории прошлись редкие смешки, хотя большинство учеников предпочли как можно скорее выбраться из давящего кабинета и от не менее давящего профессора. — Кажется, — протянул зельевар, по-прежнему внимательно смотря на Гермиону, — это ваш первый «Тролль» по моему предмету. Не только по зельям, но и вообще за все семь лет обучения. Грейнджер залилась краской, опуская голову ниже. Сейчас ей хотелось трансгрессировать отсюда как можно дальше, сжаться до размеров песчинки и унестись с первым же порывом сквозняка, коего в глубоких подземельях Хогвартса было предостаточно. — Сэр, — голос Малфоя раздавался откуда-то позади, но Гермиона не решалась повернуть к нему голову, — мисс Грейнджер почти все занятие провела за работой над порт-ключами. — Это правда? — Снейп обращался к ней, вздернув крючковатый нос. Гермиона округлила глаза и опустила голову пониже. Она точно не хотела, чтобы профессор заметил, как ее щеки окрасились в красный, предвкушая ложь. — Да, сэр, — практически шепотом ответила Грейнджер. Врать Снейпу было практически... нормально. По крайней мере, это не вызывало такого же чувства стыда, как если бы она говорила подобное МакГонагалл. — Я, безусловно, рад, что вы наконец решили заняться действительно важным делом, — холодными нотками прошелся по ее макушке профессор. — И если вы покажете мне результат ваших трудов, — Снейп выплюнул это слово с таким пренебрежением, что оно уже должно было начать стекать по ее волосам, — я подумаю насчет своей оценки. Малфой подошел ближе и положил перед ней кольцо, жестом руки призывая Гермиону достать свой ключ. Она медленно вытащила металлическое изделие из кармана мантии, с силой сжимая его в руке, чтобы не дать и шанса подступающей дрожи. — Энгоргио, — взмахнул Драко палочкой, увеличивая в размерах свое кольцо. Второй ключ отозвался моментально, так же раздувшись в несколько раз, так что на парте перед Гермионой сейчас лежали два кольца, которые легко можно было использовать в качестве браслетов. — Только не говорите, — с нескрываемым недовольством прошипел Снейп, проводя палочкой по одному из колец, — что вы несколько месяцев работали над протеевыми чарами. — Нет, сэр, — голос Малфоя был настолько беспечен, что Гермиона украдкой покосилась на него. Ей бы сейчас эту самоуверенность. — Мы смогли наложить заклинание Портус. Осталось только разобраться с его применением, — тут же вставил Малфой, потому что профессор уже поднял голову. — Это часть работы Грейнджер. Снейп снова сложил руки на груди, пронзительным взглядом изучая Малфоя. Его глаза застыли, и только мерное дыхание да раздувающиеся от него ноздри выдавали в нем жизнь. — На вашем месте, мисс Грейнджер, — Снейп говорил это ей, но по-прежнему не отводил взгляд от старосты своего факультета, — я бы очень надеялся справиться с этой задачей быстрее, чем Когтевран и Пуффендуй. Это же касается и вас, мистер Малфой. — Да, профессор, — кивнула Гермиона, осторожно убирая пустой пергамент обратно в сумку. — Свободны, — резко отвернулся от них Снейп, зашагав в сторону кафедры. Гермиона подняла взгляд на Малфоя, сведя брови и нахмурив лоб. С учетом всех событий этого года она прямо-таки начинала ощущать себя должной слизеринцу. А зная, каким он бывает, это не предвещало для нее ничего хорошего. Драко лишь закатил глаза, кивая головой в сторону выхода. Она шла за Малфоем, не решаясь окликнуть его. Гермиона изучала его спину, пытаясь справиться с бесконечным потоком мыслей, что роились в ее голове. Сейчас она едва ли была способна собраться, чтобы озвучить хотя бы одну из них. Это ведь Малфой сказал, что все было просто его игрой, которая ему уже успела наскучить? Почему? Почему он вдруг решил заступиться за нее перед глазами всего курса? Почему решил защитить ее перед Снейпом? Почему-почему-почему? — Хватит на меня пялиться, — сухо проговорил он, слегка повернув голову к Гермионе, — Грейнджер. — Зачем ты… — Зачем ты что? Что именно она хотела у него узнать? — Зачем ты сделал это? — наконец решилась Гермиона. — Салазар, — выдохнул слизеринец, — ты не перестаешь удивлять меня. — Малфой, — Гермиона резко потянула его за руку, отчего тот вынужден был остановиться, но по-прежнему не повернулся. Ее уже начинал раздражать вид его спины. — Я серьезно, ответь на вопрос. — Теперь мы можем немного поговорить? — нетерпеливо спросил Малфой, наконец, развернувшись и устремляя свой взгляд на Гермиону. — Да, — решительно кивнула она головой, изучая его глаза. Эти серые радужки были спокойны, но больше не казались ей бескрайним океаном, с плывущими льдинами. Гермиона не ощущала холод, который уже привычно скатывался от затылка по спине, когда он смотрел на нее вот так. И ей надо было узнать правду. — Малфой! — в коридоре показался Забини, и, судя по его одышке, он несся сюда изо всех сил. — Письмо! — Блядь, — поморщился Драко, переводя взгляд на Блейза. — Это может