Территория

      Всё тело трещит от боли, но Картману плевать. Он ноющей рукой, на костяшках которой появились рваные раны, пачкающие кожу кровью, закрывает дверь в свою квартиру. Волосы сильно растрёпаны, беспорядочно смотрят в стороны. Да уж, эта драка не была такой, какими принято считать обычные разборки школьников, ведь у одного из банды, с которой, собственно, и завязался конфликт, были кастеты. Это было долго, это было больно, но Эдик со своими друзьями смогли одержать победу, хоть и вернулись все побитые. От резкого всплеска адреналина руки гопника всё ещё тряслись, сжимать и разжимать кулаки было тяжело, а раны, на которых только начала появляться корка, рвались и начинали кровоточить моментально. В углу глаза, рядом с виском — тёмный синяк, губа порвана, а челюсть сильно ноет, хоть и не выбита. На скуле остались кровавые последствия кастетов. Взгляд у парня почти пустой, очень уставший. Бровь порвана, а одежда в пыли. Сомнений нет, что нужно прямо сейчас всё обработать, сходить в душ и, в идеале, лечь спать.       Тишина стоит в квартире, служит лечебной мазью на трещащую голову Картмана. В ушах поселился мерзкий звон: парень слишком долго находился в шумной обстановке, но от этого настроение его не было плохим, как может показаться первым делом. Он был доволен собой, друзьями, что смогли поставить на место другую компанию. Подросток старался не напрягать ни одну мышцу на своём разбитом лице, которое болело при любом малейшем движении. Было больно двигать бровями, от улыбки раны на губах рвались, ссадины и прочие кровавые побои чесались, но трогать их было нельзя, разговаривать было немного неприятно, раскрывать рот больше чем на сантиметр было невыносимо. Ощущения мучительные, однако Картману, ведущему такой образ жизни лет с двенадцати, а то и раньше, не привыкать. Его ребята также привыкли к таким болям, но никого из них это не останавливало. Они продолжали попадать в драки и сами их провоцировать.       Уже спустя некоторое время Эдик стоял в ванной перед зеркалом. Струя мощным напором наполняла сложенные друг к другу ладони, брызгала в лицо, заставляя парня болезненно шикнуть, поморщиться от ощущений, делая себе ещё хуже. За всё время, пока он пытался умыться, осознание того, что когда-то он такие же проблемы доставил Коле, накрывало с большей силой, вызывая мелкие уколы вины. Такая жестокая драка случилась с парнями впервые, именно поэтому всю тяжесть своих действий осознать получилось только сейчас. Брофловски приходилось хуже, но он несмотря на это продолжал стоять на своём, не прогибаясь ни под кого. Даже отпор дать умудрялся периодически, при этом являясь намного слабее. Этот парень заслуживает уважения. Такая мысль мелькает в голове Картмана, когда он прикладывает аккуратно полотенце к мокрому лицу, то и дело шипя от боли.       Полчаса, если не больше, Эдик тратит на обрабатывание ран и выходит из ванной: его лицо было заклеено пластырями, руки были в них же, а голова у парня по-прежнему раскалывалась. Он проходит в свою комнату, игнорируя голод, потому что сил стоять или сидеть не хватает, не говоря уже о том, чтобы ждать, пока еда приготовится. Ему легче сейчас уснуть. Единственное, что подросток делает — проверяет, наполнена ли миска его кошки. Наполнена. С чистой совестью он ложится на кровать. Такая мягкая. Она принимает парня в свои объятия с доброй душой, пленит, не позволяя встать. Сегодня вечером компания договорилась не отменять их традиционное отмечание каждой пятницы, поэтому отдохнуть перед встречей нужно. Ещё на несколько часов кровать затянула его сетью из одеяла и только потом невольно отпустила, когда телефонный звонок, прозвучавший так резко и неожиданно, заставил подростка проснуться.       