подснежники

апрель. пора, когда от надоедливых сугробов остаются лишь лужи, дни становятся длиннее, а солнце заставляет жмуриться. пора, когда жить становится приятнее, и тоска потихоньку исчезает, когда просто существование, наконец-то, сменяется жизнью.

***

сейчас на дворе было ранее утро. таявший снег капельками стучал об карниз. марат был в гостях у андрея. не из-за того, что некуда идти было, а просто. просто так захотелось. начинало светать. лучи солнца стали слегка проникать в тесную комнатку. но даже при всей этой умиротворяющей обстановке, до сих пор никто из них не сомкнул глаз. мысли мешали. разные,но всё равно сводившиеся к друг другу. марат лежал на кровати, повернувшись лицом к стене, изучая каждый узор старых обоев. андрей же улёгся на полу и уставился на крепкую спину суворова. вроде бы, сонливость должна уже наступить, но у обоих сон не в одном глазу. оставалось лишь тупить в одну точку и ковыряться в разуме своём. сердце изнывало. оба знали правду. такую горькую и ненормальную. знали они, что чувствуют одно и то же, но признаться себе в этом страшно. тревожно и боязно от того, что вдруг кто-либо узнает об этом. на месте убьют, не раздумывая. думали, что пройдёт это спустя время, но всё оставалось так же, даже сильнее тяжесть на сердце становилась. но у всего придел свой был, и он сейчас наступил. не было уже у мальчишек сил скрывать это. хотелось наконец-то вывалить все чувства, но жутко было пересекать эту черту. особенно васильеву, который только недавно получил хоть какое-то уважение к себе, но сейчас он в паре шагов от того, чтобы его заново потерять. от этого бросало в холодный пот, а ненависть к самому себе переполняла. исчезнуть хотелось, убежать от всего этого. но настолько же сильным желание было остаться с маратом, прижать его к себе и не отпускать. сам же суворов не настолько сильно терзал себя за чувства, но всё равно стыдно было за них, нет, не перед универсамом, а перед семьёй за то, что у них такой неправильный сын родился. но андрей был ему дороже каких-то принципов. терпеть эту ноющую боль он уже не мог, желание рассказать всё было сильнее. — я знаю, что ты не спишь. — через спину сказал марат, а после стал переворачиваться на другой бок, чтобы взглянуть на "друга" васильев опешил, он думал что марат спит глубоким сном, так как тот вообще не шевелился, хотя обычно ёрзает как ужаленный. суворов, перевернувшись, встретился со взглядом андрея, на что последний по-глупому захлопал глазами. — а ты то, что не спишь? — растерянно, тихим голосом, чтобы не разбудить маму с юлькой в соседней комнате, прошептал васильев. — я, блять, походу, с ума схожу, андрюш. — слишком непривычно нежно, пролепетал суворов, расплывшись в горькой, нервной улыбке. андрей ещё больше оторопел. не глупый всё же был, понимал к чему марат ведёт, и пришёл в ужас. он боялся как последний трус. поэтому, в панике, решил строить из себя дурака последнего. — марат, ты о чём вообще? — ты прекрасно знаешь о чём я, андрей. — вымолвил суворов, прикрыв глаза и глубоко вздохнув. — нет, нихуя я не знаю! — васильев ещё больше ужаснулся. марат распахнул глаза, посмотрел несколько секунд на потерянного андрея, а после приподнялся и сел на краешек кровати. стал бегать печальным взглядом по васильеву. по его золотистым прядкам, которые чарующе переливались на утреннем солнце. по его голубым глазам, которые были невинно чистые, от которых так и веяло приятной прохладой. андрей глазел на суворова в ответ, таким же несчастным взглядом. — что происходит, марат? — скорбно выдал васильев, готовый тут же расплакаться. слишком уж много противоречивых чувств у него скопилось, что хотелось всё уже выплеснуть. суворов после этих слов повернул голову прямо, а после и вовсе сполз на старенький матрас, где располагался андрей. васильев хотел по инерции отодвинуться, но ему помешали. помешал марат, который резко ухватился за ворот футболки андрея и начал его трясти. — "что происходит", блять?! хули ты из себя идиота строишь?! а, андрюша?? — марат пытался не кричать, но не сильно получалось. — неужели ты не видишь всего этого пиздеца? неужели я один это чувствую? если да, то, блять, разбей мне лицо, я не знаю! въеби мне со всей дури, андрей! чтобы из меня вся гадость эта вышла! васильев был в ступоре. хотелось провалиться сквозь землю. хотелось вернуться в безмятежное время, где не было этого. хотелось