подождать? — Оно от твоего отца, — на одном дыхании выпалил Забини. Малфой молча кивнул ему, быстрым шагом направляясь за Блейзом, который уже успел скрыться за поворотом подземелий. — Постой, — Гермиона хотела было опять схватить его за руку, но тот жар, что она ощутила от прошлого прикосновения, все еще опасно щекотал пальцы. — Позже, Грейнджер, — на ходу бросил Малфой. — Смотри за кольцом. Она едва успела сделать пару шагов, как слизеринец перешел на бег, исчезая в запутанных коридорах подземелий Хогвартса. Гермиона бессильно сжала кулаки, провожая его спину гневным взглядом. У нее было слишком много вопросов, на которые не сможет ответить ни одна книга в библиотеке. — Ты сдурел? — пытаясь перевести дыхание спросил Забини, когда они уже были перед дверьми в гостиную. — Какого черта это сейчас было? — А не ты ли говорил, что не стал бы их задевать? — Драко нахмурил брови, ожидая, пока Блейз скажет пароль. — Ну, это же не значит, что надо их защищать?! — выпалил Забини, переступая порог гостиной. — Есть разница, не находишь? — Этот уебок давно напрашивался, — отмахнулся Малфой, будто это на самом деле был пустяк. Но никакими оскорблениями он не мог передать, насколько все внутри бурлило от одного только слова, которое так легко вырвалось из пасти Монтегю. Драко даже не до конца понимал причину, просто чертово «грязнокровка» в адрес Грейнджер призывало его немедленно выпустить в этого мудака пару убивающих. Так, чтобы наверняка. Он едва унял злобу, переходящую в дрожь, как Забини, черт его дери, возвращал ее обратно. Малфой не позволит, чтобы хоть одна паршивая псина разевала свою пасть в сторону Грейнджер, тем более если эта псина Монтегю. — Ты не думал, что он и может быть тем самым помощником Яксли в школе? — Забини перешел на шепот, когда в гостиной показались студенты Слизерина. — Думал, — бросил Малфой. — Ну так и? — нетерпеливо прошипел Блейз, направив на него озлобленный взгляд. И нихрена. Потому что Драко не доходил до этого «так и». А если и доходил, то всего одно слово смыло любые выводы, что он мог сделать раньше. Монтегю словно произнес заклинание, заставившее Малфоя безвольно подчиниться его действию. И даже сейчас, когда последствия произошедшего опасливо скребли его по груди, все, о чем он сожалел, что Снейп пришел слишком быстро. — Похер, — буркнул Драко. — Я все равно собирался ей все рассказать. — Ты, блядь, с ума сошел? — Блейз встал прямо перед ним, бегая взглядом по его глазам. Будто бы там сейчас что-то можно было разглядеть. — Забини, я не хочу, чтобы эта мразь вернулась. — И при чем тут Грейнджер?! — развел руками мулат, все еще смотря на Драко напряженным взглядом. — Она сможет помочь, — солгал Малфой. Он не рассчитывал на ее помощь. Он вообще не хотел, чтобы она хоть как-то касалась этого. Была бы его воля, он бы перенес свое кольцо на другой континент, заставив Грейнджер к нему трансгрессировать. Но этот чертов взгляд хлестал по его душе с такой силой, что Драко облегченно выдыхал, когда очередной удар не заставлял его рассыпаться на мелкие кусочки. — Ты в этом уверен? — судя по всему, Забини направил на него самый проницательный взгляд, который только был в его арсенале. Нет. — Да. — Письмо у твоей проклятой птицы, — буркнул мулат, махнув рукой в сторону спален. — Филин никому его не отдает. Очередное задание от Пожирателей. Самые худшие опасения подтвердились, потому что Малфой уже сидел в чертовой приемной с чертовой Полли, которая по-прежнему подавала чертов кофе в чертовой чайной паре, попутно жуя чертову жвачку. Черт. Только теперь она не заискивала с ним, не пыталась игриво уловить его взгляд. Но так даже было лучше. Как же его бесит эта гребаная жвачка, запас которой был нескончаем у этой дуры. — Мистер Малфой, — пробасил Бартемий, — пройдемте. Зал заседаний, который выглядел точно так же, как и в прошлый раз, был практически пуст. Помимо Бартемия, там находился Дамблдор и грязнуля Коули. Он с легкой ухмылкой смотрел на Малфоя, видимо, предвкушая то, что сейчас произойдет. Старый маразматик подошел к нему первый. — Все в порядке, Драко, — спокойно произнес он, кладя руку Малфою на плечо. Если бы только она могла снести горы, которые сейчас над ними нависли. — Мистер Бартемий сказал, что ему пришло срочное сообщение, и он желает его обсудить с нами. Драко молча кивнул директору, направившись в центр зала, чтобы занять место за маленьким столиком. Дамблдор даже и не догадывался, какое именно сообщение пришло этому низкорослому идиоту, а вот грязнуля, судя по всему, уже был в курсе. — Мистер Дамблдор, мистер Малфой, — начал Бартемий, — к сожалению, Министр находится с визитом во Франции и не сможет лично принять участие в сегодняшнем собрании. Какое удобное совпадение. — Как вы знаете, мне пришло срочное сообщение, — продолжал начальник отдела, платком вытирая капельки пота, проступившие на его широком лбу. — Письмо