Территория

      Коля смог немного расслабиться, когда вошёл в чужую парадную, хорошо, что кодом для входа поинтересоваться он вчера не забыл. Это было довольно раннее время, поэтому воздух прогреться достаточно не успел. Он, можно сказать, за весь день не прогревается под солнцем, не выполняющим одну из своих функций нормально, а просто висящим в небе шаром, обжигающим глаза. Парень ступил на лестницу, даже не посмотрев в сторону сломанного лифта, ведь Эдик жил всего-то на втором этаже. Брофловски не взял с собой ничего кроме телефона, заложенного в карман его чёрных скинни, середины бедер которых скрывала огромная толстовка того же цвета и с картинкой какой-то маленькой зелёной собаки посередине. Для большего он заморачиваться не стал. Волосы небрежно собрал в хвостик, но передние пряди не доставали длиной, поэтому свисали. Коле постоянно приходилось заправлять мешающие и лезущие кудри за уши, но те не слушались и самовольничали, принимая своё прежнее положение.       Когда подросток добрался до нужной квартиры, точно запомнил её номер, он постучал в железную дверь, касаясь её костяшками пальцев. Достаточно громко, чтобы обычный человек услышал, но ситуация игнорирования, как подумал парень, вынудила его сделать это ещё раз. Ответ тот же. Точнее ответа вовсе не было. Брофловски стоял у входа в эту чёртову квартиру, с каждым разом увеличивая громкость своего стука. Брови рыжего недоумённо свелись к переносице. Неужели Картмана вообще дома нет? Это не значит, что при любом другом удобном случае Коля его не достанет. Чувствуя раздражение, подросток закатил глаза и вздохнул, только тогда он смог заметить дверной звонок.       Видимо, голова с утра не до конца ещё соображала, хотя с момента пробуждения прошло часа три. Коля не ставил будильник специально для того, чтобы навестить Эдика и принять вчерашний вызов, просто с его режимом трудно не привыкнуть просыпаться рано утром даже в выходные. Подросток зажал звонок, с выжидающим видом глядя на него, а потом на дверь. Прислушался. Поначалу никакого шума он не услышал, никаких шагов, ни одного малейшего признака жизни в этой квартире. А может там никто не живёт и Картман решил таким образом подставить Брофловски. С рук ему это явно не сойдёт, а пока что Коля снова нажимает на кнопку уже с более требовательным видом.       Надежда зародилась тогда, когда до ушей парня донеслось сонное ворчание. Голос не принадлежал какому-то старику, но с утра был хриплым. Сразу после послышался какой-то грохот, будто что-то тяжёлое свалилось на пол, хлопо́к ладонью о пол, а позже и топот. Будет не очень смешно, если выяснится, что Коля обознался, но что-то подсказывает, что причина того шума — Эдик.       Дверь с тихим скрипом распахивается, побуждая Брофловски увидеть не самое лучшее зрелище в его жизни. Перед ним стоит тот же Картман, но волосы его сильно растрёпаны, он придерживает голову, скорее всего, сильно болящую, рукой, потирает ею затылок. На нахмуренном лице — многочисленные следы побоев, тело не прикрывает ничего кроме серого нижнего белья. Почти по всей коже раскиданы тёмные и крупные синяки, слева, под рёбрами, вовсе виднелась гематома.       — Хули ты так рано сюда припёрся, жидяра? — Эдик кривит губы, не отошедший ото сна.       После вчерашней ночи, переходящей с пятницы на субботу, он чувствовал себя довольно неважно. Всегда парня бесило то, что особо много он не пьёт, а может его просто алкоголь, который компания распивает, не берёт, но от похмелья никогда отделаться не удаётся. Он в ответ получает только удар локтём под ребро и резко жмурится, сильнее хмуря брови. Губы поджимаются и он сдавленно стонет, потому что Коля будто целился, чтобы попасть ему прямо по свежему синяку.       — Сейчас одиннадцать часов, — Брофловски совершенно плевать на то, куда он попал, что он сделал, он просто проходит в квартиру, снимая кроссовки и оставляя их рядом со входом. — Или ты так много бухал, что уже ничего не помнишь? — подросток наигранно удивился, вскинув брови.       