спокойно засыпать и просыпаться. хотелось бы избежать этих чувств. но он не мог. андрей судорожно отпихнул суворова, и, слегка поднявшись на локтях, процедил: — чё ты творишь? — хотелось казаться хладнокровным, но подрагивающий от страха голос всё выдавал. суворов уже не глазел на андрейку, он смотрел в пустоту куда-то. помолчав минуту, марат прикрыл лицо руками и начал: — ты думаешь я сам понимаю, что делаю? я нихуя не понимаю, я запутался и мне стрёмно от этого. — суворов уже ладони на макушке своей оставил, закрывая лицо предплечьями. — я понимаю, сука, только то, что хочу, чтобы ты рядом был. всегда. это всё пиздец неправильно, я знаю! но...я не могу на тебя не смотреть. у тебя волосы такие, ну...и глаза ахуенные... а губы, блять, просто такие...я не знаю даже как это описать! мне слов, сука, не хватает. весь ты замечательный такой... андрей ещё больше округлил глаза. жутко было до чёртиков, что ему приятно от этих слов. вроде бы он должен хорошенько втащить марату и выгнать его от сюда, а после и вовсе стереть все связи. но не мог он так. васильев понимал, что не сможет уйти от марата. он сам точно так же хочет быть с суворовым. но признать это было слишком ужасающей перспективой. — блять, это ненормально! пиздец как ненормально! ты должен так о девушке говорить, не обо мне, марат! — вскрикнул андрей. суворов быстро взглянул на васильева, а после обессиленно свалился рядом с ним. андрей посмотрел на марата, убрал руки из опоры и бухнулся на спину, поглядывая на потолок. марат глазел на аккуратный профиль васильева, подмечая какой же всё-таки он невероятный. казалось, если бы марата спросили как ангел выглядит, то он бы в точности описал андрея. — дебил ты, андрейка, ты в сотню раз красивее девчонок. — со всей серьёзностью промолвил суворов. — я никогда не встречал таких как ты. у андрея глаза на лоб полезли от таких слов. ну не хотел он признавать факт того, что нравилось ему это. хотел съязвить что-то, но даже при немаленьком словарном запасе васильева, слова все из головы повылетали. не знал он как реагировать. оставалось только трусливо молчать. — я ведь давно уже втрескался в тебя, — продолжил марат, так и не дождавшись ответа. — наверное, спустя недели две, после того, как мы познакомились. меня заворожило всё в тебе: лицо твоё, такое глупое, как у щенка, ей богу. голос твой такой низкий и успокаивающий. а то,как ты пиздато на пианино играл! я, блять, готов вечно слушать бряканье твое по клавишам. — непривычно красноречиво выражался суворов. взгляд свой напористый уже отвёл от лица васильева, но схватился за краешек футболки "друга", и стал теребить его, пока андрей нерешительно пытался увидеть лицо марата боковым зрением. — я ведь пытался замять чувства эти! с девчонками гулял, но не чувствовал, сука, того же! вроде бы, должен, когда с ними ходил, поцеловать их хотеть там... за руку взять, но нихуя! я о тебе лишь думал. думал о том, что когда я уже к тебе поскорее приду. от откровенностей таких внезапных, васильева в жар бросило. как бы он не хотел это признавать, но тепло ведь на сердце было от слов таких. завидовал он марату, что тот принял и смирился с чувствами своими, и был честен с собой и с андреем. а эта детская прямолинейность ещё больше притягивала. вообще суворов сам по себе был беспечным и свободолюбивым, но андрея это как раз таки привлекало. марат был как глоток свежего воздуха, такой будоражащий и одновременно успокаивающий. васильев уже места себе не находил от двойственности чувств своих. — не молчи, андрей, скажи хоть что-нибудь. — в ответ тишина. боялся андрей, что если рот откроет, то выдаст всё и окончательно мир его рухнет. суворов приподнялся на руках, и принял сидячее положение, нагло уставившись на васильева, с явной обидой и негодованием. а затем внезапно вновь вцепился в горловину футболки андреевой. — да блять! скажи хоть слово!