Ловушка для сталкера

Изуку гулко сглотнул, нервозно бегая глазами по тёмному помещению, и крепко вцепился ногтями в бархатистую обивку кресла. В кинозале было не так уж и много людей — мало кто ходит на столь поздние сеансы, да ещё и выбирает такие дерьмовые длинные фильмы. Их ряд и вовсе одиноко пустовал. Но менее будоражащей вся ситуация от этого не становилась, так как одна парочка расположилась буквально в паре рядов перед ними. Ещё и каждый звук был слышен слишком хорошо, особенно, когда затихала музыка, оставляя лишь не особо громкие голоса героев. Будь то какое-то шуршание, глухой кашель или несдержанный стон, который комом застрял в горле — слышно будет всё. Всего лишь от осознание этого простого факта сердце уже сходило с ума, колотясь в груди как сумасшедшее. После того «свидания» в парке, Изуку сам себя убеждал, что на этом то точно стоит закончить. Он и так переступил через все свои моральные установки, куда ещё дальше? Но все обещания и клятвы с треском разбились о следующее же приглашение. На этот раз Бакуго даже не стал врать и юлить до последнего, а сразу выложил все свои планы на предстоящий вечер кино. Понял, что омега с этой иглы уже так просто не слезет, и нагло этим пользовался. Стопроцентно знал, что поворчит, покроет трёхэтажным матом, придумает сотню причин для отказа, но в итоге всё равно придёт… Ноги судорожно поджимались, шаркая пыльными кедами по полу, а колени никак не могли перестать мелко подрагивать, пока пальцы методично скользили внутри, растягивая узкое нутро, под пристальным надзором ярко-красных глаз. Ему уже хотелось провалиться от стыда — это было уже слишком. Но Мидория даже не дёрнулся, в попытках остановить это вопиющее безрассудство. Напротив, он самостоятельно топил себя всё больше в этом омуте, кусая губы и погружая пальцы всё глубже с каждым толчком. По телу кипятком растекался адреналин, удваивая, а то и утраивая ощущения от каждого движения руки, но при этом, её внезапно перестало хватать. После опыта с альфой сложно было вернуться к своему прежнему «одиночному режиму». — Сегодня ты куда тише… — прокомментировал Кацуки, беспечно развалившись в кресле, но помогать не спешил, продолжая лишь привычно ухмыляться. Взгляд время от времени отвлекался, бегая по людям вокруг и оценивая обстановку, но затем вновь возвращался к послушно развлекающему себя омеге, — Так не пойдёт, — он закинул одну руку на напрягшиеся плечи, приблизившись к нему вплотную, а вторую устроил на чужой ноге, чуть сжимая фарфоровую кожу, — Это же совсем не интересно… — ухо внезапно заколол стремительно наливающийся румянец от того, как скатившийся до хриплого шёпота голос почти физически пощекотал перепонки. Изуку прерывисто вдохнул, вытягиваясь по струнке, когда шеи коснулся горячий язык, а потом и вовсе едва не вскрикнул, стоило острым зубам без предупреждений вонзиться в помеченное место. Бакуго больше дразнился и издевался, нежели пытался побыстрее довести всё до конца. Удовольствие было как раз в том, чтобы как можно дольше оттягивать этот момент, испытывая выдержку омеги. Широкая ладонь скользнула выше по внутренней стороне бедра, обманчиво нежно поглаживая. И Мидория вёлся, доверчиво млея от этих прикосновений и неосознанно подставляясь под них самостоятельно. Но альфа не долго позволил ему беззаботно наслаждаться ласками, пугая внезапной сменой настроения уже через несколько мгновений. Изуку весь подобрался, рефлекторно подтянув к себе ногу и с силой уперевшись ею в сиденье. Из горла вырвался непроизвольный протяжный стон, который Кацуки предусмотрительно заглушил, резко отпустив его плечо и прикрыв рот. Зелёные глаза нервно забегали по сторонам, пытаясь рассмотреть в темноте людей, но никто на них так и не обратил внимания. — Так-то лучше… — усмехнулся Бакуго, покрепче прижавшись к дрожащей руке, и медленно задвигал пальцами внутри влажного нутра, вплотную соприкасаясь с чужими. Это было хорошо. Чертовски хорошо. Мышцы невольно сокращались, заставляя горячие стенки лихорадочно сжиматься вокруг, по костяшкам растекалась вязкая смазка, сопровождающая каждый толчок пошлыми хлюпами, а лёгкий мятный флёр, окружающий омегу, становился всё гуще с каждой секундой. Кацуки едва сдержался, чтобы не вцепиться в него снова, помечая каждый сантиметр бледной кожи багровыми следами. Мидория тяжело пыхтел ему в ладонь, время от времени мыча что-то, когда подушечкам удавалось дотянуться до простаты, и уже самостоятельно насаживался на пальцы. Взмокшие кудряшки неприятно облепили лицо, а горло по-немногу начинало саднить из-за напряжения от старательно сдерживаемых звуков. Но разрядка была уже настолько близко, что прекратить сейчас было бы настоящим издевательством. Изуку лишь едва заметно заёрзал, пытаясь потереться истекающей предэякулятом головкой о низ живота и поскорее унять тянущее возбуждение. Но от внимательного взгляда не ушло даже это. Альфа задвигал рукой быстрее, добавив третий палец и таки вытянув из него непроизвольный стон. Омега до боли вцепился ногтями в дрожащее колено, с трудом подавляя желание прикоснуться к напряжённому до предела члену, потому что таковым было одно из условий. Бакуго собирался выжать из него всё за эти полтора часа… Он вновь медленно провёл языком дорожку вдоль тонкой шеи, не переставая