от мистера Малфоя. Драко тут же перевел взгляд на Дамблдора, который все это время стоял чуть впереди него, словно пытался закрыть спиной. Плечи директора даже не дрогнули, когда он услышал это. Этот старикан не шелохнулся, продолжая стоять на одном месте и внимательно слушать Бартемия. — М-Мистер Малфой, — начальник отдела даже начал заикаться от такой реакции. Видимо, сукин сын ожидал чего-то другого, — написал в письме… Драко окинул взглядом толстое лицо Бартемия, прикидывая в голове шансы, что тот тоже был помощником Пожирателей. Яксли ничего не говорил об этом, но это не означало, что Коули работает в одиночку. — …таким образом, мистер Малфой признает, что это он изобразил символ Волдеморта на стене второго этажа школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Мистер Дамблдор, — протянул Коули, тщетно пытаясь скрыть нотки удовольствия в своем голосе, — кажется, вы поручались за мистера Малфоя. — Именно так, — подтвердил директор. — В таком случае, — грязнуля покосился на Бартемия, — мы можем дать вам возможность, как это сказать, подумать еще раз. Мистер Малфой совершил ужасный поступок, и нам все-таки следует его… — Исключено, — голос Дамблдора был полон решимости. Драко свел брови, снова переведя взгляд на спину директора. Старческое безумие ведь не лишило его остатка мозгов? Он ведь точно все понял? Но Дамблдор по-прежнему не отступал ни на шаг, он даже не повернулся, чтобы удивленно посмотреть на Малфоя. Директор все так же закрывал его своей спиной. — Я не позволю вам применять любые методы к моим ученикам, — спокойно произнес Дамблдор, разводя руками. — Вы понимаете, — с нажимом начал Коули, — что сейчас делаете? Вы защищаете преступника, мистер… — Он не преступник! — воскликнул старик голосом, который должен был принадлежать кому-то лет на сто моложе. — И я не буду соглашаться со всем, что вы говорите. — Но, сэр, — осторожно вступил Бартемий, — мистер Малфой сам признался в содеянном… — Это ничего не меняет. Это, блядь, все меняет! Малфой не мог отвести взгляд от спины директора, пока его глаза ширились в удивлении. — Он все так же остается моим учеником, — легко продолжал Дамблдор. — И надо сказать, одним из лучших. Его спокойная речь превращалась в толстую цепь, которая молотила по Драко, едва очередное слово срывалось с уст старика. Сейчас он не просто чувствовал, что предал Дамблдора, он словно кинул того на тот одинокий риф, на котором стоял сам, чтобы директор смиренно выносил удары огромных волн, дуновение леденящего ветра и холодные брызги. Сердце начало с такой скоростью гонять кровь, что та готова была пойти носом от испытываемого давления. — Мы предполагали такой исход, — хмыкнул Коули, пытаясь поймать взглядом Малфоя, но Дамблдор сделал шаг в сторону, закрывая его от грязнули. — В таком случае, мы будем вынуждены объявить Драко Малфоя преступником, и тогда вы не сможете его больше защищать. Дзинь. Малфой всегда ощущал себя разменной монетой, от которой легко избавятся, едва представится случай. Но, когда это происходит прямо перед тобой, все становится в разы хуже. Чувствовать себя использованным и брошенным было настолько омерзительно, что в горле начало першить. И почему-то именно сейчас в голове всплыла кривая улыбка этой змееподобной мрази. Его красные огоньки вместо глаз и взгляд, что втаптывал в землю похуже, чем очередное поражение на нахрен никому не нужном матче по квиддичу. — Насколько мне известно, — Дамблдор сделал несколько широких шагов в сторону длинного стола министерских чиновников, — подобные дела должен рассматривать Министр… — Мы уже сказали вам, что Министр отсутствует, — язвительно заметил Коули, отклонившись на стуле. Вонючий трус. — Мистер Коули! — остановил его Бартемий. — Альбус Дамблдор прав, — он перевел взгляд на директора. — И что вы предлагаете? — Мы дождемся его возвращения, — отрезал Дамблдор. — Визит может затя… — Боюсь, — Бартемий снова резко остановил Коули, — это невозможно. Мистер Кингсли будет отсутствовать не меньше двух недель. Вы предлагает нам закрыть на всё глаза на столь длительный срок? — Вовсе нет, — покачал головой старик. — Я соглашусь на любой вид предложенного вами ограничения, — он, наконец, оглянулся, посмотрев на Малфоя. И этот взгляд… в нем не было и капли презрения. Словно он пытался сказать ему одними только глазами — «все в порядке». — Но только ко мне, вы не тронете мистера Малфоя. Это все было похоже на страницу, вырванную из глупой сказки, которую читала ему мама в детстве. Та, что всегда имела счастливый конец. Но Драко его не заслуживал. Он вообще ничего не заслуживал. Ты не стоишь этого. Слова Грейнджер выбили у него весь воздух из легких, заставив жадно хватать его ртом. Как же он этого не хочет, не хочет снова быть чудовищем в ее глазах. Чертовым дементором, сгустком печали и отчаяния. Предвестником боли, которая и так уже достаточно прошлась по