Трое на Ржевке, не считая Леши

- Ну мусь, - Мишка неуклюже топчется в прихожей, то снимая, то натягивая обратно шапку с растрепанным помпоном на макушке, - ну мы с пацанами договорились, понимаешь? С па-ца-на-ми. Потерять доверие (читай: уважение) пацанов, с которыми он знаком-то без году неделя, когда только начинающаяся дружба ощущается более хрупкой, чем неприкосновенный хрусталь в гостиной – это катастрофа. Хуже, чем манка с комочками на завтрак. Миша слишком хорошо знает правила жизни в целом и школы в частности. Одна ошибка – и прозвище няньки с ним до гроба. Обычно склонная к компромиссам Татьяна Ивановна скрещивает руки на груди и хмурит брови. - Либо так, либо марш уроки делать. - Ну му-у-усь, - жалобно тянет Миша, - какие уроки? Каникулы же. - Не спорь с матерью! – долетает голос из комнаты, и Миша обреченно натягивает шапку на макушку. С отцом спорить, конечно же, бесполезно. Знающий это не хуже его самого Леша сияет, как начищенный самовар. - Ну пошли, мелочь, - бурчит Миша, подталкивая брата к выходу, - нытик, ё-моё. - Сам нытик, - по привычке парирует Леша, радостно обгоняя брата на лестнице, - давай наперегонки. Ха, проиграл! -Я и не старался, - раздосадовано фыркает Мишка. Около подъезда их уже ожидают Мишины одноклассники. Саша целеустремленно пинает скамейку, пытаясь сбить с неё толстый слой льда. Шура стоит, лениво прислонившись к стене и мелкими затяжками потягивая стащенную у отца сигарету. Бессмертный, - с уважением думает Мишка, прекрасно зная открывающийся из окон простор для родительской слежки. - Это чо за явление? – растягивает в широкой улыбке рот Шурка. - Я не явление. Я Лёша, - протягивает тот руку в красной варежке. -Ну здравствуй, «не явление», - пожимает руку в ответ Шура, - а вы с Гаврилой похожи. -С кем? – ползут вверх Лешины брови. В попытке избежать неудобные вопросы и такие же неудобные ответы одним махом, Миша прицельно кидает брату по шапке наскоро слепленный снежок. Шапка слетает и пропадает где-то в сугробе. -Без предупреждения! - обиженно кричит Леша, краснея, как помидор. - Предатель! - Ну ты ещё пореви, - морщится Мишка. И поревёт, - отвечает он себе тут же. Ещё как поревет. Да так, что едва появившиеся друзья наверняка окрестят нюнями их обоих. И, конечно же, больше никогда не позовут его, Мишку, гулять, став опять загадочной закадычной парочкой, которая имени-то его и не вспомнит. - Ну ты чего, - внезапно опускается на корточки рядом с Лёшей Саша, - как же ты будешь сражаться с нами в снежной битве, если готов поднять белый флаг уже после одного снаряда? Настоящие викинги так не поступают. - Настоящие кто? – трёт глаза Леша. - Викинги, - повторяет Саня таким тоном, что разом становится понятно – это самое подробное объяснение, на которое он способен, - будешь со мной в одной команде? Я Саша. - Буду, - глаза Леши сияют как две Полярные звезды, и Мише резко становится стыдно. - Хочешь, в меня тоже кинь? – протягивает он брату снежок. -Не, - чуть поразмыслив отвечает Леша, доставая шапку из сугроба и натягивая обратно на голову, - мы с Сашей вас вместе уделаем. И, совершенно неподобающим ученику пятого класса жестом, берёт Саню за руку и решительно тянет в сторону площадки. - Банда, - хмыкает Шура, кидая окурок прямо в снег, - мы, получается, с тобой вместе, Гаврила. Не подведешь? Во рту у Мишки разом становится сухо. А вдруг Щиголев на самом деле снежковый снайпер: пизданет ему куском льда в нос и бросит позорно выть от осознания собственной беспомощности? А вдруг Шура посреди снежной битвы решит, что это всё развлечения для малышни, и просто слиняет куда-то пить пиво? А вдруг… -Пойдем уже, - прерывает его панические мысли Шурка, устремляясь за