Территория

      — Так почему, говоришь, Кирилл не пошëл? — Игорь слегка наклоняет голову вниз, чтобы посмотреть на Эдика, идущего рядом.       — Заболел, — Картман кусает кусочек шоколадного батончика, а во второй руке держит телефон — проверяет время.       Дима, идущий впереди двух своих друзей, оборачивается и шагает теперь спиной вперëд, даже не переживая о возможном падении. Хотя дорогу за день успели вычистить так, чтобы горы снега располагались по бокам тропинки, а льда вовсе не было, только грязь небольшая осталась.       — А ты ещё нас предателями называл, — Марменко поправляет короткую шапку и снова прячет руку в карман. — Который час?       Эдик отмахивается, говоря, что ко второму уроку они успеют, получает кивок от друга, идущего впереди.       Даже солнце не просвечивается сквозь облака, даже маленького кусочка неба на видно. Вокруг всë белое, ветер сильный дует, колышет голые верхушки деревьев и сильно шумит, вызывая мелкую дрожь у парней. Погода не из приятных, можно было вообще сегодня из дома не выходить, а просто спать. Но Игорь, заявившийся к Картману в квартиру без приглашения, не позволил.       Утром брюнет нажал на звонок раз шесть, разбудил Эдика и нагло прошëл внутрь, не дождавшись, чтобы ему открыли дверь. Парень прошагал в комнату к другу и лично заставил его встать, так как одному идти скучно. Именно из-за этого у Картмана сейчас настроения нет от слова совсем. Зато Игорь и Дима, за которым парни зашли по дороге, вполне хорошо себя чувствуют.       Эдик зевает, опустив голову вниз, весь съëживается из-за холода, уже чувствует, как желание свернуться назад и пойти домой нарастает. От своих мыслей его отвлекает низкий и ещё немного сонный голос Игоря.       — Не дуйся, — он толкает Картмана локтем и беззаботно улыбается, будто не прерывал сегодня ни у кого просмотр сна.       — Да, сейчас до школы дойдëм и вообще спать не будешь хотеть, — его тут же подхватывает Дима.       — Я вас ненавижу, — парень устало трëт глаза в попытке как-то взбодриться, но всë тщетно и его всë ещё клонит в сон.       Оставив свои куртки в школьном гардеробе, парни ненадолго прощаются с Игорем, так как на английском они в разных группах. Кириенков проходит дальше по коридору в кабинет первой группы, а Эдик с Марменко поднимаются на второй этаж.       Не успев приблизиться к нужному классу, подростки уже слышат возмущëнный голос учительницы. Дима поджимает губы и тянется рукой к двери, чтобы постучать по ней. Но едва ли он успевает коснуться еë костяшками пальцев, как тут же оборачивается к Картману.       — Ты говорил, что ко второму успеем, — парень озадачено смотрит на друга, который отвернулся к окну, будто ни при чëм. — Который час? Эдик закатывает глаза, уже прекрасно зная, что покажет экран, но достаëт телефон и нажимает на кнопочку сбоку.       — Через двадцать минут конец урока, — парень кладëт мобильник обратно.       — Ну значит к третьему вернëмся, — оба парня разворачиваются, однако прямо за их спинами раздаëтся щелчок открывающейся двери, заставляющий замереть на месте и прикусить губу.       — Далеко собрались? В класс заходите, — девушка, вышедшая, чтобы проверить, кто за кабинетом так громко разговаривает, смотрела безразличным взглядом. Сразу видно, что привыкла уже. Она тяжело вздыхает и продвигает подростков в кабинет, подталкивая их за спины.

