Незабудки, астры, лилии

Алоис не был принцем, но в ночь его рождения небо Лондона было полно фейрверков, а улицы — праздных людей. Семья Альберта узнала о его рождении утром следующего дня; уже спустя неделю они нанесли визит семейству Транси, чтобы поздравить с рождением наследника. Пока отец Альберта разглагольствовал о чём-то с графом Транси, Альберт пошел к тете. Тетя Элоиза выглядела едва ли не болезненнее, чем до родов, но она сияла от счастья, а голубые глаза были полны нежности и любви. В тот момент, как Альберт впервые увидел его, взял на руки и заглянул в мутно-голубые глаза, он знал: его кузен особенный. Единственный ребёнок его любимой тёти, Алоис должен был быть счастливым ребенком из дружной, любящей семьи. Альбер смог обеспечить это лишь спустя пять лет после рождения мальчика. Но с тех пор он был уверен — Алоис, теперь уже юноша, окружен любовью и заботой. Никогда он не подвергался опасности, серьезные тревоги усилиями Альберта, Уилла и Льюиса обходили его стороной. Будь мать Алоиса жива, она была бы счастлива. Когда они составляли план, все были настолько уверены в безопасности Алоиса, что это даже не обсуждалось. Да, он должен быть рядом с местом похищения. Да, он стал бы свидетелем того, как одного из его братьев похищают. Но опасности именно для него не было. Так должно было быть. Ведь все было так просто. Позволить похитить Уилла. Тайно проследить за похитителями. Узнать необходимую информацию. Появится в нужный момент, избавиться от похитителей, которые случайно окажутся наркоторговцами. Так же случайно обнаружить в подвале огромное количество опиума. Получить должность главы того самого «теневого отряда», о котором ходят слухи среди военных. Проще простого. Стоит только начать, как процесс будет запущен и неотвратимо приведем к нужному результату. Вот только все держалось на похищении Уилла. Взрослого мужчины, способного за себя постоять, того, кто и придумал этот план, которому не о чем переживать и нужно только ждать. Уилла, который сейчас стоит перед Альбертом. Это тоже было частью плана. В каком-то смысле. Льюис и Алоис должны были прийти к Альберту сразу после похищения, рассказать об этом и тем самым дать Альберту повод лично командовать спасательной операцией. Алоис, как самый эмоциональный из них (после дяди Алистера), должен был стать решающим фактором в принятии остальными нужного решения. Кто из бравых военных, подчиненных Альберта, не смог бы проникнуться горем искренне напуганного юноши, заливающегося слезами? Альберту с братьями было немного стыдно так использовать Алоиса, но… Алоис не часто находил время навестить их, им совсем не хотелось отсылать его. Лица Уилла и Льюиса совершенно бескровны. Льюис сжимает кулаки в бессильной ярости, с тревогой глядит на Уилла и бросает умоляющие взгляды на Альберта. Уилл же… Он растерян. Альберт впервые видит его таким, и это так… неправильно. — Уилл? — зовет Альберт, удивляясь звуку собственного голоса. Он тихий и неожиданно сиплый, как при болезни. Прочистив горло, Альберт пытается взять себя в руки. На них сейчас смотрят те, от кого зависит дальнейшее исполнение плана. — Льюис? Что..? Он почему-то не смог закончить фразу. А братья не смогли ему ответить — только смотрели, как потерянные щенки. Сердце болезненно сжималось в предчувствии чего-то ужасного. Подойдя к братьям, Альберт сжал их плечи, заглядывая в белые, как полотна, лица. Он надеялся, что вопрос и прикосновение приведут Уилла в чувство, но тот лишь перевел потерянный взгляд со стены на него. Краем глаза Альберт заметил, как его подчиненные пришли в движение, зашептались, но не спешили вмешиваться. Льюис тоже это заметил. Сглотнув, он вцепился в руку Альберта: — Алоис… Его похитили. Мы ничего не смогли сделать, все произошло так быстро… Его голос был тих и ненаигранно дрожал. Льюис сейчас просто не мог сказать больше и громче, чтобы добиться нужного результата. Он слишком боится за Алоиса и пытается заставить себя действовать. — Вы сами в порядке? — с трудом выдавил Альберт. Он не мог подобрать слов, поэтому решил следовать заранее подготовленным репликам. Нет. Они