Картман мучительно и раздражённо мычит, сводя брови, за что моментально получает больной позыв, напоминающий о многочисленных побоях на лице. Он хватает мобильный, смотря на экран. Высветился незнакомый номер. Эдик глубоко вздохнул, понимая, что сейчас ему же будет лучше успокоиться, дабы не причинять себе больших неприятных ощущений. Он проводит пальцем по телефону, поднимая зелёный кружочек для ответа на вызов вверх. Парень ставит на громкую связь, ничего не говоря в трубку. Мало ли, может мошенники. Спустя пару секунд молчания из динамика слышится голос. Он немного то ли неуверенный, то ли просто тихий.       — Алло? — спрашивает парень, звучащий как подросток. Голос знакомый, но сразу Эдик не понимает, кто ему звонит.       — Хуем по лбу не дало, — его хриплый после сна голос прекрасно передаёт усталость и нежелание тратить время на разговоры.       Коля потупил взгляд на экран своего телефона, сверяя номера. Он всё-таки вспомнил про то, что обменялся им с Картманом, а потом отложил запасной мобильный на шкаф, напрочь позабыв об этом. Он только спустя время вновь включил телефон, а как только пропущенные увидел, сразу переписал Картмана в свой основной и позвонил. Сомнений нет, кто сейчас разговаривает с Брофловски. Никто другой не может с такой спокойной душой грубо отвечать незнакомому человеку. И это несмотря на то, что подростки уже знают друг друга, хотя звонит же Коля с незнакомого номера.       — Эдик, ты? — терпеливо вздыхая и опуская ресницы, рыжий решается уточнить.       — Откуда номер мой? — он так же устало спрашивает, переваливаясь на бок и придерживая голову рукой. Та, конечно же, сразу отзывается болью, но Эдику уже наплевать.       Подросток с небольшим раздражением вздыхает в трубку, что сразу раздаётся из динамика Картмана. Он подпирает щёку ладонью, кладя телефон на парту и ставя звонок на громкую связь.       — Это Коля.       Эдик встаёт с кровати, понимая, что желание спать уже улетучилось и не вернётся, возможно, даже ночью. Брови поднимаются вверх, глаза смотрят вниз ещё немного рассеянным взглядом, шатен, попытавшись собраться с мыслями и отойти ото сна, потирает лоб и спускается ладонью по лицу, сразу жалея об этом. Раны резко напомнили о своём существовании, отзываясь болью. Картман в момент поморщился и почти неслышно шикнул. В голову будто что-то ударило, заставляя её раскалываться изнутри.       — Понятно, — заспанный голос на том конце провода звучал более хриплым. — Чего звонишь? — гопник сразу подошёл ближе к делу.       Брофловски на мгновение замялся, меняя направление своего взгляда куда-то вниз.       — Я разбудил тебя? — он сразу на вопрос не отвечает, сам не зная по какой причине.       — Разбудил, — всё так же сонно согласился Картман.       — Прости, — слово само слетело с губ, хотя стыдно совсем не было, скорее, просто вежливость.       — М-м, — Эдик закрыл глаза, мотнув головой отрицательно, будто Коля сейчас сидел перед ним и видел его. — Не извиняйся, я всё равно уже спать не хочу. Так чего звонишь?       — Просто… — подросток снова замялся, стараясь отвечать быстро, чтобы не звучать неуверенно. — Я твой номер записал в другой телефон. Он был выключен.       Он вроде оправдался, а вроде чувствовал лёгкий дискомфорт. Было бы легче, будь они сейчас друг перед другом. Коля откинулся на спинку кресла, сложив руки замочком и опустив их между разведёнными ногами. Как же странно было начинать этот разговор, поддерживать его. Брофловски спокойно мог созваниваться только со Стасом и семьёй, а с остальными предпочитал обычную переписку, но Картману решил позвонить. Пропущенных вызовов от гопника было несколько, но не слишком много, должно быть, это было что-то важное.       — Ну, окей, — тон голоса Эдика совсем не поменялся. Он будто вообще не был заинтересован сейчас в диалоге.       