ней. Он же уже говорил себе, что с нее хватит. Прости… Прости меня… Грейнджер. — Что ж, — Бартемий некоторое время совещался с Коули, бросая редкие взгляды на Дамблдора, — в таком случае, во избежание будущих трудностей. Мы… Мы бы хотели… — Мы отстраняем вас от должности директора Хогвартса, — торжествующе заявил Коули, помогая чертовому идиоту, который не мог даже в слух это промямлить. Малфой выскочил из зала в попытке догнать Дамблдора. Он до сих пор не решил, что скажет ему, когда остановит. Все-таки нельзя было говорить обо всем, там ведь его мама. Нарцисса тоже пережила достаточно, и Драко не простит себе, если с ней что-то случится. Но ему так сильно надо было сейчас посмотреть в лицо старику, поймать его взгляд, чтобы убедиться… Убедиться в том, что тот не будет смотреть на него, как на чудовище. — Профессор Дамблдор! — звал его Малфой, пытаясь догнать директора, но его спина скрылась за дверьми приемной. — Сэр! Драко рывком потянул на себя дверь, выглядывая в коридор, но чертов старик просто исчез. Без всякого хлопка трансгрессии или топота старческих ног по каменному полу. — Мистер Малфой, — этот голос был таким же, как и его владелец — настолько грязным, что от него хотелось поскорее отмыться. — Надеюсь, вы не натворите глупостей. Драко медленно повернулся, собирая остатки своей воли, чтобы не выхватить палочку и не разделать Коули на части. Ярость била в виски, концентрируясь где-то на уровне горла. Малфой коротко кивнул, ощущая, что любое слово сейчас прозвучит настолько неестественно, что вместо «да» послышатся «Авада Кедавра». — Отлично, — улыбнулся уебок, обнажая маленькие зубы. — Я передам Совету, что вы повели себя вполне разумно. Осталось совсем немного, мистер Малфой, вот увидите, вскоре все разрешится. Драко ничего не ответил, молча выйдя в пустой коридор. Ему нужен был чертов маховик времени, способный перенести его в лето прошлого года. Чтобы тогда у него хватило сил остаться под водой в собственной ванне еще несколько секунд.

***

Большой Зал был полон учеников, обыденно проводящих здесь свой завтрак. Малфой так и не связался с ней через кольцо, она вообще не видела его с той самой пятницы. Даже в Хогсмиде она схватила за руку Забини, чтобы он ответил ей, куда подевался Драко, но тот уклончиво что-то пробурчал себе под нос, скрываясь в «Кабаньей голове» вместе с Ноттом. До этого дня здесь всегда было шумно утром: ученики обсуждали предстоящие занятия и начало новой учебной недели, они горделиво демонстрировали друг другу полученные на Рождество подарки, уплетая чудесную кухню Хогвартса. Подавляющее большинство из них так и будут до конца жизни считать, что это самое вкусное, что они когда-либо пробовали. Но даже аппетитный вид подкопченных сосисок или румяных булочек со сливками или творогом не вызывали в Гермионе аппетит. Она покосилась в сторону стола Слизерина, но тот был практически пуст, а стоящий шепот переговоров заставил ее нахмуриться. — Что случилось? — тихо спросила Гермиона, садясь между Гарри и Роном. — Все какие-то тихие. — А ты не видела новости? — буркнул Уизли, кладя перед ней новый выпуск «Пророка». На первой же странице была помещена колдография Дамблдора, быстро покидающего холл Министерства Магии с припиской: «Директор снова отстранен от работы: новые тайны самого известного волшебника Англии». Какого черта? Гермиона быстро развернула нужную страницу, забегав взглядом по строчкам, написанным этой безумной Скиттер, по венам которой текли чернила вместо крови. И с каждым словом ее лицо вытягивалось все сильнее, а сердце начинало замедлять свой ход, пока, наконец, она не дошла до конца, совершенно не чувствуя его стук. Грейнджер перечитала статью еще раз. Потом еще. Это не могло быть правдой. — Гермиона? — осторожно позвал ее Гарри, кладя руку на плечо. — Это ведь Скиттер, так что… — Я не могу в это поверить, — выдохнула гриффиндорка. — И… Малфой? Но… как? — Я же говорил, — все так же угрюмо сказал Рон, добавляя в и без того серую картину больше черного, — ему нельзя было доверять. «Драко Малфой, ученик Хогвартса, студент факультета Слизерин, ребенок семейства бывших Пожирателей смерти и верных слуг Волдеморта, изобразил знак самого Темного волшебника за всю историю нашего мира на стенках родной школы». Скиттер смаковала эту тему, неоднократно выделяя слова «бывших», «Пожиратели», «ученик Хогвартса». В тексте было такое количество невысказанных намеков, что вряд ли у кого-то могут остаться сомнения — слизеринец заслуживал высшей меры наказания. Хотя, конечно, статья оканчивалась коротким «из шалости», но ведь это была только версия Министерства, почему Малфоя и не отстранили от учебы. — Разбирательство продолжается, — указал ей Гарри на последнее предложение мерзкой статьи, — еще ничего не установлено. — Дамблдора уже отстранили, — уныло подметил Уизли, отодвигая тарелку с поджаренными тостами от