Вслед за дождём всегда выходит солнце

Тучи начали сгущаться, когда её остановили у школьных ворот. Ако убежала далеко вперёд, движимая желанием потратить все свои карманные деньги на лотерею с товарами по любимому аниме, во что Футаба решила деликатно не ввязываться, поэтому они разошлись ещё несколько минут назад. И всё бы ничего, если бы не задержавший её парень. — Ты знакома с Йошикавой Кинако? Чувство, словно внезапно, не предупреждая, она получила удар под дых, практически отдавало физической болью и перехватывало дыхание. Больших трудов стоило в этот момент удержать невозмутимое выражение лица и найти силы на ответ. Парень подошёл к ней один, встал на достаточном расстоянии, чтобы не доставлять дискомфорта и смотрел на неё довольно спокойно, не показывая признаков враждебности, но всё её тело тут же напряглось только от произнесённого им вопроса и отсутствия какого-либо контекста. Этот вопрос не был случайным — он точно знал, кого спрашивать, иначе вряд ли подошёл бы именно к ней, не спросил бы так прямо и не заставлял бы ладони потеть от одного лишь пронзительного взгляда. Однако, Футаба не могла сходу разобрать его намерений, поэтому стоило вести себя осторожнее. — Почему ты спросил именно меня? — пальцы неосознанно сжались на лямке рюкзака. — Мы знакомы? Парень продолжал вести себя сдержанно. — Нет, но… мне кажется, я не ошибся. Ты́ была на фото. — Что за фото…? Он задумался, буквально на секунду. — Футаба, верно? Не знаю фамилии. Откуда, чёрт возьми, он знал её имя? Знал её в принципе? Она могла поклясться, что видела его впервые и что о себе, за эти несколько дней, прошедших с начала учёбы не распространялась. Обращая внимание на объект его интереса, всё же можно было предположить, откуда. Правда, пока не представлялось как. — А ты…. — Прошу прощения, стоило с этого начать. Мицуя Такаши. Фамилия незнакомая. Она сделала вид, что задумалась. — Кажется, я слышала это имя, но не уверена…. Может, видела её в школе. А что? Мицуя слегка замешкался, похоже, озадаченный её ответом. Он описал внешность Кинако, не слишком чётко, будто виделся с ней давно и недолго, поэтому не смог хорошо запомнить — вряд ли Кинако приходилась ему подругой или просто близкой знакомой. Но даже так Футаба узнала в его описании ту, которая его интересовала. Никаких глупых совпадений с именем и фамилией, он ищет именно её. — Нет, извини…, — в горле застрял ком. — Не знаю такую. — Ясно, выходит, ошибся всё-таки.

***

По подсказке Ако Футаба нашла его в кабинете труда и немного удивилась, когда, по-видимому одна из участниц (встретившая её не очень радушно) представила его главой. Не то чтобы в этом было что-то плохое, но парня, серьёзно занимавшегося шитьём, она встречала впервые, по крайней мере, лично. Футаба пол ночи провела ворочаясь в кровати, в попытках пролить хотя бы немного света на произошедшую ситуацию. Чересчур странной и отнюдь не случайной выглядела их с Мицуей знакомство: его непонятно откуда взявшийся интерес к девушке, внешность которой он плохо помнил, но почему-то всё равно хотел разыскать; его осведомлённость о её, Футабы, имени и причастности к Кинако, пусть он потом и принял это за ошибку и сам факт того, что та вообще как-то оказалась в Токио, тогда как жила от столицы очень далеко и, судя по всему, попала сюда не прогулки ради. Уже год прошёл с тех пор, как Футаба забросила попытки что-либо понять, послушав советы мамы жить дальше, и сейчас надеялась кинуть всё, но что-то не отпускало — быть может, совесть или тёплые чувства, что всё ещё хранились глубоко внутри. Не теперь, когда, наконец-то появились какие-то зацепки. И единственным вариантом было узнать, как бы невзначай всё, что Мицуя Такаши знал. — Мне очень нужно с ним поговорить. — Он занят сейчас, — девушка с заплетёнными в косы волосами наотрез отказывалась её впускать, несмотря на перерыв. — Тогда когда я- — дверь закрылась прямо перед её носом, не дав договорить. Кажется, девушку кто-то позвал, но она не была уверена, — могу это сделать…. Вот же ж…. Звонок тем временем уведомил о начале урока.