удаляющейся парочкой. Новые Мишины друзья подходят к делу со всей ответственностью: долго отмеряют шагами территорию (Балунов отчаянно спорит за каждый сантиметр, а Сашка лишь жмурится в ответ, будто объевшийся сметаны кот), а затем припахивают Мишу и Лешу к постройке форта (Шурка больше командует, усевшись сверху на высоком сугробе). - Ату их! – наконец-то кричит Балунов, первым кидая снежок в сторону противника, и тут же пряча голову за баррикады. – Гаврила, хуярь, не стой столбом! Запасшиеся снарядами Саша с Лешей с воинственными криками начинают забрасывать их в ответ. Один из снежков, ловко преодолевая преграды, прилетает прямо Шурке в лоб. Тот театрально хватается за голову, оседая на снег. - Вот и всё, - трагично заключает он, обращаясь к Мише, - я стал обузой. Дальше иди без меня. Передай моей жене, что я люблю её, рядовой. - Ты ж и не идешь никуда, - удивляется Мишка, - ты, это самое, лежишь. Шура не успевает ответить, исчезая под снежками стремительно преодолевающих баррикады противников. Саша в одном прыжке перепрыгивает хлипкий форт и оказывается на Шурке верхом. - Ты пал с честью, как настоящий викинг, - сообщает он, засовывая другу под куртку целый снежный сугроб, - мы не забудем тебя и воспоём в наших балладах. Балунов издает хриплый вздох и показательно закатывает глаза. -Прощай, жестокий мир! Миша, искренне желающий помочь, кидает снежок в сторону Саши, но промахивается, попадая в лежащего Шурку. - Вот так и познается горечь предательства, - констатирует Шурик, сбрасывая друга с себя, - теперь каждый сам за себя. Снежная битва продолжается с удвоенной энергией, и Миша перестаёт понимать, в кого он кидает наскоро скатанные снежки: настолько от разлетающихся хлопьев снега становится белым-бело. Шурка с Саней тоже, кажется, бьют наугад, попадая то в редкие деревья, то в стоящую недалеко горку, и лишь изредка друг в друга. Лешка с индейскими криками носится под ногами, топча остатки крепости. - Ебтить! – непонятно кричит Шура, спотыкаясь о мелкого, и прицельно валится в сугроб. Саша хохочет в голос. Секунду поразмыслив над уместностью ситуации, Миша к нему присоединяется. -Врагу не сдается наш гордый Варяг! – декламирует Балунов и тянет Саню за рукав вниз. Тот недолго балансирует, но, неудачно наступив пяткой на спрятавшийся под снегом слой льда, падает сверху. -На том же месте, в тот же час, - констатирует Шура, ловко сминая товарища по сугробу под собой. Заливаясь смехом, оба бесцельно барахтаются среди белой кучи. Мишка неловко оттряхивает налипший снег с шапки и снова чувствует себя по-дурацки лишним. -Миш, лови! – раздается неожиданный голос сзади, сопровождаемый прицельным снежком в затылок. -Один- один! - победно кричит Леша. Оба Сашки громко ржут прямо из сугроба. Миша наскоро скатывает самый большой снежок из возможных и запускает в брата. Леша ловко уворачивается и в тигрином прыжке повисает на Мише сзади, валя его прямо на барахтающихся в снегу друзей. - А ты молодец, мелкий, - покровительственно говорит Шура, трепя Лешу по мокрым волосам, выбившихся из-под сползающей шапки, - достойный воин. Ты, Гаврила, тоже ничего. Саня встает первым, протягивая Мише руку, и помогает ему подняться. -Ну пиздец, - задумчиво тянет Балунов, оглядывая насквозь мокрую компанию, - мать меня уроет. Выроет и уроет снова. - А пойдемте к нам сохнуть, - просто говорит Леша, - Миш, можно? Батя как раз уйти должен был уже. Миша хмурится. Отец, может, уже и ушел, но вот как отреагирует муся, если он притащит двух незнакомых и насквозь мокрых лба? С другой стороны… - А пойдемте, - выпаливает он, не давая себе времени передумать. Улюлюкающая компания наперегонки мчится к Горшеневскому подъезду.