себя. — Этот… — Рон! — воскликнул Гарри, и Гермиона краем глаза заметила, как тот кивнул в ее сторону. — Ничего не ясно. Не забывай, что это Скиттер. Помнишь, что она писала обо мне на четвертом курсе? — Поттер перевел взгляд на Грейнджер. — Ничего не ясно, — утвердительно повторил он. — Да, — слабо кивнула Гермиона, — ты прав. Мне… — она замялась, оглядываясь по сторонам. Ей срочно нужно было что-то придумать, чтобы не оставаться здесь ни секунды, потому что внезапно в Большом зале не осталось воздуха. — Мне нужно идти. Я забыла свое задание у профессора МакГонагалл. Гермиона встала на ноги, едва покачнувшись, и быстро направилась к выходу. До нее доносились обрывки переговоров Гарри и Рона, которые спорили насчет Малфоя, но сейчас у нее не хватало сил, чтобы разобрать хоть что-то. Если она немедленно не выйдет на свежий воздух, то упадет здесь в приступе удушья. Гриффиндорка миновала двери в Большой зал, выйдя в холл, и сорвалась на бег. Она помчалась к выходу, останавливаемая только массивными воротами замка. Гермиона с силой толкнула их вперед, сделав пару шагов навстречу ледяному морозу, но резко остановилась. Ее ноги словно вросли в землю, отказываясь идти дальше. Ты! Малфой стоял к ней настолько близко, что едва не касался грудью. Слизеринец окинул ее внимательным взглядом, расстегивая свое длинное пальто. Одним взмахом он быстро сорвал его, аккуратно опуская на плечи Гермионы. Даже сейчас, когда колючий мороз пробирался в ее легкие, обжигая горло, а холодный ветер лизнул по ногам, она почувствовала тепло, которое просто не могло нести в себе пальто, пускай даже и зачарованное. — Грейнджер, — сухо сказал Малфой, поднимая ворот, чтобы ветер не задувал ей за шиворот, — рад, что ты научилась смотреть под ноги. Теперь еще надо потренироваться в накидывании на себя зимней одежды, и будешь совсем как взрослая. Гермиона резко ударила его по руке, сбрасывая с плеч пальто. Темная материя упала не землю, снова обнажая ее тело перед силой февральской зимы. Она тут же ощутила, как мороз окатил ее с ног до головы, заставляя выдыхать густые клубы пара изо рта. — Зачем ты сделал это?! — Гермиона была уверена, что прокричала ему это прямо в лицо, но ей было плевать, даже если их кто-то услышит. Малфой молча наклонился, поднимая пальто с земли. Он оттряхнул его от комьев снега, успевших прилипнуть к черной ткани, прежде чем снова накинул его ей на плечи. Гермиона хотела была вырваться, отбросить эти руки подальше, но хватка слизеринца оказалось железной, так что она бессильно дернулась, уже окутанная теплой материей. — Надо поговорить, помнишь? — голос Малфоя был настолько спокойным, словно за эти дни ничего вообще не случилось. Хотя в его глазах Гермиона безошибочно прочла усталость, такую, что даже его маска не смогла ее скрыть. Слизеринец медленно обошел ее стороной, направляясь в замок. Но только когда он скрылся за дверьми холла, а его шаги растворились в звенящей тишине, Гермиона снова ощутила, что может двигаться. Она развернулась на каблуках, влетая в замок настолько быстро, что порывы ветра подхватили подол пальто. Грейнджер пронеслась мимо Малфоя, даже не наградив его коротким взглядом. Сейчас внутри нее бушевала такая буря эмоций, что у нее не хватит сил, чтобы сдерживаться. Всю дорогу до гостиной Гриффиндора она не могла понять, что именно сейчас чувствует. Гнев? Разочарование? Мерлин, эти эмоции стали такими частыми гостями в ее душе, что сейчас было и не разобрать, какая именно победно пьет чай. Только ворвавшись в спальню для девочек она обнаружила, что его пальто по-прежнему держится на ней, застегнутое на верхнюю пуговицу. Гермиона рванула его с такой силой, что ткань должна была затрещать, разрываясь в местах швов. Но все, что сейчас по-настоящему рвалось, так это ее внутренний мир. Пальцы обожгла острая боль от сопротивляющейся ткани. Материал пальто был настолько крепкий, что его края лишь полоснули по ладони Гермионы, не издав ни единого звука. Ей пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы немного прийти в себя и спокойно освободить пуговицу. Внезапно она ощутила прилив тепла на уровне груди. Кольцо, находившееся в кармане рубашки, завибрировало, оповещая о том, что Малфой решил им воспользоваться. Гермионе понадобилось не меньше десяти секунд, чтобы перевести дыхание и вытащить изделие, но надпись уже стерлась, оставляя под собой только безжизненный черный металл. Она упорно смотрела на него некоторое время, подавляя желание спросить, чего он хотел. К черту Малфоя, надо будет — напишет еще. «Грейнджер» Завибрировало кольцо, слегка нагреваясь в ее руках. Гермиона шумно фыркнула, отворачиваясь от послания, словно Малфой мог бы это ощутить. «Грейнджер» Повторил он. — Чего?! — рявкнула Гермиона, слишком сильно ткнув палочкой в кольцо, отчего то чрезмерно нагрелось, обжигая ладонь. Гриффиндорка выронила кольцо, встряхнув