при этом безжалостно трахать его пальцами, а после и вовсе оставил лёгкий поцелуй на горящей румянцем щеке. Этот контраст буквально сводил с ума задыхающегося в собственных чувствах Мидорию. Последней каплей стало то, что Кацуки всё-таки убрал ладонь с его лица и коснулся поцелуем уже приоткрытых губ, тут же углубляя его. Тот успел лишь повыше задрать футболку, чтобы на неё не попало вязкое семя, после чего наконец протяжно выдохнул, вздрагивая и обессиленно растекаясь по сиденью. Но останавливаться альфа на этом явно не собирался. Изуку и опомниться не успел, как из него резко выдернули пальцы и так же резко усадили на колени, вынуждая упереться руками в спинку кресла. Бакуго расплылся в ехидной ухмылке, мельком оглаживая талию и сжимая аппетитную задницу, и нетерпеливо потёрся выпирающим через штаны членом о бедро омеги. — Ты же н-не собираешься..? — запинаясь, еле слышно пролепетал тот, панически оглядываясь на сидящих неподалёку людей. — Какой ты догадливый… — саркастично прозвучало в ответ вместе с характерным вжиком ширинки, — Просто веди себя тихо, — усмехнулся Кацуки, упираясь головкой в как следует разработанный анус и немного размазывая естественную смазку. Сказать — это одно, а вот исполнить… Мидории огромных сил стоило не вскрикнуть, когда альфа одним плавным движением заставил его опуститься до упора. Он сгорбился, низко опуская голову, глаза мгновенно защипала подступающая влага, а зубы болезненно вцепились в костяшки, пытаясь сдержать рвущиеся из горла звуки. Бакуго успокаивающе погладил его по спине, а затем практически силком оторвал руку от лица, поцеловал запястье, кривые пальцы, и потёрся о неё щекой, растягивая губы в непривычно нежной улыбке. Изуку понимал, что лишь очередная ловушка, но на такое сложно было не повестись. Скулы вновь зарделись, а глаза смущённо забегали, вглядываясь в острые черты. Дабы отвлечь окончательно, альфа притянул его поближе, оставляя на губах ещё один мимолётный поцелуй. Но длились все эти нежности недолго. Кацуки довольно быстро вновь вернулся к прежнему себе и, поудобнее перехватив омегу, нетерпеливо толкнулся в скользкое нутро. Мидория тихо всхлипнул, вцепляясь короткими ногтями в спинку кресла. В этот раз боль практически не ощущалась, но это вдоволь компенсировала поза, позволяющая проникнуть ещё глубже. Бакуго протяжно выдохнул, неосознанно сильнее стискивая чужие бёдра, когда горячие стенки рефлекторно сжались вокруг члена, стоило ему упереться в нужную точку. Он притянул подрагивающее тело ещё ближе, утыкаясь носом в напряжённое плечико, и, чуть посмаковав на языке свежую мяту, продолжил двигаться. Изуку обычно всегда замерзал в кинотеатрах, кутаясь в тёплые кофты даже жарким летом, но сейчас он мог думать только о том, чтобы стянуть с себя всё, что только осталось. Кровь будто закипала, бесконечно циркулируя по телу, и воздух вокруг начинал казаться невероятно раскалённым. Ощущений было настолько много и все они были настолько сильными, что мозг уже с трудом перерабатывал любую информацию. Он практически забыл, что находится всё ещё в не слишком подходящем месте для занятий подобного рода. Тяжёлое дыхание всё чаще сбивалось, срываясь на сиплые постанывания, а язык заплетался, всё меньше подчиняясь здравому смыслу. Ещё и Кацуки решил внезапно подлить масло в этот разгорающийся пожар, наклоняясь ниже и цепляя зубами выпирающую ключицу. Ему самому уже с трудом давалось терпение. Чертовски хотелось ещё сильнее дразнить и раззадоривать омегу, выжимая всё больше громких звуков, но он старался держать себя в руках. Но не оставить пару ярких засосов на беззащитной шее было выше его сил… Фрикции становились всё быстрее и хаотичнее. Мидория уже начал ощущать, как немеют ноги, даже с учётом того, что альфа почти всю работу делал за него. Но остановиться хотя бы на секундную передышку и мысли не возникло. Напротив, хотелось поднажать ещё больше, лишь бы побыстрее получить такую желанную сейчас разрядку. Сознание постепенно мутнело, то ли от нехватки кислорода из-за невозможности нормально вдохнуть, то ли от неумолимо нарастающего возбуждения. Бакуго вцепился в него ещё сильнее, наверняка оставляя на тонкой коже алеющие следы от пальцев, и окончательно сбился с ритма, беспорядочно вбиваясь в податливое тело. Выдержки Изуку хватило не на долго. Ещё буквально несколько таких глубоких толчков и на живот вновь брызнуло липкое семя. Он протяжно замычал и облегчённо выдохнул, утыкаясь лицом в чужое плечо и неосознанно сжимаясь. Это стало последней каплей и для Кацуки. В этот раз он даже не нашёл ни сил, ни желания на то, чтобы спихнуть с себя омегу, и просто пытался восстановить сбившееся дыхание, пока вязкая сперма растекалась по стенкам вперемешку с остатками смазки. Мидория окончательно выдохся, не в состоянии сдвинуть даже палец, поэтому просто поудобнее устроил голову на широком плече и на пару минут прикрыл свинцовые веки. Альфа не стал его подгонять, пусть и пришёл в себя довольно быстро. Лишь прислонился щекой, потираясь о мягкие кудряшки, и скользнул рукой выше, поглаживая спину и пересчитывая пальцами выпирающие позвонки. Красные глаза вновь лениво обвели тёмный зал, цепляясь за экран, где фильм только-только перевалил за середину. Ну, на ещё один заходик времени у них должно хватить…