не были в порядке. Альберт видел это по их взглядам, слышал это в их молчании. С того момента, как он впервые заметил двух необычных мальчишек в приюте, Альберт никогда не видел их в подобном состоянии. Он и сам чувствовал себя не лучше. Как легко было подвергать опасности себя и тех, в чьей безопасности ты мог быть уверен. Как страшно становилось от одной мысли, что беззащитный ребенок, которого ты растил с малых лет, может пострадать по твоей вине. — Подполковник Мориарти? — неуверенно позвал его один из солдат. — Что-то… Что случилось? — Похищение, — негромко ответил Альберт. Он даже не понял, кто его спросил. — Моего… Моего кузена и воспитанника похитили. Кто-то ахнул, некоторые начали шептаться. — Мы не можем оставить это как есть! — внезапно сказал кто-то из ставшей безликой толпы. — Если мы не можем спасти одного парнишку, то как сможешь защитить страну? — вторил ему другой солдат. Голоса мужчин крепли с каждым выкриком, как и их желание помочь. Со всех сторон послышались одобрительные и согласные возгласы. Альберт был как-никогда благодарен своим сослуживцам. Не только за то, что они прониклись его бедой и решили помочь, но и за то, что, в отличии от него, следовали сценарию, о котором даже не знали. Позже, пока конгресс и генералы выносили решение относительно того, стоит ли позволять ему командовать спасательной операцией, Альберт смог взять себя в руки. Честно говоря, он уже не был уверен, что у них получится воплотить план в жизнь. Сейчас его больше волновал кузен, наверняка находящийся в ужасе от случившегося. Фред, конечно, присмотрит за ним, но… Это чертово ненавистное «но». Уилл и Льюис всё ещё были подавлены. В случае Льюиса все эмоции превратились в хорошо контролируемую ярость. Будь его воля, он бы прямо сейчас в одиночку направился на поиски Алоиса и единолично расправился бы со всеми его обидчиками. Но он держал себя в руках ради плана. Себя, и Уилла заодно. Тот смотрел пустым взглядом в стену. Меж бровей пролегла глубокая складка, губы были сжаты в тонкую линию. — Брат, — позвал его Альберт. Когда Уилл не обратил внимания, он положил руку ему на плечо. — Ты не виноват. Не вини себя. Уилл перевёл взгляд на него. От пустоты тускло-красных глаз Альберту стало не по себе. — Посмотрим, что ты скажешь, когда мы найдём Алоиса и увидим его состояние, — сказал он безжизненным голосом. Произошедшее парализовало его, чего никогда не случалось ранее. Уилл не был из тех, кто замирал при виде опасности. Никто из них не был. Но вот они, а вот опасность для самой беззащитной части их семьи, и они должны прикладывать уйму усилий, чтобы заставить себя двигаться в нужном направлении. От этого по спине Альберта, подполковника Британской армии, отвечающего за Индию, пробежал табун мурашек. — Я продолжу утверждать, что в этом нет твоей вины, — твёрдо, пусть и очень тихо, ответил Альберт. Но он видел, что его слова не возымели должного эффекта — если Уильяма не будут винить окружающие, с этим прекрасно справится он сам. Почему вообще был похищен именно Алоис? Уилл же специально предоставил будущим похитителя свою фотографию, чуть ли не лично в руки вручил. Что пошло не так? Вместо того, чтобы выяснить необходимое, они решили шантажировать семью Мориарти, взяв заложника? У этих наркоторговцев — или, по крайней мере, их главы — должно быть понимание того, что этот путь слишком долог. Куда быстрее взять непосредственного участника событий и допросить его. Интуиция настойчиво твердила о вмешательстве некой третьей стороны. Альберт гнал эти мысли прочь, хотя всегда прислушивался к чутью. Оно никогда его не обманывало. Третьей стороне просто неоткуда было взяться. Это было невозможно. Так же невозможно, как и похищеие непричастного и невиновного? Альберт закрыл глаза, вздохнув. Поправил волосы и одежду. Даже если он чувствует себя не в своей тарелке, другим не стоит об этом знать. Нужно держать лицо. Он должен справится и со спасением Алоиса, и с выполнением плана. Второе необходимо им в долгосрочной перспективе. Все получится. Всегда получалось. Просто стало немного сложнее запланированного.