рукой в попытке остановить жар. Она подула на свои пальцы, глазами рыская по полу в поисках ключа, но тот сам заставил себя обнаружить, слегка замерцав. «Блядь, полегче!» — Еще чего, — прошипела Гермиона, но не направила это Малфою. «Сегодня, в шесть вечера…» «мне надо кое-что сказать…» «…это важно…» Гермиона молча наблюдала, как на кольце появляются слова, пытаясь побороть желание ответить согласием и выслушать слизеринца. Или хотя бы его увидеть. Нет, не просто увидеть, а посмотреть в глаза. Хотя едва ли там она сможет найти ответы. Никогда не могла, возможно, потому что их там и не было. «Грейнджер» «Пожалуйста» Это слово заставило ее замереть, поднося кольцо поближе к глазам. Она слышала его от Малфоя всего один раз, тогда, в Мэноре, когда он просил рассказать ему о том, что с ней сделала Беллатриса. И сейчас в ее голове звучал именно тот голос — тихий, встревоженный, мягкий. Он делал ее дыхание неровным, создавал сотни иголок, которые впивались в кожу, вынуждая несдержанно переступать с ноги на ногу. — Десять минут, — решилась Гермиона, заталкивая подальше ревущие голоса, призывающие ее запрятать кольцо подальше. «Мне хватит пяти» Выручай-комната была куда темнее обычного: под потолком повисло всего с десяток свечей, а ее углы были утоплены в темноте. Малфой сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Напротив него, в паре метров, стояло такое же, а между ними низенький столик. В углу находился высокий камин, но догоравшие в нем угли были способны дарить свет и тепло только камням вокруг них. Гермиона напрягла память, пытаясь найти там нечто схожее, возможно, в Мэноре, но ничего подходящего не нашлось в голове. Гриффиндорка глубоко вдохнула и размашистым шагом направилась в его сторону, надеясь, что злобный стук туфель о пол скажет все слизеринцу за нее. — Пять минут, Малфой, — железным голосом произнесла она, скрестив руки на груди. — Может быть, ты присядешь? — кивнул он в сторону свободного кресла, даже не повернув голову в ее сторону. Гермиона еще несколько секунд молча наблюдала за тем, как неровное пламя свечей наверху пляшет на его серебристых волосах, пока Малфой не отклонился назад, пряча голову от языков света. Она опустилась в кресло, снова скрестив руки на груди, и устремила на него пронзительный взгляд. И с каждой секундой она хмурилась сильнее. — Не смотри на меня так, — лениво бросил Малфой. — Сама разберусь, — жестко отрезала Гермиона. — Говори быстрее, я хочу вернуться в гостиную до восьми. — Откуда столько яда, Грейнджер? — усмехнулся слизеринец, очевидно, возвращая ей те же фразы, что она когда-то использовала против него. Это изначально было глупой затеей — рассчитывать на то, что Малфой снова станет нормальным. Да и он таким никогда не был, лишь притворяясь в те моменты, когда ему это действительно было нужно. Гермиона не знала, какую игру он затеял на этот раз, и, хотя тело противилось ее решению, она шумно выдохнула, вставая с кресла. — Стой, — окликнул ее Малфой, но гриффиндорка уже уверено двигалась к выходу. Не в этот раз. — У них моя мать. Ноги остановились сами. Они вросли в каменный пол еще до того, как Гермиона успела понять смысл его слов. Она медленно повернулась к нему, ощущая, как по телу прокатился опасный холодок. — У кого? — прищурилась Гермиона. — У Пожирателей, — спокойно ответил Малфой. Будто они сейчас о погоде говорят. — Мерлин, — покачала головой Грейнджер. — Ты просто… Это было низко и глупо — пытаться вернуть свое развлечение таким способом. Гермиона до боли закусила щеку с внутренней стороны, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Малфой снова пытается манипулировать ею, придумывая новые уловки. Сначала кольцо, теперь Пожиратели. Да и что за бред вообще? Их всех переловили, больше никаких угроз и рассказов о Волдеморте… Гермиона округлила глаза, вспомнив ту самую встречу в кабинете директора. Знает ли об этом Малфой? Может быть, он смог прочитать это в ее голове? — Я не верю тебе, — наконец произнесла она, пытаясь придать голосу больше уверенности. — Я серьезно, Грейнджер, — нетерпеливо сказал Малфой, и Гермиона на коже почувствовала, сколько сейчас было раздражения в его словах. — Они пришли ко мне домой на каникулах, угрожают мне Нарциссой. Это они велели нарисовать на стене хренов знак, чтобы убрать с дороги Дамблдора. Они ищут его, Грейнджер, — он сделал многозначительную паузу, поднявшись с кресла, отчего его лицо начали облизывать пляшущие языки света. — Крестраж. — На каникулах? — переспросила гриффиндорка. — Я была в Мэноре, Малфой, ты хотя бы… — Блядь, Грейнджер! — взревел слизеринец, заставив ее замолчать. — Я наложил на твою комнату глушащие чары! Я не пустил в уебков Аваду только потому, что ты была там! — При чем здесь это? — поморщила лоб Гермиона, пытаясь ухватить суть его слов. — Какая же ты... — закатил глаза Малфой. — При том, — растянул он, заставляя