Зависимость

Коли выпадает случай То одни винят других, что с теми ничего путного не получится Это выглядит всё в купе Так, как будто бы глухих осуждают слепые люди И, не понимая, скалят, как бешеные, клыки Свой же тянут поводок, но всем вешают ярлыки Но какой ты ни пришей-таки Самые великие из нас способны выбирать ошейники

Pyrokinesis «Зависимость»

***

      Ключ в двери поворачивается на два оборота. Аккуратно скрипит дверь, а дальше тьма... Девушка заходит поочередно то в одну, то в другую комнату. Там пусто. Это правда странно ведь Сабуров ждал еë и хотел провести немного времени с подругой.       Остаëтся последняя комната и девушка, пытаясь унять сердце наконец входит в комнату. На полу лежит он. Немного бледноватый, безжизненный. Диана бросается к мужчине, сразу проверяя пульс. Дышит.       Девушка кличет Нурлана, аккуратно бьет его по щекам пытаясь привести в чувства. Потом бежит на кухню, хватает полупустой графин воды и выливает на лицо, которое застыло в непонятной гримасе. Спустя несколько минут он устало открывает глаза. Видит перед собой свою спасительницу, хорошую подругу Диану.       Несмотря на то, что он еще полностью не осознал случившегося, он видит в глазах девушки слезы. Она шевелит губами, пытаясь найти хоть какие-то слова.       — Ты... Ты опять занимался как бешенный? Нур, тебе не жалко то, что ты... С собой делаешь?       Нурлан, кажется, наконец вернулся к жизни полностью и кратко выдаëт:       — Да, занимался. Прости.       — Дурак, блять. — договорив, она сгребает его в объятия, напоминая, что рядом, несмотря на тяжелый, переломный момент в его жизни.       Тяжело дыша, он начинает оправдываться:       — Я пытался. Я вроде даже... Победил это всë, взял под контроль и опять по новой.       — Как ты мучаешься, господи. К психологу так и не думаешь ходить, только тренируешься и тренируешься. Я очень за тебя волнуюсь, с момента как... Всë изменилось, — видно было как девушка подирала слова, чтобы не надавить на больную точку, — ты стал отрешённый. Почти не с кем не общаешься.       Диане был тяжело говорить, что ее другу, сильному и закалённому как сталь нужна была помощь. Отнюдь не еë, не психотерапевта, а такого же что-ли... Сильного, но сломленного из-за определенной ситуации. И такие люди действительно были, обычно они объединятся в группы поддержки, там знакомятся, некоторые становятся даже друзьями. Главное понять, что негативный опыт — тоже опыт.       Нет ничего страшного попросить помощи, когда ты практически утонул в своëм горе. Тяжело будет донести это Сабурову, но она ведь сможет? Она ведь как за родного брата переживает. Такого же мальчишку, бойкого, смелого, готового в любой момент ее защитить. Теперь защиты просит он... Просит он не словами, не жестами, а глазами.       Дианины глаза сверкнули, а потому она обратилась вновь к Нурлану:       — Тебе не понравится моя идея, но... — приложив указательный палец к своим губам она начала быстро что-то соображать, — Тебе плохо, даже не так. Тебе очень плохо. Я не буду тебя судить, кто я такая? Я, как твоя подруга желаю тебе лишь лучшего. В общем, есть в Москве группы поддержки.       Оборвав девушку, Нурлан сверкнул немного агрессивным взглядом:       — По-твоему я настолько ебанутый? Слабак, который не может сам разгрести свои проблемы? Мне обидно такое слышать. Еще обиднее, что ты меня напрямую отправляешь к мозгоправу...       — Это не мозгоправ. Там как раз особенностей в том, что собираются пять человек с абсолютно разными проблемами и вместе прорабатывают их, общаются, смеются, грустят, но вместе. Не по одиночку!       — Мне это неинтересно. Я справлюсь сам.       — Нур, я даже не знаю, что сказать.       Лицо девушки опять мрачное, кажется, еще мрачнее, чем когда он его нашла тут.       — Ради меня. Одна встреча и я отъебусь навсегда. Слова не скажу обо всëм что было. Просто, знай, что не обязательно в первую встречу озвучивать настоящую проблему. Ты можешь сказать, что у тебя проблемы с гневом, или кошмары. Всë, что хочешь. Понаблюдаешь и примешь решение: надо ли оно тебе?       — Я подумаю, Диан. Спасибо.       Абишева наконец слабо улыбается, прощается с другом и оставляет его наедине со своими мыслями.

