Зависимость

      Нурлан вернулся через несколько минут. Он был очень взвинчен, суетлив. Лëша удивился этой стороне холодного, разумного спортсмена.       Естественно, Щербаков не собирался спрашивать что-то о его самочувствии, это было-бы лишним. Тебя забрали из обезьянника, объяснили тебе на пальцах что произошло, пригласили на время к себе... Стоит ли всë испортить и лезть не в своë дело? Лëша понимает, что они явно не настолько знакомы, чтобы так глубоко лезть в проблемы друг друга.       Нурлан устало вздохнул, посмотрел на друга и уже, встав с дивана, ответил:       — У меня возникли срочные дела. Я поеду. Один, надеюсь, не заскучаешь.       — Конечно, Нур. Я всë понимаю.       Последнюю фразу он выделил сильнее. Почему-то казалось, что Нурлан поймëт еë посыл. А он и понял, но не показал. Придëт время и они откроют друг другу карты. Вопрос лишь в том, что у Сабурова есть явно преимущество перед Лëшей, потому что Лëша свою уязвимость показал ещë на вечеринке, хоть и не знает этого. О Нурлане мало известно. Всë, что есть у Лëши, это его инстаграм, пара ситуаций связанных с едой и слова, сказанные с чистым любопытством, которые разожгли ненависть.       Дверь хлопнула, оставив неприятный осадок. Щербаков и понятия не имел куда едет Нурлан, потому и переживал.       Чтобы избавиться от неприятных мыслей, он полез в интернет. От чувств спрятаться сложно. Даже когда ты похуистичный комик. Поэтому, сейчас Лëша ест сделанный на скорую руку бутерброд, и сидит на специальном форуме. Впервые сталкиваясь с такой аббревиатурой из трëх букв : РПП. Отхлебнув из кружки чая, он внимательно читает и впитывает в себя каждую букву. Расстройство пищевого поведения — ряд поведенческих синдромов, связанных с нарушениями процесса принятия пищи: нервная анорексия, нервная булимия, атипичная нервная анорексия и атипичная нервная булимия, психогенное переедание. Лëша и не знал, что существует столько видов анорексии. Щербаков не знал, что мужчины вообще могут болеть анорексией. Он считал, что такое заболевание свойственно лишь длинноногим моделям, у которых желудок в талию не вмещается, а не взрослому боксëру, который всë тщательно контролирует, способен брать инициативу в свои руки. Люди обманчивы, а ещё иногда они недооценивают риски своих несбыточных мечт. К чему стремился Нурлан? Стать еще более медийным? Вряд ли. Привести себя в идеальную форму? Да он всю жизнь в ней, дальше лишь запредельные цифры на весах, апатичное поведение, постоянная усталость, агрессия, скрытность... И это малая часть. Глаза бродили по сайтам от одного кричащего заголовка к другому. Там так и мелькали слова: «плачевные последствия», «рецедивы», «ненависть к себе» и в центре через все красные нити тянулось слово «смерть». Мучительная, долгая, разрушительная. На душе стало неприятно. Комик отбросил телефон в сторону. Он должен хоть как-то помочь... Стоит придумать стратегию. Пару вариантов в беспокойной голове уже были наготове. Оставалось подробнее их продумать.