удары ее сердца отдаваться по всему телу, — что я не хотел, чтобы ты пострадала, Грейнджер. И сейчас не хочу. — Ты… — Гермиона сглотнула вязкую слюну. — Я сказала, что не верю тебе, Малфой. Ты сам сказал, — она даже не обратила внимания, как слезы начали наворачиваться на глаза. Ее градусник окончательно сломался, пытаясь в мгновение перейти от палящей жары к безжизненному холоду. — Тогда с Миртл. Ты сказал, что хочешь сжечь Мэнор после меня. Что не можешь даже терпеть меня в своем доме! Зачем тогда ты вообще... — Что? — якобы непонимающе спросил Малфой. — Мы не говорили о тебе, Грейнджер. — Лжешь! — вскрикнула Гермиона, резко развернувшись. Ей надо было побыстрее покинуть это место, убраться подальше, чтобы не пытаться обильно посыпать солью раны, которые до сих пор кровоточили. Слезы уже начали сбегать по щекам, оставляя после себя теплые дорожки. Она остановилась перед самой дверью, крепко зажмурившись. — Ты прав, Малфой. Нет никаких «мы». Держись от меня подальше, ты и так разрушил все, что только смог, ты... — Прости меня, — раздался его голос над самым ухом, когда слизеринец прижал ее к себе. — Пожалуйста, Грейнджер. Я говорил о Пожирателях. Тогда с Миртл. Я хочу сжечь Мэнор после всего дерьма, которое они принесли с собой. Которое он принес. Ты самое светлое, что когда-либо было в этом доме. Гермиона ощущала древесный аромат, пока терлась носом о его плечо. Она мотала головой, повторяя мысленное «нет», не в силах выговорить его словами. Нет. Нет-нет-нет. Она не вырывалась, потому что уже не было сил. Не могла произнести и слова и просто рыдала в его рубашку. Вот она — Гермиона Грейнджер, волшебница, уничтожившая крестраж, одна из того трио, которые победили самого сильного темного волшебника. Но сейчас она была просто девочкой, осколки сердца которой впивались в грудную клетку. — Я не мог им позволить, Грейнджер, — шептал Малфой, одной рукой рисуя круги на ее спине. — Они сказали, что у них есть кто-то в школе. Если бы они навредили тебе, я бы уничтожил нахуй это место. — Как?.. — Гермиона подняла голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, но Малфой прижался к ней щекой, не давая это сделать. — Как я могу верить тебе? Тишина, заполнившая это место, была настолько плотной, что заставляла дышать реже. Его молчание давило на Гермиону, заставляя сильнее комкать рубашку Малфоя у него на спине. — Я дам обет, — выдохнул Малфой, отстраняясь от нее, и теперь Гермиона могла видеть его глаза. Серые радужки застыли на месте, внимательно изучая гриффиндорку. И они передавали такую усталость, что было удивительным, как Малфой еще стоит на ногах. Он даст обет. Малфой не мог врать, потому что действие такого сильного заклятия нельзя побороть обычной легилименцией. Его вообще нельзя обмануть. И это было чем-то необычным, настолько желанным, что одно только предвкушение этого заставляло пройтись дрожи по телу Гермионы. Что все это могло быть правдой. — Ты знаешь, как это делается? — спросил он, медленным шагом возвращаясь к креслам. — Нет, но, — задумалась Гермиона, вытирая остатки слез с подбородка. — Я использовала одно заклинание для Отряда Дамблдора. Это не обет, но нечто похожее. — Хорошо, — кивнул слизеринец. — Нам надо сделать это сегодня, Грейнджер. Пошли, — Малфой махнул ей рукой, что-то взяв со столика между креслами, и направился к выходу. — Куда? — недоумевающе спросила Гермиона, продолжая стоять на месте, когда слизеринец пронесся мимо нее. Выручай-комната казалась ей идеальным вариантом. Здесь никто не сможет их увидеть, Филч не попадет внутрь, а зачарованные стены способны были скрыть любую магию. — Забыла? — прыснул Малфой. — После пятого курса в школе запретили использовать любые магические обряды. Этот надзор действует на весь замок, так что нас быстро обнаружат, даже здесь. — Черт, — шепнула себе под нос Гермиона, устремляясь за слизеринцем. После событий пятого курса Дамблдор сам запросил наложить на Хогвартс особые чары Надзора, которые запрещали бы ученикам заключать клятву друг с другом. В лучшем случае, их бы просто обнаружили, а защитные заклинания не дали бы возможность закончить обряд. Они вышли на улицу, когда темнота зимней ночи уже охватила все вокруг. Лишь Хогвартс с его горящими огнями в окнах да мелкие светлые точки на горизонте в сторону Хогсмида выделялись на черном фоне. Малфой и Грейнджер использовали согревающие чары, ступая по хрустящему снегу, потому что у них совсем не было времени накидывать верхнюю одежду. И с каждым порывом леденящего ветра Гермиона сожалела об этом все больше. Они дошли до лодочного сарая, и Малфой наколдовал небольшой сгусток пламени в углу. Это должно было хоть немного помочь согревающим заклятиям, которые с трудом справлялись с окружающим холодом. — Что ты там говорила про дурацкий Отряд Дамблдора? — поморщился Малфой. — Салазар, ну и название… Хорошо хоть не Отряд Поттера. — Я