***

      Следующее утро было таким же. Нурлан, кажется, даже не хотел ничего менять. Наконец, заказал доставку. Там было всë: и какой-то низкокалорийный десерт, запечённые овощи, грудка. Притронулся он только к овощам, а все остальное полетело в мусорку. Он даже не думал о том, что сможет съесть это потом.       После завтрака, он как обычно приступил к ранней тренировке. Прошло уже несколько месяцев после травмы, после его ухода из профессионального спорта, но привычка осталась.       От упражнений его оторвал телефонный звонок. Сабуров ответил. В трубке был голос Дианы.       — Нур, ты не занят? — голос девушки был слишком расслабленный.       — Если ты хочешь вернуться к разговору про моë самочувствие, то я сразу прекращу этот разговор.       — Нет, Нур, я не про то. Мы с девчонками посидели немного... Выпили. Ты можешь меня забрать, пожалуйста. Все такси заняты.       — Хорошо, диктуй адрес.       Дождавшись, когда девушка договорит, он положил трубку.       Потом он призадумался. Абишева никогда не любила тусовки, особенно пить до состояния полуотключки. Неужели их вчерашний разговор так повлиял на девушку. Она правда переживала, но говорила как будто со стеной. Все ее слова отскакивали, не доносились до Нурлана. Он даже думать о них не стал. Неужели он такой эгоист?       Быстро собравшись, он садится в машину. Едет быстро, иногда даже проскакивая на зелëный. В его голове ощущение, что если он хоть чуть-чуть сбавит скорость, то неприятные масли настигнут его. Может Диана действительно права? Он настолько слаб, что сам из этого не выкарабкается. Бесконечный поток прерывается осознанием, что он уже на месте.       Открыв машину, он видит девушку в легком летнем платье. Глянув на Нурлана, она улыбнулась и прошла к машине. Сев на переднее сидение, она слабо вздохнула.       — Спасибо, что приехал.       У Абишевой блестят глаза, она включает какую-то музыку в машине и ждет, когда они поедут. Этого не происходит.       — Я подумал немного над твоими словами... Ты действительно думаешь, что сам я не справлюсь?       — Справишься, но это будет очень долгий процесс. Его можно сократить в разы, если ты пойдешь в группу поддержки. Если у нас тут откровения, то я и сама ходила туда и мне помогли.       — А какая у тебя была проблема? — удивлённо спрашивает Нурлан.       Девушка по-доброму ухмыляется и отвечает:       — Давай ты озвучишь свою проблему мне, а я тебе свою.       — Ладно, Диан, можешь не говорить.       Нурлан, после этих условий окончательно замкнулся. Ему действительно нужна помощь, раз он даже в слух близкому человеку не может признаться.       — Раз молчишь, тогда поехали уже. Хочется поспать хорошенько.       — Нет, стой. Я скажу. У меня расстройство. Нервная булимия, анорексия. Я ем и сразу начинаю усердно заниматься, чтобы избавиться от съеденного. Это началось давно, даже когда я был профессиональным боксером. Я был у врача, мне диагностировали это.       Об этой проблеме знал только тренер, но ему как будто было на пользу как я выкладываюсь в зале, слежу за питанием. А когда я травмировался и спорт перестал быть для меня реальностью, а стал лишь воспоминанием у меня начался рецидив. Я пытался контролировать это, я пытался не думать об этой ситуации, но не мог.       Это уже как привычка. Я несколько раз падал в обморок, это были самые ужасные дни моей жизни. Перед глазами всë плывет, тело холодное, тяжело сделать даже пару шагов. Но это серьезная болезнь... Об этом даже рассказывать стыдно, не то, что помощи просить.       Нурлан закрыл лицо руками, не в силах в этот момент смотреть на девушку. Она опять крепко обняла мужчину.       — Я попала в аварию несколько лет назад. Это было в автобусе. Столкновение грузовика и транспорта, в котором сидела я. Несколько человек погибло. Я отделалась сотрясением и несколькими глубокими шрамами.       После случившегося я не могла ездить на автобусе. Ходила по несколько километров пешком до работы или ездила на такси.       