Коля никогда не перестанет удивляться этой беспечности со стороны Картмана. Если рыжий ещё как-то пытается тянуть их звонок, то его собеседнику, кажется, плевать. Как же сильно бесит эта незаинтересованность. Сам звонил, а теперь такое. Брофловски терпит, хотя и хочется прямо сейчас положить трубку, предварительно высказав своё недовольство, но это было бы слишком импульсивно. Нужно узнать причину хотя бы.       — Ты хотел что-то? — решается спросить он.       — Не помню уже, — снова этот то ли беззаботный, то ли незаинтересованный тон. — Не важно.       Эдик сейчас слишком уставший, однако обратно в постель его не клонит. Из-за инерции сна он и правда звучит как-то вяло, скучающе, но разве можно что-то с этим поделать так быстро? Подросток быстро находит неуверенность в молчании Брофловски, решает исправить ситуацию хотя бы самым банальным вопросом, чтобы не показаться через чур незаинтересованным.       — Что делаешь? — Картман встаёт с кровати, берёт пачку сигарет и выходит на балкон, где и закуривает, придерживая телефон между ухом и плечом. Щелчок зажигалкой, второй, третий, на четвёртый подпалить конец всё же удалось.       — Сейчас ничего, — Коля почувствовал облегчение от того, что его собеседник взял на себя хотя бы какую-то инициативу.       — А "не сейчас" что делал? — незамудрённые вопросы сами соскакивали с уст Эдика, который смотрел сверху вниз со своего балкона.       Он даже не задумывался над тем, что спрашивал, зная, что из таких простеньких фраз разговор может перерасти во что-то более интересное, главное паузу не держать. Он, в отличие от Брофловски, ни капли не напрягался от телефонных звонков, наоборот, ему это даже больше нравилось. Лучше слышать того, с кем говоришь, знать точно интонацию его голоса и манеру речи, парню так легче. Эдик делает затяжку, пуская дым в свои лёгкие сквозь фильтр. Глаза закрываются, парень открывает окно, чтобы на нём не чувствовался этот запах слишком заметно.       — Зачем тебе это знать? — Коля вопросительно вскидывает бровь, слабо покручиваясь в кресле.       — А хуй знает, — честно ответил Картман. — Разговор поддерживаю       — Ну, к экзаменам готовился, — глаза смотрят за оконное стекло, сразу подмечая Эдика, стоящего на балконе напротив.       Было трудно его не заметить, хотя на улице уже потихоньку начинало темнеть. Подростки находились прямо друг перед другом. Рыжий решил последовать примеру гопника. Он покинул кресло, направляясь к окну, открывшееся спустя пару мгновений. Прохладный воздух проникает в комнату, заставляя мурашки пробежаться по позвоночнику Коли. Парень облокотился о подоконник, поставив телефон на него же. Школьника Эдик сразу заметил и махнул ему рукой, получая ответный жест.       — Не сложно тебе? — от ветра, усилившего свою скорость, волосы Картмана растрепались, сигарету пришлось придержать пальцами.       — Нет, там легко, — Брофловски без колебаний ответил, легонько качнув головой. — Я понимаю всё.       — Я нихуя не понимаю, — тут же признался Эдик.       Не сказать, что он совсем ни к одному экзамену не подготовлен. Некоторые предметы даются хорошо, но те, в которых требуется точность, заучивание правил и теорем, никогда не вызывали желание учиться. Непонимание математики и всех её причуд только раздражало и бесило. Всякий раз, когда шатен пытался вслушаться в слова учителя, пробежаться по последним параграфам — это всё было бестолку. То ли они плохо объясняют, то ли парню концентрации внимания не хватает, то ли он реально тупой, как пробка.       — Совсем ничего? — Коля, конечно, другого и не ожидал. В его понимании, такие люди никогда особо не выделялись умом.       — Нет, — Картман придержал подбородок кулаком, не отрывая глаз от подростка из окна напротив. — Русский лёгкий, английский с химией сдам, а математику… — он подержал небольшую паузу. — В общем, ты понял.       — И как ты экзамен собираешься сдать? — скорее недоумённо, чем заинтересованно полюбопытствовал Брофловски.       — Не знаю, — Эдик беспечно пожал плечами, направив свой взгляд теперь в темнеющее небо. — Спишу, скорее всего. Шпоры протащу, никто не заметит.       