Картман только хотел как-нибудь возразить, возмущённый этим ранним визитом и излишней смелостью, но воспоминания с их вчерашнего разговора резко встали на своё место, побуждая пазлы сложиться в ясную картину, объясняющую всё. Он выпрямился, не отворачиваясь от Коли, громко закрыл дверь, сам не контролируя силу своего движения. Хотелось, конечно, ответно ударить подростка, чтобы сильно не расслаблялся, но нельзя. Эдик только буравит Брофловски суровым взглядом, в котором отлично читается желание врезать. Но вместо того, чтобы поддаться желанию, гопник проходит дальше, немного толкнув рыжего в сторону, чтобы освободить себе дорогу, и указывает в сторону кухни, протирая второй рукой горящие глаза.       — Там жди, сейчас вернусь, — хрипло указывает парень и скрывается в ванной.       Подросток, наконец, смог отвернуться. Как только это произошло, глаза его широко распахнулись в удивлении, а в ушах почувствовалась лёгкая горечь. Коля, честно говоря, правда думал, что гопник окажется толстым, ну или хотя бы с лишним весом, так как мягкие черты лица создавали только такой образ. А на деле оказалось наоборот. Конечно, если судить по тому, какой образ жизни ведёт Эдик, он просто обязан иметь спортивное телосложение, чтобы брать преимущество в драках.       Проходя в нужную комнату, Коля неверяще мотает головой, вскидывает брови и выдыхает, отодвигая стул, чтобы в этот же момент сесть на него. Он прислоняется спиной к стене, а слыша, как с ванной доносятся звуки воды из душа, понимает, что Эдик заставит ждать долго. Подросток сразу достаёт телефон, чтобы сократить время ожидания в соцсетях. Быстрым движением он проводит пальцем по экрану, чтобы разблокировать его. Брофловски не сразу заметил кошку на кухне, так как та спряталась где-то за столом и сидела тихо, спала. А как только раздалось тихое мяуканье, парень отвлёкся от своего мобильного, выискивая взглядом источник звука, который в этот же момент находит его сам. Взрослая кошка не спеша подбирается к Коле, не сводя с него пристального взгляда. Она будто изучала новое лицо ещё несколько секунд, пока подросток не наклонился, чтобы аккуратно погладить её. Глупая улыбка сама полезла на лицо, когда Китти охотно ответила и начала подставлять щёку. Безо всяких раздумий парень подхватывает кошку на руки. Предварительно отложив телефон на стол, он садит её себе на колени и продолжает гладить.       Как раз в это время послышался щелчок ручки и тихий скрип двери. Картман проходит на кухню, побуждает Колю снова отвести взгляд, сконцентрировав его на питомце. Волосы подростка после душа влажные, немного растрёпанные, на крепкие плечи с них капают мелкие капли воды, полотенце обвязано на уровне пояса, а может и ниже. Эдик подходит к холодильнику, чтобы достать литровую бутылку минеральной воды. Он откручивает крышку и делает несколько больших глотков, немного сводя брови от того, что напиток слишком холодный, но это даже к лучшему. Парень чувствует себя свежее после почти полноценного пробуждения. Гопник поворачивается к Брофловски, который так усердно пытается не смотреть на него.       — Кошку не воруй, — Эдик тихо прочищает горло, шагая к Коле, чтобы почесать своего питомца за ухом.       Он оказывается критически близко, находясь почти в обнажённом виде, заставляет рыжего отстраниться, отодвинуться назад, но взгляд невольно падает на сильную руку, опускается до разбитых костяшек пальцев. Сомнений нет, что вчера произошла какая-то драка, потому что раны выглядят свежими, но Брофловски это совсем не заботит. Он не испытал даже малейшего чувства жалости к Эдику, когда сегодня увидел его лицо, покрытое ранами, и тело, забитое синяками.       — Может оденешься? — Коля рискнул посмотреть на гопника, пока тот сыпал в миску корм. На звук кошка среагировала моментально и спрыгнула с колен подростка.       — Моя квартира. Захочу — полностью разденусь, — для Картмана это будто что-то обычное. Он кинул абсолютно спокойный, нечитаемый взгляд на гостя, а затем продолжил выкладывать нужные продукты на рабочий кухонный стол, рядом с плитой.       — Пиздец, ты не один тут, — Коля отвёл глаза, подпирая щёку ладонью и мигом беря в руку телефон.       — Не мои проблемы, что тебя это как-то заводит, пидрила, — на лице Эдика растягивается бесстыжая улыбка, немного обнажившая зубы. Она же исчезает за одну секунду, когда рана на губе даёт о себе знать. Сколько же ещё дней ему придётся так жить?       — Как это может вообще кого-то заводить? Ты себя видел? — подросток тут же принялся защищаться. Его брови сами свелись к переносице, но взгляд был по-прежнему направлен в экран телефона.       — У тебя явно нет никакого вкуса, — отмахнулся гопник, — а девочкам нравится, — он показушно согнул руку в локте и сжал кулак, демонстрируя бицепс.       — Иди оденься, — Брофловски не оценил, его это только сильнее выбесило. Пришлось просто мотнуть головой, которая наклонилась, чтобы скрыть лёгкий румянец, проявляющийся на щеках.       — Да ладно, ладно, — Картман прыснул смехом, выставляя ладони, будто сдаётся.       Когда он покинул кухню, сделав огромное одолжение своему гостю, Коля смог облегчённо вздохнуть. Хорошо точно не будет, если гопник узнает об ориентации Брофловски. И хотя точной реакции рыжий наверняка знать не может, болтать об этом просто так нельзя, вот парень и пытался не выдать себя изо всех сил. Сам Эдик Коле не нравился, далеко не нравился, однако нельзя было не подметить, что выглядит он, несмотря на побитый вид, очень хорошо. Можно даже сказать, что раны придают подростку более опасный вид, они ему к лицу.       Довольно громкий шаг оповещает о прибытии Картмана обратно. Он всё ещё неспешно идёт по коридору, протирая влажные волосы полотенцем, а затем вешает его на дверь, чтобы высохло. Парень проходит на кухню выглядевший уже более прилично. Привычные джинсы с толстовкой свободно сидят на нём, скрывая всё то, что Коле пришлось лицезреть некоторое время назад.       — Надеюсь, сейчас я тебя никак не напрягаю, — он напущенно делает вид что недоволен, затем ставит воду в чайнике кипятиться, достаёт сковороду из шкафчика: собирается готовить, так как только что проснулся.       — Не напрягаешь, спасибо, Эдик, — Брофловски саркастично улыбается, наблюдая за действиями гопника.       На раскалённой сковороде расплавляется кусочек сливочного масла. Картман берёт за ручку и крутит предмет, чтобы дело пошло быстрее. Коля вновь утыкается в свой телефон, закладывая ногу на ногу, почти погружается в свои мысли, пока чужой голос не отвлекает его. Гопник уже успел разбить одно яйцо, заставляя масло шипеть громче. Он посмотрел на рыжего через плечо, не удосужившись обернуться полностью.       — Ты кушать хочешь? — парень не отрывает глаз от гостя, пока тот не посмотрит на него в ответ.       — Давай, — подросток слабо пожимает плечами.       Пока Эдик копошится у плиты, Брофловски решает отложить мобильный и наконец попробовать поддержать разговор. Но ничего лучше, чем обсуждение клички кошки Картмана, на ум не пришло. Парень немного помолчал, осматривая комнату, только потом, когда гопник и сам присел за стол, оказавшись напротив, он направил свой взгляд на Эдика и обратился:       — И как её зовут?       — Китти — шатен ответил почти невозмутимо, хотя сам считал выбор клички не самым удачным, однако ничего уже не изменить.       — Почему именно «Китти»? — подросток получил в ответ немного непонимающий взгляд.       — А хуй её знает, — шатен пожал плечами, прекрасно понимая к чему клонит его гость. — Мелкий был, так назвал.       — Ты любил «Хэллоу Китти?» — парень прозвучал немного глупо, однако других ассоциации имя питомца не вызывало у него.       — Просто кличка, — Эдик слабо свёл брови, на мгновение отводя взгляд куда-то в сторону.       — Мне кажется, ты что-то скрываешь, — теперь уже Коля смотрел прямо в отведённые глаза напротив.       — Не тебе меня за это осуждать, — отмахнувшись, Картман встал из-за стола, чтобы выключить огонь на плите. — У самого, вон, — он указал на толстовку Брофловски рукой, в которой уже держал лопатку, — собака зелёная какая-то, — гопник выложил рядом две тарелки.       