Ничто – все

      Рассвет раскрасил желтыми переливами стены спальни. Нил, проснувшийся ранее, наблюдал за проскользнувшим лучом, который лениво двигался к спящему лицу. Мягкие блики накрыли расслабленный подбородок и коснулись чуть приоткрытых губ. Светлые ресницы подрагивали во сне, еще не нарушенном светом рассеянных лучей. Волосы, разметавшиеся на подушках, грозили вспыхнуть ярким ореолом, позолоченным поднимающимся солнцем.       Его муж был прекрасен.       И ему до нестерпимого зуда в пальцах хотелось поцеловать его припухлые губы.       И, возможно, так бы и случилось, если бы не возникшие звуки в радионяне. Нил улыбнулся и тихо поднялся с кровати. Бросив быстрый взгляд на Эндрю, он бесшумно покинул комнату.       Первым, что Нил увидел за распахнувшейся дверью детской было раскрасневшееся лицо Джема. Пухлые ручки сжимали перекладину кроватки, пока неустойчивые ноги опирались об ее деревянный бортик. В ореховых глазах блестели застывшие слезы. Изредка они прорывались наружу и скатывались к дрожащему рту.       Нил поспешил к сыну, когда с мокрых губ сорвалось приглушенное хныканье. Крошечные руки моментально потянулись к приблизившемуся родителю.       — Эй, малыш, — Нил прижал его к груди, поближе к шее, и выпустил больше медового аромата, — папа тут, Джеми. Все хорошо.       Нил не смог сдержать улыбки, когда хлюпающий нос потерся о его шею. Одна рука придерживала маленькую спину, пока вторая почесывала кожу головы. Сквозь пальцы проглядывали золотистые прядки, ослепляющие в лучах солнца своим блеском.       — Джеми, — прошептал он, оставляя невесомые поцелуи на макушке, — что случилось?       Тот покачал головой и еще ближе прижался к шее отца. Нил негромко охнул, когда маленькая голова больно надавила на кадык.       — У тебя что-то болит?       Снова отрицательный кивок.       — Тебе приснился плохой сон?       И снова нет. Нил не знал, что тут предложить и о чем спросить. В такие моменты Джем был слишком похож на Эндрю своей молчаливостью и скрытностью. Когда напуган, тихо плачет. Когда ударится при Ниле, громко кричит и снова плачет. Когда что-то хочет, скромно топчется рядом и изредка потягивает рукава отцовского свитера. Но никогда не говорит. Показывает. Когда…       Напуган.              Нил мысленно хлопнул себя по лбу.       — Джеми, ты испугался, да? — Нил порой ужасался собственной забывчивости. Мать давно б отсыпала ему щедрых тумаков. — Ты проснулся, а нас не было рядом, да?       Такое случалось редко. Прошло чуть более трех месяцев, как Джема поселили в его собственной комнате. До того он ночевал в спальне и всегда видел их лица, его родителей, или хотя бы одного из них при пробуждении. Потому, когда просыпался, сонный и еще не соображающий, он пугался их отсутствия и начинал плакать.       Последние несколько недель были спокойными. Нил успел позабыть об этом, за что продолжал сейчас себя корить.       Он отстранил слабо сопротивляющегося Джема и заглянул в блестящие ореховые глаза. Обожженные костяшки пальцев с небывалой нежностью вытерли влажные дорожки на пухлых щеках.       — Все хорошо, Джеми, — заверение было подкреплено нежным поцелуем в лоб. — Я рядом. И папа. И Дени.       Позади него раздался скрип.       Нил обернулся и заметил притаившуюся у двери Дениз. Большие, как блюдца, глаза наблюдали с нескрываемым любопытством и толикой волнения.       — Привет, Дени, — улыбнулся Нил и поманил ее к себе пальцем. Вторая рука продолжала прижимать к груди затихшего Джема. — Иди к нам.       Босые ступни громко прошлепали по деревянному полу.       Нил слегка склонился и оставил поцелуй на рыжеволосой макушке. После свободной рукой обхватил плечо дочери и прижал ее тело к своему боку. Ладони стали оглаживать предплечья, скрытые под пижамой, тем самым вызвав довольную улыбку Дениз.       — Братик опять плакал? — спросила она, потянувшись рукой к молчаливому Джему. Его пухлые пальчики тут же сжали ее кисть. Немного подумав, он стал вертеться в отцовской хватке, из-за чего Нилу пришлось отпустить Дениз и поудобнее взять сына. Тот, освободившийся, потянулся уже двумя руками и полностью охватил поддергивающиеся пальцы сестры. Дениз улыбнулась, видя с каким интересом он осматривает ее черные, местами облупленные ногти. Рот комично округлился в букве «о», когда пальцы нащупали гладкий белоснежный камень, напоминающий ракушку. Кольцо сверкало при каждом наклоне руки и отсвечивало ярким перламутром на солнце. Дениз пришла в дикий восторг, когда Эндрю опустился перед ней в шутливом поклоне, а после протянул побрякушку. Пусть кольцо и не было сплавом драгоценных металлов, она бережно носила его, практически не снимая. Лишь долгие уговоры и факт, что украшение может быстро потемнеть от воды, убеждали хоть иногда снимать украшение.       