***

- И кто это у нас? – обводит взглядом приятелей Татьяна Ивановна. - Мусь, это Сашки, мы учимся вместе. Можно мы у нас посушимся? -Снеговиков в дом не пускаю – растают, - весело отвечает Татьяна Ивановна, доставая из-за шкафа веник, - ну-ка молодежь, становись в ряд и на первый-второй рассчитайсь. Она старательно проходится веником по мальчишеским спинам, а потом долго ждет, пока все по очереди вытряхнут снег из сапог. -Вот теперь проходите. И не забудьте помыть руки. Шура с Сашей, словно две притихшие перед котом мыши, выбираются из дутых штанов и семенят в санузел. На кухне их ждёт кастрюля с вареной картошкой. Леша издает полный восхищения вздох. -Лешенька, Миша, принесите стулья из комнаты, - командует Татьяна Ивановна, - а вы садитесь, гости дорогие. Притихшие мальчишки послушно устраиваются на стульях. - Ну что же вы стесняетесь, мальчики, - причитает муся уже через минуту, пододвигая обоим Сашкам дымящиеся тарелки, - кушайте, вон какие худенькие. Прямо как Мишка мой: непонятно, куда еда падает. - Мам, - умоляюще просит Миша, уже за обе щеки уплетая картошку. - Благодарю вас, - галантно откидывает мокрые волосы с лица Шура, - мы никогда не забудем этот добрый поступок и обязательно окупим ваше гостеприимство. Да, Сань? Саша, урчащий над своей тарелкой, торопливо кивает. - Хорошие у тебя друзья, Мишенька, - смеется муся, трепя испуганного от этого жеста Саню по макушке, - весёлые. -Шуты при дворе его величества, - кивает Балунов, отодвигая пустую тарелку и тут же притягивая к себе кружку с горячим чаем. - Вы молодцы, что зашли, - продолжает улыбаться Татьяна Ивановна, - а то я смотрю: Мишка мой всё один да один целыми днями… - Да мусь! – не выдерживает Миша. - В благодарность за эту трапезу мы торжественно обещаем не допускать одиночества вашего сына до самой смерти, - серьезно заявляет Шура, салютируя вилкой, - даже если она наступит примерно через миллион лет, когда мы станем дряхлыми сорокалетними стариками. - Ох, смешные вы, мальчики, - Татьяна Ивановна собирает пустые тарелки со стола и относит их в раковину, - впрочем, мне в вашем возрасте тоже казалось, что сорок – это глубокая старость. -Мам, можно мы в комнату пойдем? – спрашивает Лёша. – Мишину гитару покажем. -А ты играешь? – с интересом спрашивает Саня, словно впервые рассматривая Мишку. Тот неразборчиво угугкает куда-то в чашку. Все разом собираются в комнату, наперебой благодаря Татьяну Ивановну за еду. Шура с Сашей усаживаются на Мишкину кровать и неторопливо рассматривают комнату. -Ну а чо, - заключает Балунов, - прикольно у вас тут. Сыграешь? -Не, - торопливо откликается Миша, мечтая провалиться сквозь пол на самый нижний этаж. А лучше сразу в подвал. - Да он хорошо лабает, - сдает его подлый предатель Лёша, - говнится больше. А хотите, я сыграю? - Конечно, - улыбается Шура и устраивается на кровати поудобнее, складывая ноги крест-накрест. Леша тащит из угла гитару и устраивается с ней прямо на полу, хаотично дергая струны. -Вот, - сообщает он, поднимая голову от инструмента и задорно улыбаясь. -Браво! – восклицает Шурка, разражаясь бурными аплодисментами. Саня, чуть помедлив, присоединяется к нему. Леша тащит гитару обратно. -У меня своя группа будет, - деловито сообщает он, - мы будем известными, заработаем кучу денег и я куплю тебе, Саш, настоящий викинговый корабль. Взаправдашний. -Спасибо, - совершенно серьезно откликается Саня. Некоторое время переставшие стесняться гости хаотично разрывают комнату братьев: перелистывают книги, запихивают к дальней стене выпавший из стопки учебник по алгебре и катают по комнате туда-сюда вытащенные чрезвычайно гордым Лешей машинки. - А давайте погадаем, - неожиданно предлагает Шура. - Гадают же в Рождество, - припоминает Мишка, - а до него два дня ещё. И ночью вообще-то. Шурка отодвигает занавеску и выглядывает в окно. - Ничего не знаю, когда темно - тогда и ночь, - заявляет он, - а сейчас темно, правильно? Леша услужливо кивает. - И какие гадания ты знаешь? – сдается Миша. - Ну, - Шура поднимает палец к потолку, словно надеясь почерпнуть из него какие-то идеи, - с сапогом знаю. Оно девчачье правда, но мы тоже можем попробовать. - Это что такое с сапогом? – приподнимает брови Сашка. - Ой темнота-а-а. Ну короче, когда берешь сапог, кидаешь через забор, попадаешь в