Потом начались кошмары. Тогда я поняла, что помочь мне сможет только общение. Я перерыла весь интернет в поисках чего-то стоящего. Нашла группу поддержки. Я избавилась от страха, езжу на любом транспорте и приняла этот опыт.       Нурлан посмотрел на девушку. Она была спокойна, как будто это происходило вообще не с ней. Он хотел бы также воспринимать свою историю, спокойно, без истерик, без страха, и он надеялся, что это возможно. Хотя бы с помощью других людей.       — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это.       — Не волнуйся, я это проработала, теперь это не проблема, а просто история, которая случилась очень давно. А вот твоя история еще актуальна и тебе нужно ее рассказать.       — Ты думаешь у меня получится? — совершенно по-детски спросил он.       — Ты боксёр, спортсмен, профессионал, сильный мужчина. Конечно, мать твою, у тебя получится! Ты только что рассказал мне самое личное, что у тебя есть. Ты был откровенным со мной, я тебе ответила тем же. Если ты пойдешь в клуб поддержки, то всë будет точно также. Решайся.       Посидев минуты две в тишине, Сабуров подводит итог разговора:       — Пожалуйста, дай мне их номер или запиши меня сама. Я приду.       Диана кивает. Наконец они выезжают.

***

      Когда Сабуров отвëз девушку домой и вернулся сам, он долго не мог осознать, что сказал вслух всë, что его тревожит. Как там говорится? «Признание проблемы — это первый шаг к ее решению». Действительно, всë так.       Покурив на балконе, он выпил чашку горьковатого кофе и лëг спать. Долго ворочался, но не из-за переживаний, а скорее из-за желания поскорей узнать, что будет дальше.       Дальнейшие действия действительно оказались интересными. Утром он получил голосовое сообщение от Абишевой: «Я договорилась, сегодня в два часа дня можешь приезжать, если не занят, конечно. Адрес кинула тебе, увидишь. Нур, если ты готов, то это самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать. Готовься, собирайся с мыслями, всë получится.»       Прослушав сообщение, начался мандраж. Нурлан же говорил про будущее... Далёкое, неуловимое, а не настоящее, когда ты проснулся а через час надо ехать. Может слишком они оба торопят события? Он уже сделал важный шаг, нужен небольшой перерыв, а то эта нервотрепка обязательно отправит его в нокаут. К такому он не готов.       Борются две мысли: ехать и не ехать. Стоит их сравнить. Что он получит, если поедет? В самом плохом сценарии его осудят, засмеют и он больше никогда не будет надеяться на чью-то помощь. А если наоборот его поддержат, может даже напрямую скажут совет, который изменит его жизнь. Это было бы, правда, замечательно.       Если он не поедет, то наверно подведёт больше не себя, а Диану. Она ведь не перестанет за него переживать, а если после каждого такого разговора с ним она будет так пить? Это же недалеко от зависимости, а там последствия разгребать и разгребать. Сабуров отбросил эти ужасающие картинки сознания куда подальше и стал рассуждать дальше.        Абишева напрямую сказала, что сам бороться с этой проблемой он будет очень долго, но справиться больше. А понятие «долго» такое размытое... Сколько это будет длится? Год, два, пять лет или десять? Ждать — самое неблагодарное занятие.       Закончив свой анализ, он выдал вердикт: надо ехать.       На часах было около двенадцати. Ждать он не мог. Надел широкую футболку, штаны и какие-то кроссовки. Посмотрел в зеркало, поправил волосы и когда нашëл ключи вышел из дома.       В машине просидел минут десять, не решаясь ехать. Нервно стуча кулаками по коленям. Потом взял телефон, найдя нужный контакт, написал Диане. Кратко, в пару слов, мол, решился. Ответ пришëл практически сразу. Девушка ответила парочкой улыбающихся смайликов и пожелала удачи.       Теперь вроде ничего не мешало, и он поехал на нужное место. В этот раз намного медленнее, чем за Дианой. Торопиться было ни к чему. Он принял осознанное решение, взвесив все за и против. Оставалось ждать последствий.       