расскажи о чем думаешь, андрей! я, сука, всё же рассказал, всё, что меня волновало! я услышать тебя хочу, ёбана в рот! — кричал марат не сильно, стараясь приглушать свой голос, помнил всё-таки, что семья андрея спит. васильев же находился в оцепенении. рот то открыл, но и слова сказать не мог. марат подождал несколько секунд, понял, что бессмысленно сейчас пытаться хоть что-то выудить из уст андрея, и просто медленно стал отпускать ворот футболки, а после вновь бухнулся рядом. только уже руку одну на васильева положил, приобнимая, уткнувшись в плечо где-то. андрея в дрожь бросило. ещё чуть-чуть и он сам сорвётся и заляжет на дно на веки вечные. — если противно тебе, выгони меня, сейчас же. — пробормотал в плечо марат. — мне... не противно... — васильев отвернул голову, и прошептал это еле уловимым голосом. но марат всё расслышал. суворов сразу же кинул взгляд на андрея. но не увидев его лица, слегка приподнялся, чтобы посмотреть. прикусив губу, глядел он на васильева долго, минуты две, пока тот замер в ожидании худшего. — андрюша, посмотри на меня. — марат потянул руку к щеке андреевой, а после дотронулся и повернул голову его на себя. васильев встревоженно смотрел в ответ круглющими глазами. — можно я... — марат подался вперёд, сокращая и так ничтожное расстояние, прикрывая глаза. андрей тоже непроизвольно закрыл глаза и потянулся ближе. секунда. и их губы встретились. но не прошло и десяти секунд, к андрею пришло осознание, что он натворил. он лихорадочно оттолкнул марата от себя, неосознанно попятился назад, и в ужасе вытаращился на него. — пиздец, блять! ты какого хуя творишь?? — обречённо вопил васильев. — что сейчас с нами будет, марат? как я дальше жить то смогу? а если, блять, узнает кто-нибудь? — андрей дрожащими руками прикрыл лицо, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. суворов не сразу понял что произошло, слишком резко всё было. озадаченно похлопав несколько секунд глазами, как только осознав, что произошло, марат начал: — да не кипишуй ты! не видел же никто этого. — я видел, марат! как мне теперь существовать то с этим? с осознанием того, насколько я мерзкий. как в глаза людям смотреть!? а если они поймут всё!нас же не то, что отошьют, нас забьют до смерти! — нервно и порывисто бормотал васильев, пока марат незаметно подполз к нему. андрей почувствовал прикосновение к макушке своей. слегка убрав ладони с глаз, он увидел суворова, который аккуратно перебирал андреевы пряди волос в руке. — ну реально дебил ты, андрей, хорошо всё будет. да и ни капельки не мерзкий ты, наоборот, бля, прекрасный. слишком. — ласково, но со всей важностью проговорил марат, смотря на пряди пшеничные, и слегка жмурившись от солнца тёплого. васильев замолк. ну как, блять, не верить и не поддаться глазам таким честным? как вообще держать в себе хоть грамм сомнения, после слов таких? хотелось сильно марату поверить. и андрей в конце концов доверился. переполнявшие чувства одолели васильева, что тот уже просто сдался. да и плюсом голова гудела знатно, не желал он уже ещё сильнее загоняться, по крайней мере сейчас. потребность в сне резко дала о себе знать, и андрей обессиленно навалился на марата, положив подбородок на плечо его. суворов слегка вздрогнул, но после плавно завёл руки свои за шею андрееву, обнимая, и прижимаясь сильнее. васильев почти сразу же ответил на объятия, обхватывая марата под плечами. с души как камень спал, не было уже тягостно, только легко и тепло было, убаюкивающе даже. бежать от всего не хотелось больше, хотелось только остаться так. через минуты две марат слегка отдалился, чтобы взглянуть на лицо андрейки. лицо его было сонным очень, казалось вот-вот и заснёт, хотя, кажется, васильев уже дремал на плече марата. суворов кинул непроизвольный смешок, действительно, андрей выглядел как щенок измотанный, что не могло не заставить марата расплыться в улыбке. васильев приоткрыл слипавшиеся глазёнки, всё уже плыло, так что он кое-как разглядел суворова. посмотрев на друг друга пол минуты, марат снова придвинулся к андрею, но не к щеке его, а к губам. суворов быстро чмокнул андрейку, так невинно и по-детски, что последний даже среагировать не успел, да и сил не было. марат посмотрел в полуприкрытые глаза голубые, которые медленно и непонимающе моргали. суворов тепло хихикнул, а после завалил андрея на матрас, продолжая обнимать. васильев почти сразу же в сон провалился и засопел, а марат еще несколько минут андреем глупым любовался, после чего тоже беззаботно заснул. спустя долгое время, они, наконец-то, безмятежно уснули, как когда-то в детстве. не было уже напряженности в теле, и в груди не кололо. приятные ощущения остались только. и пусть, что предстоит ещё пройти немалый путь до полного принятия, вдвоём не так страшно.

***

и вместе с грязным снегом их сердца, в конце концов, начали таять, а чувства распускаться как первые подснежники.