***

По идее, Уилл и Льюис не могли отправиться с ним на спасательную операцию. Альберт не мог подвергать опасности гражданских. Но он не мог позволить Уиллу и Льюису переживать больше необходимого. Они и так места себе не находили от беспокойства. Поэтому они ждали неподалеку. (И если бы он их не взял, Льюис пошел бы сам, сильно обидевшись на Альберта) Мощный взрыв сотряс заброшенный каменный замок, обеспечив им эффект неожиданности. Стоило ему только отгреметь, как отряд Альберта ворвался внутрь, расстреливая всех, кто попадался им на пути. В этот раз точно можно было не переживать о том, что Алоис попадет под шальную пулю — Фред, наблюдавший за ним все это время, успел сказать Альберту перед операцией о местонахождении юноши. — Мы захватили первый этаж! — спустя считанные минуты с начала прокричал один из солдат. Альберт мысленно отметил это, продолжив прокладывать себе путь на второй этаж. Едва он успел ступить на широкую лестницу без перил, ступени которой местами были сломаны, как рядом мелькнула тень. Нож привычно лег в руку, но его действия опередил раздавшийся совсем рядом выстрел. — И что бы ты без меня делал, а? — самодовольно спросил подошедший к Альберту мужчина, машинально перезаряжая револьвер. Мужчина был на полголовы выше Альберта, более мускулист и значительно шире в плечах. Темные узкие глаза, частично скрытые темной челкой, и дерзкая ухмылка на мужественном лице придавали ему слегка хищный вид. Он не был одет, как остальные солдаты, в специальную форму, что сильно выделяло его на их фоне. Он выглядел так, словно прогуливался неподалеку и решил заглянуть, привлеченный шумом. Тем не менее, никто не обращал на него внимания. — Раз уж я так беспомощен, как ты говоришь, то с остальными разберешься сам, полковник Моран? — сладко улыбнулся в ответ Альберт. Убрав нож, он продолжил подниматься по лестнице, спиной ощущая, как Моран идет за ним следом. Несмотря на свои габариты и прогнивший пол, передвигался он совершенно бесшумно. Впрочем, как и сам Альберт. — И лишить тебя всего удовольствия? Еще скажи, что ты планировал достучаться до совести этих идиотов, чтобы они сами тебе мальца отдали. В какой он комнате? Последнее Моран сказал шепотом, поудобнее перехватив револьвер. По их соображениям, после взрыва все силы должны были быть направлены на устранение причины и отражение нападения. С заложником либо не было никого, либо один человек. При втором варианте нельзя было забывать про то, что Алоиса могли использовать как живой щит. В таком случае придется действовать быстро, не давая противнику возможности предпринять что-либо. Альберт кивком головы указал на нужную дверь, так же взяв в руки оружие. Встав по обе стороны от двери, они, кивнув друг другу в знак готовности, прислушались. Из-за шума внизу мало что можно было услышать, но также они не слышали ничего настораживающего. Этого было достаточно. Альберт одним рывком распахнул незапертую дверь, пропуская Морана вперед, после чего сам вошел внутрь, готовый в любой момент нажать на спусковой крючок. В их сторону была направлена окровавленная кочерга. — Моран? — прошептал державший ее юноша, руки которого заметно тряслись. Мокрые пряди светлых волос облепили лицо, и без того большие, широко распахнутые голубые глаза казались еще больше на изнеможденном, бледном лице. — Альберт? Конец кочерги опустился вниз, но юноша не спешил выпускать ее из рук. На полу, у его ног, лежал мужчина, под головой которого расплывалось кровавое пятно. — Кто еще мог пойти на твое спасение, малец? — хмыкнул Моран, убрав револьвер в кобуру. Кочерга с глухим стуком упала на пол. Бросившись к ним, Алоис крепко сжал Альберта поперек груди, цепляясь руками за одежду. — Все хорошо, Алоис, — сказал