Рыжий, конечно же, эти слова слова никак не воспринял. Когда перед ним с характерным звуком опустилась посуда с готовой яичницей и вилкой, парень только кивнул и поблагодарил шатена. Не много времени заняли незамудрённые разговоры во время завтрака. Коля успел полюбопытствовать откуда побои, а на вопрос: "Тебе зачем знать?» — ответил, что они теперь, вроде как, общаются, да и просто интересно. Картман постепенно увлёкся своим рассказом, в каких-то моментах привирая насчёт того, что в другой компании парни были сильнее, чем на самом деле, но проиграли. Однако это не отменяет того факта, что драка была сложной. Брофловски не очень охотно верил во все эти приукрашивания, но основная часть истории казалась правдоподобной и вполне убедительной.       Уже спустя полчаса, проведённые на кухне, оба подростка переместились в комнату Эдика, которая, естественно, оказалась не убранной: постель не собрана, одеяло свисает и касается пола, в шкафу вещи не сложены, а просто валяются где попало, что не скрывает приоткрытая дверца, по углам валяется скомканная одежда и какие-то бумажки, рядом с кроватью — использованные салфетки, об исполнении которых Коля думать не хочет. Благо ношенного нижнего белья в поле зрения не оказалось. Владельца комнаты такое не сильно напрягало, в любой момент он мог убраться, а сейчас просто было лень наводить порядок. Максимум, что он сделал — заправил кровать и с полной беспечностью повалился на неё, заложив руку под затылок.       — Пиздец, — Коля «мягко» прокомментировал обстановку, усаживаясь на кровати рядом с Картманом. — Что за бомжи тут живут? Ты вообще убираешься? — тут же принялся расспрашивать парень.       В его комнате всегда царили чистота и опрятность, Брофловски старался поддерживать такой образ как можно почаще. Под его кроватью никогда ничего не валялось, учебники на полках стояли строго по росту, пыль протиралась чуть ли не каждые два дня, пол блестел. В шкафу все вещи расположены строго по категориям, он всегда знал, где и что лежит, а сборы куда-либо много времени не отнимали, потому что ничего не терялось, а лежало на своём месте. Эдик окинул рыжего оценивающим взглядом, будто тот сказал что-то очень странное или неуместное.       — Моя комната, когда хочу, тогда убираюсь, — он сухо ответил, достав из кармана телефон, будто сейчас находился здесь один. — Или ты опять затирать мне что-то будешь?       — Да, буду, — Коля не хотел униматься. — Тут же невозможно жить, — он с отвращением ещё раз оглядел бардак, а затем вернул свой взгляд на шатена.       — А я тебе напоминаю, что ты сюда с другой целью припёрся, — уголок губ приподнялся. Картман даже не пытался скрыть того, что все эти возмущения его веселят. Он просто всерьёз ни одного слова Брофловски не воспринял.       — В такой обстановке я ничего делать не буду, — подросток, собираясь прямо сейчас что-нибудь предпринять, потому что так легко он не отвяжется, встал с кровати, одаривая Эдика требовательным взглядом.       Тот никакого внимания не обратил. Только, обесценивая всю эту ситуацию, вскинул брови и тихо вздохнул. Он, почти не меняя выражение безразличия на лице, даже не посмотрел на Колю и ответил:       — Ну уходи тогда, у меня сейчас убираться нет сил.       Однако рыжий так просто сдаваться не был намерен. Пускай Картман понимает, что у Брофловски намерения серьёзные. Он поджал нетерпеливо губы и выхватил телефон из рук Эдика, ловя на себе его возмущённый и непонимающий взгляд. Подросток откладывает гаджет на стол, но подальше от его владельца, чтобы тот дотянуться не смог. Шатен вопросительно нахмурился, не отводя глаз от Коли и требуя объяснений.       — Я не уйду, — подросток посмотрел в сторону двери, подмечая, что проветрить комнату тоже было бы неплохо. — Поднимайся, сейчас будем убирать!       Он открыл окно на балконе, впуская в помещение свежий и прохладный воздух, пока Картман следил за его действиями.       — Чего?.. — когда гопник только поменял лежачее положение в сидячее, Коля уже подходил к приоткрытому шкафу. — Сам решу, когда убираться в моей комнате, — он попытался взять контроль в свои руки.       — Видимо, никогда не решишь, — парень пробежался глазами по беспорядочно лежащей одежде.       Эдик мгновение помолчал, наблюдая, как рыжий выкладывает вещи из шкафа, чтобы сложить их аккуратно. Какое ему дело вообще до чужой комнаты, однако не всё так уж и плохо. Если посмотреть с другой стороны, то почему бы не позволить подростку всё сделать самому.       — Знаешь, — он смотрел, как постепенно его шкаф опустошается, когда Брофловски выкладывает на кровать стопки одежды, — а может ты сам тут всё сделаешь, раз так хочешь?       Уголок губ шатена отчего-то потянулся вверх, но в ответ Коля только саркастично улыбнулся, а потом от былой улыбки на серьёзном лице не осталось и следа, будто её вовсе не было.       — Замечательная идея. А не пойти бы тебе на хуй с такими предложениями? — подросток отвлёкся от дела, чтобы посмотреть на Эдика. — Хотя бы по местам всё разложить надо, я не говорю уже про пыль.       Картман, будто капризный ребёнок, закатил глаза и вздохнул, не двигаясь с кровати, а просто подпирая щёку кулаком и отворачиваясь в сторону балкона. Сквозь дверь, через стеклянную вставку был отчётливо виден двор за окном. Коля вновь недовольно поджал губы, скрещивая руки на груди и наклоняя немного голову в бок.       — Поднимайся, — он прибавил громкости в свой голос. — Неужели так приятно жить в беспорядке? — подросток слабо развёл рукой. — Убери хотя бы эти салфетки под кроватью.       — Какое тебе вообще дело до этого? — сквозь очередной выдох спросил гопник, наклоняясь, чтобы собрать скомканные бумажки. Когда ни одной на полу уже не осталось, он, наконец, встал с постели и направился к выходу из комнаты.       Парень вернулся обратно, а его шкаф был полностью пуст, а вся одежда оказалась выложена на кровать, где уже сидел Брофловски, державший в руках футболку и старательно складывавший её. Гопник всё же решил присоединиться, приземляясь рядом с Колей. Он прислонился спиной к стене, скрещивая ноги под собой.       — Что же такого хорошего я сделал, чтобы иметь личного еврея, который у меня убирать будет? — он проследил с наглой улыбкой за тем, как рыжий отрывается от своего дела. Но не успел Картман ещё чего-то добавить, как в лицо ему прилетает его же толстовка.       — Ёбнутый? И это вместо «спасибо»? — Коля сначала потупил взгляд в одну точку, а когда уже кинул в гопника кофту, возмущённо нахмурил брови и отложил сложенную футболку в стопку, беря в руки другую.       — Ну я же не просил, ты сам тут порядок наводить начал.       — Ты прав, — невзначай согласился подросток и небрежно отложил кофту. — Какого хуя я вообще тут что-то убираю? Сейчас сам делать всё будешь.       У него в голове не укладывалось то, как человек может быть настолько невменяемым. Как можно не понимать после стольких предупреждений и просьб? В конце концов Картман уже знает имя рыжего, так почему продолжает указывать на его национальность, явно, высмеивая это? Коля точно не ошибся, когда в их первую недопрогулку назвал Эдика нацистом, потому что другого описания не подобрать.       — Да ладно тебе, ты что, обиделся? — гопник попытался исправить ситуацию.       Он, чтобы привлечь внимание отвернувшегося Брофловски, слабо потряс его за плечо, но желаемого результата не добился. Рыжий на эту попытку обратиться просто безразлично вскинул брови и разлёгся на кровати. Его кудри раскидались по мятому пледу, рассыпались в разные стороны. Такой необычный цвет оказался родным, с чем подростку намерено повезло. В детстве с этим возникали некоторые проблемы, такие как обзывательства и шутки со стороны других детей, что, конечно, не могло не повлиять на самооценку Коли. Сейчас дела с ней обстоят получше, но принять полностью у него получилось только свои волосы.       — Чего развалился? — Эдик сдвинул брови, не переставая глазеть на Брофловски, видимо, был доволен такой реакцией.       — А зачем мне в твоей комнате убираться? Сам всё делай, — в его беспечном тоне слышалась некая издёвка.       — Так ты сам начал, я тебя не заставлял, — он сложил кофту в стопку. После нескольких секунд паузы, во время которой Коля совсем внимание перестал обращать на Картмана, уткнувшись взглядом в потолок, будто там что-то интересное есть, чтобы разглядывать, гопник тоже прилёг на кровать, полную разбросанной одежды. — Ну, ладно. Значит никакой уборки, — парень будто с победным тоном сделал вывод.       — Да блин! — Брофловски, понимая, что ничего не сработало, встал. — Только свинья может жить в таком беспорядке.       