***

      Нурлан стоял на парковке, ещë раз проверяя сообщения в мессенджере. От Дианы поступило несколько сообщений. Они до сих пор скомкано общались после их поцелуя, потому Нурлана удивило плюс одно уведомления от этой пользовательницы.       Сообщение содержало следующее: «Я в больнице. Наложили швы, приедь если сможешь. Адрес ниже».       Конечно, Нурлан поехал. Может быть иначе? На дороге он обгонял машины, чуть не проехал, когда пешеходы табуном переходили улицу, поругался буквально со всеми, кто его пытался подрезать, но в итоге доехал.       Огромное здание больницы предстало перед ним. Он чуть ли не бегом побежал внутрь. В регистратуре его встретила женщина лет пятидесяти, сказала как пройти на нужный этаж.       Запах лекарств уже окончательно заложило нос, а белые стены начинали плыть перед глазами. Поднявшись на третий этаж, он увидел нужный кабинет. Прочитал: «Травматология».Значит правильно. Он аккуратно постучал, приоткрыл дверь. Абишева сидела на кушетке, пока молодой мужчина в очках, внимательно писал в карту диагноз.       Нурлан так и остался стоять у двери. Он спросил аккуратно:       — Ты как? Что случилось?       — Всë хорошо, Евгений Дмитриевич сказал, что колотая рана. Наложили четыре шва. Сказали, две недели менять повязку, потом можно снять швы. Ударилась, пока шла по лестнице.       — Точно ударилась? — настороженно спросил Сабуров. — Твой мужик тут не при чëм?       — Нур, о чëм ты говоришь? Ты думаешь он меня коленкой об кафель бил? Дурости говоришь какие-то.       Слово «дурости» особенно выбило из колеи. Нурлан хотел много сказать, но его прервал врач.       — Вот, ваша карта. Скорейшего выздоровления.       Нурлан взял девушку под руку, чтобы не сильно напрягать пострадавшую конечность. Диана всë равно прихрамывала, но шла увереннее.       Лифт отключили. Удивительно, кому в голову пришло поместить травмпункт на третий этаж?! Медленно, ступенька за ступенькой, с небольшим отдыхом, но они преодолели это испытание. Опять же с помощью Сабурова Диана села на пассажирское сиденье.       Сначала дорога шла в тишине. Но потом Диана не сдержалась:       — Нур, прости. За слова прости, за то что так ответила тебе на поцелуй, за то что не поддерживала в трудный момент, за то что не видела какой пиздец у тебя в жизни творится.       — Диан, потом поговорим. На тебя сейчас воздействует шок и анестезия. Кстати, едем пока ко мне. Денëк хотя бы полежишь под присмотром, а потом куда пожелаешь.       — Что за бред? Я не хочу тебя стеснять. Я могу поехать к Марине, она давно звала меня.       Нурлан убедительно кивнул, размышляя, и спросил:       —Как давно вы не общались?       — Да знаю я, что ты скажешь. Да, два месяца не общались и что? Она занятой человек, крутится как белка в колесе.       — Напиши ей сегодня вечером, спроси.       Далее они занимались своими делами. Диана активно смотрела что-то в телефоне, а Нурлан следил за дорогой. Спустя время начало темнеть, а они уже доехали до нужной квартиры.       В сопровождении Нурлана, Диана вошла в квартиру. Щербаков в это время активно думал над своим «планом», но не суждено было закончить эти размышления, потому что они вытеснились другими.       Нурлан пришëл домой с девушкой. Держит еë аккуратно под руку, глядит с нежностью, заботой. Кто она ему? Этот вопрос волновал сильно.       Нурлан, кажется, спешил на него ответить:       — Лëша, это Диана. Диана, это Лëша. Приятно познакомиться.       Щербаков замер то ли немного растерянный, то ли смущенный. Он начинал себя чувствовать точно личным. А эту эмоцию подогрела Абишева:       — Алексей, — спросила она игнорируя комика, — тот самый? Пиздануться можно. Потом про это тоже поговорим.       — Диана, я тебя прошу, давай ты сейчас займешь комнату и немного поспишь. Ты получила серьëзную травму, нужно отдохнуть.       Диана заговорчески улыбнулась. Подняла руки в знак победы хозяина квартиры над желанием девушки устроить разбор полëтов и тихо проследовала в ближайшую комнату, прихрамывая.       — Лëша, есть вопросы? — спросил Нурлан, видя замешательство на чужом лице.       — Нет. Совершенно нет. Я тут подумал над твоими вчерашними словами и правда записался к психологу. Мне нужно на встречу, прости опаздываю.       Щербаков накинул куртку, покинул квартиру. Он правда нашëл психолога, но лишь благодаря помощи Эмира, у которого ситуация в жизни сейчас ничем не лучше Лëшиной.