Без проишествий, без волнения он доезжает до нужного места. Это похоже на какую-то студию, но не на место, где собираются потерявшиеся в себе люди. Может, не стоит судить по обложке?       Припарковав машину, он идëт покурить, понимая, что в запасе у него ещë около получаса. Закурив, он осматривается. Ни души вокруг. Возможно, потому что начало рабочего дня и все нормальные люди сидят на работе, а может просто все как сговорились и запрятались по городу.       Когда с сигаретой было покончено, Сабуров вошел в эту «студию». Сначала он увидел что-то на подобии библиотеки, пройдя дальше, он увидел 5 мягких стульев. Все они пустовали. Пока пустовали.       Удивительно, что Нурлан, который в последнюю очередь хотел сюда ехать, сидит сейчас здесь самый первый. Чтобы занять время, он опять пишет Диане, что уже тут, что немного волнуется. Она его успокаивает и напоминает, что если что-то пойдет не так, то он может уйти.       Ещë пара сообщений и вдруг его отвлекает от экрана мужской голос. Отдалённо знакомый.       — Здаров, я Лëха.       Нурлан взглянул в лицо, ища там что-то знакомое. Увы, тщетно.       — Нурлан. — ответив, он пожал руку, и они сели напроти друг друга.       Чуть позже подтянулись ещë двое парней. Одного звали Эмир, другого Илья. Они были прямо противоположностями друг друга. Один высокий, здоровый, может даже угрожающий, а другой спокойный, интеллигентный, меланхоличный, да ещё и в строгих очках.       Несколько мгновений спустя подошёл ещё один мужчина, он сразу представился.       — Всем привет, меня зовут Тамби. Я здесь, не чтобы рассказывать свои проблемы, а чтобы помогать вам справиться с трудностями. Я психолог, работаю здесь не первый год, не требую многого. Общение в основном на ты.       Единственное требование все конфликты остаются здесь, любое рукоприкладство недопустимо. Вы все подпишете договор о конфиденциальности, чтобы всë сказанное вами было защищено от чужих глаз. Несоблюдение этого контракта влечет за собой очень-очень неприятные разбирательства.       Если вопросов не имеется, то мы можем начать. Каждому из вас нужно немного рассказать информации о себе. Свою личную боль, из-за чего вы здесь.       — Давайте начну я. — взял инициативу в свои руки парень в очках. Меня зовут Эмир. Я — адвокат. В общем, карьеру строю хорошую.       — И целом. — внезапно врывается в монолог Алексей. Чем вызывает раздражение, минимум у Нурлана.       — Что, прости? — спрашивает, не понимая ошибки, Эмир.       — Говорить надо «в общем и целом». Это конструкция такая.       — Ладно, буду знать. В общем и целом, проблема у меня серьезная. Диссоциация и дереализация. Я могу спокойно работать и вдруг ощущаю, что всë фикция, всë нереально... И это почти незаметно, но внутри меня сковывает такой страх, что кажется так и умру на месте от тревоги. Это правда тяжело, когда ты представляешь дело клиента в суде и вдруг думаешь, что вокруг никого, что это всë твоя больная фантазия. И что с этим делать не ясно...       Нурлан, от чего-то решил вновь посмотреть на Лëшу, в ожидании какой-то издёвки, но парень слушал серьëзно.       — Спасибо, Эмир. Мы вместе придумаем, что делать с твоей проблемой. Главное, что ты смог об этом рассказать.       Нурлан задумался, а может ли он быть таким откровенным? Сможет просто сказать такую откровенность? Ладони явно потеют, от таких размышлений.       — Можно теперь мне? — Илья, получив разрешение, начинает. — Зовут меня Илья, ну, или можно Макар как удобнее. Я — архитектор. Создаю чертежи, планировку, всë по этой части. Люблю это дело. А если говорить о проблеме... Мне кажется, это похоже на «синдром самозванца». Я не верю, когда мне говорят, что я создал самый лучший проект в офисе, не верю, когда девушки сами подходят и сами предлагают познакомиться. Как-будто это чья-то шутка ебланская. Внутри то я осознаю, что я привлекательный, но что-то эти мысли стопорит. Я не знаю, что, но хотел бы избавиться от этого чувства.       — Мы обязательно найдем такой способ. Я уверен, вы правда талантливый архитектор, — Масаев делает акцент на слове «талантливый».       