Крошечные пальцы попытались стянуть блестящую вещь, но Дениз мягко перехватила его руку и отстранила.       — Нельзя, Джем. Это мое кольцо.       — Мое!       — Нет, — она показала язык.       Джем заерзал на руках Нила и стал негромко пыхтеть, когда вновь попробовал добраться до украшения. Попытки не увенчались успехом, и дому вот-вот грозила громкая истерика.       Нил не успел ничего предпринять, как Дениз внезапно умчалась прочь. Тяжелые вздохи начинали перерастать в хныканье. Маленькие кулачки хаотично ударяли воздух, когда Джем попытался выбраться из удерживающих объятий.       — Джем, — начал Нил, но его перебил очередной скрип двери.       Из проема показалась блондинистая взлохмаченная макушка, а после прищуренный взгляд ореховых глаз.       Джем замер и ненадолго умолк, а после стал яростно вырываться и тянуться руками к наблюдающему Эндрю. Нил не стал его удерживать, и мгновение спустя еще неустойчивые ноги быстро посеменили к застывшей фигуре.       — Папа! — прокричал Джем, вцепившись в серые спортивки.       Он успел пару раз дернуть за ткань штанов, прежде чем Эндрю подхватил его на руки и посадил на бедро. Джем уткнулся лицом в крепкое плечо и потерся носом о черную ткань футболки. Нил не смог сдержать улыбки, видя, с какой нежностью Эндрю потрепал макушку сына.       — Привет, малыш. Ты хорошо спал?       Джем ничего не ответил, лишь стал тянуться выше, ближе к шее. Эндрю помог ему в этом, и вскоре тот вдыхал успокаивающий запах сладкой корицы. Глаза зажмурились, рот растянулся в блаженной улыбке.       — Наши дети любят тебя больше, — шутливо обвинил Нил, когда Эндрю неторопливо приблизился.       Тот закатил глаза.       — Твой рот вновь извергает глупость, — он цокнул языком, когда оказался вплотную к Нилу.       — Это правда, — произнес Нил, бросая частые взгляды на припухлые губы напротив. — Ты смог подавить истерику Джема лишь своим присутствием. Я же…       — Джостен, что я говорил о мученичестве? — Эндрю усмехнулся, когда увидел, что Нил уже не скрываясь смотрит на его рот. — Мои глаза выше.       Нил моргнул.       — Прости, я все утро думал о том, как хочу тебя поцеловать.       Голубые глаза проследили за дорожкой крупных мурашек, внезапно проявившихся на шее. Нил не думал, что тому причина горячее дыхание притихшего сына.       Эндрю выжидающе поднял бровь.       — Что оно никому не нужно, — вздохнул Нил, глядя на скользящие вдоль детского позвоночника пальцы.       — Именно. Научись фильтровать глупость, иначе совсем скоро твой острый язык научит ей Джема.       Нил усмехнулся.       — Значит, поцеловать?       Эндрю не улыбался, но Нил видел смех на дне расширенных зрачков.       — Да.       Эндрю так и сделал. Медленно, стараясь не потревожить сопящего сына, приблизился к Нилу и мягким касанием согрел потрескавшиеся губы. Тепло, нежно, приятно. Поцелуй пускал статические импульсы и отзывался тихим гудением на кончиках пальцев. Уснувшие бабочки вновь запорхали в животе и тонкими крылышками защекотали чувствительную кожу. Нил не смог удержаться от довольного вздоха, когда чужой язык огладил ряд нижних зубов. Россыпи мурашек покатили от талии, куда легла рука Эндрю, до груди, где от безумных ударов разрывалось сердце. Пальцы слабо сжали и притянули ближе податливое тело. Губы коснулись уголка рта, затем щеки, скулы. Чуть дольше задержались на тонкой коже под глазом, из-за чего Нил не сдержал удовлетворенной улыбки. Лазурные глаза закрылись под наплывом переполняющей нежности, и секунду спустя он ощутил, как поцелуй опалил верхнее веко. Смешавшиеся в воздухе запахи окутывали их тела, наподобие лучей теплого солнца.       Позади раздался тихий смех. Эндрю резко отстранился, но — удовлетворенно подметил Нил — руку не убрал и бросил взгляд через плечо. Нил слегка отклонился вбок, чтобы рассмотреть происходящее за ним.       Дениз уже не скрывалась и засмеялась громче, когда дверь широко распахнулась. Нил поравнялся с Эндрю и заметил, как на его лице растянулась расслабленная улыбка. Проснувшийся Джем непонимающе посмотрел на подходящую сестру, а после запрокинул голову, чтобы встретиться взглядом с идентичными глазами отца. Эндрю усмехнулся его растерянному лицу и, убрав ладонь с талии Нила, зачесал за ухо выбившуюся светлую прядь. Джем поморщился и негромко чихнул, когда вылезший локон вновь пощекотала его нос.       «Нужно подстричь», — пронеслось в мыслях Нила, и словно услышал он немое согласие Эндрю, когда тот сощурился на топорщащиеся волосы.       От раздумий отвлекла рука, поддергивающая подол его пижамной кофты. На секунду растерявшийся Нил посмотрел вниз, где уже поджидала ухмыляющаяся Дениз.       — Что такое, Дени?       