Кажется, что подросток об экзамене не очень сильно волновался.       — Как ты их протащишь? — брови рыжего слабо свелись друг к другу.       — В трусы запихну, там проверять точно не станут, — губы растянулись в бесстыдной улыбке, прыснув усмешкой, а затем сразу постарались расслабиться, когда из порванной раны потекла дорожка крови. Парень быстро стёр её тыльной стороной большого пальца.       — Долбоёб, — рыжий, ни сколько не удивлённый такой несерьёзностью, закатил глаза. — Тебя спалят.       Непонятно было, почему они вообще общаются. Двое таких разных человека очень редко находят общий язык, а у Эдика с Колей даже зацепиться за что-то общее невозможно, но ни один из них разговор так и не прервал, общение зачем-то начали, но бесить друг друга не перестали. Со стороны может показаться, что им в кайф зависать с тем, кто раздражает сильно, будто моральные мазохисты, потому что по другому назвать это невозможно.       — Не каркай, — Картман отмахнулся, не желая слушать нудные поучения какого-то фрика.       — Я просто предупреждаю, — Брофловски так просто отступать не хотел, хотя это вообще не его дело, но он считал своим долгом достать кого-нибудь своими нравоучениями.       — Ты мне что, мамка? — гопник, не воспринимая слова собеседника всерьёз, нахмурился, щуря глаза немного.       — Какой же ты тупой, — раздражённо вздохнул Коля, скатываясь ладонью по лицу.       Ещё никто не смел так небрежно отвечать на непрошенные советы Брофловски. Это, конечно, не могло не возмутить подростка, не упускающего возможности пафосно поучать кого-то. Он сильнее свёл брови. Холодок пробежался по его телу, пробравшись под большую чёрную футболку, свободно висящую на подростке.       — А ты умный? — Картман бесился не меньше.       Он к матери-то редко прислушивается, а тут ещё его ровесник пытается на мозги ему капать. Да он имя его только несколько дней назад узнал. Будто гопника в школе учителя не достают по этой же причине. Парень вновь смотрит вниз со второго этажа, выпуская сигаретный дым.       — Да, — уверенно ответил Коля, беря телефон в руку.       — Пизда, — привычная рифма автоматически сорвалась с уст, а парень её даже не сдерживал. — Если так печёшься за меня, то подтяни, а не затирай что-то, — он и сам не совсем понял, зачем это сказал, но слова назад забирать не собирался.       — Да тебе не поможет, — с некой издёвкой усмехнулся Брофловски.       — А ты откуда знаешь? Приди и проверь, — продолжал Эдик.       — Вот и приду! — рыжий, наконец, согласился, но звучало это как-то агрессивно.       — Заебись, — курильщик безразлично пожал плечами, не воспринимая слова собеседника всерьёз.       — Ты слишком рано радуешься, я реально завтра к тебе приду, нехер вызовами раскидываться!       — Давай-давай, — Картман всё ещё относился к предупреждениями Коли, как к шутке.       — Иди на хуй. Завтра к одиннадцати чтоб проснулся уже. Понял? — с этими словами Брофловски будто поставил точку в их диалоге, заканчивая всё на договоре без подписи и рукопожатия.       — Замётано, — парень тихо прыснул смехом, но согласился. — Удивлён, что ты даже денег за это не возьмёшь. Выделяешься среди своих, — ряд зубов обножился в нахальной улыбке. Больно, но уже терпимо.       Гопник увидел, как Коля вытягивает руку, демонстрируя ему фак.       — Допиздишься сейчас! — рыжий услышал смех, доносящийся из динамика.       Кажется, Эдику просто доставляет удовольствие бесить его. Если фрик и правда завтра заявится, чтобы послужить бесплатным репетитором для Картмана, то, возможно, можно будет довольно весело провести время. Парню представится целый день, ну или хотя бы несколько часов возможности периодически подкалывать Брофловски. Окна на балконе и в комнате напротив закрылись. Через некоторое время Эдик должен будет встретиться с друзьями.