Подросток потянул Эдика за руку, чтобы он принял сидячее положение. Коля так усердно пытался заставить гопника сдвинуться с места, что аж нахмурился и крепко сомкнул глаза, почти откидываясь назад, потому что получалось плохо. Картман только тяжело вздохнул, когда осознание того, что избежать ничего не получится, настигло его, и поддался. Он сделал то, что от него хотел рыжий. Владелец комнаты приподнимался на локте, а Брофловски из-за этого чуть не упал, но благо, что он чужую руку крепко держал, поэтому резкого столкновения с полом удалось избежать.       — Почему ты такой назойливый? — подросток смирился, но по-прежнему был недоволен таким раскладом. — Это раздражает, знаешь?       А Коле уже было плевать, на какие эмоции он кого выводит. Главное — он добился своего. С самодовольным возгласом внутреннего голоса парень присаживается рядом, откладывая готовую стопку в сторону. Теперь уже оба спокойно выполняли начатое, разбавляя дело разговорами. Хотя их беседы так и не назовёшь, ведь каждый диалог рано или поздно превращается в какую-то перепалку по причине, высосанной из пальца. На глазах у подростков комната преображалась, становилась визуально просторнее и свободнее. Весь мусор был вынесен, вещи разложены по местам, а воздух стал свежим всего лишь спустя какой-то час, пролетевший как несколько минут.       Картман оценил взглядом свою комнату, лёжа на кровати с заложенными за голову руками. Он вздохнул, освобождённый от уборки, ведь нужного результата парни уже добились. Эдик должен признать, что если бы не Коля, то у самого него руки так бы и не дошли до этого дела. Скорее всего, у Брофловски всегда царит порядок, а вещи никогда не теряются. С одной стороны, удобно, с другой, отнимает слишком много времени и сил.       — Так ведь намного лучше? — рыжий лежал рядом, подложив под голову чужую подушку и полностью расслабившись.       — Ты говоришь, как моя мать, — лёгкая улыбка украсила побитое лицо и, на удивление, совсем не вызвала никакой боли. — У тебя, наверное, всегда чисто в комнате?       — Не всегда, конечно, но да, — Коля всегда считал свою любовь к порядку поводом для гордости, ведь среди своих сверстников он был одним из немногих, поддерживающих чистоту не по указанию старших.       — Твои родители могут тобой гордиться, — Эдик, будто задумавшись, задержал взгляд на потолке. Брофловски на это ничего не ответил.       Шатен прав, они могут. Было бы хорошо, если бы это было правдой, однако гордится парнем только отец. Подросток, естественно, не собирается выкладывать всё о своей жизни гопнику, хотя тот и так наслышан о его матери, которая уже успела сформировать к себе только негативное отношение. О папе Коля ничего не говорил.       — Так, — парень немного помолчал, принимая сидячее положение и прислоняясь спиной к стене. Он положил подушку на место, чтобы не портить только что приведённый в порядок вид. — Что именно ты в математике не понимаешь?       Картман уже успел забыть о том, с какой целью Брофловски сегодня заявился, забыл об их вчерашнем разговоре. Он поджал губы, понимая, что даже вспомнить нужные темы не может. Парень последовал примеру гостя, встал с кровати и проделал несколько шагов к столу. Присев на корточки, подросток принялся выискивать нужную книгу для подготовки к экзамену в стопке учебников. Натыкаясь на нужный предмет, он вынимает его и небрежно бросает на постель. Коля взял в руки книжку, приземлившуюся прямо рядом с ним, принялся листать страницы с заданиями. Некоторые из них были исписаны ответами, некоторые пустовали, а с середины пошли уже совершенно чистые листы, повествующие о том, что Эдик подготовку забросил. Брофловски пробежался глазами по заданиям, которые сам уже давно порешал.       — Ну, и чего ты там вычитал, умник? — гопник неспешно прошагал обратно к кровати, куда в следующий момент присел, заставляя её тихо скрипнуть.       — Ты, быдло, не поймёшь, — Коля пролистал ещё пару страниц, делая вывод, что из всех ответов, написанных в начале учебника Картманом, правильными оказались только те, что в первых заданиях, которые, как правило, полегче. Парень закрывает с тихим хлопком книжку и смотрит на её владельца. — Неси тетрадь и ручку, буду тебя учить, — обречённо вздохнул он.