***

      Работы, связанной с юриспруденцией стало намного меньше. Все муторные дела, которые так долго откладывали сотрудники, были отданы Шастуну. Наверно, он единственный кто каждую минуту мотался по офису с кипой бумаг, постоянно кому-то звонил, назначая встречи и иногда делал перекуры, запыхавшись от ритма работы.       Сегодня в их фирму пришëл Макар, чтобы обсудить в ближайшее время их переезд в новый филиал, пока старый будет ремонтироваться. Он набросал пару черновых вариантов планировки. Выполнены они были чëтко, подписаны, каждый элемент декора был на нужном месте. Ну, и главную проблему с их крышей он тоже знал как решить. Стоил такой косметический ремонт не дëшево, но директор готов был выделить деньги из своего кармана, не привлекая спонсоров.       Эмир не понимал что сейчас чувствует к Илье. Дружба их становилась для него ценнее всего. Он не готов был её рушить другими своими эмоциями. Привязанность читалась в его глазах. В глазах же Ильи читались лишь чертежи. Больше ничего.       Долго, объясняя, активно жестикулируя, Илья пытался достучаться до Эмира. Он с превеликим удовольствием расхваливал один вариант, не забывая уточнять и о сложности данного дизайнерского решения, либо же долго критиковал другой свой чертëж, но подчëркивал, что так выйдет намного дешевле.       Эмир, честно не слышал, как будто был в наушниках. Один из востребованных дизайнеров Москвы решает его проблему с ремонтом, да ещё и бесплатно, а он не слушает... Он внимательно смотрит, подмечает фишки в одежде Макарова, его особую манеру жестикулировать...       Наверно пора признаваться самому себе, что это любовь? Нет, пока рано. Это решение приходит ему в голову после разговора Ильи по телефону с девушкой. Он не особо запомнил содержимое этой беседы, но слова: «любимая», «дорогая» и «я тебя тоже люблю» выделялись на фоне остальных.       Илья заметил как его друг немного поник, но уточнять не стал. Когда остановились на одном варианте, пришло время прощаться. Илья ушëл, а Эмир долго крутился в кресле бессмысленно. Вдруг на телефон пришло сообщения. Удивительно. Алексей Щербаков? «Здаров, Эмир. В общем и целом, мне нужна помощь... Не твой конкретно, выдохни. У меня другу нужен психолог. В трудную ситуацию жизненную попал. Ну, я мозгоправов вообще не знаю и не верю в эту психологию, а ты, думаю, можешь помочь. Есть кто на примете?»       Кашоков не первый день живёт. Все эти клишейные фразочки про друзей всегда ведут к самому человеку. Щербакову стыдно признаться, что помимо общих сеансов ему нужен настоящий психолог?       Не став дальше рассуждать, он кинул контакт его давнего знакомого специалиста. Лëша сразу же прочитал, поблагодарил и вышел из сети. Эмир всë ещё сидел удивлëнный.

