Магистр попадания

Скайуокер ругал себя за тупость. Именно: тупость. Когда вульгарной наружности женщина попросит подойти поближе, нормальный гуманоид что сделает? Правильно: пошлёт её на Кессель и как можно быстрее уйдёт прочь. А Энакин был какой? Правильно: НЕНОРМАЛЬНЫЙ, потому что, будучи ДЖЕДАЕМ, легкомысленно позволил ей взять себя за руку, а что случилось дальше, мы с вами не узнаем, потому что он вырубился то ли из-за снотворного, что викуэй’я ввела ему быстрым двидением шприца, то ли из-за сильного удара по голове, прилетевшего сзади. Ладно, это была не тупость. Идиотизм. Очнувшись, юноша обнаружил себя прикованным энерго-цепями, подвешенным в какой-то кладовке. Как это вышло? Он же не мог быть настолько рассеянным, чтобы не почуять подвоха! Однако в толпе самых разных существ он действительно не уловил того единственного намерения, что касалось его самого. И теперь понятия не имел, как отсюда выбираться. Он сообразил воспользоваться Силой и набрать кого-нибудь, но, повернув голову вправо, обнаружил, что комлинка не было. Более того, руки тоже не было. И меч отсутствовал, разумеется. Не то, чтобы Энакин сдерживался, но ругательства на хаттском рекой полились из его уст. Звук его голоса привлёк чьё-то внимание, послышались шаги, и дверь отъехала в сторону, впустив в комнатушку слабый свет. Вошло четверо, среди которых была та самая женщина, если Скайуокер вообще различал представителей её расы. — Очнулся парнишка, — проговорила она на другом языке, но Энакин понял, благо, под надзором учителя сдал лингвистику на «хорошо». — Он хлопот не доставит? — забеспокоился один мужчина. — Не вырубить его снова? Женщина только довольно усмехнулась, не сказав ничего вслух, но юноша уловил, что она сообщила им что-то феромонами — особым для их вида способом коммуникации. Это, по мнению Энакина, походило на обмен мыслями в Силе — Скайуокер постоянно этим занимался (учитель ворчал, но его выслушивал). — Смазливенький для человека, — бандитка оценивающе провела взглядом по лицу джедая и стала рассматривать его фигуру. — Прекрасно сложен — жаль, инвалид. Энакин (конечно, с грубым акцентом и ужасным произношением) сделал ей ответный комплимент, сказав, что она вполне может попробовать себя в качестве рабыни во Дворце Джаббы Хатта. — Мило. Однако я не думаю, что стоит связываться с Республикой, — заметила вроде-бы-главарь своим парням. — Как считаете, сколько выручим за продажу этого экземпляра? — Ну, если не сбагрим кому-нибудь прежде «руку» — наверно, прилично, — почесал голову самый низкий. — Однорукого-то его кто возьмёт? — Да, культяпка очень снижает его цену, — подхватил другой. — Но сама железяка отдельно будет стоить столько же, если не больше! — Протез персонифицирован, — вставил последний. Все трое на него уставились. — Да чтоб вас — его делали специально для пацана! — раздражённо пояснил тот. Энакин чуть не заорал, что ему вообще-то больше двадцати. — А вот за светопалку получим достаточно, — низкий потёр руки. — Полезная же фигня — не оставим? — удивился второй. Скайуокер не почувствовал меча при них — догадливые, гады. Женщина снова кинула им что-то невербально. — Хотите — фокус покажу? — внезапно пришла юноше в голову идея. — Чего?! — поразились мужчины в один голос. — Да-нет? Главарь скептически оглядела его: — И что ты можешь? — усмехнулась. — Полагаю, что это «да». Сила резко сорвала бластеры с четырёх поясов и, подняв к потолку, направила на бандитов. — … Оху- — Спасибо-спасибо! Притворюсь, что получил аплодидисменты, — Энакин актёрски поклонился головой и нахмурился. — А теперь вы освободите меня. — Чего захо…! — зло рассмеялся было низкий, но выстрел, пролетевший в сантимере от виска, заставил его замолкнуть. — И это не вежливая просьба, корыстные мрази, — голос Скайуокера лишился напускной весёлости и зазвучал очень низко. Он представил, сколькими жизнями они уже распорядились вот так, лениво выбирая покупателя, который заплатит больше. Вся рабовладельческая система вызывала в Энакине отторжение, но он прежде не задумывался, что в Галактике были те, кто лишал других свободы ради краткосрочного обогащения. Бизнесмены, строившие на этом империи, заслуживали отдельного презрения, но простые жители, далёкие от идеологии господ и рабов, готовые продать незнакомца, чтобы обеспечить себе средства к существованию, пугали больше. И страшно было не то, что настолько низко можно было опуститься, а то, что это существовало в Галактике, где джедаи поклялись защищать всех и каждого, хранить мир и нести свет. Они, выходит, не справлялись. — Слушай, дружище, а не хочешь дого… Прогремел ещё выстрел. — Вы, вероятно, испытываете моё терпение и ждёте, пока я точно не прицелюсь в голову одного из вас, — произнёс Энакин холодно. — Что ж, я могу вам помочь. Дуло одного бластера покачнулось в сторону «умного». — Ты не посмеешь, — презрительно прошипела женщина. — Ты джедай и не убьёшь безоружного. Скайуокера так перекосило, что она невольно вздрогнула. — Да я задушу вас и глазом не моргну. Он чуть двинул обрубком правой руки, и главарь схватилась за горло. Бандиты оцепенели. Они могли только наблюдать за тем, как её понемногу поднимало к потолку и как одно орудие приставилось к ней вплотную. — А теперь давай поспорим, убью я или нет. Но, когда юноша уже собирался одновременно сомкнуть невидимый кулак и спустить курок, он ощутил в Силе очень знакомые колебания. Откуда-то снаружи донёсся звук активации световых мечей. «О, мои, — догадался Энакин, и лицо его мигом разгладилось. — А я уже решил, что про меня забыли». Он потянулся в Силе и различил двух чертовски волновавшихся джедаев. Те тоже его почувствовали и стремились туда. Скайуокер и думать забыл о негодяях, грохнув женщину об пол. Бандиты кинулись к выходу, но им перегородил дорогу синий и зелёный свет. — На этот раз вы долго! — радостно окликнул прибывших Энакин. Все остатки ненависти при виде них испарились. А устало-сердитый взгляд двух пар голубых глаз уколол виной. Мужчина кивнул падавану, чтобы та охраняла дверь, а сам, протиснувшись между викуэй’ями, быстро подошёл к пленнику, сделал пару взмахов мечом и поймал Скайуокера. С тревогой заметив, пустой рукав, он стал осматривать Энакина на предмет других повреждений. Тот разглядел у учителя несколько новых седых волосков. — Объясни мне, мой хороший, почему ты всё время попадаешься? — тихо пробормотал Оби-Ван, задавая риторический вопрос. Но Энакин не был бы Энакином, если бы не ответил ехидно: — Я магистр попадания, учитель. Мужчина с усталой нежностью взъерошил его волосы.