применила вид клятвы, но он был намного проще, — спокойно ответила Гермиона, пропуская его укол мимо ушей. Сейчас куда важнее было вспомнить формулу обряда. — Дай мне руку, — Малфой протянул к ней ладонь. Гермиона некоторое время изучала его руку, прежде чем обхватить своей. Она почувствовала тепло, когда он переплел их пальцы, слегка сжав ее ладонь. — Я не использовала ручной контакт, — осторожно произнесла Гермиона, опасаясь, что он тут же отдернет свою руку, подставив ее кожу морозу. — Обет дается именно так, — пожал плечами слизеринец. — Но я не помню, какая формула используется дальше. Гермиона медленно достала свою палочку, связывая их руки магической нитью. Она ощутила, как серебристая полоска плотно прижалась к ее пальцам и коже, заставляя их ладони сильнее прижаться друг к другу. — Ты… — замялась девушка, бросив на него осторожный взгляд. Ей до сих пор казалось, что Малфой передумает прямо сейчас, криво улыбнувшись, что ему опять удалось выставить ее дурой. — Тебе надо произнести клятву. — Клянусь, — тут же начал слизеринец, — что не буду предавать Грейнджер. Гермиона снова махнула палочкой, но серебристые линии лишь потускнели, по-прежнему обвязывая их ладони. — Что не так? — нахмурился Малфой. — Не знаю, — Гермиона свела брови, внимательно разглядывая магические линии на коже. — Может быть, тебе надо сказать конкретнее, потому что сейчас это звучит… Неправильно. Мерлин… Потому что это звучало так правильно, что правильнее ничего и быть не может. Это звучало так, словно они сейчас находятся на… Гермионе нельзя об этом думать, точно не сейчас и не здесь, когда они сидят холодным февралем в лодочном сарае. Но оно не срабатывало. Грейнджер не знала, насколько важным было быть искренним в этот момент, потому что это клятва, которая дается на будущее, и совершенно неважно, лжет ли человек в момент ее произнесения. И тем не менее, это заставило ее пальцы разочарованно расслабиться. — Малфой, — покачала головой Гермиона, — ничего не выйдет, давай вернемся… — Блядь, — выругался слизеринец. — Это обычная клятва доверия, какого хрена она не работает? — Очевидно, — послышалось где-то в темноте, и этот голос заставил их обоих вздрогнуть, — потому что для подобного рода клятвы нужен Свидетель. Гермиона вытянула лицо, не в силах поверить в происходящее. Потому что из темноты к ним приближался Дамблдор, чья мягкая улыбка едва не заставила ее тряхнуть головой, чтобы исключить галлюцинации. — Профессор? — растерянно спросил Малфой, по-прежнему не отпуская руку Гермионы. — Ваша клятва достаточно конкретна, — продолжал Дамблдор, вытаскивая волшебную палочку из мантии. Директор был одет точно так же, как и внутри школы, — никакой куртки или пальто и тот самый колпак с пампушкой, который превращался в птицу. — И я уверен, что вы прекрасно понимаете, как ее исполнить, мистер Малфой. — Но… — Драко покосился на Гермиону, но она по-прежнему смотрела на директора. — Профессор, я хотел сказать… — Давайте закончим, для начала, — остановил его Дамблдор, прикоснувшись кончиком своей палочки к волшебной серебристой линии, и она начала медленно растворяться. — Я, Альбус Дамблдор, засвидетельствовал факт Непреложного обета, выданного мистером Малфоем мисс Грейнджер. Волшебная линия бесшумно исчезла с их рук, слегка скребнув по коже. Гермиона, наконец, медленно отпустила руку слизеринца, только сейчас ощущая прилив крови к щекам. Они нарушили школьные правила и воспользовались запрещенной для учеников магией, и все это перед Дамблдором. Но Гермиона не могла поверить в то, что происходило прямо у нее на глазах — директор сам помог им завершить обряд. — Профессор, постойте! — Малфой резко вскочил с места, когда Дамблдор отступил от них на пару шагов. — Мне надо вам кое-что сказать, профессор… Но директор лишь мягко улыбнулся ему, хватаясь за пампушку своей шапочки, прежде чем с тихим хлопком исчезнуть. Малфой с силой саданул кулаком по стене сарая, заставив ближайшее окно жалобно задрожать. Гермиона осторожно встала, все еще пытаясь осознать произошедшее. Он не врет. И не врал тогда. Он просто хотел ее уберечь. Мерлин, Драко… — Драко, — девушка подошла ближе, практически поравнявшись с ним. — Как ты использовал кольцо? Она не знала, почему в голове появился именно этот вопрос. Гермиона видела, как напряглись его плечи, а изо рта выходили густые клубы пара от глубокого дыхания. В этот момент ей не хотелось спрашивать что-то еще, ей даже не хотелось думать о том, что опять пережил Малфой, когда Пожиратели пришли в его дом. И хотя мысли с острой болью возвращали ее к моментам, когда Гермионе приходилось смотреть за тем, как погибают дорогие ей люди, сейчас здесь был человек, которому намного хуже. Чья память могла быть намного хуже. — Я представил, как беру тебя за руку, — повернулся к ней Малфой. — Драко, — Гермиона протянула ему свою ладонь, — возьми меня за руку.