***

      Школьная столовая как всегда наполнена скрипом стульев, голосами орущих школьников и ругающихся поварих. За одним из столиков, который ближе к окну, сидят Стас с Колей. Второй рассказывает что-то, жестикулируя руками время от времени, а брюнет слушает. Он опирается щекой о кулак и прожёвывает котлету, запивая еë яблочным соком. С момента пробуждения прошло уже достаточно времени, но Маршалов по прежнему выглядит каким-то сонным. У него круги под глазами никак не проходят, он часто зевает, но друга слушает внимательно.       В отличие от Стаса, Брофловски совсем не притрагивается к еде, только потягивает напиток из стеклянного стакана. Зато выглядит очень даже бодрым, ему не требуется много времени, чтобы отойти ото сна. Слова рыжего не сливаются в один нудный поток, который даже слушать не интересно, наоборот, он так активно рассказывает историю, делая акцент в определëнных местах, добавляет к голосу руки, от чего речь его сильнее завораживает. Разговор с другом пробуждает Стаса лучше, чем любой будильник.       — Я как знал, что не нужно было туда заходить, но всë равно сделал наоборот! Странно только, как я его не заметил? — рыжий хмурится и тянется рукой к лицу, чтобы потереть, мягко говоря, ушибленный нос, но его будто током бьëт и ладонь сама отдаляется на несколько сантиметров в сторону. Боль заставляет парня слегка поморщиться.       — Ты всегда в залупу какую-то попадаешь, чел, — Стас осуждающе и с сочувствием мотает головой медленно, потирая висок. — И как тебя только не убили ещё?       Коля отмахивается, закатывает глаза и продолжает рассказ. Он говорит о том, как вчера до дома дошëл, насколько это было неприятно и плохо. Ему на самом деле хотелось бы пропустить вчерашний вечер, чтобы не сталкиваться с этим отбросом, как он называл Картмана. За исключением некоторых моментов, его дорога была такой некомфортной, а этих самых моментов практически и не было. Всë время, пока подростки добирались до района, колотящееся сердце Брофловски так и норовило разбить рëбра, разорвать мышцы и кожу и выпрыгнуть из груди. Парень на самом деле думал, что до дома не дойдëт. Так сильно давление не поднималось никогда. Наверное.       — Коль, ты же мог нормально добежать. Надо было тебе тогда оборачиваться? — Маршалов удивлëнно вылупился на друга, который то ли обиженно, то ли хмуро отвëл взгляд. — Хорошо, что он тебя хоть не добил…       Брофловски цокает языком и отпивает свой сок, закончившийся в тот же момент. Тема разговора меняется тогда, когда к компании присоединяется высокая девушка с длинными чëрными волосами, которые прямой линией ложатся на еë плечи и свисают спереди. Челка её совсем немного доходит до глаз, но не мешает взору. Она машет Коле рукой и улыбается, а затем наклоняется к Стасу и целует его в щëку, присаживаясь рядом. Рыжий поднимает уголки губ в ответ и здоровается тоже. Вика — одна из тех немногих людей, чьë появление только радует.       — Как вы? — она облокачивается о стол, складывая руки друг на друга.       Как бы банально не звучал вопрос, парни на него отвечают незамедлительно. Девушка видится с ними только на некоторых переменах и иногда после школы, всë-таки в параллельном классе учится. Да и времени даже на переменах не всегда хватает. Вечно занятую старосту учителя гоняют как могут, всем нужна помощь.       Они болтают непринуждённо до тех пор, пока не звенит звонок. И хоть Вика заметила прибавление побоев на лице и теле приятеля, она решила не заострять на этом внимание. Спрашивать что-либо бесполезно, она максимум может сказать ему какие-нибудь слова поддержки, но ведь помочь ему никак не может.       