Она бросила взгляд на Эндрю, прежде чем перевести его на озадаченного Нила. Губы растянулись шире, и улыбка приобрела дьявольскую коварность.       — Папочка, теперь у меня будет еще один братик или сестричка?       Позади Нила раздался громкий кашель, пытающийся заглушить прорывающийся смех. Голубые глаза страшно расширились. Рот приоткрылся и застыл, так не издав ни звука. Нил почувствовал, как к щекам прилила горячая кровь.       — Дени…       Он на секунду обернулся к Эндрю, который с нескрываемым весельем в глазах смотрел на ошарашенного Нила. Уголки губ частенько кривились, но улыбку упрямо давила маска напускного спокойствия. Видя беспомощность в изогнутых рыжих бровях, Эндрю лишь пожал плечами, мол, к тебе обратились, ты и разбирайся, а я понаблюдаю за твоими жалкими попытками.       — Ты покраснел, папочка, — усугубила ситуацию Дениз, когда Нил вновь посмотрел на нее. Теперь она смеялась, на что он нахмурился и бросил подозрительный взгляд на непричастного Эндрю.       Нил снова обернулся к дочери и медленно присел на колени перед ней.       — Дени, с чего ты взяла, что у тебя будет братик или сестричка?       — Мы с папой смотрели фильм, а там взрослые тоже, — она понизила голос до шепота, — целовались. А потом у тети появился малыш. Папа сказал, что так появилась я!       Сказанное было произнесено с неподдельной гордостью. Для подкрепления заявленного Дениз похлопала кулачком по собственной груди и широко улыбнулась. Нил успел уловить быстрое подмигивание, прежде чем обернуться к забавляющемуся Эндрю.       — Значит, папа сказал?       Джем, невероятно спокойный в данный момент, обхватил руками шею Эндрю и уткнулся виском в его ключицу. Полусонные ореховые глаза часто заморгали. Словно сговорившись с ним, Эндрю также невинно похлопал ресницами.       Нил в очередной раз поразился их схожести.       Потный и ослабленный после двенадцатичасовых родов, он впервые увидел сына, когда того прислонили к его груди. Еще посиневший и громко кричащий, новорожденный извивался на его руках. Нил завороженно смотрел на белесые пряди, пока Эндрю заботливо убирал его прилипшие волосы с взмокшего лба.       — Ты молодец, — сказал тогда Эндрю, оставляя на виске теплые поцелуи. — Ты невероятный, Нил.              — Он так похож на тебя, — сипло выдавил тот со слабой улыбкой, когда его пальцы прошлись по влажной светловолосой макушке. — Маленький Дрю.       И Нил не прогадал. Он не знал, как выглядел Эндрю в детстве, не видел его детских фотографий. Не думал, что они вообще когда-либо существовали. Приемных родителей не заботили дурацкие снимки, систему опеки не волновали брошенные дети.       Нилу казалось, что их сын являлся копией Эндрю. Точнее копией предполагаемого ребенка, еще не уничтоженного жестокостью безразличного мира. Нил готов сделать все, лишь бы дети никогда не познали того, через что прошли их родители. Чтобы Джем и Дениз не разбивали колени, когда сбегали от маньяка-отца. Не пытались доказать самим себе принадлежность собственных тел через порезы холодного ножа. Нил не желал им выживания. Он хотел жизни. Самой обыкновенной, спокойной и, насколько возможно, счастливой.       — Нил?       Тот моргнул, когда его повторно позвали. Он успокаивающе улыбнулся, заметив легкую обеспокоенность в глазах Эндрю.       — Все хорошо.       Затем обернулся к Дениз, которая также испуганно смотрела на него. Он наконец-то понял. Иссиня-голубые глаза хитро сощурились, когда на губах заиграла коварная усмешка.       Но все-таки Нил решил подыграть.       — Дени, я, — рот раскрылся в притворном ужасе. — Я даже не знаю, что сказать…       Дениз вновь бросила быстрый взгляд куда-то поверх его плеча. Она вмиг расслабились. На губах снова заиграла хитрая усмешка.       — Ладно, папочка, я хочу рассказать тебе секрет, — прошептала она слишком громко, пусть и попыталась заглушить свой голос прижатой ко рту ладошкой.       — Правда? — Нил продолжал собственную игру: глаза причудливо выпучились, а брови взметнулись до линии роста волос. — Тогда я тоже тебе кое-что расскажу.       Дениз кивнула и подошла ближе. Ее мягкие губы едва коснулись завитков его рыжеватых волос у висков.       — На самом деле я пошутила, — призналась она ему, на что Нил поспешно отстранился.       — Что? Правда?       Нил быстро поморгал. Эндрю назвал бы это дурацким хлопаньем ресниц, но, к его удивлению, тот продолжал хранить молчание.       — А я уже подумал, что мне не придется сообщать тебе, — озадаченно прошептал он. Теперь Дениз хлопала ресницами.       — Что?       — Да, — произнес Нил, приблизившись к ее лицу вплотную, — ты представляешь…       И тут маленькая комната взорвалась громкими звуками заразительного детского смеха. Дениз быстро отстранилась от тонких пальцев, которые ранее щекотали зону подмышек. Ее руки мягко ударяли отцовские в попытке прогнать дразнящие ладони. Нил не отставал от нее, но значительно замедлился, опасаясь резких выпадов Дениз. Он не хотел, чтобы она случайно упала и что-нибудь повредила себе. Потому смиренно принял поражение и мягко улыбнулся, когда Дениз спряталась за спиной Эндрю.       Нил не смог удержаться от смеха, когда ее запыхавшееся лицо на секунду показалось из укрытия и показало язык. Рядом стоящий Эндрю громко хмыкнул. Джем чуть наклонился и осоловело моргнул, когда посмотрел на сестру.       — Папочка, эт-то, — Дениз глубоко вздохнула, — очень подло. Обманывать нехорошо.       Нил старался отвечать серьезно, однако губы все равно дрогнули в улыбке:       — Да-а? А как же ты?       — А я пошутила, — самодовольно выдала она и бросила взгляд на Эндрю. — Правда, папа?       Тот закатил глаза, однако ответил ей краткой усмешкой и нежным поглаживанием волос.       Джем же не разделял установившегося восторга. Наоборот, он нахмурился и зашевелился в хватке Эндрю. Крошечные ручки стали тянуться вниз, а рот — исторгать череду звонкого «Ни!»       Эндрю, уловивший настроение сына, тут же опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с лицом Дениз.       — Ни! — вновь воскликнул Джем и потянулся к сестре, которая успела раскрыть руки для приглашающих объятий.       Он двигался резко, отчего неустойчивые для такого возраста ноги неловко покачивались. Пару раз они чуть не отдавили ступни Дениз, когда пытались балансировать на ворсистом ковре. Дениз тут же обхватила Джема за лопатки и осторожно прижала к себе, чтобы тот не упал. Он же запрокинул голову и громко рассмеялся, обнажая в улыбке редкий ряд крошечных зубов.       Нил увидел, как внимательно смотрит Эндрю на пошатывающего сына, и мысленно усмехнулся. Он часто подмечал у него эту настороженность по отношению к собственным детям.       Из них двоих в родительства бóльшим паникером был Нил. Он понимал и видел, что дети подмечали это также, чем изредка могли пользоваться. Случалось такое, что, когда Джем спотыкался и падал, он не сразу бросался в слезы, однако, видя испуг Нила, тут же начинал рыдать.       Эндрю же казался более собранным. Конечно, его пугали падения детей, после которых могли появиться незначительные ушибы. Однако он не подавал виду, как частенько делал Нил.       Эндрю приглядывался к ним: наблюдал, как Дениз проверяет руки на сгибаемость или же как Джем часто хлопает глазами, когда приземляется ягодицами на пол. Убеждаясь, что все несерьезно, он мысленно выдыхал и лишь ненавязчиво, в виде намека мог предложить помощь.       Если с Дениз было проще (она никогда не умалчивала о собственном состоянии), то Джем, которому иногда были свойственны детские манипуляции, требовал некоторого наблюдения. И Эндрю наблюдал, потому что не мог иначе. И он волновался, потому что привык защищать тех, кто находился под его опекой.       Нил не возражал, пока это не переходило их установленные границы. Он ответно следил за Эндрю, чтобы тот не смел взваливать на себя лишнего.       У них была семья, которая могла поделить все заботы поровну. Которая никогда не оставит. Которая поможет.       — Ни! Ни! — вновь позвал Джем, из-за чего Дениз пришлось склониться, чтобы быть на одном уровне с его лицом.              Он ни в какую не хотел заучивать полное имя Дениз. Все попытки Нила и Эндрю казались тщетными, когда Джем начинал кривляться и звонко смеяться. Однако, спустя некоторое время, он придумал собственный вариант. Краткая форма «Ни» пришлась ему по душе.       Стоило Дениз выровнять их зрительный контакт, как на ее щеке вмиг запечатлели слюнявый поцелуй.       — Фу, Джем, — поморщилась она, но он на это лишь громко рассмеялся и вновь поцеловал сестру, уже в нос.       Несмотря на недовольство, Дениз слабо улыбнулась, отчего сердце Нила проделало тройное сальто.       Нил украдкой взглянул на Эндрю и замер, в который раз обезоруженный крошечной улыбкой на столь любимых губах. На лице отчетливо проступали морщины от долгих лет прожитой жизни. В каждой складке и впалой линии Нил мог прочитать трудные годы, наполненные выживанием и односторонними обещаниями. Но, помимо них, он видел и мягкие изгибы у рта и уголков глаз, которые показывали и о днях, наполненных солнцем и доверием. Другими клятвами, принесшими только неболь.       Нил боготворил все морщинки, которые появились у Эндрю только от хороших моментов. И любил те, которые должны были уничтожить, но уговорили остаться.       Эндрю не верил в сожаления. Нил поступал также.       Ни к чему, когда у них такая жизнь.       Эндрю поймал его взгляд. Голова чуть склонилась к плечу, отчего выбившиеся прядки волос заслонили левый глаз. Нил подавил в себе желание убрать их за ухо.       