Альберт, успокаивающе поглаживая его по вздрагивающей спине. — Ты не ранен? Нужен врач? Алоис помотал головой, теснее прижимаясь к Альберту. — Пара синяков да возможность подхватить простуду — на меня вылили ведро холодной воды. Это объясняло, почему одежда была холодной и сырой. Был конец февраля, слякотный и морозный по ночам; в таких условиях немудрено слечь и с воспалением легких. Правда, на памяти Альберта Алоис ни разу даже насморк не подхватил, но проверять его здоровье сейчас не хотелось. Не успел Альберт как следует подумать об этом, на плечи юноши уже опустилось пальто, в которое он спокойно мог завернуться полностью. — Не дрожи, малец, — сказал Моран, взъерошив волосы посмотревшего на него Алоиса грубой рукой. — Все закончилось. Алоис кивнул, плотнее укутываясь в теплое пальто и благодарно улыбаясь. — Никогда не думал, что буду так счастлив тебя видеть, Моран, — сказал он, шмыгнув носом. Альберт тихо фыркнул, вновь притянув его к себе. Моран скривился, как от зубной боли: — Неблагодарный ты поганец, не веди себя, как Альберт. Ты должен любить меня. — Кто сказал, что я не люблю тебя? — с мурлыкающими нотками спросил Альберт. Его настроение стремительно поднималось Моран бросил на него красноречивый взгляд, но не стал ничего говорить об этом. — Нам лучше поспешить: Уилл и Льюис места себе не находят Услышав их имена, Алоис встрепенулся, с беспокойством посмотрев на Морана. — Они же в порядке, да? Им ничего не сделали, когда меня забрали? Уилл упал тогда, на вокзале… — Они очень переживают за тебя, но в целом они не пострадали, — заверил его Моран. — Поспеши успокоить их. Алоис солнечно улыбнулся. Этого хватило, чтобы окончательно прогнать все тревоги Альберта.

***

Пробуждение было не из приятных — на него вылили ведро холодной воды. Алоис, и без того с трудом сохранявший спокойствие, закричал. В комнате, где его держали, свободно гулял ветер, поэтому он быстро продрог до костей и начал стучать зубами. Чьи-то грубые руки с широкими ладонями рывком подняли его с пола, поставив на ноги, они же сорвали повязку с его глаз, при этом вырвав несколько волосков. Послышался знакомый свистящий звук, после чего путы на его ногах ослабли — верёвку перерезали. Возможность видеть вернула Алоису часть самообладания. Привыкнув к темноте, он не успел оглядеться, как его вытолкнули в темный коридор. По спине пробежались мурашки, никак не связанные с мокрой одеждой. — Пошли за нами, — сказал один из головорезов, пришедших за ним. Второй вновь толкнул его в спину, заставляя идти. Алоис молчал, покорно опустив голову и послушно плетясь за ними, спотыкаясь время от времени. Место, в котором он находился, было явно заброшенным, и в темноте по нему было очень неудобно передвигаться. Они шли совсем недолго. Первый головорез остановился перед одной из многочисленных старых дверей и коротко постучал: — Босс? Алоис не услышал какого-либо ответа, но головерез кивнул и открыл дверь. Комната, в которую они пришли, отличалась от первой только большим разбитым окном, через которое попадало много лунного света. Как и коридор, она была в ужасном состоянии. Пол был покрыт мусором, мебель сломана, стены покрыты разводами и грязью. Посреди комнаты на обратной стороне перевёрнутого дивана, сидел темноволосый мужчина в довольно неплохом костюме — уж в чём-в чем, а в качестве одежды Алоис разбирался отлично. Мужчина окинул его острым взглядом, после чего кивком головы указал на единственный стул, стоявший как раз напротив него. Головорезы, кивнув, быстро (и грубо) усадили Алоиса на жалобно заскрипевший стул. Сделав это, они поспешно скрылись за дверью. — Алоис Джеймс Транси, — протянул Неплохой-костюм, подперев голову рукой. Выглядел он глубоко задумчивым. — Добро