***

— Представляешь, она меня даже не дослушала?! — в руках, шурша, болтались пакеты с продуктами, из-под мышки торчал новенький скейтборд, а между ухом и плечом был зажат телефон, ещё немного, и точно свалившийся бы на землю. — Да уж, — на другом конце провода послышался вздох, повторивший её собственный. Футаба не привыкла делиться с кем-то своими мыслями, но вот так вот пожаловаться, выпуская тем самым негативные эмоции, оказалось крайне приятно, пусть она и тараторила так быстро, что собеседник не успевал отвечать и молчал большую часть разговора. Ей пришлось немного задержаться в школе, поэтому до дома она шла одна, выходила из дома в магазин одна, покупки делала одна, тащила два набитых упаковками пакета одна и в какой-то момент решила, что очень хочет деть куда-нибудь, накопившейся за день стресс. В списке контактов по-прежнему красовалось всего несколько номеров, поэтому даже выбирать долго не пришлось — Чифую ответил быстро. — Попробую ещё раз завтра, — кое-как она поправила выскальзывающий скейтборд. — А зачем он тебе вообще? — Хотела узнать про вступление в клуб, думала, подтянуть свои навыки шитья. — Стой, как его зовут? — тон его голоса вдруг стал более заинтересованным. — Мицуя Такаши…. А что? Вместо ответа послышался кошачий визг, а сразу за ним какое-то ругательство (возможно, и не одно) и тысяча извинений. Бедный Пик Джей. — Думаю, я смогу тебе помочь. — А? — Подожди немного, я перезвоню. — Что ты- Кажется, Чифую не дослушал её, быстро сбросив звонок. Наверное, что-то произошло. Может Пик Джей решил отомстить ему за хвост или… в его квартиру ворвалась целая группировка янки за раз. Понемногу, пазл начал складываться в единую картинку. Вполне вероятно, что раз Чифую знаком с Мицуей (судя по всему), значит тот тоже может оказаться янки, что также отлично вяжется с предупреждением, высказанным ранее Ако об «опасном члене банды, учащемся в нашей школе». В таком случае, ей ужасно «повезло» столкнуться с уже вторым представителем популярной нынче субкультуры, представителей которой она бы хотела обходить за километр, если бы у них на лбах было это написано (хотя, многие из них любят просто так расхаживать по улицам в форме). Вряд ли в школе ей что-то угрожало, поэтому и общаться стоило только на безопасной территории, под надзором учителей. Чифую так и не перезвонил. Зато спустя пять минут телефон пропиликал, уведомляя о новом сообщении. Пришлось поставить пакеты на землю, чтобы прочитать. «Мобильный номер…»

***

Если бы не любезно предоставленный ей напёрсток, то палец точно мгновенно оказался бы в куче маленьких проколов от иголки. Признаться, ей никогда не нравилось шить: когда мама подзывала её, чтобы показать, как это делается, дабы приучить зашивать свои тысячу и одну дырку самостоятельно, Футаба с максимально скучающим выражением лица садилась рядом, не пытаясь скрыть свою незаинтересованность, но настойчивость мамы всегда оказывалась сильнее. Навык полезный, но она точно и подумать не могла, что однажды добровольно придёт проситься в клуб, в котором только и делают, что шьют. Сплошное наказание. — Вроде бы… так? Я уже и забыла, как делается этот шов…. Мицуя склонился над партой, оценивая её работу — что-то вроде контрольной, с целью проверить, на что она уже способна, только выгонять её из-за криво сшитых кусков ткани никто не собирался. Взгляд у него был внимательный, сосредоточенный на выполненной работе, словно, он пытался найти плюсы, хотя, тут и не разбирающемуся в подобном человеку сразу стало бы ясно, что ничего она не знает. — Есть над чем работать, но… для новичка это вполне неплохо, — он что-то записал в своей тетради, затем ещё раз взглянул на результат и снова сделал запись. — Теперь понятно, с чего стоит начать работать.  Вся клубная комната была забита людьми — в основном девочками, — старательно работающими над своими проектами. Несмотря на такой поток желающих, Мицуя умудрялся подойти к каждому, объяснить непонятное или помочь, хотя сам он, похоже, тоже был занят уже собственными работами. Изредка Футаба ловила на нём влюблённые взгляды некоторых девочек и неудивительно, если они вступили сюда только ради того, чтобы иметь больше возможностей поглазеть или поговорить с «прекрасным и внимательным главой клуба». Хотя, ведь и она сейчас сидит здесь, не потому что мечтает стать модельером. В процессе она несколько раз отвлекалась, сосредотачиваясь на аккуратности стежков, поэтому периодически приходилось возвращать себя в реальность и напоминать о том, ради чего всё это затеивалось. Вряд ли редких вопросов о шитье хватило бы, требовалось что-то более значительное. Подружиться. Это она отлично умела. Мицуя вывел её из мыслей, опустив руку на плечо. — Всё в порядке? — Да, в полном, — она слегка вздрогнула от неожиданности и обратила внимание на появившийся рядом лист бумаги. — Это заявление на вступление? Он кивнул. — Как заполнишь, оставь на моём столе, но это не к спеху. Сначала быстро введу тебя в курс дела. Кратко ей объяснили всё необходимое — от правил клуба, до того факта, что у них всегда в доступе печенье и чай, который наливают тут в картонные стаканчики с глупым (но очень милым) рисунком кролика на нём, принесённые одной из участниц. Остальные часы прошли за теорией, оказывается настолько необходимой (и ужасно скучной), практикой и тишиной, нарушаемой иногда только голосом Мицуи — все слишком сосредоточились на своих задачах, чтобы что-то говорить, — однако, атмосфера ощущалась очень уютной, словно все находящиеся здесь лучшие друзья. Шитьё, на удивление, показалось ей не таким уж и ужасным занятием, во многом благодаря Мицуе — слишком хорошо он умел найти ко всем подход. Она невольно поймала себя на мысли, что янки, похоже, не столь ужасны, как их обычно описывают (либо, это ей так повезло), но полностью расслабляться, конечно, не собиралась. Закончив с делами на день, Футаба таки выпила немного чая и поспешила покинуть школу, прежде убрав своё рабочее место. Солнце уже начало медленно опускаться за горизонт. Неужели, теперь каждый её день будет проходить так — в школе с утра до вечера. А ведь сегодня опять нужно зайти в магазин. — Во что я ввязалась…, — она тихо пробурчала себе под нос, выходя за ворота.