Казалось, Эндрю понял его без слов. Как и Нил, когда тот чуть сдвинулся и скосил взгляд вниз.       Прижатые к полу ноги задвигались, и колени медленно проскользнули в направлении Эндрю. Оставив необходимое пространство, Нил положил ладонь на пол и придвинул ее к чужому бедру. Рука замерла на почтительном расстоянии. Все то время он не прерывал зрительного контакта.       Вздох облегчения задержался на его потрескавшихся губах, когда Эндрю подцепил мизинцем его безымянный палец. Едва ощутимое сжатие вмиг замедлило и без того ровный ритм колотящегося сердца. Нил не сдержал ободряющей улыбки, когда увидел, как распрямились плечи Эндрю.       Наблюдая за лепетом Джема и ответным щебетанием Дениз, он не мог удержаться от любящего взгляда и переполняющего сердце трепета. Нил внутренне содрогался, когда вспоминал весь пережитый ужас в ожидании тревожного «но», которое в одно мгновение было уничтожено осуществившейся реальностью. Казалось, Дениз привязалась к Джему еще в первую встречу, пусть поначалу и пожаловалась на то, что «он похож на сморщенного дедулю».       Но Нил помнил и то, что было после. Как Дениз вызывалась помочь с кормлением Джема, а после громко возмущалась, когда большая часть фруктового пюре оказывалась по всей кухне. Играла вместе с Джемом и Сэр, пока Кинг лениво наблюдала за ними из дальнего угла. Показывала ему коллекцию морских рыбок, которую никому не доверяла. Более того, Дениз позволяла Джему ощупывать фигурки и вертеть их в неосторожных пальцах. Пусть она и переживала за них, но никогда не отбирала и терпеливо ждала, пока внимание брата заберут подкравшиеся кошки. Каждую ночь Дениз рассказывала выдуманную историю, которая так нравилась Джему, а после целовала в щеку, когда он засыпал.       Конечно, не всегда это было идеально. Случалось и такое, что из-за капризов Джема в младенчестве Дениз могла предложить «отдать братика обратно врачу из больницы».       — Он так громко плачет, — жалобно тянула она и потирала лоб, — а у меня уже головка болит, папочка.       Чаще всего причиной долгих и истязающих своей громкостью воплей Джема становились нередкие простуды. Детский иммунитет оказался слабее, и как бы Нил и Эндрю ни пытались оградить своего ребенка, болезнь находила способы прокрасться к нему.       Родители, уставшие не менее расстроенной дочери, терпеливо пытались донести об этом самым ласковым тоном. Дениз не всегда понимала этого, потому иногда могла подолгу обижаться на них.       Однако потом она стала видеть и всячески пытаться помочь, пусть помощи этой и не требовалось. Но они принимали, тем самым показывая значимость ее решений.       Через поступки, сердечную заботу и мягкие улыбки было видно, как Дениз любит Джема. Сильно. Искренне.       Нил всегда переживал, что дети не будут ладить, что Дениз не примет брата и быстро разочаруется в нем. Но ежедневная картина их любящей семьи вмиг развевала все тревоги в его замирающем сердце.       В одно мгновение Джем пошатнулся чуть сильнее обычного, а Дениз оказалась не готовой к этому. Сила удара опрокинула ее тело назад, однако Эндрю будто предвидел это заранее, и вместо столкновения с ковром она упала на его колени. Джем навалился сверху. На секунду он замер. Сверкающие миндальные глаза озадаченно устремились в идентичные глаза Эндрю и часто заморгали.       Нил опасливо склонил голову.       Пока Дениз тихо не засмеялась.       — Папа! Ты видел, как мы упали? Джем вжух — и я лежу! А ты, папочка? Это было круто!       Губы Джема растянулись в такой же широкой зубастой улыбке.       — Еще! — взмахнул он руками, продолжая лежать на Дениз. — Еще!       Нил и сам не удержался от хохота, видя, как страдальчески изогнулись брови Эндрю.       — Еще, папа! Еще! — стала вторить ему Дениз.       Тяжелый вздох и кивок.       Дети издали победный клич и торопливо поднялись.       Импровизированным батутом они воспользовались еще несколько раз. Каждое падение сопровождалось восторженным криком и звонким смехом. Не только детским.       Только Эндрю не смеялся. Но Нилу было достаточно и крохотной улыбки, и тонких морщинок у глаз мужа.       — Хватит, — прервал Эндрю детей, перехватывая их небольшие тельца свободной рукой. Те дышали так часто, будто еще чуть-чуть — и начнут задыхаться. Его пальцы стали вырисовывать круги на спине Джема.       — Ну, па-па, — канючила Дениз, жалобно выпячивая нижнюю губу, — еще разочек.       — Дени, — вклинился Нил, наклонившись к ним, — ты же помнишь, что завтра за день?       — Да, — она кивнула.       — И ты помнишь, что мы будем делать сегодня?       — Поедем к дедуле на праздник!       — Ты можешь попросить папу, когда мы вернемся домой, — с улыбкой заверил Нил, приглаживая выбившиеся на лоб ее рыжие прядки. Дениз заерзала куда чаще с более широкой улыбкой, стоило Джему также неторопливо повторить движения Нила.       — Папа, а когда мы приедем домой, ты разрешишь нам на тебя падать?       Эндрю подавил в себе зарождающийся вздох — это Нил подметил по застывшим в одночасье плечам — и устало кивнул.       — Ура!       — Завтрак, — нравоучительным тоном заявил Эндрю, и Нил не удержался от улыбки, как и Дениз от смеха, когда увидела, как тут же сморщилось отцовское лицо. — Время на раздумья пошло: пять, четыре, три, два…       — Фрутти лупс! — воскликнула Дениз, и Джем моментально встрепенулся и издал высокий одобряющий звук. — С овсянкой и бананами! И яблоками!       Услышав это, Джем издал протестующее «фу», которое переросло в мало разборчивый лепет. Однако Нил, наученный тоддлеровскому языку, понял, что тот имеет ввиду. Как и Эндрю, который согласно кивал головой.       — Малыш Джем хочет добавить немного вишневого джема в фрутти лупс? — напевая спросил он, что спровоцировало однотипную реакцию, выражающую полное согласие.       — Да, да! — слова резкими толчками сотрясали воздух, как и барахтающиеся ноги. — Хочу!       Нил чуть шевельнул безымянным пальцем, отчего внимание Эндрю переключилось на него. Все еще широкая улыбка, ужасающе сильно оттягивающая шрамы, и насмешливый шепот:       — Так они полностью будут состоять из джема и фрутти лупс, — даже неожиданный хохот Дениз не помешал Эндрю понять сказанное.       — Не всегда им питаться дрянью Кевина, — одними губами произнес тот во избежании подхватывания нежелательных ругательств любознательной дочерью.       Нил закатил глаза, но решил уступить. Все равно знал, что надолго размокших хлопьев их детей не хватит, и довольно скоро они попросят что-то более питательное.       Он надеялся на это.       — Папа, папочка, давайте в «кто быстрее» до кухни! — выпалила Дениз и быстро приподнялась на локтях, которые стали соскальзывать вниз. — Я и папа в одной команде, а ты, папочка, вместе с Джемом!       — Почему именно так, Дени? — полюбопытствовал Нил, краем глаза подмечая смену настроения сына: из нейтрально-довольного в капризно-нетерпеливого. Джем не торопился подниматься, но его начинала раздражать медлительность Дениз.       — Потому что Джем еще малыш и бегать быстро не может, а ты, папочка, самый-самый быстрый! Но, папа, — она посмотрела на Эндрю, — ты не волнуйся. Я тоже очень быстрая! Мы победим!       Эндрю усмехнулся и быстро клюнул губами ее макушку, а после провернул такое же действие с ворчащим Джемом.       — Ладно. Но осторожно.       Дениз с громким визгом скатилась на пол, из-за чего Джем, сидящий на ее руках, рассмеялся. Когда она помогла встать брату, а после стала подниматься сама, Нил уловил короткий стук. Глаза тут же зацепились за нечто блестящее, что быстро покатилось по полу. Его пальцы подхватили круглый предмет, пока он не скрылся за ближайшим комодом.       — Ой! — воскликнула Дениз и быстро потянулась к нему за вещью. — Я забыла о колечке!       Она забрала из не сопротивляющихся рук Нила украшение. Простая бижутерия желтоватого оттенка сверкала голубыми блестками. Джем, заметив красивую побрякушку, мгновенно подбежал к Дениз и стал тянуться за кольцом. Нил не успел мягко одернуть сына, как замер в замешательстве. Дениз, к его удивлению, со спокойной улыбкой протянула украшение, которое Джем тут же стал вертеть в пухлых ручках. Когда сопротивления не последовало, Джем потянул кольцо, пока оно не оказалось только в его пальцах.       Дениз заметила вопросительный взгляд Нила и пояснила:       — Он хотел колечко. Вот это колечко, — она указала пальцем на перламутровую ракушку, — мне очень-очень нравится. А вот это только немножко.       — Дени, ты уверена? — с мягкой улыбкой спросил Нил. — Джем вряд ли захочет вернуть его.       — Да. Оно ему тоже нравится.       — Ты молодец, лисенок, — Эндрю коснулся губами ее виска. — Спасибо, что поделилась с братом.       — Джеми, что надо сказать? — спросил Нил у Джема, который продолжал вертеть в руках блестящее украшение. — Спасибо. Давай, малыш, спа-си-бо, — произнес по слогам.       Джем, будто нехотя, оторвал взгляд от кольца и посмотрел на Нила, после чего глянул на Дениз.       — Сасиба.       И вновь сосредоточился на кольце. Рот растянулся в широкой улыбке.       Дениз завела руки за спину и деловито кивнула.       — Пожалуйста.       А после развернулась к Эндрю.       — Папа! Давай в «кто быстрее»!       Тот тяжело вздохнул, но все же поднялся. Дениз издала победный клич и моментально вцепилась в протянутую мозолистую ладонь. Нил тем временем приобнял Джема за плечи и придвинул ближе к своему телу.       — Эй, малыш, как насчет «кто быстрее»?       