пожаловать в мой замок. — Видимо, в Италии другие правила приглашения гостей, — тонко улыбнулся Алоис, расправив плечи. В относительно светлой комнате он мог, наконец, расслабиться. — Или так принято у наркоторговцев? — Дело не терпело отлагательств, — ответил слегка выбитый из колеи мужчина. Его насторожило упоминание Италии, но он не подал вида. — Я всего лишь хочу кое-что узнать… — Про опиум в Дареме, верно? Мужчина осекся. Алоис улыбался, глядя на него из-под полуприкрытых век. Быстро сориентировавшись, мужчина поддался вперед: — Раз ты в курсе, то скажи мне, где он, и тебя опустят. — Понятия не имею, — пожал плечами Алоис. — Лучше скажи: человек, который наблюдал за нами через окно, уже ушел? Мужчина вытаращил глаза, посмотрев в сторону окна. За ним так удобно располагалось раскидистое крепкое дерево, с ветвей которого было бы так удобно следить за этой комнатой… Итальянец начал паниковать. В несколько шагов он пересёк комнату и схватил Алоиса за волосы, заставив задрать голову: — Что это значит?! — в ярости прокричал он. Мысли судорожно метались в голове. Если за ними следили, значит, это все подстроено с самого начала. Ловушка. Алоис развел руками. — Понятия не имею, — честно признался он. — В мои планы слежка не входила. — В твои планы?! — взъярился мужчина. От того, чтобы схватиться за оружие, его остановила одна небольшая деталь. Руки мальчишки. Они точно были связаны, когда его привели к нему. Сейчас же они преспокойно лежали на коленях улыбающегося юноши, а толстая, крепкая веревка валялась на полу у него за спиной. Качнувшись на стуле, Алоис ловко поднялся на ноги, громко стукнув каблуками о пол. От этого звука мужчина вздрогнул, отступив на несколько шагов. — Что ж, я узнал все, что мне было нужно, поэтому спешу откла… Замок содрогнулся. Алоис нахмурился. Вот это точно не входило в его план. Нервы итальянца сдали окончательно. Достав револьвер, он стал беспорядочно стрелять в сторону Алоиса. Звуки выстрелов легко влились в общий шум. Мужчина был неплохим стрелком, да и в закрытом помещении попасть не так уж и трудно… Вот только ни одна пуля так и не попала в Алоиса, даже не задела. При этом юноша не двигался с места, занятый написанием чего-то на листе бумаги. Лишь смутная тень мелькала в лунном свете перед ним, а пули растворялись в воздухе. Закончив писать, Алоис сложил непойми где найденный лист бумаги вчетверо, и безразлично бросил: — Убей его так, будто это сделал я. — Да, мой господин, — было последним, что услышал итальянец. Тело с пробитой головой тяжело упало на пол и осталось лежать без движения. Смерть наступила мгновенно. — Вы закончили здесь, господин? Голос мужчины был учтив в должной мере, но равнодушен в целом. Он был облачен в в черные, без единого пятнышка брюки и сюртук с белой рубашкой под ним, крепкие руки обтянуты белой тканью тонких перчаток. Черные туфли, незапылившиеся вопреки обстановке, тускло блестели. Лишь пара золотистых, узких глаз за стеклами прямоугольный очков в тонкой оправе выделялась в его монохромном облике. Невероятно безупречный и в тоже время удивительно невыразительный — вот, каким был этот мужчина. — Ханна должна передать это в поместье Фантомхайв, Клод, — распорядился Алоис, протянув лист мужчине. — Сиэль поймет, как распорядится полученной информацией. На бесстрасном лице Клода появилась тень брезгливости, когда он убирал письмо во внутренний карман сюртука. — Вы уверены, что лорд Фантомхайв воспользуется вашей помощью после случившегося? — Твоего мнения я не спрашивал, — холодно ответил Алоис, поудобнее перехватывая кочергу. Даже на каблуках он не доставал мужчине до плеча. — Убирайся отсюда. Клод почтительно склонил голову. Через миг ничто не могло сказать о том, что