Как только резкий звон бьëт в уши, большинство учеников подрываются со своих мест, полупустые тарелки убирают и ставят на стол, а потом уходят, собираясь толпой из старшеклассников. Вика нехотя поднимается и задвигает стул. Ей не следует опаздывать на предмет, который ведëт классный руководитель. Да и вообще опаздывать не стоит. Она напоследок приобнимает Стаса за плечи и протягивает Брофловски кулачок, который в этот же момент слабо отбивается кулаком рыжего. Они улыбаются уходящей девушке вслед и сами тоже начинают собираться.       — Ты ничего не съел, — подмечает брюнет, указывая на тарелку, полную еды, которую держит Коля.       — Я сок попил, — оба парня приближаются к столу, где лежит вся посуда, успевшая накопиться за пару секунд.       — Тебе нужно начинать нормально питаться, я серьëзно, — он кладëт тарелку со стаканом.       — Как скажешь, мам, — Брофловски нагло улыбается и повторяет действие друга, после чего школьники покидают столовую.       Сегодня утром на районе Коля не увидел никого, он на свой страх и риск принимает решение пойти до дома как обычно, а не в обход. Интуиция никогда его не обманывает, на полпути у парня в груди зародилось волнующее чувство, будто неприятный осадок, но в силу своего подросткового максимализма Брофловски наплевал на это ощущение. Ему показалось неправильным то, что он должен теперь бояться возвращаться на район, где он рос всë детство. К тому же, это очень несправедливо. Нельзя показывать свой страх, нужно пойти и доказать этим отбросам, что им не удастся его запугать. Брофловски от всей души надеется, что гопников там нет, но он отказывается называть нарастающее чувство тревоги страхом.       Подходя к району никаких голосов не было слышно. Это придало большей уверенности Коле, который уже успел сделать несколько шагов, чтобы оказаться в опасной для себя зоне. Парень тихо сглатывает и смотрит себе под ноги. Стоит ему только поднять свой взгляд, как в глаза сразу бросаются три фигуры, сидящие у какого-то тренажёра. Прямо рядом с детской площадкой была небольшая спортивная. Самым жутким было то, что эти парни смотрели прямо на Брофловски. Они сидели, оперевшись локтями о колени, изо рта пускали серый дым, но не спешили шевелиться.       Коля сразу их узнал, появилось даже ощущение, что он сейчас в кошмаре, а всë это происходит не наяву. Лучше бы так и было. Парень успевает миллион раз пожалеть о том, что не отговорил себя от этой идеи, нужно было идти в обход. Вся уверенность в один миг пропала, заместо неë пришла дрожь, покрывающая мурашками всë тело, пришëл ком в горле, пришла тревога. Сколько бы Коля не старался строить из себя крутого и плюющего на всех подростка, он всë ещё не может разом отключить слабые, по его мнению, эмоции. Рыжий делает осторожный шаг назад, этим заставляет сразу троих парней встать на ноги. Как жаль, что они сейчас не настолько далеко насколько хотелось бы. Однако Брофловски всë равно бросается в бег, а гопники за ним.       Дима не отличался силой среди своих, но зато был быстрым. Даже очень. Ему за несколько секунд удалось приблизиться к подростку, у которого глаза стали похожи на две монеты. Рыжий поднажал и смог отдалиться от бегущих за ним парней только на пару метров. Сразу после этого он оказался поваленным прямо на асфальт лицом вниз. Парень бьëтся головой о пол, который расцарапывает ладони и правую сторону лба, прямо рядом с виском оставляет кровавую, наверняка уже загрязнëнную, рваную рану под глазом. Школьник скользит по жёсткой поверхности лицом и морщится от боли.       — Тебе особое объяснение нужно? — Дима сразу же пинает Колю в предплечье, пока два его друга подбегают.       У парня глаза ещё сильнее выпучились, когда следующий удар пришëлся прямо по пояснице. Причëм тот парень, казалось, всë вложил в этот удар.       — Мы что говорили тебе? — впервые за сегодня на лице Эдика появилось хоть что-то похожее на улыбку. Но и улыбкой это нельзя было назвать, скорее оскал, появившийся после того, как он ногой заехал по парню, скрючившемуся от боли.       — Отвечай! — Игорь, присев на корочки, хватает Колю за волосы, стягивает кудри туго в кулаке и бьëт подростка головой об асфальт.       Пульсирующая боль разливается по всему телу: от места удара до самых ног. Парень пытается вырваться, но его сбивает очередной удар. На этот раз прямо в челюсть. Над Брофловски слышится противный и жестокий смех от всех троих сразу. Рыжий стискивает зубы, о чëм сразу жалеет. Хоть челюсть и не выбита, не вывихнута, но сильно болит и колет изнутри. Не успевает он опомниться, как получает очередной позыв боли в плече, со спины.       — Да он глухой, — достаточно громко произносит Картман, чтобы пустить табун мурашек Коле по всему телу. Он снова замахивается ногой, чтобы пнуть Брофловски прямо в районе почек.       Сдавленный стон вызывает очередной позыв смеха у парней. Игорь заставляет поднять голову, потянув за волосы вверх.       — Мы что тебе говорили? — его голос какой-то слишком низкий и угрожающий. Он каждое слово выделяет и говорит чëтко.       Коля жмурится, позволяя дрожи и холоду продолжать пронизывать до ниточки. Его молчание не на шутку вымораживает гопников. Эдик переглядывается с Димой и присаживается, касаясь коленом пола. Он обхватывает одной рукой парня за подбородок, а второй за макушку и крепко держит, не давая возможности пошевелиться. Коля всерьёз начинает бояться за свою жизнь.       — Скажи, — шатен предупреждающе наклоняет голову в своих руках так, будто собирается свернуть ему шею. До такого, конечно, не дойдëт, но поиздеваться хочется, хотя бы напугать можно. — Что мы тебе говорили?       — В таком виде не появляться, — тихо говорит рыжий, боясь дать неправильный ответ. Он сухо сглатывает и мелко дрожит.       — А ты что сделал? — слышится всë тот же прокуренный и мрачный голос.       В ответ Коля молчит. Гордость не позволяет ему вымолвить ни слова. Тогда Картман поднимает свой взгляд на Диму и кивает ему. Пока Игорь держит парня за волосы, Эдик отпускает его голову, а Марменко со всей силы пинает Брофловски в лицо, попадая по губам, которые тут же начинают кровоточить. Изо рта рыжего обильной струëй стекает кровь, когда парни снова принимаются избивать его ногами. Голова уже кружится, в глазах темнота, они закрываются, но стоит только очередному удару прийтись по рëбрам, парень уже не может сдерживаться. На ресницах скопились капельки, превратившиеся в стекающие слëзы. Пару тихих всхлипов заглушили звуки пинков, но в какой-то определëнный момент, который даже сам Брофловски пропустил, почувствовав резкую жгучую боль в горле. Подросток пытается укрыться от ударов, идущих безостановочно, он начинает кашлять, а на асфальте появляются красные брызги. Сто́ит только рыжему приподняться на локтях, как он снова начинает кашлять кровью, окрашивая пол под собой в бордовые пятна. В ушах появляется режущий звон и всë вокруг плывëт.       Парни почти одновременно останавливаются. Приглядевшись, Эдик опускается на корточки, Дима тоже рассматривает Колю, чьи руки стали ватными и уже совсем не держат. Картман слабо трясëт Брофловски за плечо, но этим самым только валит обессиленного парня. Гопники переглядываются, а Игорь, прикусив губу, тоже опускается на корточки. Дима помогает перевернуть рыжего на спину, а затем приставляет два пальца к его шее, проверяя пульс. Он в норме, значит Коля просто потерял сознание.       — Блять! — Марменко ругается и смотрит на парней. — Он отключился.       — Охереть, правда? Я не заметил, — Эдик хмурится и ещё раз трясëт Колю за плечо, слабо прихлопывает по щекам, пытаясь как-то привести в чувства.       — Домой нужно занести, — предлагает первый Игорь.       — Отлично, понесли к тебе, — Картман хватает Брофловски за руку и перекидывает еë себе через плечи.       — Нет, ко мне не получится, — брюнет озадачено мотает головой и поджимает губы. — Родители дома.       — Ладно, без проблем, значит к тебе, — шатен поворачивается к Диме, но получает такой же отрицательный ответ. — Пацаны, я не хочу его к себе тащить.       — К тебе ближе всего, мы не попрëмся на соседний район, чтобы уложить его у меня, — Марменко потирает рукой выбритую почти под ноль голову и поднимается с корточек.       Эдику не остаëтся другого варианта, кроме как смириться. Он подхватывает Колю и перекидывает через плечо, придерживая одной рукой за запястье, а второй за ноги. Уже который месяц никто не может починить лифт в парадной Картмана и Кирилла, поэтому подниматься приходится по лестнице. Хорошо хоть его квартира находится только на втором этаже. Подростки общались между собой, смирившись с ситуацией, главное в полицию Коля не пожалуется. Они ему это попозже объяснят.       Оказавшись внутри, Эдик первый разувается и проходит дальше, а парни за ним. Картман укладывает Брофловски на своей кровати, ещё раз дергает парня за плечо, но, не дождавшись никакой реакции, уходит с друзьями на кухню, оставляя рыжего спать у себя в комнате.       Школьники сидят за столом, обсуждая что-то и смеясь. На коленях у Димы сидит Китти — кошка Картмана. Он гладит еë по спине и допивает газировку, бутылку которой не опустошил в школе. Эдик подходит к шкафчикам, достаëт оттуда одну упаковку лапши быстрого приготовления и оборачивается к парням.       — Кушать будете? — получив согласные кивки, шатен достаëт ещё две упаковки и ставит чайник кипятиться.       — Кошку мне верни, уëбище, — он возвращается за стол, оперевшись спиной о стену.       Марменко нагло улыбается и мотает головой, показывает Эдику средний палец.       — Она меня больше любит.       — Ладно, — Картман подпирает щëку ладонью и не менее нагло растягивает губы в ухмылке. — Всë равно кроме неë тебя уже никто не полюбит.       — У меня вообще-то девушка есть, — Дима хмурится, но всерьëз слова не воспринимает.       — А я слышал, что она с тобой из жалости, — подхватывает Игорь, листая что-то в своëм телефоне.       — Вы мне завидуете! — парень отворачивается к кошке чешет еë за ушком.       — Как хочешь, — напоследок добавляет Эдик.

***

      Голова буквально раскалывается на части, всë тело охватила ноющая боль, а любое движение даëтся с трудом. Коля еле разлепляет тяжёлые веки и хнычет, когда не понимает где находится. Парень медленно привстаëт, не находит свою сумку, в которой должен лежать телефон, но быстро берëт себя в руки, стараясь вспомнить всë произошедшее в мельчайших подробностях. Брофловски хватается за голову, трëт виски и тут же отдëргивает руку, когда только зажившая рана начинает кровоточить. Зеркала в комнате не было, а значит посмотреть на себя сейчас не получится. Парень заставляет себя встать, но дрожь тут же охватывает тело и передвигаться получается очень плохо и больно. Коля, хватаясь о предметы, переваливается с ноги на ногу, стараясь не упасть. Его голова по прежнему кружится, а на телефоне уже должно быть куча пропущенных звонков от родителей.       Со скрипом открывается дверь и Брофловски уже слышит эти голоса, доносившиеся из кухни. Их он узнает из тысячи. Парень старается звучать как можно тише, у него это вроде получается, но незамеченным он не остаëтся.       Эдик с его друзьями уже давно увидели Колю. Они подозвали его к себе, но ждать пришлось довольно долго. Торопить не стали, кажется совесть не позволяла. Как не покрути, это был перебор и все трое это понимали. Они почти в полной тишине ждали, пока рыжий наконец не появился перед ними, держась за дверную раму.       Вид его оставлял желать лучшего: по лицу размазалась кровь, на ранах начала застывать тëмная корка, одежда помятая и пыльная. Нужно будет потом постирать плед. Парень держится второй рукой о голову и слегка потирает ноющий затылок. Картман, переглядевшись с друзьями, указывает куда-то в сторону Коли, но с небольшим уклоном вправо.       — Ванная сзади тебя. Умойся и приходи, есть разговор, — он наблюдает за тем, как Брофловски молча скрывается в комнате и закрывает дверь.       Трясущаяся рука тянется к ручке крана, включает холодную воду, которая большим напором струится вниз, создавая тихий шум. Подросток ждëт, пока температура не станет практически ледяной, а только после набирает достаточное количество себе в ладони. Он не может не морщиться и не шипеть время от времени, потому что всë, абсолютно всë сейчас болело дико.       Проходит примерно минут пять, после Коля закругляется. Он выглядит гораздо лучше без застывшей крови на лице, но макияж пришлось смыть тоже, поэтому синяки и прочие побои, оставленные ранее, были хорошо видны. Парень проходит на кухню, Игорь встаëт со стула — уступает место. Сам он опирается спиной о стену, стоя рядом с Эдиком и складывает руки на груди. Они молчат некоторое время, пока Дима первый не решается прервать тишину.       — Я не буду оттягивать всю суть, скажу как есть, — он немного ждëт. — Ты имеешь полное право жаловаться на нас в полицию, - парни никак не реагируют, ведь знают, к чему клонит их друг.       — Я знаю, — устало отвечает Коля, пока веки слипаются и его снова клонит в сон, но хотя бы сейчас он может это контролировать.       — Знаешь. Но тебе там не помогут, будет только хуже, — продолжает парень, складывая руки замочком.       — Мы не пугаем, а предупреждаем, — тут же подхватывает Игорь. — Просто это будет бесполезно. Тебе же хуже.       — Его папаша, — Картман кивает в сторону Марменко, — всë уладит и нам не придётся нести за это никакой ответственности. Просто на заметку.       Коля не может найти подходящих слов, да и говорить не хочет. Он сидит за одним столом с теми, кого язык не поворачивается назвать людьми. Парень молча сверлит взглядом всех троих, смотря по очереди на каждого и задерживая свой взгляд на самом, по его мнению, мерзком и неприятном.       Спустя минуту этой тишины Дима снова первый решается заговорить. Он тянется, чтобы рукой прихлопнуть Брофловски по плечу, заставляет парня рефлекторно дëрнуться.       — Молчание — знак согласия, — подросток обратно прислоняется спиной к стене и довольно улыбается.       Коля поджимает разбитые губы, затем резко встаëт, когда замечает свою сумку где-то в углу коридора. Парень внезапно ловит очередные волны боли, оказавшись на ногах. Он не обращает на это внимания, а просто выставляет перед гопниками свой любимый средний палец и уходит, ничего не сказав. Друзья между собой переглядываются, выпустив тихие смешки, продолжают наблюдать за тем, как тяжело рыжему удаëтся перекинуть сумку через шею и свесить еë сбоку. Затем хлопок двери и затихающие шаги.       Дома на парня сразу налетают взволнованные родители, брат стоит сзади них и не находит себе места. Он приобнимает себя за локти и переминается с ноги на ногу, прекрасно догадываясь, что последующая отмазка окажется, конечно же, лживой. Брофловски оправдывается, говоря, что задержался у Стаса, а побитый такой, потому что на улице упал. Никто ему не верит, но не выдерживая такого шума, Коля старается звучать как можно убедительнее и не грубить. Он с большим трудом подстраивается под нормальный темп шага, но на лестнице это становится просто невыносимо. Парень кусает губы и жмурится, пока никто не видит, а добравшись до своей комнаты, валится в кровать. Он быстро погружается в сон, но чувство вины перед родителями и Айком не даëт покоя, мучая рыжего кошмарами. Как же сильно он ненавидит то, что заставляет близких волноваться, но не может рассказать о случившемся за последнюю неделю им. Как и ожидалось, в полицию парень не обращается, обещая себе, что больше такого не допустит и это был последний день, когда с ним обращались таким образом.