Джем похлопал глазами, после чего часто закивал головой. Нил проследил, как тот натягивает на большой палец кольцо, после чего протянул руки вверх и требовательно стал сжимать и разжимать пальцы.       Нил понял, что тот имел ввиду, потому подхватил взвигшего Джема и посадил на плечи. Одну руку пришлось запрокинуть назад, чтобы придерживать маленькую спину, а второй он ухватился за свисающую ногу. Нил сразу почувствовал, как крошечные пальцы вцепились в его волосы и крепко натянули, чтобы удержаться на месте.       Ему едва удалось сдержать корчащую гримасу.       Дениз, видя восторженное лицо Джема, бросилась к Эндрю.       — Папа, — жалобным голоском протянула она, — а ты понесешь меня как супергероя?       В то мгновение Нилу показалось, что мысли Эндрю материальны. Иначе как ему удалось так отчетливо увидеть сухую радость в ореховых глазах и их беглый взгляд на дверную раму.       Да, впервые в жизни — Нил готов поклясться — Эндрю был в восторге от собственной низкорослости.       — А как же твоя быстрая скорость? Папа намного быстрее меня, забыла?       Щенячий взгляд и выпяченная нижняя губа вызвали тяжелый вздох и усталый кивок.       По крайней мере шишек она не набьет.       Нил не беспокоился, ведь знал, что Эндрю способен отказаться. Но все было в порядке.       Эндрю слишком сильно любил своих детей. И был слишком слаб перед их такими незначительными пожеланиям. Нил знал, что он сделает все для их комфорта. И счастья.       Нил никогда не жалел, что предложил им попробовать.       И был бесконечно благодарен Эндрю за предоставленный шанс.       И сейчас, наблюдая за наигранно вздыхающим мужем и хохочущей дочерью на его плечах, Нил мог только улыбаться и поглаживать спину гулящего сына.       Однажды скитающее крошечное «Я» обрело облик постоянного крепкого «Мы».       Эндрю, улыбающийся краешком рта, бросил краткий взгляд на Нила и получил такой же приветливый изгиб губ.       Гордилась бы им его мать?       Нил не знал, что ответить. Он часто сомневался в истинности ее намерений. Но Мэри лишь заботила его безопасность, а крохотный островок, возведенный их с Эндрю совместными усилиями, был ее полным олицетворением.       О, мать испепелилась бы на собственных углях ярости и убила бы его прежде, чем до него добрались заточенные тесаки Мясника. Она бы не вкушала мучения Нила, как это делала после похищения Лола, а оборвала бы его жизнь коротким взмахом ножа, но перед этим прошипела бы ему в лицо слова об оплошности.       Нельзя было забывать, что Мэри являлась дочерью такого же мафиозного семейства, как и сам Нил.       Однако оглядываясь на запуганного подростка с поношенной сумкой беглеца, чей затравленный взгляд моментально отыскал бы всевозможные выходы и ловушки, он осторожно потирал рваные края старых шрамов и вдыхал очередной порыв отвоеванной жизни. Нил не мог не проникаться благодарностью к тому мальчишке, знавшему лишь о страхах и рисках доверия, но поверившему однажды тому, кто попросил об этом.       В конце концов мать хотела лишь его жизни. Возможности жить, а не выживать.       И как бы ни было, она привела его к той точке, откуда он отыскал дорогу к Лисам. Дорогу к Эндрю. К своей семье.       И теперь он мог вдыхать запах их дома, слышать смех детей и видеть удаляющуюся спину того, с кем Нил когда-то нашел спасение.       Мог ощущать босыми стопами ковровое покрытие лестницы. Мог морщиться от восторженного визга Джема над ухом. Видеть улыбающееся лицо Дениз, которая громко ликовала и подначивала отца ускориться. Бежать за Эндрю, который ни разу не обернулся, лишь бы не подвергнуть дочь случайной опасности от его невнимательности, и ловко петлял из стороны в сторону, чтобы не позволить Нилу вырваться вперед.       Он жил и смело мог признаться, что сейчас проживает лучшую жизнь.       У Мэри не было бы иного варианта, кроме как вздохнуть от облегчения, потому что Нил остался в живых, как некогда она того хотела.       Он мог посчитать себя счастливым.       Дениз издавала победные улюлюканья и радостно размахивала руками, пока Эндрю осторожно спускал ее на пол. Нил тем временем усадил ворчливого Джема, грозящего разразиться истерикой, за детский стульчик, но сразу успокоился, стоило перед ним поставить тарелку с нарезанными дольками яблок. Малыш неторопливо подхватили одну половинку и принялся вертеть ее из стороны в сторону, пока Эндрю передавал идентичные нарезки Дениз.       — А фрутти лупс? — заканючила она, усевшись за свое место. Босые ноги часто покачивались.       — Тридцать секунд, — заявил Эндрю и бросил быстрый взгляд на Нила. Тот ухмыльнулся, украдкой глянул на настенные часы, прежде чем выпалить:       — Вперед.       