в комнате присутствовал кто-то помимо Алоиса и убитого «им» мужчины. Алоис догадывался, что взрыв и последующий за этим шум — операция по его спасению. Все же, он был аристократом, наследником рода Транси, с влиятельными родственниками и друзьями. Его похищение не могло оставить равнодушным высшее общество! Но чтобы его спасение началось так скоро? Нет, этого Алоис не предполагал. Это немного спутало его планы, но не сильно. Сидя на спине Морана, уносящего его прочь из замка, Алоис пытался придумать, что сказать братьям. Как их успокоить? Это же не тот раз, когда он потерялся во время прогулки по городу с Льюисом. И не тот раз, когда Сиэль и Сириус потерялись, пока он был вместе с ними, во время случайной встречи их семей. В этот раз простым извинением и обещанием больше так не делать отделаться не получится. — Это там Уилл и Луи? — прищурившись, спросил Алоис, возле одного из деревьев знакомые силуэты. Не дождавшись ответа, он начал размахивать руками, крича: — Уи!.. На рот легла руками в плотной перчатке. — Никто не знает, что они здесь, — шепнул Альберт под ворчание Морана, на кого приходилось основная нагрузка. Алоис понятливо кивнул, не забыв потереться щекой о ладонь брата. Альберт, пожалуй, был самым отходчивым из старших братьев Алоиса. Уилл и Льюис были склонны по несколько дней прокручивать случившееся в голове, из-за чего их настроение портилось. Они, конечно, пытались это скрывать, но получалось у них так же плохо, как у самого Алоиса — соблюдать нормы поведения в высшем обществе. За то короткое время, что они шли к дереву, Алоис не прекращал ерзать, чем медленно выводил Морана из себя. И, когда Моран уже был готов рявкнуть ему что-то, Алоис, слишком ловко для «перенесшего такой ужас ребенка», — коим он выставлял себя перед Мораном, просясь к нему на спину — спрыгнул на землю и побежал к ожидавшим его братьям. — Уилл! Луи! — рассмеялся Алоис, падая в приветственно раскрытые руки мужчин. На короткий момент он решил забыть о правдоподобных оправданиях и заготовленной лжи, просто наслаждаясь крепкими объятиями и знакомыми с детства родными запахами. — Почему ты мокрый? — лишь спустя некоторое время спросил Льюис, поправив очки с овальными стеклами. Отстранившись на расстояние вытянутой руки, Льюис принялся ощупывать и осматривать его на предмет травм. Нельзя было позволить ему сделать это. Алоис ловко перехватил его руки, на дав ощупать живот, и прильнул к груди ради очередного объятия. Он откровенно ластился, прекрасно зная, как это влияет на падкого до такого Льюиса. — На меня вылили ведро холодной воды, но в остальном все хорошо, честно-честно, — солгал Алоис, раскинув руки в стороны. — Моран даже дал мне свое пальто, так что я не замерз и вряд ли заболею! — Это довольно мило с его стороны, — подал голос Уилл. Он звучал хрипло, будто молчал долгое время, но слова были обыденно-сдержанными. Лишь улыбка, ломаная, не вежливая и не теплая, которые все знали. Алоис рассмеялся, бросаясь теперь к нему. — Я тоже так думаю! Слишком мило для нашего грубого Морана, скажи же? — Он может быть заботлив, если хочет того, — чуть заторможенно ответил Уилл, пригладив почти высохшие светлые пряди. Алоис спрятал довольную улыбку у него на груди. Уилл не показывал этого, но он был самым чувствительным из них. Он точно переживал больше всех вместе взятых, обвиняя во всем себя! А что было бы, если бы эти наркоторговцы похитили Уилла, как и планировали изначально? Страшно представить! Он бы наверняка долгое время не смог бы оправиться от подобного, его слишком добрый старший брат. Алоис сильнее зарылся лицом в грудь Уилла, прислушиваясь к приглушенному слоями одежды сердцебиению. Хорошо, что он успел вмешаться и не позволил этому случится.