***

      Прошла ровно неделя. Неделя с тех пор как Щербаков живëт у Нурлана. Диана уехала пару дней назад, но своим появлением вызвала столько вопросов... К психологу Лëша так и не сходил. Решил окончательно, что именно сегодня.       Запись была назначена на пять вечера. Нурлан опять уехал, вроде планировал с друзьями поиграть в баскетбол, чисто своей тусовкой, а потом поехать выпить, покурить кальян. Расслабиться в общем.       Лёша не знал поможет ли ему психотерапия расслабиться. Вдруг этот мозгоправ настолько глубоко его узнаёт, что прежней жизнь не будет.       Ехать до нужного места пришлось на метро. Машина осталась в Зеленограде, а забрать еë стало одной большой проблемой.       В метро было много странного контингента. Серьёзные мужчина читает книгу, рядом парень с крашенными волосами пытается сделать селфи, тут же громко кашляет какая-то старушка и он... Псих, которому нужен психолог... Доигрался, Алексей, доигрался!       Несколько пересадок и вот, нужное здание перед ним. Это был небольшой офис, с панорамными окнами, множеством различных растений в горшках и здесь же едва чувствовался запах цитрусовых, который стремился из каждого угла.       Встретила Лëшу секретарь, звали еë Алина. Она попросила подождать около пяти минут. Лëша клянëтся, что это были самые долгие минуты в его жизни.       Наконец пришëл тот миг, когда его впустили внутрь, в кабинет. Перед ним сидел специалист. Мужчина одного возраста с ним, с бородой, аккуратно уложенными русыми волосами. Было комфортно сидеть напротив него. Возможно ли что впечатление обманчиво?       — Меня зовут Константин. Я психолог. Я пришëл в эту профессию около пятнадцати лет назад. Алексей, мне хочется вам помочь, поэтому я прошу вам быть со мной честным.       Руки Лëши окончательно перестали его слушаться. Он не знал куда их деть. То клал на колени, то держал в карманах, то складывал в замок. Это напряжение считал и психолог, но лишь терпеливо ждал.       — Моя проблема деликатна. Моя внутренняя гомофобия мешает мне... Жить? Можно так глобально сказать? Меня распирает эта ненависть, и я не знаю что с ней делать.       Константин активно записал что-то в свой блокнот. Перевëл проницательный взгляд на клиента.       — Алексей, у меня есть моя собственная методика работы с определëнными случаями. Так как я вижу, что тема для вас нервозная, мы немного еë упростим. Методика называется «Да или нет?» Я задаю вам вопросы. Сначала простые, но постепенно повышая накал страстей. Вы отвечаете лишь двумя словами. Можете пояснять, но кратко. Потом мы обсуждаем самые неоднозначные вопросы. Вы готовы?       — Да.       — Вы росли в полной семье?       — Да. Мама и отчим.       — С детства вы имели много друзей?       — Да.       — Вы можете, проанализировав всю свою жизнь, сказать, что вы счастливый человек?       — Да, — ответил Лëша и рассмеялся. На эту эмоцию последовала новая запись в листке.       — Вас тревожат в последнее время кошмары? Галлюцинации?       — Да.       — Они связаны с вашим страхом?       — Да.       — Вы испытывали влюблённость по отношению к мужчине?       — Нет, — ответил он больше задумчиво, чем быстро.       — Вы не уверены была ли это влюблённость?       — Да.       — Вас насильно призывали к совершению определённого рода действий с тем человеком?       Выдохнув пару раз, наклонив голову вниз, прижав руки к затылку, он сказал намного тише:       — Да.       — Это травмирующее событие оставило на вас след. Но давайте представим, всë случается при других обстоятельствах. Признание звучит из уст того человека. Он спрашивает: Ты меня любишь?       — Наверное... Нет?       Сказав, он тут же притронулся к носу, провёл пальцами по губам, отвëл взгляд.       — Вы врëте, Алексей. Вас смущает эта тема.       — Да, — ответил он облегченно.       — Осталось немного вопросов. Прошу более развёрнутого ответа, но сначала: да или нет. Ваши отношения с девушками были продолжительными?       — Нет. Расходились из-за пустяков. Они не выносили мой характер. Был недостаточно нежен, умëн, красив... И там по списку.       — Вы чувствовали любовь по отношению к этим девушкам?       — Нет.       — Вы пытались подстроиться под общество?       — Возможно... Да.       — Вы думали когда-то о самоубийстве?       Лëша громко рассмеялся. Но в этот раз искренне. Этот вопрос на фоне остальных казался лëгким.       — Нет, я же не сумашедший. Меня всë в этой жизни устраивает. Не было таких мыслей даже когда что-то не шло в стендапе. Я в себе уверен.       — Алексей, не нужно разбрасываться ярлыками нормально-ненормально. Все люди уникальны. У всех есть проблемы и хоть раз часто к людям приходят такие мысли.       — Значит, я исключение.       — Хорошо. Мы не говорим больше о любви, но... Вы чувствовали ревность к человеку вашего пола? Как будто кого-то уводят у вас на глазах?       Опять долго собираясь с мыслями, он неопределённо кивнул.       — На сегодня с вопросами всë. Ваша гомофобия напрямую связана с непризнанием собственных чувств. Вы пока не готовы принять эту часть себя. Над этим мы и будем работать. Ваша ориентация либо гомосексуальная, либо бисексуальная. У вас был неприятный опыт, вы навсегда отвергли идею о другом виде отношений. Но хоть вы себя и убедили, вы и по сей день ревнуете объект симпатии к другому человеку...       Лëшу вдруг как водой облили. Он вскочил со стула, думая, что сказать напоследок.       — Спасибо, Костян, хуйня твоя психология. Я пошëл.       Специалист спокойно ответил на эту провокацию:       — Ваше право. Мой телефон вы знаете, если захочется поговорить о проблеме.       — Не-не. Наговорил уже. Достаточно.       Выйдя из кабинета, он посмотрел неопределённо на секретаршу и вовсе покинул здание. Вдруг телефон зазвонил. Нурлан.       — Да?       — Приезжай играть в покер. Это не обсуждается.       — Ты пьяный что-ли? — соображая спросил Щербаков.       — Не совсем. Лëх, одна нога здесь, другая в казино. Бегом, бегом.       «Да он накуренный! Пиздец» — думает Лëша, и сам не замечает как вызывает такси по нужному адресу.