Дальше происходит перестрелка взглядами. Леша смотрит на Нурлана, Нурлана на Лëши. Наконец, Нурлан вздыхает, признавая поражения и начинает свою историю.       — Я — Нурлан Сабуров. Бывший профессиональный боксëр, недавно получил травму, пришлось уйти из профессионального спорта.       — Нихуя себе... — доносится шёпот от того же самого Лëхи. Это немного сбивает, но Сабуров продолжает.       — Проблема у меня немного деликатная... У меня проблемы с агрессией очень серьезные. Это проявляется по отношению к другим людям, а также к себе.       — Пиздец проблема! — почти кричит Лëша, сталкиваясь впервые с четким продолжительным взглядом на него. В нëм, безусловно, есть гнев, но Щербаков сразу считывает, что это не та агрессия. Не крышесносная, а обычная. Значит, он что-то явно не договаривает.       — Алексей, можно я договорю, а потом ты на своëм примере покажешь пример «достойной проблемы»?       — Да, бля, ну реально проблема чушь. Боксер с агрессией? Вот это да!       — Ты меня в первый раз видишь, уже судишь. Епта, у тебя друзья хоть есть?       Глянув на Щербакова, он видит на пару секунд чëткий страх. Не понятно, от чего: от вопроса или тона. Но потом лицо возвращается к режиму беззаботной доебчивости.       — Есть лучший друг. Ахуеть, самый прекрасный. Отъебись, по-братски, заканчивай свою сопливую поеботу.       Все остальные ребята в шоке. Они явно поняли проблему Нурлана, хотели что-то спросить или уточнить, но этот взбалмошный Алексей, занял всë время.       — Если тезисно, то у меня проблемы с агрессией и тяжелый период из-за ухода из спорта.       — Пиздато, теперь я. Зовут Лëша Щербаков. Стендап-комик. Проблема посерьезнее некоторых, — просверлив дыру в человеке напротив, он затараторил, — в общем и целом, люблю выводить людей на эмоции. Из-за этого расстался со своей девушкой. Мы типа договорились, что если это проблема решится, то мы сойдёмся. Я думаю, окей, проблема решится, а как решится то, что она тупая... Так и тянет подколоть. Ну, вот и подколол один раз до слëз.       — Объясняет полностью твоë поведение. — выдаëт Нурлан, усмехаясь.       — Оставь свои петушиные коментарии при себе.       — У тебя какой-то пунктик на этом, Алексей. Повод задуматься.       — Так парни брейк, — останавливает их Тамби. — Я люблю, когда люди отстаивают свою позицию, но не когда это превращается в конфликт. Я услышал обе ваше проблемы. Обе серьëзные. Как будто причина и следствие.       Следующие сорок минут прошли за обсуждением самых запоминаемых моментов из их жизни. Макар рассказал, как отдыхал вместе с друзьями на Мальдивах целую неделю, Эмир рассказал как купил себе машину, радовался этому очень долго, Нурлан рассказал про свою первую победу, долгую эйфорию и свои крепкие первые отношения. Наконец речь дошла до Лëши.       — Хоть я и считаю КВН полным говном и никогда бы не стал в него играть, но друг мой лучший был явным его поклонником. Он играл в одной из команд и когда дошëл до полуфинала, позвал меня выпить. Мы долго болтали, я помогал ему дорабатывать сырые шутки. — Потом после этого Лëша замолчал примерно на полминуты. — Ну, отыграл хорошо, в финале проебал, но был доволен, что дошëл так далеко. Наверное, один из интересных моментов из жизни.       — А сейчас вы с ним общаетесь? — спросил искренне Тамби.       — Нет, даже не пишем друг другу. Он у меня в чëрном списке.       — Даже так... — удивленно сказал Масаев.       — Да, там долгая история.       — Я думаю, на сегодня будет достаточно. Хочу вас предупредить о наших дальнейших сеансах. Каждый из вас должен провести беседу со всеми. То есть, вы берëте любой вопрос и начинаете развивать тему с участниками. Любые вопросы, рамок не ставлю. Даже самые абсурдные.       Парни, получив листы с договором о полной конфиденциальности разошлись. Нурлану было интересно получить такой опыт, и он обязательно сюда придет. И на его терапии он обязательно задаст Лëше провокационный вопрос: «Что же такого случилось на вечеринке, что после этого их общение прекратилось»?