Нил знал, что Эндрю справится и за меньшее количество времени: посуда, как и сухие завтраки, всегда были на своих местах, а всыпать кукурузные колечки в миску являлось пятисекундным делом. Однако Дениз всегда так ярко удивлялась этому и требовала реванша в последующие разы, что ни один из отцов не мог отказать ей в этом удовольствии.       — Ты такой быстрый, — в очередной раз восторженно прошептала она, обхватывая пальцами стенки посуды. — А бананы?       — Тебе нужна помощь?       Дениз сильно покачала головой. Эндрю кивнул и прихватил маленький нож с собой, когда приблизился к дочери. Взгромоздив разделочную доску и банан на стол, он протянул столовый прибор лезвием к себе. Она также осторожно взяла нож — тупой для твердого, но достаточно острый для мягкого, чтобы избежать риска серьезных травм — и стала медленно нарезать фрукт.       Эндрю отошел, но бросил краткий взгляд на Нила. Он обошелся быстрым кивком и украдкой поглядывал на блестящее лезвие, медленно вонзающееся в банановую кожуру. Джем, заприметивший миску у Дениз, стал хныкать и капризно хлопать ладошками по столику.       Но истерика не случилась, потому что Эндрю уже подал ему растертые тупкой фруктовые колечки, смешанные с небольшим сгустком виноградного джема. Смехотворная порция для утоления голода, но достаточная для разрастания детского аппетита.       Пухлые пальчики Джема моментально сомкнулись вокруг протянутой Эндрю ложки, и он будто не понимающе уставился на нее. Несколько раз похлопал ресницами, прежде чем широко улыбнуться и вонзить свободную руку в кашеобразное мессиво. Брызги тут же попали ему на щеки и воротничок оранжевой пижамы, но такая мелочь не смела останавливать увлеченного Джема.       Эндрю лишь устало вздохнул и смиренно отошел к навесным шкафчикам, чтобы извлечь упаковку злаковой каши. Нил вновь глянул на Дениз, которая успела отложить нож и целыми пальцами снимала кожуру с бананов; посмотрел на Джема, облизывающего свою ладошку от сладкой смеси, а после зачерпывающего ее ложкой из миски; и только потом перевел взгляд на Эндрю. Тот успел извлечь из морозилки замороженные ягоды, которые после добавит в кашу для Джема.       — Дени, омлет или блинчики с беконом?       Нил увидел, как вновь запачканная рука Джема намеревается зарыться в его светлые кудри, потому тут же поспешил к нему, захватил по дороге пачку влажных салфеток.       — Но я же буду фрутти лупс!       Джем стал издавать ворчливые звуки, но все же уступил, когда засыхающая жидкость стала стягивать кожу неприятной липкостью. Нил аккуратно вытирал его ладошку и прислушивался к ответу Эндрю:       — Я знаю, но что бы ты хотела позже?       Нил знал слишком хорошо, что позже наступит тогда, когда она доест свой сухой завтрак.       Он отпустил руку Джема, который вновь зачерпнул ложкой кашу и запачкал уголок губ, когда не сразу попал в рот. Нил мягко улыбнулся, но смиренно наблюдал за попытками сына, а после снова глянул на Дениз.       — Хочу блинчики, — ответила она, высыпая бананы в миску. Одна из долек проскочила на стол, и, негромко ойкнув, Дениз подхватила ее и забросила к остальным. — И много-много бекона.       Нил посмотрел на Эндрю, который вновь открыл холодильник, чтобы извлечь необходимые ингридиенты. После возложил их на столешницу и достал миску для взбивания яиц. Однако прежде чем приступить к этому, вернулся к включенной плите, на которой вот-вот должно было вскипеть молоко, и засыпал туда злаковые хлопья. Помешал. После вернулся к приготовлению блинчиков.       Нил неторопливо поднялся, бросил быстрые взгляды на завтракающих детей и хотел двинуться к Эндрю, как его остановил вкрадчивый шепот Дениз:       — Папочка, а я все равно знаю, как появляются дети. Не так, как я пошутила.       Довольно улыбнулась она и вновь вернулась к своему завтраку. Озадаченно моргнув, Нил подумал спросить ее об этом, как его внимание привлекло характерное покашливание позади. Обернувшись, он заметил взгляд Эндрю на себе и, недолго думая, поспешил к нему.       — Что? — спросил Нил едва не на ухо, не желая привлекать внимание детей.       Эндрю хмыкнул и, не отводя взгляда от миски, стал взбивать с яйцами добавленное молоко.       — Она любопытная. Все и всегда хочет знать. Я решил спросить у Би, как преподнести для нее информацию помягче.       Нил выгнул бровь.       — О, и как же?       Эндрю чуть двинул плечом.       — Она предложила рассказать про семечко, которое папа дарит маме, после чего у мамы растет живот.       Нил не удержался от короткого смешка.       — Эндрю, нет… Ты же несерьезно?       Его лицо оставалось таким же ровным.       — Ты серьезно, — ошарашенно произнес Нил. — Но… Она правда поверила? Откуда же тогда берется это семечко? Из папиного мешоч…       От продолжения его остановил брошенный взгляд Эндрю.       — Предлагаешь рассказать ей взрослую версию?       Нил отвернулся.       Что ж, семечко так семечко.