***

Футаба лежала на дороге лицом вниз и из последних сил сдерживалась, чтобы не закричать. На щеке, по ощущениям, от трения об асфальт образовалась рана, которую с каждой секундой щипало всё сильнее, со стекающей вниз по лицу тонкой струйкой крови. Но больше всего её волновала не эта рана, и не отлетевший неизвестно в каком направлении скейтборд (сейчас неважно, насколько целый), а ужасная, резкая боль в правой ноге. Она привыкла к падениям, ранам, ссадинам и, даже, в какой-то степени, переломам, но не к чему-то очень серьёзному, что вызывало бы такую сильную боль, и как бы говорящее, что оправляться от этого ей придётся долго, если дело не в обычных вывихе или растяжении. Растерянная, она приподнялась на локтях, радуясь тому, что вместе со скейтбордом неизвестно куда не отлетел и телефон — на случай, если ей всё-таки придётся кому-то звонить, и попыталась встать, но тут же упала обратно, вновь почувствовав пронзившую раненную ногу боль, словно ту за секунду вывернули в противоположную, неестественную ей сторону. Или ещё чего похуже. Из груди вырвался короткий крик, едва ли услышанный кем-то из прохожих — в это время мимо проходили только редкие ученики, живущие в этой стороне, проезжая часть и многочисленные дома остались дальше, там, куда она точно не смогла бы добраться в таком состоянии. Медленно к ней подкралась тошнота, вызванная то ли болью, то ли потерей крови, то ли постепенно нарастающей паникой, а может всем и сразу. Футаба осторожно, стараясь не двигать ногой, перевернулась на спину, приняв более удобное положение, и полезла в карман за телефоном. Однако ни с первого раза, ни со второго, ни с пятого ей не удалось дозвониться до мамы — автоответчик сообщал, что номер не доступен в данный момент и предлагал оставить голосовое сообщение, что означало «я очень занята на работе». И почему всё так невовремя. — Токио меня ненавидит…. С собой у неё не было ничего, кроме кошелька с тысячью йен, пары пластырей и телефона соответственно. Проблем добавляло и то, что до совершеннолетия ей предстояло ещё расти и расти, но она всё равно решила позвонить в «скорую», поняв, что до мамы в ближайшее время (очень ближайшее) точно не дозвониться. Картинка перед глазами поплыла, напоминая о срочности ситуации (словно страха оказаться в итоге без ноги ей не хватало), а обед так и норовился выйти наружу. Футаба еле нашла в списке контактов, как ей показалось, номер скорой помощи, нажала на вызов и, пока шли гудки, успела несколько раз представить, как врачи вводят её под наркоз, проводят операцию, а потом выставляют её матери чек в стоимость квартиры в центре города, но, благо, на другом конце провода вскоре послышался голос. — Алло? — Здравствуйте, я… кажется сломала ногу, — каждое слово давалось с трудом. Она даже не была уверена, что говорит достаточно разборчиво. — И… голова кружится ужасно…. Вопреки ожиданиям услышать просьбу подробнее описать проблему или хотя бы назвать адрес, до её ушей донёсся крик. — Что?! Где ты сейчас? Даже своей теперь туго соображающей головой она поняла, что нажала не на тот контакт. Тем временем тело грозило отключиться, возможно, очень скоро, поэтому времени искать другой номер и вновь объяснять, уже врачам, что произошло не осталось. Кое-как мозг сложил в предложение описание места, в котором она находилась, добавив, что это недалеко от её дома, потому как точного адреса она не знала. Может и хорошо, что ошиблась номером. Вряд ли бы врачи её нашли. Зато Чифую точно найдёт. — Не клади трубку, чтобы я знал, что ты жива! Уже выхожу- Что он сказал дальше, Футаба уже не слышала. Телефон выпал из руки, а сразу после всё вокруг вмиг потемнело.