прохожего, а потом имя его спрашиваешь. Ну вот какое имя будет – так и будут звать твоего суженного. - А где мы забор возьмем? – недоумевает Миша. -Да похуй на забор. Леш, спиздишь ботинок из коридора? Леша исчезает за дверью и тихонько шуршит в коридоре, возвращаясь с захваченным сапогом. Разумеется, Мишиным. -Ну раз твой, - покровительственно сообщает Балунов, прослеживая Мишкин взгляд, - то тебе и кидать, Гаврила. Все четверо располагаются у окна, внимательно наблюдая за прохожими. Как назло, внизу мелькают только мужские силуэты. - Во! – радостно сообщает Саша, тыкая пальцем в спешащую куда-то пару. – Девчонка! Кидай, Мих! Миша послушно открывает окно и кидает ботинок. С улицы раздается женский писк и отборные мужские маты. -Попал, - констатирует Шурка, - тикайте! Все дружно ныряют под подоконник. - А имя-то как узнать? – почему-то шепчет Мишка, прекрасно понимая, что на улице его слышать не могут. Шура хитро прикладывает палец к губам. - Андрей, Андрюшенька, ты в порядке? – доносится приглушенный женский голос. - Я сейчас этих шутников как найду, руки-то, блять, поотрываю! – вторит ей мужской. Саша вытягивает из-под подоконника руку и быстро захлопывает окно. - Пиздец, Гаврила, - с ехидной улыбкой констатирует Шурка, - отменяется твоя свадьба, придётся быть педиком. -Шел бы ты, - жалобно тянет Мишка, мысленно прощаясь с сапогом и уже представляя горящую от крепкого отцовского ремня задницу. -Дурацкая была идея, соглашусь, - хмыкает Шура, по-пластунски выбираясь из-под подоконника и устремляясь обратно к кровати, - давайте по-другому гадать. Малой, есть свеча? - Навалом, - откликается Леша, - у нас часто свет вырубают. - Сожжешь хату – тебя вытаскивать из огня не буду, - на всякий случай сообщает Миша. Леша встаёт, стукается головой о подоконник, жалобно ойкает, семенит к столу и открывает ящик, доставая толстую свечку. Шурка вынимает откуда-то из кармана коробок спичек и поджигает фитиль. -О, духи, - вскидывая руки наверх, говорит он, – поведайте нам, суждено ли Гавриле в этом году встретить своего суженного Андрея? Свечка коварно молчит. - А в следующем? –уточняет Балунов. – А ещё через годик? - Да пошли вы, - фыркает Миша, задувая пламя, - скоморохи, блять. - Шуты его величества, - поправляет Сашка. - А я скажу маме, что ты ругался, - ехидно хихикает Леша, уворачиваясь от братского подзатыльника. В прихожей раздается звук дверного звонка. Все четверо замирают. - Пиздец, - немногословно констатирует Саша, - поздравляю, Мих, судьба твоя нашла нас раньше, чем ты её.

***

Миша лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку. С соседней кровати виновато сопит Лёша. - Очень больно? – осторожно спрашивает он. -Терпимо, - шипит сквозь зубы Мишка. В темноте раздается шлепанье. Леша аккуратно усаживается на Мишину кровать под жалобный скрип пружин. - Миш, я не знал, что так выйдет, - виновато сипит Леша и, судя по дрожащему голосу, вот-вот разрыдается, - я не хотел. Я случайно именно твой сапог взял, хочешь, поклянусь? - Нормально всё, - откликается Миша в подушку, - бывало и хуже. Не ной. - Ну Ми-и-иш, - всё-таки хлюпает носом мелкий, - Ми-и-и-иша. Мишка морщится, неуклюже приподнимаясь на кровати и задевая ноющей задницей смятое одеяло. Леша утыкается ему в плечо, тихонько подвывая и размазывая по домашней футболке сопли. -Ну всё, всё, - неловко обхватывает его поперёк спины Миша, - хватит сырость разводить. Главное, что сапог вернулся. А то пришлось бы дома сидеть до лета. - Значит, ещё погуляем? – гулко спрашивают из плеча. – А Андрей этот – ябеда вонючий. Такой большой дядька, а простого сапога испугался. - Погуляем, - соглашается Мишка, - каникулы же ещё не скоро закончатся. Леша радостно отстраняется, вытирая рукавом остатки соплей. - Правда? – радостно спрашивает он. - Да правда, правда, - улыбается Миша, снова падая на подушку. Ноющая от отцовского ремня задница – это такой, на самом деле, пустяк, когда на кухне под толстым полотенцем прячутся остатки картошки, в углу стоит гитара, мерно гудящая струнами под звуки шагов возвращающегося к себе в кровать Леши, за окном в лучах фонарей переливается искрами белый снег, а ты наконец-то нашел двух новых друзей на следующие миллион лет, до самой древней старости, когда вы станете дряхлыми сорокалетними стариканами. То есть навсегда.