***

В том, как вино наливалось в бокалы, было нечто медитативное. Напиток, что со становился лучше лишь со временем, вино располагало к неторопливым размышлениям, и потому как нельзя кстати подходило приватным беседам. — Хорошо справились, подполковник, — сказал Майкрофт, протягивая бокал. — Поздравляю нас обоих. Альберт усмехнулся, приняв бокал. — Сначала приглашаешь в свой кабинет так поздно, а потом обращаешься так официально. Определитесь с линией поведения, глава разведки. Майкрофт тихо фыркнул, пригубив вина. Несмотря на постоянную усталость, он выглядел довольным, каким бывал после встреч с Шерлоком (во время которых, он, конечно же, в очередной раз вдоволь поиздевался над братом). Даже извечные мешки под глазами сегодня казались меньше. — Из-за этого случая с опиумом верхушке, стоящей за этим, пришлось поджать хвост, — продолжил Майкрофт, опустившись в кресло за рабочим столом. Из-за постоянной сидячей работы у него начались боли в спине, так что удобное кресло показалось Альберту хорошим подарком. В ответ Майкрофт тоже подарил кресло. И поставил его в своем кабинете. Альберт знал, что никому, кроме него, не позволено сидеть в нем. А Майкрофт знал, что он знал. — В ближайшее время кому-то придется несладко. Я получил информацию и финансирование, ты — должность, о которой узнал неведомым мне образом, но что-то не кажешься довольным этим фактом. В полумраке кабинета пристальный взгляд синих глаза казался черным. Тонкая бровь приподнялась в немом вопросе. Кресло Альберта стояло в углу кабинета. Оно было расположено на одной линии с креслом Майкрофта и всегда повернуто в его сторону, но между ними всегда было расстояние. Как человек, несущий тоже бремя старшего брата, что и Альберт, Майкрофт всегда понимал его беспокойство лучше, чем кто-либо другой. Альберт шутил, что ему сложнее, потому что братьев у него больше. Майкрофт отвечал, что проблем от Шерлока больше, чем должно быть от одного человека. Они оба очень сильно любили своих братьев, поэтому им не нужны были слова. — Мне просто повезло, увы, моей заслуги во всем этом нет, — покаянно вздохнул Альберт. Бровь Майкрофта поднялась еще выше. — О? Значит ли это, что ты отказываешься от… — Этого я не говорил. От вина, к слову, тоже не откажусь. Улыбнувшись уголками губ, Майкрофт встал, чтобы еще раз наполнить бокал Альберта. Альберт молчаливо наблюдал за неторопливыми движениями. Когда Майкрофт наклонился, Альберт плавно перехватил бутылку за горлышко, второй рукой притянув мужчину к себе за шею. Со стороны их могли понять неправильно. Именно так, как и нужно. — Пес? — выдохнул Альберт. Он почувствовал, как шея Майкрофта напряглась под его рукой. Алоиса схватили из-за связи с Цепным Псом, с ними, случайно? Это не давало Альберту покоя. Это было опасно. Не смертельно, но рискованно. Лишь узкий круг людей знал о Цепном Псе, и так оно и должно было оставаться. А уши есть даже у стен кабинета главы разведки. Королева не хочет хранить все яйца в одной корзине. — Не сейчас, Альберт, — с невысказанным обещанием в голосе, протянул Майкрофт, мягко отстраняясь. Альберт ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла. Этого ответа ему было достаточно. Не сейчас. Значит, Сиэлю еще не поручили дел, связанных с опиумом. О том, что Алоис приедет в Лондон с ними, никто не мог знать. Будь оно иначе, можно было заподозрить крота в рядах подчиненных Королевы. Но, видимо, это просто ошибка. — Как там Алоис? Напомни мне отправить ему открытку… Альберт слушал в пол уха, отстраненно посмеиваясь над намерениями Майкрофта (на открытку от него Алоис отреагирует так же, как Льюис на подарок от Шерлока). Что-то все равно не сходилось. Он не мог понять, что. Словно деталь мозаики, что была не на своем месте; в целом не выбивалась из общей картины, но взгляд цеплялся, вызывая общее раздражение. Вино как нельзя лучше подходило для размышлений. Но не все размышления подходили вину.